Глава 8. Цель визита

      Едва карета скрылась из виду, Катарина вдохнула полной грудью. Пилтовер только начинал просыпаться, и в окна домов позади потихоньку возвращалась жизнь. Впереди был Заун. Город, протянувшийся далеко вглубь, прочь от солнечного света. В нем жизнь не останавливалась ни на секунду, как и промышленные сооружения ни на миг не переставали отправлять воздух ядовитыми отходами.              Катарина старалась не думать о том, что её ждёт. Всю жизнь в ее семье считали Заун индустриальной катастрофой, а в местном населении видели не больше, чем обслуживающую рабочую силу. Долгое время юная леди росла с четким представлением о том, что внизу нет ничего, кроме загрязненного воздуха и пары жилых кварталов. Однако все изменилось, когда она сблизилась с Зейном.       Золотой меч отца был родом из верхних уровней Зауна и вырос на его многочисленных и запутанных улицах. Во время уроков фехтования, искусству которого Зейн учился в большей степени на практике, наемник рассказывал о местных традициях, в особенности тех, что касались драк. В его историях не всегда побеждал сильнейший – многое решал случай. Задача заключалась в том, чтобы поймать его и обернуть в свою пользу. Катарина никогда не показывала, что всерьез слушает рассказы своего наставника, тем самым создавая впечатление полной незаинтересованности. На деле же каждая деталь о городе свободы и бесчинств, опасности и талантов завораживала ум девушки. Заун стал запретным плодом, который она обязалась вкусить.       Сейчас же, спускаясь на лифте вниз, Катарина чувствовала бешеный стук сердца и приливающий адреналин. В ее глазах горел весь мир, а воображение вырисовывало самые нетривиальные сюжеты ее пребывания в нижнем городе. Помимо переполняющих эмоций, мысли девушки были сфокусированы на карте. Она заранее изучила основную инфраструктуру Зауна, главные улицы и места, от которых стоит держаться подальше. К сожалению, в случае леди Вейнхардт, ни знание карты, ни знакомство с местным образом жизни, ни даже умение постоять за себя не могли гарантировать ей безопасность. Скорее всего, лорд Вейнхардт уже вернулся домой и обнаружил пропажу. Несомненно, вся охрана, посты и патрули Пилтовера уже стоят на ушах в поисках беглянки. И когда они поймут, что в городе дочери верховного советника нет, они отправятся в Заун. В этом случае, любое промедление будет стоить ей свободы. К тому же, Катарина понимала, что даже в неприметной одежде, она сильно выделяется на фоне местных жителей. Рано или поздно она неизбежно выдаст себя, а до этого момента ей необходимо добраться до безопасного места – туда, где ее не достанет отец.

***

      Решение пришло на ум само собой совсем недавно, ещё в богатых апартаментах поместья Вейнхардт. В назначенное время Катарина была приглашена на прием к отцу для обсуждения деталей будущей свадьбы. Девушка пришла немного раньше и позволила себе подождать лорда Вейнхардта в его рабочем кабинете. В просторном помещении не было ничего необычного – кучи документов, писем и книг, аккуратно лежащих в самых разных местах. Катарина не обратила бы внимания на этот стройный хаос, если бы не одна деталь – на столе лежали бумаги с фиолетовыми чернилами. От них веяло лёгким, чуть уловимым ароматом табака, а поверх лежал перстень с трезубцем. Тот самый, который она видела много лет назад на незнакомом мужчине, оказавшемся на ее пути.       — Меня зовут Силко, Король Зауна, – девушка шепотом повторила давно затерявшиеся в памяти слова. Она медленно приблизилась к столу и аккуратно подняла перстень. Сомнений быть не могло – отец вручал подобные украшения только самым доверенным лицам в его делах. Подобное носил Керос как первый наследник. Каждый из них был уникальным и помечен гравировкой на внутренней части кольца. Все перстни были изготовлены по личному заказу лорда Вейнхардта у ювелиров жены, а технология их изготовления держалась в строжайшей тайне. Однако почему перстень, переданный много лет назад Силко, был в кабинете отца, а не на длинных изящных пальцах его носителя, оставалось загадкой. Катарина опустила взгляд на письмо, как входная дверь скрипнула. От неожиданности девушка вздрогнула и быстро сделала шаг назад. В комнату вошёл отец.       — Ты пришла раньше, – констатировал лорд Вейнхардт, – не припомню, чтобы разговоры о предстоящей свадьбе настолько тебя занимали, – его превосходительство подошёл к столу и занял свое почетное место в кресле за ним. Он выглядел как обычно энергичным, но в глазах успели отпечататься пару бессонных ночей.       — Я закончила урок с Зейном раньше, – не придала внимания его словам Катарина.       — Ах, да, фехтование, – задумчивым голосом произнес лорд, – твои мысли заняты совершенно не теми вещами, – не поднимая головы, Люциан взял в руки письмо с фиолетовыми чернилами и пробежался по нему. Он сразу же нахмурил брови, как будто прочёл что-то не совсем приличное, и быстро отложил бумагу в сторону. Изменение в лице не ускользнули от внимания Катарины и она осмелилась на колкость:       — Какими вещами заняты мысли его светлости? – намеренно совершив ошибку в обращении, поинтересовалась девушка.       — Дочерью и ее невниманием к этикету. Катарина, через месяц ты выходишь замуж за действующего советника Пилтовера. Будь добра, не испытывай мое терпение такими выходками, – не без раздражения заключил его превосходительство Гранд-Советник.       — Прости, – невинным голосом ответила дочь.       — Я хотел поговорить с тобой по поводу переезда в дом Сейло. Мы обсудили этот вопрос с советником, он уже отдал необходимые распоряжения по подготовке твоих покоев и дал добро на заблаговременный перевоз вещей. У тебя будет время собрать все необходимое без спешки, – лорд внимательно посмотрел на дочь.       На лице Катарины было написано все, что она думала в тот момент о свадьбе, выборе будущего супруга и новости о переезде. За многие годы в семье сдержанных аристократов она так и не научилась скрывать свои эмоции.       — Я вижу, за меня в очередной раз все решили. Зачем же было тратить время на встречу? Распорядись ты служанкам, и те той же ночью вынесли бы мою комнату вместе с кроватью. Сразу в объятия будущего муженька, – не сдерживаясь от негодования, ответила та.       — В новом доме найдется кровать, так что в этом нет нужды. Я позвал тебя, чтобы ты серьезно отнеслась к моим словам. Катарина, ты выросла. На твои плечи ложится большая ответственность. Брак с советником – не моя прихоть, это твой долг, – на последнем слове лорд выдержал особый акцент. – Наша семья управляет Пилтовером вместе с советом уже несколько веков. Неужели ты считаешь, что ты единственная, кому приходится связывать себя узами брака без любви? В кулуарах власти не приходится думать о чувствах, – стальным голосом закончил отец.       — Я выучила этот урок по тому, как ты воспитывал нас с братом, – не выдержала Катарина.       — Не говори того, о чём можешь пожалеть, – отрезал Вейнхардт, – твой брат без колебаний принял отведённую ему роль наследника семьи. Тебе есть на кого равняться.       — Керос, если и выполняет свои обязательства, то только для вида. Ему достаточно быть наследником, чтобы сыскать твое расположение. Я же всегда была помехой, от которой наконец пришел срок избавиться, – обида окончательно захлестнула девушку.       За долгие годы в ней глубоко проросла зависть к собственному брату, купающемуся в родительской любви. Он не был выдающимся дипломатом, не блистал боевой подготовкой, но во всем слушал отца. Конечно, у него был свой взгляд на мир – он им часто делился с сестрой в моменты откровений, но чего у него точно не хватало, так это воли его отстоять. Керос был абсолютным пацифистом. Он презирал насилие и видел главной своей миссией принести в Пилтовер технологический прогресс во благо его жителей. Работая часами над своими изобретениями, Керос вдохновлялся мыслью о мире без болезней, голода и других несчастий, толкающих человека на преступление.       Особо остро сын лорда ненавидел мерцание. Каждый день через него проходили сотни документов о поставках наркотика, которые он носил на согласование к главному дилеру Пилтовера. Керос видел, на что способен обезумевший от разъедающей зависимости человек, во многом благодаря их с отцом деловым вылазкам в Заун. Он не раз становился свидетелем испытаний новых образцов пурпурной жидкости на головорезах Силко: их неудержимого могущества в начале, затем ломающих и уродующих естество приступов после.       — Кажется, твой сын находит методы нашего совместного дела негуманными, – однажды с иронией заметил Силко в личной беседе с лордом.       — Он еще молод. Со временем поймет, – кратко отвечал Вейнхардт.       — Я и сам был таким, но жизнь преподнесла хороший урок, – Око Зауна блеснуло зловещим пламенем, – твоя дочь, должно быть, разделяет позицию брата? – неожиданно спросил Силко.       — Я не вмешиваю свою дочь в бизнес, это принципиальный момент, – холодно произнес Вейнхардт.       — Дети вырастают, и порой им приходится нести ответ за деяния родителей, – непринужденно продолжал Силко.       — Взываешь к совести? Всем рано или поздно приходится платить по счетам, Силко. Будь спокоен, моих средств хватит, чтобы покрыть любые издержки. Насколько я помню, у тебя тоже есть дочь, – не без театральной улыбки парировал Вейнхардт.       — Сигару? – не менее наиграно предложил Силко, собираясь закурить.       Лорд Вейнхардт не отводил глаз с дрожащей от внезапной дерзости дочери. Теперь слова промышленника казались ему пророческими, и это пугало мужчину. Он резко встал и, в несколько шагов обойдя широкий стол, оказался рядом с девушкой.       — Будь ты помехой, я бы ни секунды не думая приказал выбросить тебя в канал, – с леденящей жестокостью в голосе произнес лорд, – мне надоело выслушивать глупости десятилетнего ребенка, который понятия не имеет, что творится за стенами этого поместья. Будь добра, дорогая Катарина, поумерь свою гордость и делай, что тебе говорят.       — Иначе что? Выдашь замуж? Или может продашь меня своему зауновскому партнеру за ящик мерцания? – выпалила Катарина.       В ту же секунду девушка ощутила сильную, обжигающую боль от тяжелой пощёчины. Её глаза уже не сдерживали слез, а сердце билось от страха и незнания, как далеко может зайти ее отец в своем гневе. Лорд Вейнхардт невольно вложил в удар намного больше, чем обычно позволял себе в обращении с женщинами. Внутри его трясло от упоминания его наркобизнеса с Силко, слетевшего с уст собственной дочери. Мужчина схватил девушку за предплечье и быстрыми шагами направился к выходу из кабинета, волоча за собой бьющееся в истерике тело.       — Твоя глупость не знает границ. Я разочарован в тебе, Катарина, – вложив в последние слова прожигающую ненависть, лорд Вейнхардт захлопнул дверь в комнату дочери.

***

      Выходя из лифта зауновского подъемника, Катарина прокручивала в памяти последний раз, когда видела отца. Причина, по которой она сейчас стояла здесь, резонировала с болью от нанесенной обиды. Последние сомнения в ее побеге развеяло желание доставить Гранд-Советнику как можно больше проблем, и девушка уверенно направилась вдоль центральной улицы среднего уровня Зауна. Мысли Катарины переключились на конечную цель ее визита – Силко.