Глава 15. Дорога без возврата

      Катарина открыла глаза только под вечер. Осознав, что снова проснулась в той же комнате, что и сутки назад, девушка поморщилась. Неведомая сила решила сыграть с ней злую шутку и зациклить происходящие в ее жизни события. Девушка машинально посмотрела наверх, однако над каркасными балками высокого потолка было пусто. Рядом не было никого. Ни намека на то, что ее пробуждение ждали.       Девушка медленно поднялась. Рядом с кроватью она увидела небольшую лампу. Катарина без труда дотянулась до нее и включила свет. Только теперь она разглядела свои руки: от начала предплечья и до кисти их украшали кровавые подтеки. Девушка моментально одернула одеяло и осмотрела свою ногу. Вдоль бедра красовался ровный розоватый шов. Удивительно, но ни нога, ни руки, ни тело Катарины, за исключением внешних следов, не подавали никаких признаков пережитого ужаса. Помнил только мозг. Тогда в душе девушки закрались первые сомнения насчет легальности методов ее лечения. Когда-то давно, ещё будучи ребенком, она упала с лошади, и полное восстановление хрупких костей бедра под надзором лучших врачей Пилтовера заняло около года. Теперь же девушка чувствовала, что с легкостью могла встать на ноги и даже пробежаться вдоль просторной комнаты. Что она и сделала.       Катарина аккуратно поднялась с кровати и сделала шаг. Затем второй, третий. Дискомфорта не последовало. Она обошла всю комнату и остановилась у напольного зеркала в полный рост. Только теперь она заметила, что все это время дефилировала совершенно голой. От неожиданности девушка огляделась по сторонам в надежде, что она действительно одна. Воображение тут же разыграло сюжет, как неизвестные ей люди снимали с нее одежду и несколько часов наблюдали каждую подробность ее тела под светом операционных софитов. От этой мысли девушке стало не по себе. Ни лиц, ни голосов она не помнила, но в голове ясно отложились прикосновения рук, которые бережно сдерживали ее судорожные приступы. Был ли это Силко? Глупый вопрос, конечно же, нет. Его величество Король Зауна должно быть надеялся, что проблема с ее пребыванием здесь решится естественным путем. Как же он огорчится, когда узнает, что пилтоверская принцесса оказалось сильнее. Внезапно в голове промелькнула мысль, что она хочет увидеть удивление на его лице. Хочет почувствовать этот прожигающий взгляд, от которого по коже идут мурашки будто смотришь самому жуткому страху в глаза. В теле разгорелся нездоровый азарт.       Помедлив секунду, Катарина выругалась и стала взглядом искать, во что бы одеться. На кресле, где вчера сидела Джинкс, девушка увидела сложенные вещи. Это была светлая блуза и черные узкие брюки. Рядом стояли ее кожаные сапоги и ремень – все, что осталось от прежнего одеяния. Осмотревшись, Катарина не нашла ничего похожего на нижнее белье.       — Он думает, это смешно? – не выдержала Катарина, привыкшая к изяществу во всех слоях одежды. Изрядно разозлившись и отпустив в воздух пару ругательств, которым когда-то научил Зейн, девушка надела то, что было. Она снова подошла к зеркалу, на этот раз поближе и увидела фиолетовое свечение в глазах. Они как прежде были карими, но отливали цветом, похожим на тот, что мелькал над головой во время операции. Это было мерцание. Девушка попятилась назад – вскрылась причина ее столь быстрого заживления ран – ее накачали наркотиком.       Странные чувства захлестнули Катарину, от которых та присела на край кровати и невольно предалась воспоминаниям. Она тысячу раз слышала истории от своего отца, как жидкая смерть отравляет нижний город и сводит с ума даже самых благородных людей. Тем не менее, леди Вейнхардт была прекрасно осведомлена, что этот же наркотик поставляется в высшие круги Пилтовера с легкой руки его превосходительства. Отец никогда не обсуждал с женской половиной семьи вопросы бизнеса, и тем более не стремился найти для дочери объяснения своим противоречивым речам. Единственное, что он обозначил ясно – притрагиваться к фиолетовой субстанции запрещалось категорически. Наиболее приближенные к Катарине подруги, с которыми складывалось ее повседневное общение, в тайне от взрослых баловались небольшими дозами. Зачастую, они не располагали средствами, достаточными для индивидуальной покупки, поэтому единственной возможностью попробовать мерцание оставались закрытые вечеринки, которые устраивались у наиболее обеспеченных и, как правило, холостых аристократов.       Вход на такие мероприятия был закрыт даже для состоятельных людей. Проходным билетом туда служило происхождение – потомственные сыновья и дочери пилтоверской знати собирались, чтобы насладиться «приятным обществом достойных людей». Возрастной размах посетителей варьировался от только переступивших порог совершеннолетия до самых преклонных лет, но целевой аудиторией все же оставалась молодежь. Среди старших аристократов, которые могли позволить себе наркотик как аперитив перед трапезой, такие вечеринки слыли не самой лучшей славой, так как происходящее на них выливалось в пьянство, разврат и лудоманию. Пока седые отцы восседали в золоченых залах и вершили судьбы двух городов, их повзрослевшие дети растрачивали состояния на попытки вернуть интерес к жизни через очередную дозу мерцания.       Лорд Вейнхардт, осведомленный о тенденциях молодежи, порицал и запрещал участие в подобных мероприятиях. Однако, как заведено, запретный плод сладок, особенно если суровый отец отлучился в дальнюю командировку. Так, Катарина не раз бывала в притонах праздной молодёжи, но до употребления наркотика все же не доходило. Керос, как старший брат, старался оградить свою сестру от воздействия всеобщей эйфории по поводу «безопасного» нейростимулятора. Он не поощрял тайные вылазки Катарины, но препятствовать им не мог, поэтому для ее же сохранности сопровождал каждый такой визит.       Как ни странно, первая встреча девушки с будущим женихом состоялась именно на закрытом приеме в доме советника Сейло Аллира. Салоны советника славились своей экзотикой: театральные представления, языческие обряды, полуголые нимфы, вино, оргии и конечно, мерцание. В доме Сейло оно лилось рекой. Молодые барышни готовы были удовлетворить любые желания своих обеспеченных спутников, юноши закладывали свое наследство и будущие места в аппарате власти – все ради часового чувства абсолютной эйфории. Советник знал цену своему положению и лишь издалека наблюдал за рокировками судеб будущего Пилтовера. Но его нейтралитет подорвало появление очаровательной дочери Гранд-Советника. Сейло был падок на красоту, но быстро отходил, как только добивался своего. Обычно он не встречал отказов в силу своей привлекательности, харизмы и богатства, чем активно пользовался и в политических целях. Но не в этот раз.       Леди Вейнхардт была непреклонна ни перед его красноречием, ни перед дорогими подарками – она видела его насквозь. За красивой оберткой скрывалась неутолимая жажда обладать лучшим, которая обесценивала все, что попадало в сети себялюбия советника. Однажды, в разгар очередной вечеринки Сейло пригласил Катарину на прогулку по его роскошному саду:       — Леди Вейнхардт, не составите ли вы мне компанию? Недавно я приобрел саженцы диковинного цветка, некоторые из которых успели распуститься. Конечно, они не достоины вашей красоты, но мне будет приятно, если вы примете приглашение, – голос советника как мед разливался на фоне всеобщей какофонии вокруг.       — Непременно, ваша светлость. Вы же не против, если мой брат пойдет с нами? – непринужденность в тоне Катарины заставила Сейло проявить настойчивость.       — Думаю, ваш брат не будет возражать, если вы отлучитесь от его пристального внимания на некоторое время. Будьте спокойны, я не собираюсь пересекать границы приличия. Да и потом, вы сами способны постоять за себя, не так ли? – последние слова задели самолюбие Катарины. Ее только что заманили в ловушку собственной гордости.       — Надеюсь, во время нашей прогулки вам не придется проверять эти слова на себе, – съязвила девушка и платным жестом приняла приглашение проследовать с мужчиной под руку.       Оказавшись в саду, советник указал на небольшой куст изящных цветов, выделяющихся сдержанностью на фоне пышности других растений.       — Знаете ли вы, как называется этот вид? – взгляд Сейло был прикован к девушке.       — Боюсь, я не сильна в ботанике, – Катарина присела, чтобы получше рассмотреть цветы.       — По легенде, благородный сын царя был так хорош собой, что в него влюбилась сама богиня красоты. Ради любимого, она спустилась на землю, чтобы поселиться с ним. У юноши было страстное увлечение – охота. Однажды он увлекся азартом и потерял бдительность – преследуемый зверь смертельно ранил его. Богиня, не дождавшись любимого домой, отправилась искать его в горы. Там она нашла его бездыханное тело. Долго и горько та оплакивала свою любовь, а из слез безутешной проросли прекрасные цветы. После смерти дух юноши не нашел покоя из-за горя возлюбленной и раз в год, в самом начале весны, возвращался на землю. В это время распускались анемоны – символ обречённой, но чувственной любви богини и человека, – советник закончил свой рассказ, и дотронулся до плеча Катарины.       — Красивая легенда, ваша светлость. Такая же волшебная, как и цветы, – девушка встала, не дожидаясь, пока мужчина сам уберет руку.       — Вы моя богиня, Катарина. Я готов положить свою жизнь, только бы стать достойным хотя бы капли вашей хрустальной слезы, – Сейло медленно провел кончиками пальцев по лицу девушки, – Я не требую ответа сейчас, леди Вейнхардт, но должен вам сообщить, что намерен просить вашей руки у Гранд-Советника, – мужчина убрал руки за спину, ожидая реакции юной леди.       — Вы меня удивили, ваше светлость. Однако не думаю, что ваши усилия будут оправданы. У моего отца очень высокие требования к кандидатам в мужья любимой дочери. В каком-то смысле наш союз обречён, а эти хрупкие цветы будут служить вам напоминанием об этом, – Катарина улыбнулась и, довольная ущемленным эго советника, поспешила удалится.       Глубоко задетый словами легкомысленной девицы, взрослый мужчина еле сдерживал гнев. Тогда он дал себе обещание, что заставит юную особу пожалеть о сказанном. А месяц спустя, его превосходительство лорд Вейнхардт объявил Катарине о намерении выдать ее замуж за советника Сейло.       Катарина медленно подошла к окну. Где-то в глубине души она понимала, что сейчас, сбежав из золотой клетки и добровольно заключив себя в другую, уже менее просторную, девушка расплачивалась за свои прошлые ошибки. За окном едва пробивающиеся лучи солнца утекали в темноту вечернего неба, разглядеть которое мешали многочисленные сооружения и плотный дым заводов. Возможно, если тогда в кабинете отца она могла рассказать правду об истинных намерениях обиженного жениха, нисколько не желающим сделать ее счастливой, лорд Вейнхардт был бы более снисходителен к дочери. Сердце Катарины обливалось кровью, а на подоконник упала горячая фиолетовая слеза.

***

      Силко сидел за столом и перебирал в руках кинжал с еле различимой гравировкой «К. Вейнхардт». По другую сторону стола нервно семенил шагами взад вперёд его давний партнер по производству, отъявленный головорез и убийца Финн. Крупный мужчина с металлической челюстью явно был обеспокоен и даже зол. Разбросанная вокруг мебель, выбитые окна и следы засохшей крови на стенах свидетельствовали о недавней бойне, закончившейся поражением для последнего.       — Они явно что-то искали. Перевернули все верх дном, убили кучу моих людей, но ушли ни с чем. Эти падлы даже сейфа не тронули. Не понимаю…, – громила не останавливался, – Они будто озверели, я никогда прежде не видел столько ярости в глазах у этих пилтоверских чистюль. Кажется, они стали забывать кому принадлежит Заун, – Финн достал из полулежащего шкафа на удивление целую бутылку виски, – Сохранилась, родная. Будешь? – он вопросительно посмотрел на сидящую напротив фигуру.       — Они искали пилтоверскую девчонку, пропавшую дочь Гранд-Советника. Видимо, кто-то дал ложную наводку на тебя, Финн, – равнодушно произнес Силко и кивком принял предложение.       — Какого черта ей тут делать? – удивился головорез. В том же шкафу он отыскал бокалы и наполнил их янтарной жидкостью, – и кто этот ублюдок, который натравил пилтоверских псов на моих людей? Ты знаешь ответы, Силко, иначе бы тебя здесь не было, – Финн опрокинул бокал.       — Сперва я ожидал признательности за спасения твоей задницы, – Силко следом осушил бокал.       — Конечно, не думай, что я не умею быть благодарным. Майло! – в двери показался молодой паренек, – принеси обещанную плату.       Через минуту на столе лежала значительная сумма.       — Вместе с уплатой процентов, как договаривались, – громила невольно поморщился. Он не планировал торопиться с возвратом долга в этом месяце, однако, оказавшись в бедственном положении, не хотел нажить ещё одного врага в лице Силко.       — Тебе известно, что я прекратил поставки чистого в Пилтовер, заместив его шиммером. На твои точки приходятся семьдесят процентов его производства. Он медленно, но верно окупает себя. Однако не все из наших баронов согласны с игрой в долгосрок, – Силко перестал крутить в руках кинжал, – некоторые даже посчитали это попыткой подмять под себя их бизнес. А теперь подумай, Финн, кому было выгодно поставить тебя на место? – Око Зауна блеснуло искрой возмездия.       — Ренни, через ее заводы шло почти все производство чистого, – громила начинал кипеть изнутри, – эта тупица как-то сказала мне, что недовольна твоим нововведением, потому что терпит убытки. Видимо с того времени она снюхалась с миротворцами. Давно пора напомнить ей, чего Заун не прощает, – Финн схватил полупустую бутылку виски и швырнул об кровавую стену, – но мне нужны доказательства, Силко.       — Они у меня в руках, – химбарон скользящим движением запустил кинжал на противоположный конец стола.       — Это ещё что? – поймав клинок на самом краю, тот вопросительно посмотрел на оружие.       — Ренни отправила этот кинжал шерифу с запиской. В ней было лишь одно слово – твое имя, – Силко откинулся на спинку стула, – Посмотри внимательнее на лезвие, такая гравировка есть только на двух клинках и оба принадлежат наследнику и наследнице Вейнхардов, – промышленник усиливал нарастающее напряжение, – а когда рейд не принес результата, Маркус, попавший под гнев Гранд-Советника, от безысходности пришел ко мне выяснить, кто на самом деле удерживает хозяйку этой вещицы, – мужчина внимательно посмотрел, проглотит ли его собеседник наживу.       — Вот же сука, – по разъяренному лицу Финна было ясно, что рыбка была на крючке, – Что ты хочешь за информацию? – громила со всей силы швырнул кинжал по столу.       — Девчонку, Финн. Пора сделать предложение, от которого Пилтовер не сможет отказаться, – Силко перехватил оружие в сантиметре от своего тела и ухмыльнулся.       — По рукам, – бросил тот и вышел из помещения.