Глава 25. Прощание с невинностью

      С первого этажа доносились звуки оваций. Песня сплела воедино тонкие нити судеб людей проклятого города и на мгновение заставила забыть о его невзгодах. Силко слышал эту мелодию много раз: на улицах Зауна бродячие музыканты с надрывом напевали о тяжёлой доле незнакомки, подсевший на иглу и потерявшей все, бордельные девицы по иронии исполняли ее на крупных собраниях наркобаронов, которые видели в истории скорее жестокий романс, нежели отражение собственных деяний. Даже дети, рожденные в самый расцвет пурпурной лихорадки, бессознательно повторяли за взрослыми слова о тщетных поисках спасения от зависимости.       Промышленник никогда не любил эту песню – она казалась ему примитивной и слишком наивной, чтобы донести мораль до слушателя. Но однажды услышав ее в исполнении Элен, он пересмотрел свои взгляды: она пела про себя, свою болезнь и потерю близких, что делало историю живой и ещё более трагичной. Теперь же, после их разрыва, к списку смыслов добавился и сам лидер Зауна. Силко никогда не любил Элен, и не хотел, чтобы она испытывала чувства к нему. Но все же что-то роднило их и долгое время притягивало друг к другу. Был ли это общий культурный код, вписанный в них с рождения, или сухое, многолетнее одиночество – никто сказать не мог и не пытался. Однако, совпав полюсами, они оттолкнули друг друга. Никто из заунитов не умел по-настоящему доверять. Обман и предательство преследовали их всю жизнь, что порой даже искренность с собой давалась с трудом.       Это отличало Катарину от Элен – в силу возраста и спокойного детства без лишений она была, напротив, чересчур доверчива. В ее окружении не было тех, кто желал ей зла, поэтому различать его в людях она не научилась. Силко отлично понимал это, и не боялся быть откровенным с ней – девушка принимала его без опаски или осуждения, она принимала его настоящим. Элен же была прирожденной актрисой, и что скрывалось за маской покорности было известно лишь ей одной. Это послужило причиной ее скорого возвращения обратно в бордель, когда игра в примерную любовницу стала казаться Силко уж слишком идеальной.       Дверь кабинета щелкнула громче обычного. Стройная фигура в длинном черном платье паря вошла в кабинет. Силко стоял спиной к вошедшей и задумчиво вглядывался сквозь зеленоватый витраж в отдаленные пейзажи бурлящей ночной жизни Зауна. В руках он неизменно держал дымящуюся сигару.       — Я знал, что ты придешь. Ты всегда любила оказаться в эпицентре событий — он указал на стул напротив по ту сторону своего рабочего стола. Элен кошачьей походкой проследовала к месту и, закинув нога на ногу, пристально посмотрела на мужчину. Она хотела начать говорить, но тот прервал ее жестом.       — Ты выбрала не лучшее время для беседы. Надеюсь, она оправдана. Иначе не трать мое время и уходи, — с холодным спокойствием в голосе продолжал Силко. Он не смотрел на гостью, но чувствовал, что его спину прожигает пронзительный взгляд. Задержавшись минуту у окна и выпустив пару клубов дыма, Силко наконец повернулся и, приземлившись в кресло, принял позу слушающего       — Знаешь, Бабетта до сих пор думает, что ты вернешь меня. Она даже запретила мне работать, — Элен издала легкий смешок, — На деле все обстоит куда сложнее, чем наши желания, правда? Иногда сильные люди жертвуют чем-то ради благополучия слабых. А иногда ломаются под напором собственных чувств и сами становятся уязвимы. Повезет, если рядом с ними окажутся те, кто готов указать им верную дорогу, — она лукаво наблюдала за собеседником, но его лицо было непроницаемо. Она продолжила:       — Девчонка, Силко. Ты знал, что она помолвлена с одним из советников? — девушка окинула оценивающим взглядом сидящего напротив, но ее слова прошли мимо, словно были адресованы кому-то другому.       — Если это все, можешь быть свободна, – Силко равнодушно потушил сигару.       — Ты всегда излучаешь решительность, когда сомневаешься, — девушка настойчиво перебила его попытку завершить разговор, — Она – ребенок, сбежавший из дворца в поиске острых ощущений! Если девица до сих пор не сломалась, не значит, что она не передаст тебя. Достаточно нажать на подходящий рычаг, — Элен не двигалась. Она была настроена довести начатое до конца. Силко переменился в лице: от прежнего спокойствия не осталось и следа.       — Не испытывай мое терпение, Элен. До этих пор ты производила впечатление умной шлюхи, которая умеет вовремя остановиться, — сквозь зубы процедил тот.       В воздухе повисла тишина. Элен криво ухмыльнулась. Прежде обидное прозвище никогда не звучало из его уст. Перед ней будто выросла невидимая стена, неприступная, за которой закрылся наедине со своими мыслями и чувствами когда-то хорошо знакомый ей человек. Нет, Силко не был ей близок. Лишь однажды девушка подпустила к своему сердцу мужчину, в котором увидела шанс возродиться от грязи и порока Нижнего города. Она выбрала Люциана Вейнхардта и прогадала.       — И тем не менее, ты слушал песню. Тебе известно, что в городе неспокойно. Многие ненавидят мерцание больше, чем Пилтовер. Достаточно одной искры, чтобы Заун вспомнил, чьи заводы производят фиолетовую отраву. Девчонка лишь еще одна красная тряпка для толпы, ты рискуешь, держа ее здесь, — в голосе Элен чувствовался напор.       Силко сжал переносицу. В ее словах была доля правды. Бордель – первое место, куда стекаются слухи, а по настроению клиентов можно безошибочно предсказывать погоду.       — Есть и другие пути, — Элен встала и мягко приблизилась к мужчине, – я знаю, кто может помочь уладить эту проблему. Он заберет девчонку без шума и вернет ее к любимому папочке в целости и сохранности, а ты получишь свободу действовать, как угодно интересам… нашего города, – девушка обошла его кресло, рукой очерчивая его контуры. Силко уловил в воздухе нотки знакомого парфюма.       — Что ты хочешь взамен? — в его голосе прозвучало ледяное любопытство.       — Место рядом с тобой. Не в твоей постели, Силко. В твоей тени. Она сильнее и безопаснее, чем любая любовь, — Элен облокотилась на стол и пробежав глазами по его поверхности, зацепилась за разрисованную мелками пепельницу, неотъемлемую часть рабочего пространства Ока Зауна.       — Забавно, — она провела кончиками пальцем по краю еще дымящейся пепельницы и резко подняла глаза на собеседника, — Я вижу, как ты смотришь, как реагируешь, как… не справляешься. Она тебе дорога, так? — в голосе Элен прозвучала горькая насмешка, — Придет день, когда девчонка потребует больше, чем ты сможешь дать. Я же прошу покровительства, не более. Для меня это способ выжить, для тебя – гарантия от необдуманных поступков твоей дочери. Мы оба понимаем, о чем речь.       Силко решительно поднялся. Тень от его фигуры накрыла Элен, и впервые за весь вечер на её идеально составленном лице мелькнула тревога. Он направился к двери, не удостоив её больше взглядом. Его рука легла на золоченую ручку.       — Возвращайся к Вейнхардту, — его голос прозвучал приглушенно, но каждое слово падало, как камень. — Передай своему хозяину, что я полностью доволен «талантами» его дочери. Катарина останется здесь. В последний раз, ты кажется, упустила это в своем отчете.       Воздух в кабинете застыл. Легкая, насмешливая улыбка замерла на губах Элен, сменившись маской леденящего ужаса. Все её планы, вся ее уверенность рассыпались в прах. Он всегда знал. Он знал и позволял ей это делать.       — Силко, я… — её голос, всегда уверенный и соблазняющий, сорвался на жалкий шепот.       Он медленно обернулся. В его единственном живом глазе не было ни гнева, ни обиды. Лишь холодное, безразличное презрение.       — Даю тебе день, чтобы убраться из Зауна. Считай это авансом за дурачество лорда в своих доносах. В этом ты была мне полезна. Появишься здесь еще раз – умрешь.       Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Элен осталась одна, в гробовой тишине, слыша лишь бешеный стук собственного сердца. В кабинете с высокими потолками оборвалась последняя надежда на спасение, лишь подтвердив избитую истину Нижнего города.

***

      — Забудь о ней, — бросила девушка, почти переходя на крик. Она яростно сбрасывала вещи из шкафа одну за другой в открытую дорожную сумку.       — Что значит забудь? — недоумевающе посмотрел на нее Зейн. Он дожидался ее в борделе и изрядно нервничал. Его мысли были далеко за пределами скромных апартаментов Элен, когда та влетела в них, едва не запутавшись в полах платье. От неожиданности наемник успел подскочить с кресла, в котором просидел больше часа, и схватиться за поясной кинжал. Потребовалось несколько мгновений, чтобы он осознал, что ворвавшаяся в комнату фурия, дыхание которой напоминало ритмично работающий насос, была его всегда неторопливой подругой.       — Элен, что произошло? Где Катарина? Куда ты собираешься? — не переставал осыпать ее вопросами Зейн.       — Спасаю свою жизнь. Он знает, все знает. Я должна была заметить, должна была догадаться… Какая же я дура! — шипела девушка, заталкивая скомканную одежду в несоразмерный для нее багаж.       — Да остановись же ты наконец! — юноша резко схватил ее за запястье и гневно посмотрел в глаза, — Что он с ней сделал?!       Безумные глаза Элен метались по его лицу. Вдруг она переменилась в лице. В тот же момент комнате залилась истерическим смехом, лишив наемника последнего шанса дать рациональную оценку происходящему.       — Он ее трахает, Зейн! Да, представь себе, твоя драгоценная леди теперь прогибается под Око Зауна. Будь она неладна, девчонка его просто обворожила! Никогда не видела его таким… Теперь она его игрушка, которую не отобрать, пока тот не наиграется. А я сматываюсь из этого злосчастного города, провались оно все к черту! — не переставая смеяться, она вырвала свою руку из ослабшей под гнетом ее слов хватки юноши и застегнула набитую до краев сумку.       Зейн потерял дар речи. Голова шла кругом. Он следил за каждым движением, но молчал. Элен быстро обошла его и принялась обыскивать платяной комод, выбрасывая содержимое ящиков на пол. Под множеством странных нарядов, вряд ли предназначенных на выход, она наконец нащупала небольшую шкатулку. Поставив ее с грохотом перед собой, она откинула крышку. В глазах девушки отразилось пурпурное свечение. Не долго думая, она собрала несколько ампул в руку и направилась к вешалке с длинным дорожным плащом.       — Я думал, ты завязала, — суровым голосом прохрипел Зейн.       — Это сбережения, чистый состав. Кое что я все-таки прихватила с собой, пока была частым гостем в постели Силко, — Элен накинула плащ и внимательно посмотрела на своего друга. Наемник ответил ей взглядом полным горечи, смешанной со злостью.       — Зейн… Это не наша война... Мы стали пешками в жестокой игре двух жадных до власти ублюдков. Давай уедем, ты и я, мы сможем начать новую жизнь. Ты всегда говорил мне, что перемены не даются легко, но ведут к лучшему. Мы уже смешали карты и никогда не станем своими ни в Зауне, ни в Пилтовере, — она взяла его руку, сжатую до боли в кулак.       — Карты были смешаны задолго до нас, — почти шепотом произнес тот, — мое место здесь, Элен. Я ненавижу Силко всей душой, и сделаю все, чтобы он и его наркоимперия сгинули также быстро, как и появились. Ради этого я выбрал сторону силы. Без Пилтовера этот город не спасти.       — Ты прав, этот город не спасти. Но мир, в котором мы росли, придумал не он. Силко лишь сдерживает неизбежное – Зауну суждено погрузиться в хаос. Может когда-нибудь на улицах нашего города будет светить солнце, но не сегодня, и даже не через пять лет, — она прервалась и перевела взгляд в большое напольное зеркало, — что до Пилтовера, его лорд ничем не лучше Силко. Эти люди мыслят другими категориями, Зейн, их чаша весов всегда перевешивает в сторону господства над слабыми, — девушка ощутила болезненное давление в груди, результат ее разбитых чувств и разрушенных надежд.       Элен быстро пришла в себя и, не смотря на Зейна, забрала сумку с кровати и быстро направилась к выходу. В дверях она столкнулась с хозяйкой борделя, едва не сбив ту с ног.       — Элен! Я тебя везде ищу! Где ты пропадала, и почему он в твоей комнате? — она окинула взглядом готовую к бегству проститутку и разбросанные за ней вещи. Тон ее переменился. Мадам все поняла. Голос женщины наполнился смиренным принятием, — Ты не сбежишь от него, дорогая. Многие пытались, ни у кого не вышло… — она отошла в сторону и молча пропустила собирающуюся ей возразить девушку. Та не останавливаясь, скрылась в глубине длинных коридоров борделя.       Наемник, не став дожидаться встречных вопросов, тоже собрался уходить, но Бабетта преградила ему путь.       — Мне придется доложить, что ты был здесь. Надеюсь, ты понимаешь, — женщина не смотрела на него, но в голосе что-то дрогнуло.       — Делай, что требуется, — бросил в ответ Зейн и вышел вслед за подругой.