Глава 10. С такими друзьями

      Силко только вернулся в Последнюю каплю после прошедшей встречи с Гранд-Советником. Их деловые переговоры всегда проходили в разных местах, и в последнее время лорду все чаще приходилось спускаться в Заун для личных визитов на производство. Так он создавал иллюзию контроля и постоянного присутствия в бизнесе даже под землёй. Это забавляло Силко, и каждую такую вылазку тот старался сделать для советника незабываемой. Пользуясь всеми ресурсами Зауна, мужчина то и дело устраивал небольшие представления: это могли быть мелкие пакости вроде разлитых прямо перед местом остановки транспорта отходов, или временное отключение вентиляции, от чего не привыкший к застойному воздуху лорд без конца кашлял.       Но были и более серьезные вещи. Когда господин Вейнхардт приезжал на встречу в компании своего сына, Силко любил показать, насколько жестоким и безжалостным может быть Заун. На одной из последних демонстраций формулы мерцания, выведенной для приглушения тревоги у солдат в бою, промышленник намеренно заложил в раствор абсолютную устойчивость к страху смерти. Когда накаченные наркотиком головорезы вышли на поле битвы, то потеряли какое-либо чувство самосохранения. Под действием вещества они впадали в бешенство, бросались друг на друга с неистовой жестокостью, разрывая соперников на части. Их полумертвые тела истекали кровью, но продолжали убивать, пока последние силы не покидали их. Когда на площадке не осталось выживших, Силко стоя аплодировал горе́ изуродованных трупов, а затем обратился к сыну Вейнхардта:       — Кажется, вон тот рассказывал тебе о важности чести в бою. Как видишь, стоит дать человеку чуть больше свободы, чем заложено природой, он возомнит себя наивысшим существом. Гордыня – самый страшный порок из всех, так как в нем мы чаще всего забываем границы дозволенного, – Силко упивался растерянностью напуганного юноши, но ещё большее удовольствие ему приносило наигранная сдержанность лорда, который считал унизительным позволить себе проявить любые эмоции в его присутствии. А потому оставался пассивен, даже когда колкости касались сына. Но не дочери.       — Силко, к тебе пришли, – в кабинет вошла Севика, а позади нее неуверенно ступала хозяйка главного борделя Зауна.       — Мадам Бабетта, не ожидал вас увидеть раньше следующего месяца. Неужели казна дома терпимости настолько ломится от денег, что вы лично торопились обрадовать меня больши́м процентом, – мужчина пристально посмотрел на мешковатую фигуру. Его не обрадовало незапланированное появление женщины – однако Бабетта была одной из немногих подчиненных Силко, кому он доверял и позволял в случаях острой необходимости приходить без приглашения.       — Возможно то, с чем я пришла, будет оценено вами гораздо выше денег, – стараясь не впасть в панику, Бабетта нервно полезла в свою сумочку.       — Я заинтригован, – Силко откинулся на спинку просторного кресла.       — Сегодня утром ко мне в бордель заглянула одна особа, – наконец нащупав в сумочке нужный предмет, начала женщина, – по внешнему виду было ясно, что она не из Зауна, и более того, девица явно благородных кровей. Она обратилась ко мне со странной просьбой, – на этом моменте Бабетта остановилась, чтобы дословно воспроизвести слова ее гостьи.       — И? – перебил ее мысли Силко.       — …она попросила передать вам лично в руки этот предмет, – женщина подошла ближе к столу и протянула аккуратный свёрток из шелковой ткани, – и добавить, что давняя знакомая ищет встречи, – мадам не выдержала и на секунду закрыла глаза, чтобы не видеть испепеляющий взгляд ее босса.       — Севика, – мужчина кивнул в сторону свёртка. Наемница молча подошла к мадам и, не снимая перчатки, взяла посылку в руку.       — Моя дорогая Бабетта, сколько же тебе заплатила эта нахалка, что ты сразу же своими ногами пришла сюда, да ещё и без предупреждения, – голос Силко был холоднее стали, – сдается мне, мое доверие к тебе начало обретать цену.       — Уверяю вас, я бы не посмела прийти, не будь уверена в важности этого вопроса, – дрожащим голосом проговорила та, – я позволила себе развернуть свёрток, и то, что я увидела там, не может случайно оказаться в руках проходимки.       — Ну, что там? – Силко ухмыльнулся и перевел взгляд на наемницу.       — Сам посмотри, – с удивлением проговорила та и наклонила ладонь так, что на нём хорошо просматривался знакомый предмет.       На расправленном шелковом платке лежал перстень – тот самый, врученный Королю Зауна много лет назад вместе с письмом о сотрудничестве.       — Я думала, вы прекратили эти светские игры, – насмешливо проговорила Севика.       — Бабетта, где та девушка? – резко спросил Силко.       — Она ожидает вас в комнате для особых гостей, – почти с улыбкой на лице ответила та. Мадам уже несколько секунд пребывала в блаженстве от того, что босс явно заинтересован в происходящем и ее жизни ничего не угрожает.       Силко встал и стремительно направился к выходу. Вслед за ним двинулась делегация из недоумевающей наемницы и довольной хозяйки борделя. В голове у каждого прокручивались самые неожиданные сценарии предстоящей встречи.

***

      Катарина не могла усидеть на месте. Убранство комнаты, в которую она была помещена на время ожидания, раздражало: красные обои с безвкусными эротическими вставками, большие зеркала, от которых невозможно было укрыться, протоптанные и прожженные ковры, на которых въевшиеся разводы успели составить свой замысловатый узор. Центральной частью композиции была двуспальная кровать с небрежно свисающим балдахином. Смотря на нее, Катарина ощутила острую тоску по своей уютной мягкой постели в поместье. Приближаться к этой девушка не осмелилась, так как издалека было заметно, что белье давно никто не стирал.              Катарина разместилась в одном из двух кресел, между которыми стоял низкий журнальный столик. Девушка не могла отделаться от ощущения, что за ней наблюдают. Скорее всего так и было, иначе бы зачем в комнате на двух персон задумывались зеркала, протянувшиеся вдоль всей стены. Ещё одной неуютной деталью было отсутствие окон. Комната полностью освещалась от искусственных источников, которые намеренно поддерживали атмосферу полутьмы. Смотря на все это, девушка впала в глубокое уныние. Ей было противно находится здесь. По коже пробегали мурашки от мысли, что позади зеркал могли расположиться «особые» клиенты заведения. Помимо того, Катарина испытывала не только дискомфорт, но и голод. Она не привыкла думать о том, что съест сегодня на обед, ведь за нее этим занимался целый штат поваров. Так и теперь, при побеге девушка просто не вспомнила, что после преодоления дальних расстояний физиологические потребности дадут о себе знать.        Погруженная в свои мысли она не заметила как в дверь постучали. Катарина вздрогнула от настойчивых ударов, но вставать не стала. В конечном счёте здесь с ней не церемонились, и при желании войти давно бы это сделали. Однако стук не прекратился, и девушка крикнула:       — Входите!       На входе появилась грузная фигура женщины. Ее взгляд быстро прошелся по апартаментам и остановился на молодой девушке напротив. Катарина продолжала невозмутимо сидеть нога на ногу и не очень приветливо смотреть на внезапную посетительницу. Она ожидает совершенно другого гостя. Молчание нарушил низкий голос незнакомки:       — Ты и есть та девка, которая притащилась с пилтоверской поляны в Заун? – женщина в ожидании сложила руки на груди.       — А кто спрашивает? – девушка равнодушно ответила вопросом на вопрос.       — Я не в игры с тобой пришла играть, – уже с агрессией проговорила наемница, – мне кажется, ты не понимаешь, во что вляпалась.       — Удиви же, – Катарина встала с кресла и сделала шаг вперёд. Ее рука незаметно скользнула по рукоятке кинжала, скрытого за плащом.       Наемница нахмурилась и тоже сделала два шага на встречу. Женщины остановились на расстоянии вытянутой руки. Теперь Катарина ощутила, как кровь разливается по венам, наполняя каждую клетку тела волнением. Она была сконцентрирована, но вдруг ей показалось что в боковом отражении неестественно большого зеркала мелькнула тень. На секунду она отвела взгляд от незнакомки, как та воспользовавшись моментом, схватила девушку за плечо и силой развернула лицом к зеркалу. Катарина попыталась оттолкнуть наемницу, но только сделала хуже: ее свободная рука тут же оказалась в тисках громилы.       — Что ты делаешь?! – вскрикнула девушка.       — Смотри на свое красивое личико и не дергайся, – с ухмылкой проговорила та, – иначе придется его подправить.       Катарина дала слабину. Она позволила женщине ощутить власть над ее не сопротивляющимся телом. Девушка посмотрела на свое отражение: напуганные большие глаза, сомкнутые от напряжения губы, впалые щеки, которые всегда ругала мать в очередной попытке плотно накормить свою дочь. Русые волосы совсем выбились из-под плаща и почти касались пола. Волосы, которые любил гладить ее отец, когда маленькая дочка прибегала в кабинет и забиралась к нему на кресло. Катарина была копией матери, но темно-золотистые локоны достались ей от него. Девушка никогда не стригла их, боясь потерять последнюю нить, связывающую ее с отцом. Теперь, конечно, это не имело значения.       — Заканчивай, Севика, – откуда-то из-за стекла раздался приглушенный мужской голос.       Тут Катарина резко дернулась вниз. Севика не ожидала сопротивления и упустила момент, когда девушка с невероятной скоростью проскользнула за ее спину. В тот же момент женщина ощутила холодное лезвие у себя на шее.       — Я ещё не закончила, – Катарина судорожно бегала глазами по зеркалу в поисках источника голоса. Но не видела ничего, кроме отражения зловещей улыбки наемницы.       — Ты подросла, юная леди, – через некоторое мгновение в смертельной близости из-за спины раздался бархатный мужской голос.       Девушка попыталась развернуться, но в ту же секунду к ее лицу прижали платок. Катарина вдохнула и успела ощутить лишь тепло рук, подхвативших ее ослабевшее тело, перед тем как сознание погрузилось во тьму.