Глава 11. По ту сторону баррикад

      К полудню небо над Пилтовером затянуло тучами. В воздухе повисло томительное ожидание, когда переполненная небесная чаша прольется ливнем на верхний город. В кабинете лорда Вейнхардта все было на своих местах: аккуратно сложенные стопки бумаг, папки с протоколами заведений совета, прошитые договоры на поставки мерцания – целая канцелярия расположилась на столе. Люциан сидел неподвижно. На его лице не было ни злости, ни грусти, ни радости. Оно не выражало ничего, чем до дрожи пугало сидевшую напротив Марианну, его жену. Минуты шли, перетекая в часы. Время застыло в родовом поместье Вейнхардтов. К тому моменту его огромная территория была прочесана вдоль и поперек, однако результатов это дало не больше, чем уже было известно – леди Вейнхардт сбежала. Сбежала через небольшой проем в каменной стене близ рабочих помещений в глубине сада.       Абсурдность ситуации доводила лорда Вейнхардта до предела. До этого момента он считал свой дом неприступной крепостью, эталоном безопасности и символом его вездесущей власти. Никто и никогда не позволял себе мыслей о том, что во дворец Вейнхардтов можно попасть без приглашения и уж тем более покинуть его незамеченным. Однако это случилось. Брешь в его защите пробила собственная дочь. Гранд-Советник понимал, что новость об ее исчезновении повлечет за собой массу неприятностей начиная от негодования жениха, заканчивая враждебными настроениями в аристократии. Ничего из этого лорд допустить не мог.       К обеденному часу все необходимые действия уже были приняты: свидетели допрошены (таковыми лорд посчитал весь персонал, который находился в ту ночь на дежурстве) и запуганы до смерти так, что слова "побег" или "пропажа" были надолго вычеркнуты из их лексикона. Для всех жителей поместья и других интересующихся делами леди Вейнхардт официальной версией ее отсутствия было плохое самочувствие. Однако для личной охраны семьи и задействованных в поиске патрулей ситуация была более очевидна. Зейн, вызванный сразу по приезде господина в поместье, тут же был отправлен обратно к шерифу Пилтовера для организации поисковой группы. Не без лукавства, версией, которую предстояло озвучить командиру миротворцев, стало похищение дочери Гранд-Советника. Для подчиненных Маркуса приказ снова исказился: мы ищем девушку согласно переданному портрету и описанию особых примет. Уже в первые часы работы начали появляться претендентки на место пропавшей, по случайности очень похожие на благородную леди Вейнхардт. Их лично отсматривал Зейн и каждый час докладывал своему господину о результатах.       Так и теперь, лорд ожидал своего верного наемника с очередным докладом. Тот должен был прийти с минуты на минуту. Марианна Вейнхардт отказалась покидать мужа в этот непростой момент и настояла на своем молчаливом присутствии. Если Люциан испытывал гнев и то и дело вымещал его на попадающих под горячую руку подчиненных, его жена переживала пропажу дочери по-другому. В отличие от мужа, она принимала тот факт, что Катарина могла спланировать и организовать побег в одиночку. Более того, Марианна не сомневалась в том, что если ее дочь не захочет быть найденной, то даже сотни миротворцев не справятся с этой задачей. Если только ее обнаружению не поспособствует тот, кому она доверится.       Госпожа Вейнхардт очень хорошо знала Катарину. Дочь не находила в ней поддержки, когда перечила отцу, однако всегда могла поделиться своими успехами, мыслями и страхами. Болезненную новость о предстоящем браке она переживала в объятиях Марианны, которая как могла старалась успокоить своего ребенка. Катарина действительно любила свою мать, но в то же время презирала за неспособность возразить мужу. На этой почве за день до исчезновения у леди и госпожи Вейнхардт произошел серьезный разлад. Тогда Марианна убеждала дочь, что ей, как будущей супруге советника, необходимо научиться мириться с принятыми главой семьи решениями. Девушка была несгибаема, и когда в очередной раз в ответ последовало резкое несогласие, эмоции всегда спокойной Марианны взяли верх:       — Ты не изменишь ничего, Катарина. Твое упрямство делает только хуже. Ты должна смириться – единственное, что сейчас в твоих силах, так это перестать превращать жизнь своей семьи в ежедневный ад, – сгоряча вырвалось у госпожи Вейнхардт.       — Я обязательно перестану – паршивая овца должна жить с себе подобными, – последнее, что слышала мать перед уходом Катарины.       Марианна не рассказывала об этой ссоре мужу. Она боялась его реакции, но ещё больше страшилась поверить в то, что сорвавшиеся от злости и обиды слова дочери могли оказаться прямым указателем на ее текущее местонахождение. Этого ее и без того измученный переживаниями ум не хотел признавать.       — Мой господин, госпожа, – звонкий голос командира личной охраны Вейнхардтов прервал накаленную тишину.       — Говори, Зейн, – будто пробудившись ото сна, приказал лорд Вейнхардт.       — Следов юной леди в Пилтовере не обнаружено. С высокой вероятностью она могла отправиться в Заун, – напряжение в комнате росло.       — Зейн, ты с ума сошел? Это же просто девчонка, она за всю свою жизнь дальше Золотого квартала ничего не видела. О каком, черт побери, Зауне ты говоришь?! – лорд Вейнхардт не выдержал переполняющего негодования с первыми нотами отчаяния.       — Боюсь, это правда, мой господин. Силами Маркуса Пилтовер сейчас как на ладони, – продолжал Зейн, – мосты, дороги, порт – все пути, ведущие из города, перекрыты. Хекс-врата сегодня закрыты на техобслуживание, единственный маршрут вне нашего видения находится по ту сторону канала. Однако подобные поиски в нижнем городе не пройдут незамеченными и могут занять месяцы, – завершив свою мысль, наемник хмуро посмотрел в окно. Там, в глубинах Зауна от пропавших порой не оставалось имен. Из присутствующих только он в полной мере понимал, насколько тяжелой становится ситуация. Предполагать даже примерное время и ресурсы на поисковую операцию было задачей с неизвестным условием.       — Мне надо подумать, – мрачно произнес лорд Вейнхардт, – зови Маркуса сюда, придется сказать правду. У него протоптаны дорожки в этот дьявольский город. Впрочем, как и у тебя. Будем действовать без шума, насколько это возможно.       — Маркус выехал в порт, я отправлюсь за ним, – Зейн на секунду задумался, – не знаю, уместно ли это в сложившихся обстоятельствах, но у вас, мой господин, тоже есть знакомые в Зауне, – аккуратно намекнул тот.       Марианна, все ещё сидевшая в кресле, заерзала на месте. Хотя госпожа Вейнхардт знала про существование теневого бизнеса мужа, она все еще плохо представляла, о каких связях говорит наемник. Было время, когда незаинтересованность Марианны в делах Гранд-Советника часто становилась предметом обсуждения и насмешек в свете, уже тогда бредящего пурпурной лихорадкой. Однако после жёсткого вмешательства лорда и нескольких покалеченных аристократов злые языки стихли навсегда.       — Исключено, – отрезал Вейнхардт.       — Но, господин, если допустить…       — Нет, Зейн. Никто внизу не должен знать о произошедшем, и он в первую очередь.

***

      Улицы Пилтовера заливало дождем. Казалось, город прогресса вот-вот уйдет под воду из-за плохо спроектированной системы отвода осадков. В порту ситуация усугублялась и без того повышенной влажностью и непосредственной близостью к открытой воде. Работники доков, крепкие здоровые парни, несмотря на непогоду, месили грязь на дорогах, разгружая новоприбывшие корабли. Пустые лодки рыбаков уныло покачивались на рассеивающихся у пристани серых волнах. Все портовые таверны были забиты промокшими до нитки горожанами и гостями Пилтовера. Около часа назад вся жизнь верхнего города компактно переместилась с оживленных улиц под крыши каменных домов.       Шериф ждал на месте уже несколько минут. Он заметно опоздал к назначенному времени, но, к счастью, по прибытии никого не застал.       — Видимо, не только у меня день ни к черту, – выругался Маркус, входя в опустевшее помещение старого склада. Его планы на день были скомканы и выброшены в первую попавшуюся урну не только непрекращающимся дождем, но и внезапной пропажей дочери первого человека Пилтовера. С самого утра к нему домой заявился выскочка из личной охраны лорда и выпытывал про расположение и охрану очистных сооружений на границе с Зауном, а после долгожданного ухода вернулся снова, вот только причина второго визита был куда более серьезной. Последние несколько часов шериф успел побывать во всех уголках Пилтовера, параллельно подписывая составленные на скорую руку приказы о дорожных работах на выездных маршрутах, экстренном ремонте мостов и перекрытии порта из-за угрозы шторма. Все резервы миротворцев были распределены по городу в соответствии с так называемым планом «Диверсия», так как искали преступников, стащивших самое ценное из Пилтовера – жемчужину его превосходительства, юную леди Вейнхардт.       Маркус сомневался в правдивости этой истории. Он лично помогал выработать план охраны поместья Вейнхардтов, который исключал любую возможность вторжения на его территорию. Однако это была схема обороны, которая не предусматривала сценарий побега – все-таки величественный дом лорда мало походил на тюрьму. Мысль о том, что из-за сбежавшей своевольной девчонки весь верхний город стоял на ушах, а его шериф пропустил завтрак с семьей, и вероятно рисковал остаться без обеда, выводила мужчину из себя. Теперь же ему предстояло отчитаться об этой суматохе своему тайному покровителю. Изначально встреча была запланирована с целью обсуждения дальнейших шагов лорда в отношении Торговой Гильдии. С самого первого дня своей службы Маркус вел двойную игру, в которой союзной стороной он считал Силко. Не потому, что Око Зауна ему больше симпатизировало – все, что было связано с нижним городом, вызывало у мужчины отвращение. Причина лежала на поверхности человеческой натуры – страх.       В памяти Маркуса навсегда остался день, когда предыдущего шерифа, его командира и наставницу, растерзало чудовище Силко. В ее крови он видел символический смысл – противостоять неизбежному глупо. Маркус знал, что однажды Заун обретет независимость, а потому любые попытки его контроля бессмысленны. К тому же, Силко умело манипулировал слабостями людей – таковой стала жажда власти и беспринципность молодого офицера, которому тот помог самым извращённым путем добиться желаемого. Теперь же Маркус был вынужден балансировать между пропастью Зауна и всепоглощающим огнем Гранд-Советника. С последним проблем не возникало, так как обеим сторонам требовалась одна услуга – покрывать поставки мерцания.       Дверь скрипнула и на пороге показалась высокая мужская фигура. Силко был одет в плащ с высоким воротником, от чего издалека напоминал графа Дракулу, главного злодея детских историй про вампиров. Шериф часто мысленно проводил это сравнение и использовал его в своих сказках на ночь для маленькой дочери, чтобы та охотнее засыпала. Семилетняя Элис вряд ли догадывалась, что все злодеи, о которых рассказывал папа перед сном, на самом деле были реальны и зачастую уже отбывали свое наказание в пилтоверской крепости. Многие, но не Силко.       — Маркус? – раздался холодный голос.       Шериф ровным шагом вышел из-за стены ящиков и направился навстречу к мужчине.       — Не думал, что ты будешь ждать, – язвительно заметил Силко.       — Я ждал не больше оговоренного. Так уж вышло, что мне тоже пришлось задержаться, – с недовольством ответил шериф.       — Ты так не хотел меня видеть, что заблокировал все дороги, ведущие в этот проклятый город? – Силко по обычаю начал расхаживать вокруг собеседника, как бы обозначая свою территорию, – мне пришлось постараться, чтобы наше свидание состоялось.       — Ты слишком много о себе думаешь, – огрызнулся Маркус, – в Пилтовере достаточно веских причин для подобных действий.       — Например, пропажа юной наследницы Вейнхардт, – Силко остановился и с удовольствием наблюдал, как лицо шерифа искажает неподдельное удивление, – ты ведь собирался рассказать мне, Маркус, не так ли?       — Да, но знаю я не больше, чем ты. Девчонка пропала, в Пилтовере ее нет. А раз ты уже в курсе, значит, эта дуреха сунулась в Заун.       — Разве ее не похитили с целью шантажа нашего драгоценнейшего лорда? – мужчина постарался изобразить саму наивность единственным живым глазом.       — Это невозможно. Ты был в поместье, и сам понимаешь, – шериф терпеливо ждал, к чему клонит промышленник.       — Порой чудеса случаются, Маркус. Ведь невинную девушку могли обманом заманить в ловушку. И след этих негодяев ведет в Заун, прямо к шайке вопиющих преступников Финна, который уже второй месяц не платит процент своему боссу, – Силко подошёл к мужчине вплотную так, что их лица находились на расстоянии ладони.       — Это уже слишком, даже для тебя, – Маркус развернулся от собеседника и отошел на несколько шагов. Теперь он стоял спиной к главному злодею своих страшных историй, – лорд Вейнхардт сотрет в порошок любого, кто осмелится удерживать его дочь. Использовать его слабость в своих целях все равно, что подписать себе смертный приговор с отсрочкой.       — Я не знаю, где сейчас его дочурка, поэтому допускаю, что могу дать заведомо правдивую наводку, – мужчина ехидно улыбнулся, однако шериф не видел этого. Лукавство на его лице выдало бы его сразу, – ты же понимаешь, что я не спрашиваю твоего одобрения?       Маркус не нашел, что ответить. Он едва ли сдерживался, чтобы не послать главу зауновских отбросов и уйти. Но шериф продолжал стоять на месте. Для Силко не существовало границ морали, которые он бы побоялся пересечь. Его не останавливает ни страх, ни сострадание – и в случае неповиновения командира миротворцев, он не остановится перед его маленькой Элис, каждый вечер ожидающей возвращения папы со службы.       — Я услышал тебя, Силко, – процедил тот.       — С тобой приятно иметь дело, – промышленник развернулся и направился к выходу, но вдруг остановился, – ах, да, по поводу встречи с Гильдией. Лорду придется отложить ее до момента расправы над похитителями. Держи меня в курсе.       — Непременно, – Маркус повернулся к промышленнику лицом, чтобы мысленно пожелать ему сгинуть в канале по дороге в Заун.       Силко кивнул и покинул помещения склада.