Глава 32. Минута до полуночи

      Краски начинали сгущаться. О нападении на пассажира у Хекс-врат, о котором было известно всего нескольким людям, теперь судачил весь город. До конца не было ясно, откуда пошел слух, но распространялся он стремительно, и вскоре о нём узнали сильные мира сего, что верхнего, что нижнего.       — Это вопиющий случай! Нам следует усилить охрану, удвоить патрули. Сегодня они убивают у наших ворот, завтра застанут врасплох в собственной постели! Немыслимо, просто немыслимо! — неустанно повторял советник Сейло, не на шутку взволнованный происшествием. Он нервно постукивал пальцами по лакированному подлокотнику софы, куда по обычаю усаживались приближённые лорда Вейнхардта – те, кому выпадала честь быть принятыми не в рабочем кабинете, а в просторной гостиной.       — Не стоит подливать масло в огонь, который без того разгорелся ярче некуда. Ты видел письма от наших зарубежных партнёров. Мне пришлось убить день, чтобы уговорить их представителей не покидать столицу. Ещё немного и в моей галерее не осталось бы портретов великих, о которых я мог бы сочинить очередную легенду про нерушимость договоренностей между Пилтовером и их предшественниками. Благо всех их мало интересует, что происходило во времена наших дедов-основателей, — Гранд-Советник задумчиво листал объёмную книгу, сидя в кресле напротив. В правой руке он помешивал прохладный виски.       — Не хочу показаться грубым, ваше превосходительство, но уместно ли просто замолчать этот инцидент? — Сейло достал небольшой футляр, из которого извлек изящную трубку, — с вашего позволения, — и после одобрительного кивка лорда прикурил. Вверх потянулся легкий фиолетовый дымок.       — Опять взялся за эту дрянь, — с насмешкой бросил лорд, — тот, кому выгодно ослабить Пилтовер, уже давно проник в твою постель, Сейло, — Люциан продолжал медленно перелистывать внушительный фолиант с множеством закладок.       — Нелепость, ваше превосходительство! В вопросе о производстве наследника с моей стороны сложностей не возникнет. Только вот, кажется, мое участие в этом теряет какой-либо смысл, — советник сделал глубокую затяжку и на выходе растекся вдоль спинки, обитой шелком.       — На что ты намекаешь? — переключил свое внимание на уже значительно расслабленного для светской беседы советника.       — Господин Вейнхардт, ваша дочь… Не поймите меня неправильно, я разделяю ваше несчастье и делаю всё от меня зависящее, чтобы леди Вейнхардт смогла вернуться в семью. Однако будем говорить откровенно, Заун меняет людей. Но сильнее их меняет зависимость… — советник внимательно посмотрел на напряженное лицо лорда, — если пожелаете, я не стану продолжать.       — Говори, раз начал, — снисходительно ответил тот.       — По вашему указанию я следил за перемещениями леди Вейнхардт. Она никогда не бывает одна, за ней повсюду следует эскорт минимум из двух наемников, хотя они и стараются держаться в тени. Маршруты всегда выверены и пролегают через людные места… Места, которые принято обходить стороной… — Сейло старался держаться непринужденно, но по телу то и дело пробегал трепет перед лордом, смазанный выкуренным табаком, отчего лицо выражало нечто среднее между блаженством и тревогой.       — И..?       — По вашему приказу, мои люди не препятствовали тому, что видели. Леди Вейнхардт употребляет мерцание. Если быть точным, его дешевый аналог – шиммер. Его на улицах Зауна достать проще, чем выпивку, — советник провожал взглядом плывущие вверх фиолетовые нити от его трубки.       — Это было неизбежно. Я полагаю, здесь не обошлось без участия Силко, — Люциан, к счастью своего гостя, не выглядел ни озлобленным, ни, по меньшей мере, удивленным. Напротив, последние морщинки нетерпения от затянувшейся речи советника разгладились и его превосходство снова сияло невозмутимостью.       — Простите, но я вижу в этом большое усложнение ситуации, в которой все мы оказались. Вы, как никто другой, прекрасно осведомлены о жестоком крючке псевдомерцания. Возьмите хотя бы мою табачную смесь – здесь нет примесей, что стоило мне целого состояния. Но я плачу за уверенность, что после короткого удовольствия мне не придется страдать импотенцией или, что хуже, – слабоумием. Шиммер же может гарантировать лишь одно – смерть.       — Ваша светлость имеет определенные мысли по нашей ситуации, иначе бы не стали отнимать время рассказами об очевидных, на мой скромный взгляд, вещах?       — Откровенно говоря, в настоящий момент возвращение леди Вейнхардт мне слабо представляется возможным. Не стану скрывать, что моя семья крайне озадачена долгим отсутствием невесты. Я же, как человек, знающий правду, обеспокоен несколько иным положением вещей…       Люциан продолжал спокойно слушать собеседника. Не встретив угрозы, одурманенный чувством собственного превосходства Сейло вдруг ощутил свободу. Слишком долго он терпел унизительное положение незадачливого жениха, еще дольше — носил в себе обиду, нанесенную в роскошном саду его имения сбежавшей из-под венца невестой. Этой наглой девицей, которую безутешный отец отчаянно пытается вернуть домой, чем только обнажает свою слабость. А ведь на его месте мог быть он сам, только в этот раз вполне можно обойтись без брака. Его превосходительство, Сейло Аллира, самый молодой Гранд-Советник в истории Пилтовера. И, бесспорно, самый привлекательный.       От переизбытка чувств Сейло приподнялся с софы, по привычке зачесал волосы и, приняв позу полутрезвого мыслителя, приготовился изливать речь. Самодовольно наблюдая, как искусно действует мягкая сила его многолетней мерцающей революции, Гранд-Советник уже продумывал разрушительный удар возмездия в ответ на еще не сказанные, но неизбежно сложенные в опрометчивую мысль слова.       — Ваше превосходство, я не ханжа, — уверенно начал Сейло, — Но ваша дочь спит с лидером Зауна, который не сегодня завтра объявит о правах Нижнего города на независимость! — неведомый кураж окрылял советника, окончательно притупив чувство степенности. — О, вы, конечно, допускаете, что он не смутится подкрепить свое заявление фамилией правящей семьи Пилтовера. Наконец, в его власти узаконить свое ничтожное положение произведенным от леди Вейнхардт наследником, — он был на пике, оставалось лишь добить отца порочной слабостью его дочери, — Сомневаюсь, что находясь под влиянием очередной дозы, она сможет помешать этому. Хотя, судя по закрытым приемам, она и на трезвую голову была вполне доступна, — полный внутреннего восторга от негласной мести, завершил он свою речь.       Люциан все также не спеша помешивал прохладный виски. За его спиной большие часы с золотым циферблатом ритмично отсчитывали минуты до начала следующего дня.       — Скажите, Сейло, часто ли вам приходилось слышать отказ от женщин? — спокойно спросил лорд Вейнхардт, будто речь шла о погоде.       — Не понимаю, к чему вы клоните, — озадаченно проговорил тот, ожидавший чего угодно, но только не этого.       — К тому, что вы открыли мне глаза, ваша светлость. Катарина, должно быть, стала первой, кто так небрежно обошелся с вашим хрупким внутренним миром, — Гранд-Советник задумчиво посмотрел на часы, — Что-то мы засиделись. Продолжим наш разговор завтра, в иных условиях...       Указав стаканом на дверь, лорд не отводил глаз с уничтоженного советника. Сейло тяжело поднялся с софы и удрученно бросил взгляд на стройную пару часовой и минутной стрелки. Полночь. Действительно, уже поздно. Неловко поклонившись, тот молча направился к выходу.       Лорд Вейнхардт согнул уголок страницы и захлопнул книгу. Когда гостиная опустела, Люциан допил остатки виски, громко поставив пустой стакан на столик. Туда же отправился плотный фолиант с выведенными на обложке изящным названием "Знатные дома Пилтовера". Освободившись от тяжести аристократических родословных, он обратился в сторону большого зеркала в изящной золотой раме над камином.       — Что ж, признаюсь, я до последнего был уверен, что он не осмелится. Кажется, годы на службе при совете не прошли зря. Ты превзошел учителя, Зейн!       — Вы преувеличиваете, мой господин. Я всего лишь немного разбираюсь в людях, — через мгновение перед лордом стоял наемник, видевший и слышавший всё, что происходило за последний час в гостиной.       — Однако же ты был прав. Сейло струсил. К тому же оскорбил мою дочь, чем подписал себе приговор. Позаботься о том, чтобы семейство Аллира не сильно волновалось о долгосрочной командировке его светлости. Выделим ему отдельную камеру для удобства… Скажем, поближе к пыточным, чтобы не скучал, — улыбка не сходила с лица удовлетворенного исходом встречи лорда.       — Будет исполнено, — наемник стремительным шагом направился вслед за обреченным советником.       — Зейн, — окликнул его лорд перед самой дверью, — Даю тебе выходной за дальновидность. И за чудную идею с зеркалом, — тот сдержанно поклонился и удалился. Люциан подошел к камину и внимательно посмотрел на свое отражение.       — Удивительно, чего только не придумают эти зауниты…       Гранд-Советник еще не подозревал, что изобретательность жителей нижнего города способна не только поражать, но и шокировать, особенно, если ее обладательницей является синеволосая дочь врага. Не предполагал и советник Сейло, что вместо мягкой постели и страстной красавицы его ожидает сырая камера с беззубым палачом в личной тюрьме лорда Вейнхардта. Наконец, и Зейн не допускал даже в мыслях, что свой первый выходной за долгие месяцы он проведет в Зауне, следуя по стопам сбежавшей принцессы в компании ее брата. Никто не знал, что ждет их с восходом солнца, но каждый был уверен в исключительном праве творца своей судьбы.