Глава 6. Побег

      В тот день во дворце господина Вейнхардта все пошло не по плану. В начале чувство беспокойства испытала служанка Катарины, которая по заведенному порядку пришла разбудить, умыть и одеть девушку, подготовив к семейному завтраку. По традиции её должна была встретить ее коллега с ночи, которая выходила к назначенному времени и передавала дежурство лично. Вместо этого её встретили лишь равнодушно-усталые взгляды охраны, также ожидающие смену караула. Дверь в комнату никогда не запиралась и в этот раз оставалась открытой. Впоследствии этот факт послужил отдельным поводом для гнева Люциана Вейнхардта то ли на стражников и слуг, которые должны были беречь покой юной леди, то ли на самого себя, что позволил так ловко обмануть бдительность своими же правилами.       Когда служанка вошла, то не заметила ничего странного. Окна были плотно задернуты тяжёлым портьерами, так как хозяйка комнаты любила почивать в полной темноте. Распахнув шторы и впустив свет гулять по ещё спящему пространству, служанка мельком взглянула на укутанный в одеяло комок, и решила позволить своей молодой госпоже подремать ещё минут десять, пока та приготовит все к её пробуждению. По истечении времени все в комнате оставалось как прежде, даже плотно укрытый комок лежал так, словно и не заметил залившего его полностью солнечного света. Это смутило служанку, и та решив, что дочь господина снова решила испытать терпение своего отца, нервно, почти зло направилась к кровати. При всем своём желании быстро вздернуть одеяло, она сдержалась, медленно провела по комку ладонью и чуть слышно начала звать свою госпожу по имени. Ответа не последовало, а комок показался намного больше, чем служанка представляла миниатюрную фигуру хозяйки. В этот момент у нее задрожали руки, а по телу прошёлся холодок. Та резко одернула одеяло и ахнула. В кровати лежала вторая служанка, которая должна была нести ночное дежурство у покоев. На секунду женщина подумала, что та мертва, но быстро сообразила, что тело дышит, да ещё и издаёт приглушенные звуки крепкого сна.       Служанка быстро пришла в себя. Медлить было нельзя. Она обошла всю комнату, заглянув в каждый уголок, ванную и гардеробную. С каждой минутой в ней умирала надежда на счастливый конец этой истории, и когда она добралась до балкона, то последние сомнения в необратимом были стерты. У основания перил чуть заметно свисала верёвка от балдахина, недавно купленного для кровати привередливой госпожи. Веревка тянулась вниз вплоть до верхушек дубов сада, посаженных ещё прадедом господина Люциана в знак долговечности могущества семьи Вейнхардт и Пилтовера. Служанка мысленно вынесла смертный приговор себе, а вместе с тем и большей половины слуг, стражников, садовников, поваров, которые, по мнению господина, так или иначе могли предотвратить случившееся, но в силу скудности ума и недобросовестной службы допустили такой исход.

***

      Первой из семьи узнала мать. Та заканчивала свои утренние приготовления и примеряла у зеркала новое ожерелье, полученное в подарок от будущего зятя за достойное воспитание дочери. Выбор мужчины, с которым Катарине было суждено провести если не все, то самые лучшие годы, был не случаен и продуман до мелочей. Этим во многом занималась леди Марианна, предлагая своему мужу кандидатуры наиболее отвечающие высоким требованиям их дома. Среди таких было в первую очередь состояние. Конечно, оно не могло быть равным или больше того, которым владела семья Вейнхардт. Однако в расчёт принималось его динамическое преувеличение за последние несколько лет и источники основного дохода. Так, были вычеркнуты семьи завидных женихов-ремесленников, так как бизнес не завязанный на нуждах управленцев города, всегда имел риск прогореть по разным на то причинам. Вторым качеством будущего мужа своей дочери родители видели положение в обществе. Будучи потомственными аристократами, для них была важна чистота крови, которая во многом определялась принадлежностью к избранное касте жителей Пилтовера. Таких людей было немного, и ещё меньшие могли бы похвастаться своим соответствием первому пункту, но все же претенденты были. В основном в них вошли действующие члены совета и их приближенные. Дилемма состояла в том, что далеко не все искали возможность в ближайшем будущем стать женатыми людьми. К тому же, оставалось последнее качество идеального кандидата – покорность. Господин Вейнхардт не мог представить, что отдаст дочь за человека с особо острым чувством справедливости, способного вмиг разрушить веками выстроенные порядки их семьи. Порядки, по которым жила вся знать города прогресса.       Несмотря на жесткие условия идеальный вариант таки нашёлся. Им стал тридцатипятилетний Сейло из дома Аллира. Будучи наследником огромного состояния и сыном высокопоставленного чиновника, Сейло без колебаний и особых усилий занял место своего отца в совете, когда тот стал совсем плох. Это был самый молодой участник консилиума среди мужчин и вероятно наименее заинтересованный в политике. Сейло предпочитал совмещать дипломатию и гедонизм, окружая себя самыми выдающимися жителями и гостями Пилтовера. В его жизни последнюю роль играла борьба за что-либо, ведь у него было все, чего только могла позволить душа богатого наследника. Да и потом, были другие советники, намного старше и опытнее его, по большей части вершившие судьбы двух городов. Одной из таких была госпожа Кирамман, давняя подруга господина Вейнхардта. Их связывали доверительные отношения ещё с детства, так и теперь Люциан планировал укрепить связь их семей через Кейтлин Кирамман, дочь советницы, наиболее выгодную партию его старшему сыну.       Говоря о Сейло, его приспособленчество играло семье Вейнхардт на руку. Более того, у этого человека была более очевидная и легко управляемая слабость: он употреблял мерцание. В небольших дозах и только для удовольствия, однако регулярно и уже успел выработать зависимость. Господин Люциан был очень доволен, когда его жена озвучила свою версию насчет будущего зятя. Дело оставалось за малым – убедить Сейло, что пришла пора завязывать с холостяцкой разгульной жизнью и вступать в новый этап зрелости под названием брак. И пока леди Вейнхардт разглядывала результат своих талантов убеждения, в коридоре послышались быстрые сбивающиеся шаги.       Когда служанка ворвалась в её покои, с диким необузданным страхом в глазах и полным ужасом на лице, то та сразу все поняла. Леди Марианна не дослушав и половины от «сбежала», быстро направилась к мужу. По пути она уже мысленно стояла на коленях и клялась, что все было исполнено, так как он наказывал, однако девчонка оказалась неуправляема. Она не могла далеко уйти. К несчастью, лорда уже не было в комнате и во дворце в принципе. Он уехал по делам едва первые проблески восхода коснулось крон тех самых дубов, которые прекрасно просматривались из его панорамных окон.       План был спланирован безукоризненно точно. Как только карета господина Вейнхардта покинула территорию поместья, конюший и дежурная той ночью прислуга отправились гасить свет в рабочих помещениях в сладостном предвкушении нескольких часов сна – самых желанных по причине отъезда главного нарушителя их покоя. Никто не знал, куда направился лорд в столь ранний час, и что более важно, никто не знал, когда он вернётся. Вместе с ним отправился и Зейн, десница силы господина. Дворец оказался не только без глаз и ушей, но и без рук, способных скоординировать действия и сразу же найти беглянку.

***

      Катарина забыла как дышать, когда пролетев несколько метров сквозь плотную крону могучих дубов, и зацепившись за последнюю надежду не сломать себе ноги, повисла на гнущийся под её весом ветке. Кожа ощущала жжение в местах, где тренировочный костюм не спас её от грубой коры и множества торчащих в разные стороны сучков. Обратного пути не было, как не было и шанса, что она объяснит отцу, зачем спрыгнула с балкона посреди ночи. В голове крутилась только одна мысль – на свободу. Быстро сориентировавшись в пространстве она начала раскачиваться вперёд назад с целью зацепить ногой ветку пониже и спрыгнуть на неё. Но план провалился, как только уже без того изогнутая ветка дала предательский треск и устремилась к земле вместе со своим грузом. Удар пришелся чуть выше бедра. В первые секунды тело онемело то ли от боли, то ли от страха быть пойманной. С ужасом от произведенного шума девушка замерла на месте и судорожно вглядывалась в темноту вокруг. Ответа не последовало. Это был знак. Катарина медленно, но ловко поднялась, слегка оперевшись на больную ногу. Идти сможет. Следуя заранее намеченному плану, она достала из плечевой сумки черный матовый плащ и маску, закрывающую половину лица до глаз. Разобравшись с экипировкой, она направилась вглубь сада, а именно к дальним рабочим помещениям, стоявшим вплотную к высокому каменному забору. Убедившись, что в них никого нет, Катарина запрыгнула на пожарные ящики с песком, и уже с них спустилась в узкое пространство между зданием и забором. В детстве она много времени проводила в этой части поместья, находя его самым спокойным и не тронутым всеобщей суетой. Здесь она искала уединения от бесконечных упреков матери, командного тона отца и обидных насмешек старшего брата. И находила. Именно тогда она обнаружила узкую расщелину в заборе на стыке каменного шва. С тех пор она тщательно скрывала свою находку от людских глаз, прикрывая её то ветками деревьев, то досками. Девочка уже тогда понимала, что нашла брешь в неприступной крепости её отца – укрытия от собственной дочери. В конечном счёте, это был последний путь к желанной свободе.       Катарина медленно опустилась на колени и расчистила проем от сухих веток. Когда она была девочкой, то с лёгкостью могла пролезть в него. Сейчас это было уже не так легко, но оставалось возможным. Девушка откинулась назад, облокотившись спиной к стене рабочего дома и резко ударила здоровой ногой по верхней части расщелины. Несколько отколовшихся камней посыпались на землю. Теперь путь был свободен.       На счастье Катарины улицы были пусты. В преддверии рабочего дня люди предпочитали провести остаток утренних часов в постели. Однако город все ещё патрулировали миротворцы, и от них нужно было держаться подальше. Катарина ускорила шаг и почти сразу вышла из переулка, соединяющего круговой дорогой поместье её отца. Она заранее знала, куда идти. Её путь пролегал через маленькие улочки на набережную. Там находился рубеж её побега. Мост.       Это был не единственный способ попасть на тот берег, но кратчайший, чтобы добраться до подъемника нижнего города. Катарина понимала, что сложись обстоятельства другим образом, мост стал бы первым местом, перекрытым под предлогом дорожных работ или внешней угрозы с Зауна. Но теперь, когда отец пребывал в сладком неведении о том, где находится его дочь, судьба диктовала свои условия. Девушка пониже натянула капюшон и поправила маску. Она неторопливо, но уверенно направилась к въезду на мост.