Глава 12. Жестокая реальность

      Катарина очнулась на кровати. По твердости матраса она поняла, что не в своей. Голова болела так, что каждое её движение разбивало виски на тысячу осколков. В глазах стояла пелена, а в носу и горле ощущалась неприятная горечь. По началу девушка подумала, что это сон, и сейчас к ней как обычно зайдет служанка и прогонит кошмар своими громким настойчивым голосом. Но время шло, а в дверь так никто и не постучал. Да и двери Катарина разглядеть не могла. В попытке повернуться на другой бок девушка поняла, что связана по рукам и ногам. Она не могла вспомнить, в какой момент и что из ее плана пошло не так.       Там, в борделе она слышала его. Голос, который обратился к ней, мог принадлежать только одному человеку. Однако почему она лежит связанная с дикой болью в темном помещении одна? Где она просчиталась? Или эта дура Бабетта наговорила про нее лишнего? И кто была та женщина? Катарина вспомнила, что подставила нож к горлу наемницы перед тем как упасть в обморок. Она стояла за ней, так что та не могла ее усыпить. Неужели это был Силко? Но зачем ему это?       Эти вопросы крутились в голове девушки, отчего та окончательно пришла в себя. Зрение возвращалось, и тогда Катарина смогла полноценно оглядеться. Это была комната, похожая на гостиничный номер, с одним окном. Однако свет был выключен, а естественное освещение говорило о том, что на улице стоит глубокий вечер. По стеклу барабанил дождь, разбавляя гнетущую тишину вокруг. Напротив лежащей девушки находился стол и пара кресел, справа от них вырисовывалась дверь. По левую сторону от кровати была ещё одна дверь, более массивная, чем дальняя. Путающееся сознание Катарины выдало предположение, что от выбора выхода из комнаты будет зависеть, найдет ли она путь к спасению или же попадет в смертельную ловушку. Хотя все вокруг указывало на то, что она уже выбрала не ту дверь.       В первый раз девушка задумалась о том, что ее здесь никто не ждал. Более того, она сама, добровольно спустилась в объятия преступного мира, сделав ставку на свои детские воспоминания. От этих мыслей Катарина ощутила внутреннее опустошение. Будто что-то, что придавало ей сил все это время, упало камнем в пропасть. Обманув семью, она стала заложницей собственной лжи. Сказки, которую сочинила, заворачиваясь в теплое одеяло перед сном. Двадцать лет она жила в мире красивых иллюзий о городе глубоко внизу, в котором воздух отравлен сладким ядом свободы. Настолько глупой девушка еще никогда себя не чувствовала. Из ее глаз медленно потекли слезы.       — Не прошло и дня как принцесса заплакала, – насмешливый голос неожиданно раздался откуда-то сверху.       — Кто здесь? – испуганно спросила девушка.       — Твой ночной кошмар, милочка. А может, плод больного воображения, ведь ты уже потихоньку сходишь с ума, – Катарина поняла, что с ней говорит девушка. Но не обычным, а почти детским наигранным тоном, как будто специально утрирует смысловые акценты в предложениях.       — Не такой писклявый голос я представляла у своего воображаемого друга, – передразнила та.       На пол комнаты резко приземлилась фигура. Когда та выпрямилась, стало понятно, что перед ней молодая девушка, не больше восемнадцати лет, с длинными по пол синими косами. Она была одета в рваные полосатые бриджи, когда то служившие брюками, короткий топ с крестовой шнуровкой на груди и невысокие массивные ботинки, раздающиеся звоном с каждым сделанным шагом. От увиденного у леди Вейнхардт перехватило дыхание, но та продолжала с вызовом смотреть на медленно приближающуюся девушку.       — Можешь прятать свой страх за острыми фразами, юная леди, но ты дрожишь словно осинка на ветру, – почти шепотом произнесла синеволосая и подошла к кровати. В ее глазах блеснул огонек.       — Я буду разговаривать только с Силко, – Катарина старалась изо всех сил держаться хладнокровно. И у нее это получалось.       — С чего ты взяла, что ему есть дело до тебя? Как видишь, его здесь нет.       — Не думаю, что ты по доброй воле решила присмотреть за мной, – девушка попыталась отодвинуться от края.       Внезапно незнакомка запрыгнула на кровать и оказалась сидящей верхом на обездвиженной девушке. Катарина не ожидала настолько резкого вторжения в свое личное пространство. Тут же у ее лица оказался самодельный металлический пистолет с разрисованным дулом. Леди Вейнхардт не была уверена, что он рабочий, но испытывать судьбу не стала. Вместо этого она перевела взгляд в глаза наезднице, которая удобно устроилась на ее животе.       — Твои слова начинают меня раздражать. Силко не станет сильно злиться, если я укорочу твой длинный язык. Он никогда не злится, только не на меня, – в этот момент в правой руке у девушки блеснул фамильный кинжал Вейнхардтов, – узнаешь вещицу, принцесса? Как думаешь, родное оружие режет больнее?       — Джинкс! – дверь слева распахнулась. Напротив кровати стоял высокий, стройный мужчина. Его силуэт освещался светом от тусклых коридорных светильников.       Синеволосая девушка тут же вскочила и бросилась в объятия мужчины. Тот не сопротивлялся, но и не ответил той же резвостью, лишь аккуратно приобняв хрупкую фигуру, на голову ниже его.       — Мы просто разговаривали, – самым невинным голоском пропела Джинкс, – правда, диалог не задался, принцесса желала говорить только с тобой.       В этот момент у Катарины прошелся мороз по коже. Перед ней стоял тот, кому она по наивности решила доверить свою жизнь – главный преступник Зауна, наркобарон и давний деловой партнер ее отца.       — Вот как, – отстранившись от девушки, Силко внимательно посмотрел на неподвижное, глупо лежащее связанное тело. Катарина испытала жуткую неловкость, пребывая в горизонтальном положении. Все-таки не так она представляла эту встречу.       — Наша гостья должно быть голодна. Развяжи её, пусть поест и приведет себя в порядок. После поговорим, – на этих словах мужчина вышел из комнаты, успев нажать на выключатель. Комната залилась светом, довольно слабым, но достаточным, чтобы ослепить привыкшую к темноте девушку.       — Тебе повезло, – Джинкс лёгким движением кинжала разрезала веревку и позволила Катарина наконец сменить положение. Через некоторое время один из громил, видимо из банды Силко, принес в комнату еду. Катарина буквально накинулась на невзрачную кашу, по виду напоминающую жидкий бетон. Тепло сразу же разлилось по ее телу. На удивление, головная боль начала стихать. А когда девушка дошла до горячего чая, весь мир вокруг казался раем. Все это время синеволосая бестия молча сидела на кресле и не спускала глаз с юной леди.              — Могу я посетить уборную? – закончив с ужином, обратилась она к своей смотрительнице. Джинкс, увядающая со скуки, кивнула в сторону второй двери.       — Надеюсь, сообразишь, как пользоваться туалетом, – бросила та вдогонку.       Катарина закрыла за собой дверь и осталась один на один со своим отражением. Она посмотрела в зеркало над умывальником и не узнала себя. Нет, все части тела были на месте, лицо, хотя усталое, оставалось привлекательным, а во взгляде читалось благородное высокомерие. Однако этот образ совершенно не соответствовал наступившей действительности, он показался ей чужим. Здесь, в Зауне ей придется изменить свои привычки, внешний вид, взгляды, а особенно манеру поведения, к которой так привыкла избалованная вниманием и заботой юная леди.       — Соберись, Катарина, ты больше не дома. Ты здесь никто, – она умылась холодной водой. В этот же момент больное бедро снова дало о себе знать. На месте ушиба появилась припухлость, пульсирующая от напряжения в ноге.       — Конечно, леди Вейнхардт, самое время показать, какая ты слабая, – девушка решила, что не позволит своему недугу создать впечатление беспомощной соплячки. Сделав глубокий вдох, она собралась с мыслями. До этого дня она тысячу раз проговаривала эту встречу, но теперь в голове было пусто. Может быть и к лучшему, ведь те речи придумывала наивная девчонка из Золотого квартала.       — Я готова, – Катарина с трудом вышла из ванной.       — Наконец-то, – Джинкс заметила неладное с ногой Катарины и не долго думая, добавила, – как и следовало ожидать, в Зауне принцессы долго не живут.