Глава 23. За гранью дозволенного

      Голоса у бара стихли. Бурная ночь перешла в фазу ожидания холодного серого утра. Где-то снаружи все ещё были слышны пьяные вскрики, но и те быстро затихали. Обмякшие тела пребывали в глубоком сне. Кто-то уснул на столе лицом в луже от недопитого коктейля. Кто-то разместился на диванах, закинув ноги на собутыльника, по несчастью, отключившемуся от вечеринки первее остальных. Иные разбрелись по домам. На ступенях, ведущих на второй этаж бара, сидела Джинкс. После разговора с Силко она хотела направиться спать, но планы были переписаны появлением Элен.       — Надо было ей заявиться сегодня… Крутятся вокруг него как пчелы над бочкой с мёдом. Не одна, так вторая не дает покоя, — ворчала девушка, вращая в руках самодельный пистолет.       Вдруг наверху послышались тяжелые, мерные шаги. С характерным стуком металлических каблуков по лестнице спускался хозяин бара. Остановившись на ступень выше, он окинул Джинкс оценивающим взглядом.       — Объяснишь, почему ты не в постели? — низким голосом с легким недовольством спросил тот.       — К тебе тот же вопрос, — Джинкс вызывающе подняла глаза, пытаясь поймать его взгляд, но он был уже где-то далеко.       — Не засиживайся, — его тон был ровным, но в нем звучала едва уловимая сталь. — Я скоро вернусь.       Не дожидаясь ответа, Силко быстро пересек полусонное пространство бара и скрылся за дверью.       — Ага, как же, — неслышно бросила та в сторону.       Джинкс поморщилась. Она знала, куда он так спешил. Неприятное чувство кольнуло в груди — смесь ревности и досады от того, что его внимание снова уплывает к кому-то другому. Он всегда был таким: его настоящие мысли оставались скрытыми от внешнего мира, а ей оставалось довольствоваться лишь короткими встречами и обрывками многозначительных фраз. Но и Джинкс никогда не напрашивалась на нежности или откровения. Это был их стиль. Так они чувствовали себя в безопасности, и тем не менее понимали друг друга.       — Ладно, иногда и папочке нужен отдых. Кстати об этом, — девушка закинула голову назад, чтобы разглядеть появившуюся на лестнице вслед за Силко женскую фигуру. Элен молча смотрела вслед удаляющемуся мужчине. Ее лицо было неприступно, но глаза говорили за себя – ее план провалился.       — Кажется, песенка сработала. Только в другую сторону, — ехидно улыбнулась Джинкс.       — Не такой был уговор, Джинкс! — раздался злой шепот. Элен спускалась по лестнице, не сводя с нее гневного взгляда.       — Меня мало волнует, что произошло за дверьми его кабинета, но если ты не справилась со своей задачей, будь добра, не ищи виновных вокруг. Свою часть я выполнила, — равнодушно ответила та. Она откинулась на ступеньку и, сложив пальцы пистолетиком, прицелилась в недопитую бутылку на одном из столиков внизу.       — В своем рассказе о юной принцессе ты забыла упомянуть одну маленькую деталь – Силко дал ей протекцию! — Элен нависла над беззаботно лежащей Джинкс.       — Ох, не может быть! Это на него не похоже, — наигранно-удивленно произнесла девушка.       — Ты знала. Знала и не сказала мне! – казалось, куртизанка вот-вот прожжет взглядом свою незадачливую собеседницу.       — Во-первых, я не обязана докладывать обо всем, что происходит в делах Силко. Во-вторых, уйми-ка свой напор, иначе вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь вновь открыть свой красивый ротик, – Джинкс резко поднялась, от чего Элен пошатнулась, едва не упав с лестницы.       — Ты наивно думаешь, что она такое же временное явление, как и я. Ошибаешься, Джинкс. Я видела, как он смотрит, когда произносит ее имя. В борделе каждая шлюха умеет различать этот взгляд, пусть на нее будет смотреть хоть тысяча мужчин. Знаешь, что он означает, малышка? — в голосе Элен сочилось ядовитое презрение — Привязанность.       Куртизанка отдалилась от тяжело дышащей Джинкс, которая была готова вот-вот взорвать этот бар на воздух. Она молча наблюдала, как на лице Элен появляется мерзкая ухмылка. Та, заметив нарастающую злость синеволосой бестии, приготовилась нанести последний удар. Не по Джинкс, но по ее ревностной любви к своему отцу.       — Сегодня Силко предпочел оставить девчонку вопреки здравому смыслу. Завтра он выберет ее, пренебрегая интересами Зауна. А потом очередь дойдет до тебя…, – Элен упивалась тем, как багровеет от ярости ее жертва.       — Замолчи, – прошипела та.       — …Силко все лишь мужчина, Джинкс. И он не думая променяет тебя на красотку-принцессу…, – не успела та договорить, как в баре раздался крик. Стоявшая бутылка с недопитым виски разлетелась на кусочки прямо у головы одного из спящих громил. Тот завыл от боли и повалился на пол, закрывая поврежденную голову руками. Затем была люстра, пара ваз и стаканы, попавшие в поле зрения потерявшей самоконтроль девушки. Досталось и барной стойке, за которой молодой парнишка только что навел порядок. Бутылки с дорогим алкоголем взрывались одна за другой, а их содержимое водопадом лилось на пол. Пьяные вусмерть наемники моментально протрезвели и уже уносили ноги, прочь из злополучного бара. Элен, не ожидавшая такой разрушительной силы, в ужасе прижалась к стене, жалея, что сыграла на чувствах недолюбленного ребенка. Где-то вдалеке второго этажа она услышала яростную ругань и тяжелые шаги – привлеченная диким грохотом и единственная, кто за ночь не потерял ясность сознания, Севика не заставила себя долго ждать.       Тем временем в голове обезумевшей Джинкс стояли голоса, мешающиеся в кашу. Одни кричали ей, что Элен врет, ее отец никогда бы не посмел так поступить. Другие убеждали в обратном, прокручивая вновь и вновь слова “Силко всего лишь мужчина”, а значит способен на предательство. Они возникали то тут, то там, около музыкального проигрывателя, над бильярдным столом, за барной стойкой – пули летели в надежде прекратить разъедающий разум хаос. В порыве ярости Джинкс не заметила тупого удара в бок. Ее пистолет вылетел из рук и забился под один из кожаных диванов. Ненадолго девушку оглушило, она словно смотрела немое кино. Элен за локоть волочила прочь из бара разъяренная Севика. Выставив куртизанку за дверь, та направилась к пребывающей в полубреду Джинкс. При падении она приземлилась в гору стеклянных осколков, чем моментально нанесла порезы на оголенные части рук и ног. Отдаленно до нее доносились ругательства Севики.       — Ты в своем уме?! Дьявол бы тебя побрал, Джинкс, я к тебе обращаюсь! Ты полбара к чертям разнесла! Чуть не прикончила полдюжины наших ребят!, – наемница схватила обмякшее тело за грудки и яростно трясла в надежде выудить хоть каплю объяснений произошедшему. В ответ на нее равнодушно смотрела пара больших синих глаз.       — Что эта шлюха тебе наговорила?! Очнись же ты наконец! Силко голову мне оторвет, если увидит вместо дочери окровавленное месиво! – плюясь от гнева, не унималась Севика.       — Я всегда знала, что в глубине души ты любишь меня, – тихо произнесла Джинкс. На лице девушке появилась слабая улыбка. В эту секунду кипящая от гнева Севика показалась ей самым родным человеком на земле.       — Сумасшедшая девчонка! И почему я постоянно ввязываюсь в твое дерьмо, – наемница небрежно поставила девушку на ноги и повела на второй этаж латать ее раны.

***

      Лорд Вейнхард нервно постукивал кончиками пальцев по столу. Зейн прекрасно знал этот жест: его превосходительство пребывал в раздражении. Он обдумывал только что принесенные своим подчиненным последние вести, касающиеся встречи с Гильдией и текущем местонахождении его дочери. В довесок перед ним лежали бумаги с информацией о последних поставках шиммера в Пилтовер, цена которого резко выросла по сравнению с предыдущими партиями.       — Эта сволочь считает, что может безнаказанно вытворять, что пожелает, прикрываясь наивной девчонкой, которая поверила в его байки! Хотя чего еще ожидать от заунита, подлость у них в крови, – Гранд-Советник в своей привычке вел разговор сам с собой.       — Ваше превосходительство, по вашему приказу прибыл шериф Пилтовера, – сообщили из-за двери кабинета.       — Проси, – нервно бросил тот.       На пороге показалась усталая фигура командира миротворцев. С его появлением лорд Вейнхардт заметно оживился.       — Маркус, наконец-то! Докладывай, – нетерпеливо приказал мужчина.       — Господин Вейнхардт, информация подтвердилась, заключенная действительно была освобождена и, вероятно, сейчас скрывается в Зауне. В этом ей, конечно, помогли, – шериф осекся под пристальным взглядом лорда, – преступница покинула крепость в сопровождении Кейтлин Кирамман.       — Кирамман? С чего бы ей помогать заунитской девчонке? – тот удивленно поднял брови.       — Полагаю, у девушки в очередной раз сыграло обостренное чувство справедливости. Кирамман уже не раз своевольно нарушает данные ей приказы, – в его голосе звучала неприязнь.       — На этот раз это может быть нам на руку. В письме говорилось, что Силко считает ее погибшей, – его превосходительство нахмурился, – того же мнения его ручная бестия Джинкс. Насколько можно верить этому наркобарону…Финн, кажется?       — Мы до конца не можем полагаться только на его слова, ваше превосходительство. Однако мне стало известно, что сегодня ночью его штаб-квартира была разгромлена, а сам он найден мертвым с перерезанным горлом. Агенты сообщают, что видели наемников Силко рядом с местом нападения. Возможно, убитый действительно что-то знал, — Маркус заметно волновался. Через несколько часов ему предстояло повторить для Силко ту же информацию, которую он по своей глупости исказил много лет назад в отчаянной попытке спасти сестру Джинкс от возмездия Ока Зауна. Опрометчивое решение. Хотя для молодого амбициозного миротворца это была попытка заключить сделку с собственной совестью. Он чувствовал вину за хладнокровное убийство Грейсон, предыдущего шерифа Пилтовера, и трагические последствия для осиротевших детей Вандера.       — Выйдете на след беглянки, и проследите, чтобы в случае чего с леди Кирамман ничего не случилось. Этот момент еще предстоит обсудить с ее матерью. Кажется, удача наконец благоволит нам, — господин Вейнхардт жестом показал шерифу, что тот может быть свободен. Он поклонился и быстро удалился из кабинета.       — Зейн, передай нашему агенту в борделе, чтобы узнала побольше про эту Вай и ее взаимоотношения с сестрой. Насколько мне известно, Вандер растил их в любви и согласии. А вот Силко… Он сделал из девочки убийцу, которая устраивает взрывы посреди Пилтовера и кромсает людей подобно мяснику. Сомневаюсь, что сестра обрадуется воссоединению с монстром. Семейный раскол с любимой дочерью – как раз то, что поставит неприступного промышленника на колени, – в глазах лорда играла ненависть.       — Будет исполнено. Господин, Катарина все еще в нижнем городе, в штаб-квартире этого… преступника. Не стоит ли нам... — произнес наемник, но его перебили.       — Я хорошо знаю свою дочь, Зейн. Пока она хочет оставаться с ним, даже сотня миротворцев и вооруженный рейд не вернут ее обратно. Мы должны спровоцировать Силко, чтобы Катарина увидела его настоящее лицо. И главное: он сам должен отказаться от нее, — голос Гранд-Советника звучал ледянее стали. Ни один мускул не дрогнул на его лице. После разговора с женой к мужчине вернулось его хладнокровие и…жестокость.       Зейн еще не знал, что лорд Вейнхардт уже начал действовать. Пятеро информаторов Силко, работающих на очистных сооружениях Питовера были найдены мёртвыми в собственных постелях. Остальные выдали себя, решив спешно покинуть предприятие под предлогом острой необходимости вернуться в Заун. Их тела были сброшены в сточные трубы одного из заводов шиммера так, чтобы Око Зауна точно не пропустил весточки от его давнего партнера. Времени с момента побега Катарины прошло достаточно и Силко не упустил бы шанса намекнуть Гранд-Советнику о своем козыре в рукаве. Но тот молчал. Либо леди Вейнхардт была давно мертва, либо что-то сдерживало промышленника. Например, это могло быть стремление завоевать расположение девушки, скрывающейся от отца-тирана, каким скорее всего та считала лорда Вейнхардта, чтобы потом использовать ее против него. Неопределенность положения выводила Люциана из себя. Решение провести зачистки в рядах рабочих-заунитов лежало далеко за пределами их соглашения, но было необходимым. Забрав его дочь, Силко первым поступился гранью дозволенного.       — Приготовления к встрече с Гильдией завершены. Советник Сейло позаботился о необходимых бумагах. Господин Вейнхардт, не думаете ли вы, что в сложившейся напряженной ситуации ваше личное присутствие на собрании сделает вас легкой мишенью для преступника? Вы первый человек Пилтовера, не будет разумно ли доверить исполнить план кому-то другому? — Зейн обеспокоенно смотрел на лорда Вейнхардта. Он не был уверен, что встреча обойдется мирными переговорами за длинным столом.       — Нет, Зейн. Я должен посмотреть ему в глаза. Я хочу увидеть в нем страх потерять все, к чему он шел все эти годы. Не отказывай мне в этом удовольствии, – лорд Вейнхардт встал и похлопал своего подчиненного по плечу. – К тому же, он не упустит возможности привести туда мою дочь. Вот увидишь, – в голосе Гранд-Советника проскользнула скрытая угроза.

      ***

      Утро было наполнено запахами. Свежесть постели, все еще хрустящей после проведенной в ней ночи, слабый аромат свежевыпеченного хлеба, доносившийся с первого этажа гостиницы, легкий флер табака, исходящий из пепельницы у изголовья и игравшая на рецепторах приятная горечь дорогого одеколона. Его запах. Катарина не хотела открывать глаза – она боялась, что ощущение его присутствия это плод все еще не развеявшегося сна. Время от момента, как она уснула в крепких мужских объятиях, казалось, исчислялось секундами. Слишком мало, чтобы насладиться им, и недостаточно, чтобы почувствовать запах свободы. В Зауне она вольна сама выбирать, кого любить.       Девушка сладко потянулась. Ужасы прошедшего дня как будто стерлись из ее памяти. Возвращаться к ним она не хотела. По привычке она закинула руки над головой, чтобы последний раз насладиться приятным натяжением в теле, но вернуть их в исходное положение не получилось – запястья были пойманы и крепко сжаты на подушке сверху. Катарина сразу же открыла глаза.       — Леди Вейнхардт, я думаю начать наказывать вас за столь поздний подъем. Время почти одиннадцать, а вы все еще пребываете постели в таком откровенном виде… — бархатный голос Силко не оставил ни одну клеточку ее тела равнодушной. Мурашки сразу же пробежали от оголенных ключиц до живота. Под давлением на руки девушка невольно выгнулась в пояснице, на что Око Зауна ответил едва различимым вздохом.       — Что ты со мной делаешь, Катарина? — шепотом обратился тот то ли к довольной подобно кошке девушке, то ли с досадой к самому себе. Мужчина отпустил запястья и позволил ей встать.       — Для начала, доброе утро, Силко, — нравоучительно произнесла она, — вижу, ты встал уже давно, а значит снова нарушил золотое правило благородных девиц Пилтовера – никаких мужчин в личных покоях! — леди Вейнхардт демонстративно натягивала одежду.       — Мы не в Пилтовере, да и благородной девицей тебя назвать трудно, — с насмешкой ответил Силко, внимательно следя за каждым ее движение.       — Как ни крути, я все ещё Вейнхардт, — Катарина кокетливо подмигнула, собирая волосы в незамысловатую прическу напротив зеркала.       — Тем лучше, — Силко встал и подошёл к девушке сзади. Его пальцы скользнули по ее талии, а голова наклонилась над ее ухом, — у меня есть работа для тебя, Катарина. Мне давно нужен доверенный человек, который бы помогал мне с бумагами. Важны внимательность, ответственность, аккуратность и терпеливость. С последним, я знаю, будет сложно, но ты справишься, — он осторожно коснулся губами плеча девушки.       — Вот и выяснилась причина, почему ты решил меня оставить. Хотя я бы предпочла работать ножом, — Катарина играючи сжала перед собой кулаки. Он поймал её запястье, мягко, но настойчиво разжимая пальцы.       — Отнесись к этому серьезно. Заметь, я не спрашивал твоего согласия, — в тоне Силко появился холод. Так он разговаривал с подчиненными. Он не отпускал её руку, проведя большим пальцем по раскрытой ладони. Этот нежный жест странно контрастировал с ледяным выражением его глаз. Девушка мгновенно уловила изменения в поведении мужчины. Сейчас за ней стоял расчетливый и хладнокровный лидер Зауна – такой, каким его привыкли считать остальные.       — Я тебя поняла, Силко, — уже спокойно ответила та.       — Видишь ли, — он, наконец, отпустил её руку, но лишь для того, чтобы обойти и встать перед ней, загородив собой свет. Его пальцы вновь легли на её талию, властно удерживая на месте, — Моя жизнь – это работа. Без выходных. Без оправданий. Мое положение требует непрерывного включения, контроля и управления, — он говорил ровно, а взгляд был тяжелым и непроницаемым.       Его руки медленно поднялись, легли ей на плечи, а большие пальцы уперлись в ключицы, заставляя слушать и впитывать каждое слово.       — Люди, вставшие на путь власти, не имеют права на ошибку. Это цена, которую я плачу за будущее нижнего города. От тебя я не стану требовать равной отдачи, какую, например, ожидаю от Севики или других своих приближенных. Заун – это не твоя история, а ты “как ни крути, все ещё Вейнхардт”, — он наклонился ближе, и его дыхание коснулось ее губ, — Выросшие по ту сторону реки никогда не поймут нашу боль и трагедию. Должно смениться ни одно поколение, чтобы преступления Пилтовера были прощены или, по крайней мере, забыты.       Одной рукой он отстранил её, чтобы лучше видеть плененное его голосом лицо девушки, а пальцы другой руки мягко вцепились в её подбородок, не давая отвернуться.       — Я хочу, чтобы ты помнила это, когда мои действия покажутся тебе неправильными или… жестокими. Если ты выбрала быть со мной, тебе придется смириться. Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит. Расценивай свою новую работу именно так, — голос заунита смягчился, а горячая рука вновь коснулась девушки, на этот раз нежно проведя по щеке и заправив непослушную прядь за ухо.       Катарина слушала и не верила. То, с какой преданностью говорил Силко, тронуло ее до глубины души. До этого момента девушка боялась оступиться, боялась выдать в себе нерешительность и тоску по Пилтоверу, его зеленым садам и голубому небу. Она смотрела на жителей Зауна и не узнавала в них знакомых лиц. Они казались ей чужими, какой справедливо считали и ее саму. Катарина была благодарна Силко, что тот не оттолкнул ее за это, и напротив, принял такой, какой ее вырастил верхний город, за что та была готова отплатить ему тем же. По крайней мере, она хотела в это верить.       — Так, когда я могу приступать к обязанностям? — она ответила на прикосновение лёгким наклоном головы, прижимаясь щекой к его ладони.       — Прямо сейчас, — Силко резко потянул девушку на себя. В ту же секунду Катарина ощутила властный поцелуй в губы. Она хотела ответить, но мужчина отстранился и внимательно посмотрел ей в глаза.       — Леди Вейнхардт, прошу за мной. По пути в… офис я расскажу необходимые детали, — Силко жестом проводил ее в сторону выхода.