Глава 14. Пути разума неисповедимы

      Джинкс сидела за барной стойкой Последней капли в одиночестве. Вот уже несколько часов самое оживленное место Зауна было закрыто, столы убраны, а от остатков веселой ночи на полу ни осталось и следа. Бар работал до пяти часов утра, а в дневное время и будни служил рабочим пространством для наемников Силко. Девушка лежала облокотившись на руку вдоль гладкой поверхности стойки и уныло перебирала пальцами. Сегодня ночью она в очередной раз наблюдала разрушающий эффект мерцания на неподготовленный молодой организм. Парадоксально, но будучи протеже главного наркобарона Зауна, Джинкс никогда не пробовала мерцающий эликсир. Это был один из немногих запретов Силко, который девушка старалась не нарушать. К тому же, Око Зауна под страхом смерти наказал своим подчиненным держать товар подальше от его дочери. Никто не хотел рисковать.       И все же Джинкс было любопытно. Каждый день она делала инъекции мерцания своему опекуну, чтобы унять его давнюю рану. Кроме того, девушка несколько раз тайно подглядывала за тем, как Силко употребляет пурпурную субстанцию далеко не в лечебных целях. Это возмущало Джинкс, ведь она считала себя достаточно взрослой, чтобы не впасть в зависимость от пары капель жидкого удовольствия. Теперь когда она, несмотря на приказ отца оставаться в баре, пробралась в лабораторию Синджеда и лично увидела воздействие чистого состава наркотика на пилтоверскую девчонку, ее внутреннее возмущение достигло апогея. Девушка прикинула в голове, сколько миллилитров мерцания безвозвратно утекло в бездыханное тело этой барышни, а вместе с ним и полугодовой доход их с Силко бизнеса. Вероятно, ее богатый папочка-советник закроет и этот счёт, но все же стоила ли изнеженная принцесса такой возни? Силко не отходил от нее ни на шаг, когда та билась в конвульсиях под ножом у Синджеда. И теперь, вернувшийся в Каплю злым и уставшим, он приказал ей сидеть и дожидаться новостей от доктора, вместо того, чтобы поднять на воздух Золотой квартал или разукрасить пряничный домик принцессы в цвета зауновской революции. События прошедшей ночи не укладывались в голове.       — Ну и ну, от такой кислой мины за версту несёт недовольством. Что, тебя не пустили посмотреть на шоу? – рядом послышался насмешливый голос Севики. Она только что отрапортовала Силко об итогах ночного рейда и намеревалась наверстать пару упущенных стаканов крепкого виски.       — Шоу кончилось, а клоуны все никак не заткнутся, – прошипела в ответ Джинкс.       — Неужели у твоего папочки появилась новая игрушка? – довольная наемница наблюдала зарождающуюся ревность в глазах девушки, – По правде сказать, не думала, что с этой девицей будет столько хлопот, – женщина осушила первый стакан и продолжила, – сегодня ночью армия миротворцев разгромила штаб-квартиру этого дурня Финна, да так, что от него самого едва живого места не осталось. Пришлось силой отбивать давнего товарища, правда за оказанную услугу ему придется вернуть долг с процентами. Кажется, пилтоверский лорд не на шутку разозлился.       — Эта девица иссушила полугодовой запас чистого. Может, предложить Синджеду сварить ее в пробирке, того гляди новую формулу выведет, – раздраженно протянула Джинкс.       — А ты, я смотрю, имела на него виды, – Севика хрипло засмеялась, – не твоя забота, сколько наркотика утекло, если не ты его употребляешь. Что до принцессы, жаль девчонку, от такой дозы ей уже не отделаться, – наемница подняла стакан, – за пилтоверскую красотку, павшую жертвой зауновской медицины!       — Как будто способа избавиться от нее попроще не нашлось, – съязвила Джинкс.       — А кто сказал, что она умрет? Бедняжка теперь плотно присядет на пурпурную иглу нашего босса. Когда придет время и лорд заберёт свою дочурку, то ему придется захватить вместе с ней парочку ящиков мерцания. Если это был намеренный шаг Силко, я аплодирую его подлости стоя, – Севика пропустила третий стакан виски.       Джинкс провела нужные связи в уме. Это действительно был хороший план, слаженный и жестокий. Но все же то, что произошло ночью, больше походило на отчаянную попытку спасти жизнь умирающей девушки, нежели на коварный замысел. Вред во благо, ложь во спасение – так любил говорить ей Силко. Но стало ли сохранение жизни благородной особы спасением для нее? Это только предстояло выяснить.       Джинкс решила не дожидаться визита доктора в Последнюю Каплю. Вместо этого она, убедившись, что Силко уже покинул бар, направилась в лабораторию Синджеда. Она хотела первой узнать, во что превратилась леди Вейнхардт после губительной порции мерцания. Оказавшись на месте, она застала доктора за послеоперационной рутиной. Мужчина дезинфицировал инструменты, параллельно вычищая последние остатки крови с предметов вокруг. Однако металлический стол, на котором лежала пациентка, был пуст. Джинкс не стала скрывать своего присутствия и медленно вышла из-за больших стеклянных капсул, в которых томилась жидкость неизвестного происхождения. Доктор, не поворачивая головы в сторону девушки, обратился к ней:       — Ты никогда не отличалась терпением, – мужчина аккуратно складывал чистые хирургические ножи в специальный кейс.       — Силко поручил узнать о судьбе несчастной, вот я и пришла, – оправдываясь бросила Джинкс.       — Она в порядке, – не обращая внимания на надутый вид девушки ответил доктор, – мне удалось подобрать наиболее удачную комбинацию составов мерцания, чтобы сохранить ей жизнь. Думаю, что этот прецедент послужит прорывом в использовании регенерирующих свойств наркотика в благих целях.       — Так, значит, никаких последствий для нее не будет? Даже ломки? – расстроено спросила та.       — Этот вопрос остаётся открытым. С точки зрения физиологии, ее организм вывел все токсины, которые могли сказаться на здоровье внутренних органов. Однако эффект, оказанный на центральную нервную систему, только предстоит увидеть. Вполне вероятно, что девушка может испытать повышенное влечение к веществам или явлениям, ранее не вызывавших устойчивой зависимости.       — Ты говоришь загадками, Синджед, – не выдержала девушка, – какие еще явления?       — Пути разума неисповедимы, Джинкс. Мы не всегда можем сказать о человеке, что он здоров, основываясь лишь на его анализах. Иногда людям, как кислород, необходимо внешнее воздействие на психику – своего рода стимул, чтобы продолжать жизнедеятельность. Для одних это жажда адреналина, для других тяга к признанию, для третьих – эмоциональное насилие. Не получив привычный гормональный всплеск, мозг бьёт тревогу и ищет способы заполнить недостающие запасы медиаторов. Наркотик – один из них, но даже он лишь компромиссный аналог настоящего источника зависимости. Кто знает, с чем сталкивалась психика нашей гостьи до того, как она приняла огромную дозу мерцания. Одно я могу утверждать с уверенностью – девушка уже никогда не будет прежней, – удовлетворенный своим изложением мысли Синджед закончил убирать рабочее место.       — Ага, звучит многообещающе, – Джинкс ещё обрабатывала полученную информацию, – так что мне передать Силко? Когда девчонка очнётся? И кстати, где она? – девушка обвела взглядом помещение лаборатории.       — Силко распорядился переместить ее в Последнюю Каплю сразу же по завершении операции. Конечно, после консультации со мной. Сегодня-завтра она придет в сознание, – доктор лукаво улыбнулся, хотя это можно было понять только по его глазам – остальную часть лица закрывала треугольная повязка, – он слишком хорошо тебя знает, Джинкс, и ожидал, что ты приедешь сюда несмотря на его запрет. Поэтому просил передать через тебя вот это, – Синджед протянул небольшой ящичек, – ампулы с модифицированной формулой мерцания для инъекций. Теперь укол должен стать менее болезненным.       — Ах, ну как же без этого, – девушка закатила глаза и нехотя подошла забрать посылку. Ей было противно в очередной раз оказаться пойманной в ловушку собственного непослушания. Силко умело манипулирует ее своеволием и, возможно, считает ненадежной. От этой мысли на лице Джинкс отразилось глубокое отвращение к самой себе. Абсолютное доверие между ними было залогом благополучия обоих. И когда девушка чувствовала хотя бы намек на то, что она его не оправдывает, ей хотелось обрушить всю взрывную мощь своих устройств на заклятых врагов Силко. Только так она могла доказать свою преданность. К числу недоброжелателей она относила Гранд-Советника и с недавнего времени его очаровательную дочурку. С этими мыслями Джинкс покинула лабораторию и направилась к себе в мастерскую с целью что-нибудь взорвать и выпустить пар.

***

      — В моей жизни не было места слабости. Единственный раз, когда я допустил ее, стала смерть давней подруги, нашей с тобой подруги, – мужчина по обыкновению наносил грим на свое увечье. Бессонная ночь сделала края шрама ещё более заметными, а больной глаз начинал неприятно жечь. Силко собирался на очередную встречу, на этот раз к зауновскому химбарону, по владениям которого был нанесен сокрушительный удар возмездия Гранд-Советника. Он сидел у широкого зеркала в своей комнате на втором этаже Последней капли. Мало кто из гостей Силко замечал, что его приемная имеет ещё одну дверь, хорошо замаскированную в стене справа от стола. Как и рабочий кабинет, убранство покоев лидера Зауна было не лишено роскоши: мебель из дорогого дерева, изящно сотканные ковры, большая кровать красно-золотых тонов с шелковым балдахином под стать ее хозяину. Однако в каждой детали чувствовалась элегантность и сдержанность – ничего не находилось здесь без причины, и даже небольшой туалетный столик нес в себе исключительно практическую необходимость, нежели каприз обеспеченного человека.        Из комнаты вела еще одна дверь в личную ванную – удобство, вошедшее в обиход после спонсирования Силко системы очистки пресной воды в Зауне и проведению канализации. Инженеры, трудившиеся под его покровительством, после завершения работ в нижнем городе были рекомендованы для участия в реновации очистных сооружений Пилтовера. Благотворитель не возражал, тем более что мастера были преданы идеям независимости Зауна и настроены на скорейшее возвращение. Для Силко они выполняли роль агентов под прикрытием, снабжающих его информацией о стратегических объектах верхнего города.       — Этот урок отпечатался во мне навсегда, Вандер. После этого я не хотел иметь с тобой ничего общего. Мне было противно даже издалека наблюдать за воплощением жалости, в которое ты превратился, – Силко продолжал маскировать лицо, – однако сходство с тобой все же нашлось: мы оба стали отцами для маленькой Джинкс – мужчина остановился и внимательно посмотрел в свое отражение, – у нее глаза Фелиции, друг.       Силко взял рядом стоящий стакан с виски и осушил его до дна. Он закончил с лицом, и теперь предстояло уложить небрежно свисающие волосы. Его темные виски уже тронула седина, но это придавало мужчине больше солидности, чем лет.       — В тот день в них я увидел одиночество. Я не стану судить тебя как отца, но там, в руинах заброшенного завода, ты оставил ее беззащитной и сломленной. Я постарался дать ей все, чтобы возместить эту потерю, – мужчина аккуратно заправил непослушную прядь.       Оставалось последнее, что требовалось сделать перед уходом – ввести инъекцию. Этот момент Силко всегда откладывал. За много лет он так и не привык к пронзающей боли от иглы и с трудом делал укол без помощи Джинкс. Но сейчас он намеренно не стал ее звать.       — На деле же оказалось, что в заботе нуждалась не Джинкс. Кто бы мог подумать, Вандер, что твой заклятый враг намеренно искал объект привязанности, чтобы наконец снова разрешить себе доверять, – Силко медленно набирал лекарство в металлический шприц.       — Но даже теперь, будучи окруженным силой и преданными мне людьми, я снова проявил слабость, – мужчина отложил пустую ампулу и поднял над собой инъекцию. Здоровый глаз сосредоточился на занесенным шприце.       — Я сохранил жизнь дочери пилтоверского лорда, в которую давным-давно по неосторожности вселил надежду на спасение от ее же отца. Тогда я обманул девчонку, Вандер. А сейчас моя собственная ложь не позволила мне убить ее. И за это кому-то придется заплатить высокую цену, – Силко зажмурился и нажал на спусковой механизм. Тут же острие иглы вошло в темноту его воспаленного глаза. Его тело вытянулось струной от резкой боли. Секунду спустя мужчина держался руками за голову, облокотившись на колени. Виски пульсировали от мгновенно растворившегося наркотика. Потребовалось около минуты, чтобы мужчина окончательно пришел в себя. Силко встал и последний раз окинул себя взглядом в зеркало. В ответ на него смотрел статный высокий мужчина сорока лет в дорогой одежде с идеально уложенными волосами и внушающим ужас горящим левым глазом – все было так, как он привык.       Не теряя больше времени, Силко оказался в коридоре и направился к лестнице на первый этаж. Однако как только мужчина достиг ступенек, он решил пройти чуть дальше, остановившись перед крайней дверью на этаже.       — Все спокойно? – спросил он стоявшего на посту громилу.       — Да, сэр, все тихо, – ответил тот, не сводя глаз со своего босса.       Мужчина решил убедиться в этом сам. Силко медленно приоткрыл дверь уже знакомой комнаты и зашел внутрь. Ничего не изменилось с его последнего посещения гостевой, кроме состояния поселившейся там девушки. На этот раз она лежала на спине на краю широкой кровати под легким шелковым одеялом, и казалось, совсем не дышала. Ее глаза были закрыты, волосы были собраны под головой, за исключением нескольких прядей на лице. Подойдя ближе, Силко осмотрел руки, лежащие поверх одеяла. На них свежими пятнами выступали места, в которые несколько часов назад Синджед укол за уколом вводил спасительный антидот. Благодаря ему Катарина осталась жива. Силко собирался уже уходить, как вдруг девушка издала чуть слышный стон. Мужчина развернулся и внимательно посмотрел на безмятежно лежащую гостью. Заметив выбившуюся прядь, он по привычке провел двумя пальцами вдоль лица Катарины, заправив непослушные волосы за ухо. Этот странный жест отозвался в Силко непривычной теплотой то ли от все ещё горячего лба девушки, то ли от неожиданной близости с человеком, за жизнь которого тот так отчаянно боролся.       Убедившись, что Катарина не проснулась, он направился к двери.