Глава 16. Преданность

      Вернувшись почти за полночь, Силко распорядился накрыть на стол. Прием пищи всегда сопровождался делами, не требующими особых умственных усилий. Обычно это была бумажная работа, разбор корреспонденции, или беседа с приближенными – как правило, Джинкс или Севикой. Однако в этот раз ни той, ни другой в Последней капле не оказалось: Джинкс оставила на столе ящичек мерцания, который передал Синджед, и записку, что отлучилась по делам до следующего утра; Севика же должна была проконтролировать поставку шиммера на границе с Зауном, где в свете последних событий сделалось неспокойно. Тяжело приземлившись на диван в своем кабинете, Силко дал себе волю расслабиться. Политические интриги на два города выматывали его настолько, что даже чтение писем вызывало отвращение ко всем, кто из слал. Мужчина уже подумывал о том, чтобы делегировать часть бюрократических обязанностей на доверенного человека, не обремененного думами о будущем нижнего города.       Силко откинулся на спинку дивана и, положив голову на его бортик, закрыл здоровый глаз. В голове посыпались мысли о прошедших днях. Он понял, что за двое суток спал от силы часа три. В последние время уснуть становилось все сложнее. Чтобы облегчить этот процесс, Силко разгружал голову двумя способами: либо заказывал девочек у Бабетты, либо принимал по несколько капель мерцания за час до сна. К первому варианту мужчина прибегал чаще, однако старался не злоупотреблять. В отличие от наркотика, привязанность к человеку было труднее распознать, и как следствие, опаснее запустить. У Силко было правило – никогда не спать с одной и той же проституткой больше двух раз. Мужчина исправно с соблюдал его, что добавляло работы для хозяйки борделя в постоянных поисках новых любовниц. Однако, как принято, за правилом по пятам следует исключение. Была ли это ставка мадам Бабетты, чтобы облегчить себе жизнь, или скрытая душевная потребность в постоянстве самого Силко, оставалось неясно, но последние полгода мужчина проводил досуг только с одной девушкой. Когда хозяйка борделя представила ему новую куртизанку, лидер Зауна не поверил, что та относилась к представительницам древнейшей профессии. Это была очень красивая девушка, с хорошими манерами и умением себя подать. С самых первых встреч она показала, что умеет быть страстной любовницей, интересным собеседником и молчаливым слушателем, когда того хотел Силко. Это цепляло мужчину, но вместе с тем и отталкивало. Когда он понял, что свидания с девушкой перерастают в потребность, все связи были тут же прекращены. После этого Силко долгое время не прибегал к услугам мадам Бабетты. Визит в бордель, помимо сил, требовал от мужчины готовности заменить привычный, испытанный образ на новый и неизвестный. На это он пока не решался.       Так и теперь, мужчина решил воспользоваться вторым вариантом и найти покой в легкой эйфории. Однако на мысли о припрятанном чистом составе в голове возникли образы молодой особы с испытывающим взглядом. Силко и думать забыл, что та девушка, которую он намеренно поручил найти Финну, все это время находилась в одном с ним здании. Мужчина выругался и крикнул в сторону двери:       — Сэм! – дверь тут же отворилась и на пороге показался очередной громила.       — Приведи-ка сюда нашу гостью, уж долго она засиделась без компании, – устало распорядился Силко, – пусть ей тоже принесут поесть, – мужчина на секунду задумался, – и захвати вина, только смотри, чтоб не моложе двадцати лет.       Наемник молча кивнул и вышел. Через некоторое время подали еду на низкий стол рядом с диваном. На этот раз ее принесла возрастная служанка, которая выполняла обязанности и горничной, и прачки, и иногда повара. Ещё через несколько минут Сэм принес вино, а гостья все не приходила.       — В чем дело, где девица? – раздраженно спросил Силко.       — Крэб сказал, она не хочет выходить, сопротивляется, – осторожно ответил громила.       — Вы, два лба, не можете справиться с девчонкой? Иди и приведи ее сейчас же, – уже зло приказал тот.       Прошло ещё минут пять, и Силко окончательно потерял терпение.       — Безмозглые идиоты, – он встал и направился в комнату к пленнице.       Придя на место, из-за двери он услашал жалобные стоны. Они явно принадлежали не девушке. С осторожностью приоткрыв дверь, Силко замер от удивления. На полу лежали два его громилы, руки и ноги которых были связаны проводом от прикроватных ламп, валявшихся неподалеку. На это, разместившись на одном из кресел, с довольным видом смотрела леди Вейнхардт. Прикинув, что произошло, Силко без малейшей эмоции на лице прошел вглубь комнаты и остановился напротив девушки.       — Так ты отвечаешь на приглашение отужинать со мной? – как будто отвлеченно спросил тот.       — С благородными дамами нужно обходиться уважительнее, а то вон тот решил, что может распускать руки, – Катарина перевела взгляд на второго несчастного, – а этот успел что-то ляпнул про мою мать, – девушка сделала самый обиженный вид.       — Прошу прощения за недостойное поведение моих подчиненных. Им ещё предстоит изучить основы светского этикета. Позволь загладить этот курьёз за бокалом исключительного вина двадцатилетней выдержки, – Силко изобразил приглашающий жест.       — Позволяю, – Катарина гордо встала и направилась в выходу, по пути специально споткнувшись об одного из лежащих громил.       Лёгкая рука наполняла бокалы бордовым напитком, а стол ломился от мясных угощений. Девушка невольно сглотнула от увиденного, так как чувство голода не покидало ее с самого пробуждения, но приступать к трапезе она не спешила. Право первенства принадлежало хозяину пира.       — Как себя чувствует леди Вейнхардт? Нога больше не беспокоит? – поинтересовался Силко самым располагающим голосом, закинув сочный кусочек мяса в рот. Мужчина уступил место на диване, а сам расположился на стуле напротив.       — Благодарю, лучше. Однако меня не покидает мысль, что операция прошла слишком хорошо, – Катарина приступила к пище.       — Не совсем понимаю, о чем речь, – непринужденно ответил Силко.       — Разве ты не хотел меня убить? Несчастный случай стал бы прекрасным оправданием перед отцом, – девушка в ожидании смотрела собеседнику прямо в глаза.       Тут же кабинет разразил самый ненаигранный смех. Мужчина не сдерживал эмоций – его изуродованное лицо выражало искреннее веселье.       — Разве я сказала что-то смешное? – непонимающе спросила та.       — Ты действительно такая, или притворяешься? – не прерывая смеха, спросил Силко.       Катарина в замешательстве отвела глаза. Почему этот жестокий глава преступного мира Зауна, на чьих руках кровь сотен людей, сейчас сидит и смеётся самым неподдельным смехом? Неужели она снова сказала что-то по-детски наивное? В очередной раз ее план доказать кому-то, что она не ребенок, провалился. Видимо, это клеймо до конца жизни будет преследовать ее.       Заметив расстроенный вид девушки, Силко принял самое серьезное выражение лица и внимательно посмотрел на Катарину:       — Тебе кажется, что я не воспринимаю тебя всерьез. Это не так. Леди Вейнхардт, запомни две вещи: если я захочу убить кого-то, то сделаю это самым прямым и доступным способом; из этого вытекает второе – я никогда ни перед кем не оправдываюсь, – мужчина поднес бокал к губам, и не нарушая зрительного контакта с девушкой, парой глотков осушил его до дна.       — Зачем же было накачивать меня мерцанием? – Катарина пригубила вино и поразилась насыщенности вкуса напитка.       — Видишь ли, мерцание обладает целым рядом свойств, оказывающих различное воздействие на организм. Помимо гормонального всплеска, в числе наиважнейших функций наркотика идёт ускоренная регенерация. Твоя рана была в крайне запущенном состоянии и обычное хирургическое вмешательство не гарантировало бы тебе жизнь. Поэтому пришлось прибегнуть к крайним мерам, – лицо Силко продолжало оставаться каменным.       — Значит, у тебя были причины спасать меня, – Катарина играючи посмотрела на мужчину.       — Рад, что до тебя дошло, – тот осушил ещё один бокал, – а теперь ответь мне, ты все ещё ищешь убежище от своего отца?       — Я нашла его ещё очень давно, Силко, – девушка отвечала спокойно. Второй бокал расслабил до этого напряженное тело, а вместе с тем и развязал язык, – у меня тоже были причины прийти сюда.       — И какие же? – с насмешкой спросил мужчина и по обыкновению закурил сигару.       — Я знала, что ты не откажешь. Тогда в поместье ты был первый и единственный, кто увидел в маленькой девочке личность. Даже сейчас ты проявляешь терпение к моим глупым вопросам и не пытаешься выставить дурой. Я хочу, чтобы ты понимал мою мотивацию и обоснованность намерений остаться здесь, – Катарина постаралась вложить всю серьезность в сказанное, но понимала, что алкоголь действовал сильнее её воли.       — Ты должна понимать, что у всего есть цена, – Силко встал и медленно начал расхаживать вдоль кабинета. Смешанное сознание девушки не ускользнуло от его внимания. Он и сам почувствовал приятное расслабление в теле, но этого было ничтожно мало для того, чтобы опьянить его разум. Устойчивость к алкоголю вырабатывалась на ежедневном спутнике его дел – виски. Силко обнаружил, что ему нравилось наблюдать, как последние огоньки осознанности гаснут в глазах леди Вейнхардт, поэтому наполнил бокалы ещё раз, уже почти до краев, уделив особое внимания сосуду девушки.       — Я понимаю, – Катарина приняла напиток и глоток за глотком выпила половину. К удивлению для себя, ей было сложно остановится – вино было настолько вкусным, что по ощущениям напоминало виноградный сок. В сознании девушки наступил покой. Она наблюдала, как приглушенный свет приятно разливается по кабинету. Ей нравилось слушать бархатный низкий голос мужчины, уносящий ее далеко далеко от пережитого за последние дни. Катарина не отводила глаз от Силко: впервые она поймала себя на мысли, что он был привлекательным – аккуратно уложенные волосы, строгий костюм, который подчеркивал все достоинства фигуры, длинные пальцы рук и изящные кисти, глубокий взгляд и мужественные морщины – эти детали ускользали от нее раньше. Даже глубокий шрам и огненный глаз, казалось, дополняли выверенный образ, делая его законченным.       Силко видел, как смелый и вызывающий взгляд леди Вейнхардт сменяет проникновенный и нежный, как собранность и четкость в движениях покидает расслабленное тело, а речь льется непринужденно, готовая вынести все тайны наружу. Он подошёл ближе и, взяв виноград с фруктовой тарелки, сценично положил его в рот и запил оставшимся вином. Девушка последовала его примеру. Вкус стал более насыщенным, а вино буквально таяло на губах. Тогда Силко сел рядом, оказавшись в недозволительной близости от юной леди.       — Чем же ты готова заплатить мне, Катарина? – мягко, почти шепотом спросил Силко.       — Прикажи, и я сделаю все, – еле слышно ответила девушка. Опьяненная теплом, исходящим от рядом сидящего, она закрыла глаза. Явь смешалась со сном, мир вокруг перестал существовать, был только голос – его голос, который направлял остатки сознания в нужное русло.       — Я желаю преданности, Катарина. Беспрекословной преданности, – дыхание обожгло шею девушки. Несмотря на смертельную близость, Силко не касался ее тела.       — Моя преданность к тебе безусловна, – не открывая глаз, прошептала девушка.       — Я принимаю ее. Однако знай, что я не прощаю предательства, – отстранившись, мужчина встал и подошёл к столу.        Катарина тут же открыла глаза и с сожалением посмотрела на удаляющуюся фигуру. Все это время в ней раскрывались чувства, ранее неизвестные, заставляющее кровь закипать под воздействием собственного воображения. Сейчас девушку как будто окатили ледяной водой. Она попыталась встать, но тело не слушалось. Увидев это, Силко лишь ухмыльнулся. Он отложил фамильный кинжал Вейнхардтов до лучших времен обратно на стол, и направился к девушке.       Катарина все ещё пыталась выбраться из объятий мягкого дивана, но сознание предательски плыло и было бессильно перед силами гравитации. Тогда она ощутила обвивающие прикосновения вокруг спины и колен, а затем обволакивающее чувство невесомости. Девушка услышала приятный аромат, отдающий древесными нотками. А затем Катарина ощутила прохладу и мягкость постели, в которую ее любезно отнесли. В ту ночь она засыпала самым счастливым человеком в Зауне.