Глава 29. Исповедь в огне

      — Безмозглые тупицы! Идиоты! Она была у вас под носом! Но вместо того, чтобы прикончить девчонку, вы дали ей уйти! — доносились яростные речи из-за закрытой двери кабинета. Второй этаж Последней Капли гремел: стекло билось о стены, мебель с грохотом падала на пол, а короткие паузы между ударами заполнялись отборной бранью. Те счастливцы, кто коротал свой вечер на первом этаже бара, благодарили фортуну, что не стояли сейчас на ковре у своего босса. Но даже они не могли полностью чувствовать себя в безопасности, потому что в любой момент гневу Силко могло стать тесно в четырех стенах кабинета и тот отправился бы карать всех за его пределами.       Время от времени с лестницы по очереди спускались бледные наемники, чья горькая доля читалась в синяках и побоях, а у некоторых даже поредели и без того скромные улыбки. Музыки в тот вечер в заведении не играло. Завсегдатаи бара кучились по углам, молча раскидывая карты и гася внутреннее напряжение прохладными напитками. За барной стойкой никого не было, кроме старательно натирающего до хруста бокалы паренька-бармена и скучающей Катарины. Её бумажные дела были прерваны час назад залетевшим в бешенстве Силко и его пронзительным “Вон!”. Подобная бесцеремонность тут же вызвала в девушке протест, но увидев, что даже Севика предпочла переждать бурю за тихим раскуриванием сигары, она решила не рисковать.       Пить ей не хотелось. Организм все ещё воротило от резких запахов и алкоголь был не исключением. Все, что она могла себе позволить и не отправиться на свидание в уборную, была вода. Видя неважное состояние девушки, бармен в надежде хоть немного скрасить гнетущую атмосферу, заботливо бросил в стакан дольку лимона.       — Мне показалось, что это может поднять тебе настроение. Приезжие сверху всегда скучают по солнечному свету, и чтобы не сойти с ума, находят его в самых неочевидных вещах. Лимоны в Зауне, конечно, редко встретишь, но… — он неловко подвинул напиток вперед.       — Спасибо, мне действительно не хватает солнца, — Катарина слегка улыбнулась и приняла стакан, — Как тебя зовут?       — Бен, — ответил тот и продолжил возиться с посудой. Он хотел что-то сказать, но поймал на себе тяжелый взгляд Севики, по которому стало понятно, что беседу лучше прекратить. Катарина заметила это и недоумевающе повернулась в сторону наемницы, но та проигнорировала ее. Тогда девушка, захватив с собой напиток, направилась к уединенному столику, расположенному поодаль от остальных.       — И что это значит? — обратилась она к наемнице, расположившись напротив. Севика лениво подняла глаза и выпустила в воздух несколько облаков дыма.       — Он делает лучший “мерцающий виски” в городе. Пареньку не нужны неприятности, — наемница будто смотрела сквозь свою собеседницу, равнодушно затягиваясь сигарой.       — Мы просто разговаривали, чего, кстати, большинство из вас старательно избегает, — ответила девушка, усердно пытаясь отыскать причину такого поведения в холодном взгляде наемницы.       — Правильно делают. Ты же вроде догадливая, так и сложи два и два, — Севика пренебрежительно кивнула в сторону второго этажа, с которого все еще доносились звуки бойни. Катарина машинально окинула взглядом помещение бара, который стал невольным слушателем жестокого концерта.       — Я не имею к этому отношение, — спокойно ответила девушка.       — Только одна особа может так пошатнуть невозмутимость нашего босса, — Севика наклонилась к столу, — Его дочь. Второй такой девицы здесь не потерпят. Так что будь добра, держись подальше от ребят и уж тем более не веди с ними сладких разговоров. Проблем сейчас и так хватает, — наемница приняла исходное положение и вновь сделала затяжку.       Внутри подступала злость. Если запреты Силко она еще могла стерпеть, то от непрошенных советов его приближенной ее передернуло. Девушка сделала глоток кисловатой воды и продолжила:       — Помнишь, чем закончилась наша первая встреча в борделе? Ты ведь до сих пор меня недооцениваешь, — Катарина жадно наблюдала, как округлились глаза Севики, а железная рука издала неприятный скрежет из-под накидки, — Одно слово Силко, и мне будет все равно, кому приставить нож к горлу. Впрочем, как и тебе. Прикажи он убить меня, я не стану сопротивляться. Скажет исчезнуть – уйду. Запретит сближаться с кем-либо, кроме него, – значит, так и будет. Как видишь, твоя преданность ничем не лучше моей, — девушка выловила в стакане дольку лимона и, не отводя взгляда от наемницы, закинула ее в рот. Между ними повисло напряжение. Немного погодя, Севика разжала спрятанный наготове железный кулак и произнесла:       — Мне жаль тебя, девочка. Ты даже готова умереть за него. Так благородно и… — наемница усмехнулась, — Наивно. Что значит твоя преданность для Силко? Станет ли он жертвовать хоть чем-то ради тебя? Преданность – это не про слепое следование чьим-то интересам. Подумай на досуге, — Севика затушила остатки сигары и тут же потянулась за новой. По виду наемницы было ясно, что разговоров она вести не намерена.       Катарина, в свою очередь, решила не задерживаться. Меньше всего на свете ей хотелось показаться уязвленной. Надменные слова Севики грузно осели в ее сознании. К девушке снова вернулось чувство одиночества. С первого дня в Зауне она боялась, что последний человек, в которого она все еще верила, отвернется от нее. Потерять его значило потерять свободу.       С этими мыслями девушка хотела отправиться к себе в комнату и пережить нахлынувшую тоску во сне. Но внутренний бунт оказался сильнее. Даже сквозь пелену притупленного наркотиком сознания она все еще помнила его прикосновения. Они отличались от тех, что случались с кавалерами из высшего света Пилтовера. Благородные юноши вступали с ней в отношения, пытаясь проложить себе дорожку к громкой фамилии. Однако Катарину едва ли можно было назвать дамой в беде – она пользовалась влиянием мужчин не меньше, чем они пользовались ей. До того, как терпению ее отца пришел конец и тот принял решение образумить дочь браком, девушка научилась различать в постели настоящие мотивы своих спутников.       В отличие от других, Силко не пытался доказать, что имеет превосходство над ней через физическую силу. Он не был груб, но и не рассыпался в нежностях, чтобы сыскать ее расположения. Силко был таким, каким она видела его всегда – отдаленным, закрытым, но искренним. Он хотел ее, и девушка это понимала. Близость с ним ощущалась как давно желанная сделка, от которой обе стороны остались в плюсе. Их маленькая война, в которой не было проигравших.       В этот раз Силко не остался с ней до утра. Единственное, что он сделал перед уходом, – поцеловал ее в лоб.       — Отдыхай, — были его слова перед уходом.       Могло ли это называться любовью? Девушка ставила этот вопрос по-другому. Мог ли он обойтись без нее? Ей нужно было убедиться.       Катарина поднялась по лестнице и прислушалась. Ни криков, ни грохота больше не было слышно. Она осторожно прошла вдоль стены и остановилась напротив кабинета. Постучаться? Сейчас он прогонит любого, и спрашивать “кто” не станет. Войти без приглашения и тут же быть вышвырнутой в коридор? Неприятно, но так, она будет знать, что попыталась. Надо рискнуть. Будь, что будет.       Катарина аккуратно потянула ручку на себя. Ругательств не последовало. Тогда она медленно приоткрыла дверь и вошла. Увиденное поразило бы даже самое смелое воображение. От идеального порядка рабочего уклада ни осталось и следа. Пол был завален осколками и разбросанными обломками мебели, немногочисленные картины на стенах либо упали, либо были плотно приколочены к стене острыми предметами, которые в моменте выполняли функцию метательных орудий. Освещение тоже пострадало: целой осталась только подвесная люстра, до которой достать оказалось сложнее. Остальные источники света были прострелены насквозь шальными пулями. Помимо прочего в сдержанной палитре кабинета прибавилось кроваво-красных оттенков – их можно было обнаружить практически на всех предметах вокруг. Апофеозом представленной картины стал сидящий на полу Силко. В правой руке, которую положил на согнутое перед собой колено, он держал бутылку виски, в другой – пистолет, из дула которого все еще тянулся столб дыма.       Как только Катарина перешагнула порог, в воздухе сразу послышался щелчок наведенного оружия. Девушка замерла на месте. Силко поднял глаза и устало проговорил:       — Уходи, — голос был ниже обычного, сорванный и хриплый.       Будь на ее месте другая, она бы вылетела оттуда, не оглядываясь. Но чем бы тогда она отличалась от остальных наемников, кто привык в стороне дожидаться расположения своего босса, стыдливо пряча свой страх в равнодушии. Катарина не боялась. И уж тем более ей не было все равно.       Не ответив, она уверенно направилась к нему. Прицел следовал за ней.       — Сейчас не место показывать свой характер, Катарина. Я дважды повторять не буду, — мужчина звучал жёстче, почти угрожающе.       Катарина подошла вплотную и присела перед ним на колени, так, что теперь их глаза были на одном уровне, а дуло пистолета направлено прямо в лоб.       — Стреляй, Силко, — тихо, но четко произнесла девушка. К своему удивлению она была совершенно спокойна. Это даже забавляло. Сейчас ее жизнь снова зависла от решения Короля Зауна. Но она сама сделала этот выбор. Сама.       — Упрямая девчонка, — со вздохом он опустил оружие.       Катарина присела рядом, облокотившись спиной на основание стола. Тут же до нее дошел сильный запах спирта, отчего внутри неприятно затянуло. Какое-то время они сидели молча. Девушка разглядывала последствия неистовства Силко, пока тот заливал в себя остатки чудом уцелевшего виски.       — Зачем ты пришла? — первым не выдержал он.       — Чтобы убедиться, что на твоем столе есть все необходимое, — губы девушки тронула лукавая улыбка.       — Невыносима, — процедил Силко, — Раз так, у меня кончился виски, дорогая, — он швырнул пустую бутылку, и та вдребезги разлетелась о стену. От неожиданности Катарина вздрогнула. Резкий маневр Силко должен был отпугнуть ее, заставить признать, что она не готова мириться с его буйным нравом. Однако он возымел совершенно противоположный эффект. В царившем вокруг хаосе глава преступного мира напоминал ей загнанного в угол мальчишку, которой не смог совладать со своими эмоциями и теперь изливал злость, только бы не показывать свою слабость.       Катарина встала и с хрустом осколков под ногами подошла к небольшому барному шкафу. Его содержимое оставалось в сохранности благодаря прочному дереву, из которого тот был добросовестно сделан руками пилтоверских мастеров. Силко наблюдал. Он был уже изрядно пьян, но по неосторожности обязал себя распить еще одну бутылку. Правда уже не в одиночку.       — Теперь позволишь остаться? — вернувшись на свое прежнее место, спросила Катарина и протянула ему виски.       — При одном условии: перед тем, как захочешь что-то сказать, ты пьешь.       Девушка невольно поморщилась. При одной мысли о спиртном ей становилось дурно.       — Но я…, — не успела она договорить, как перед ее лицом оказалась открытая бутылка.       — Пей. — его голос не оставлял выбора.       Она умоляюще посмотрела на Силко, но тот со свойственной ему жестокостью во взгляде молча ожидал подчинения. Другого пути не было. Катарина приняла напиток и задержала дыхание. Через секунду крепкий алкоголь обжег горло, спровоцировав первые симптомы подступающей тошноты.       — Я слушаю, — Силко следом сделал глоток.       — Почему ты не остался со мной? — почти шепотом спросила девушка.       Он долго молчал, водя большим пальцем по горлышку бутылки.       — Потому что тогда уходить было бы тяжелее, — его низкий голос заполнял пустоту. Силко смотрел перед собой и казалось, находился совсем не здесь, — Да и ты не просила, — добавил он следом.       Катарина уловила в его словах сожаление. Взвесив свои мысли, она потянулась за бутылкой и сделала еще глоток. Живот скрутило, во рту проступила неприятная горечь.       — Когда я пришла сюда, ты просил у меня беспрекословной преданности. Ты ее получил. Скажи мне, Силко, могу ли просить у тебя того же? — ее голос дрожал. Катарина вжалась спиной в стол.       Вдруг под потолком раздался треск. На секунду оба замерли. Роскошная люстра заморгала и резко устремилась вниз. Силко быстро обхватил девушку и потянул в сторону от падающего предмета. Кабинет погрузился во мрак. В тишине раздавалось тяжелое дыхание, смешанное со скрипом металлических креплений.       Катарина зажмурилась. Она ощутила, как мужские руки крепко обхватили ее и продолжают держать, опасаясь, что та испарится. Он прижимал её к себе с неожиданной нежностью, будто боялся снова остаться один. Девушка вдыхала терпкий аромат его рубашки, смешанный с алкоголем и табаком. Его вредные заразительные привычки, которые так быстро вошли в ее жизнь. Он стал ей родным человеком.       Открыв глаза, девушка смутно разглядела висящую в метре от пола люстру. Она не разбилась, продолжая покачиваться и звенеть стеклянными подвесками. Катарина подняла глаза на Силко.       — Леди Вейнхардт, осторожнее. Еще немного – и вы лишите Заун наследника, — снисходительно обратился тот к лежащей на нем девушке.       — Прости, — наконец придя в себя, она немного отстранилась, — Не хочу показаться навязчивой, но ваша Леди так и не получила ответа.       — Ты все знаешь, Катарина. Я не менял своего решения и в будущем этого не случится. Даю тебе возможность задать другой вопрос. В противном случае, тебе придется снова выпить, — он продолжал гладить ее по волосам. Катарина облегченно вздохнула. Заметив это, мужчина слегка улыбнулся. Как это существо, рожденное в изобилии Верхнего города, оказалось в его объятиях на полу разгромленного кабинета, оставалось загадкой.       — Та девушка, Вай... Почему ты хочешь её убить? — неожиданно спросила она.       Силко замер. В нем снова проснулась злость.       — Она – прямая угроза для Джинкс. Эта стерва бросила ее, а теперь спустя столько лет объявилась и решила сыграть на сестринских чувствах.       Девушка почувствовала, как мышцы его тела напряглись.       — Но она ее семья, Силко, — тихо произнесла Катарина.       В ту же секунду его рука сомкнулась на её подбородке. Горящее Око вспыхнуло прямо перед лицом.       — У Джинкс есть только одна семья. Я. Не смей поднимать эту тему при ней. Ты меня поняла? — он требовательно потянул девушку к себе в ожидании ответа.       — Джинкс не простит тебя, если ты тронешь её сестру, — Катарина вспыхнула, — Ты уже совершил ошибку, соврав ей, что она мертва!       — Ты будешь учить меня, как воспитывать дочь?! — взорвался Силко. — Что ты можешь знать о семье? Пока ты клянешься в преданности зауновскому наркобарону, твой отец думает, как бы не замарать руки, спасая тебя!       — Я выросла с его примером перед глазами! И если ты не хочешь, чтобы однажды твою дочь трахал пилтоверский лорд, прислушайся к моим словам! — девушка вырвалась из крепкой хватки мужчины и резко вскочила на ноги. Едва не зацепив в темноте люстру, она стремительно пересекла комнату к выходу.       — Вернись! Катарина! Я еще не закончил, — кричал ей в спину Силко. Он попытался подняться, но ноги не слушались. Виски жёг кровь. Тогда он нащупал пистолет и не глядя выстрелил в воздух.