Глава 33. Моя дорогая дочь

      Лифт спускался не спеша. Механизмы устало сообщались между собой, перешептываясь металлическим скрежетом. Ободок кнопки вызывающе горел красным, от чего ее хотелось жать ещё и ещё раз, пока перед ними не раскроются заветные двери. Хотя в случае Джинкс, она бы предпочла выбить коварный огонек и пройтись по лестнице.       Силко бросил усталый взгляд на свою спутницу. Та молча стояла, прислонившись боком к стене и теребила в руках косы. Ожидание никогда не шло ей к лицу – она от него дурнела. Щеки наливались плотными сливами, а брови складывались в неестественный зигзаг. Положение усугублялось тем, что в это самое время на центральной улице Зауна проходила ярмарка, полная контрабанды и не вполне легальных изобретений. Вот где было настоящее веселье для его драгоценной дочери. Хотя ему стоило невероятных усилий, чтобы добиться от Джинкс личного присутствия на собрании химбаронов, Силко сомневался в правильности скорого решения брать ее с собой. С одной стороны, юную особу давно пора было вводить в курс дел помасштабнее, чем поставки мерцания под прикрытием. Всё-таки Джинкс – его прямое продолжение в управлении Зауном, хочет того она или нет. С другой, темперамент, которым девушку щедро наградила природа, и некоторые проблемы с самоконтролем могли обостриться в обществе его грубоватых коллег.       Несмотря на то, что несколько месяцев назад дочь справила свой семнадцатый день рождения, а рост раза в полтора перескочил отметку десятилетней давности, старательно выведенную мелком на стене его кабинета, каждый день Силко встречал все тот же детский, испуганный взгляд. Все в ней было, как и тогда, неказисто и противоречиво. Осиротелый бесёнок, поселившийся в его мире, постепенно стал его неотъемлемой составляющей, филигранно вписанный в устрашающий образ правителя Зауна. Силко даже побаивался, что однажды его покой перестанет нарушать случайно взорванный склад или выкрашенный голубым квартал. Дочь взрослела, отец не молодел. В какой-то момент он задумался, что если он не вернётся после очередной встречи с преступным миром? Что станет с Джинкс? Будет ли она знать, что делать, кому доверять, как жить без его твердого слова и назойливых нравоучений? Для того он привел ее в логово с самыми ядовитыми змеями Зауна, чтобы использовать их яд как прививку от будущих укусов.       Двери наконец щёлкнули и пассажиры вошли в лифт. Мрачное молчание, сопровождающее всю поездку в штаб-квартиру криминальной верхушки Зауна, сжалось еще больше в тесном металлическом коробе.       — Ты помнишь, о чем я говорил тебе? — произнес Силко в отдаленно-непринужденной манере, к которой обычно прибегал в воспитательных случаях, требующих особой выдержки.       — Угу, — промычала та. Взгляд ее блуждал где-то в глубинах сознания, чем выдавал абсолютное равнодушие к происходящему вовне.       — Джинкс, твое изобретение способно повернуть историю Зауна по новой оси. Большинству это не понравится, многие увидят в нем угрозу, но все захотят использовать его для личной наживы. Наша цель – независимость Зауна, не больше. Помни об этом, когда мы откажемся внутри, — его слова прошли сквозь нее, будто предназначались другой.       — Не волнуйтесь, ваше величество, я не в настроении проказничать, — Силко удивленно посмотрел на дочь, но та словно тень скользнула в открытые двери прибывшего лифта.       За столом сидели четверо, еще два места оставались свободны — одно во главе, для Силко, другое по левую руку от него, для Финна, оставшееся нетронутым с прошлого собрания химбаронов. Больше посадочных мест в просторном зале не предполагалось. Приглашенные гости, не входящие в совет, присутствовали на встречах исключительно стоя, даже если обсуждения насущных вопросов затягивались часами.       Джинкс следовала за Силко, параллельно оценивая степень удивления представителей криминальной элиты. За пределами кабинета Силко ее, мягко сказать, недолюбливали. Если наемные громилы боялись сумасшедшую дочурку, то их руководители не скрывали своей неприязни и отвращения к тому, чего не могли контролировать. Конечно, в присутствии Силко химбароны вели себя вполне сносно, хотя зачастую предпочитали просто не замечать синеволосую угрозу. Однако в этот раз ее неожиданное появление никого не оставило равнодушным.       Джинкс чувствовала, что вот-вот ненависть, кипящая в глазах окружающих, выльется наружу. Поводом к тому стал ее громкий визит в Пилтовер, после которого миротворцы неистовой лавиной свалились на головы заунитов, не говоря уже о баронах. Но что она могла сделать, если в разрушении она чувствовала себя причастной, нужной, полезной? Да, для нее, потерявшей всякий ориентир в жизни, самым ценным оставалось место рядом с Силко. Возможно, поэтому она согласилась пойти на собрание людей, готовых задушить ее при первой возможности. Это было важно для него. Но что если сестрица-перебежчица была права? Джинкс не хотела знать правду. Непредсказуемо губительными могли стать последствия для ее хрупкой психики и доброй половины Зауна. Нет, если речь зайдет о предательстве, любимому папочке непременно будет, что сказать. Она выслушает его, без свидетелей и смазливых пилтоверских девиц. А потом для них обоих все будет кончено — уж об этом она позаботиться.       — Почему это ещё не убрали? — Силко раздраженно указал на пустующий стул в стороне от себя.       Перешептывания, которыми сопровождалось их появление, прекратились. До этого момента никому и в голову не пришло, что место наиболее амбициозного и дерзкого из баронов сегодня и впредь уже не дождется своего хозяина. Никто не горевал по почившему Финну, но тень его высокой фигуры на пустующем стуле зловеще напоминала крайность, в которой лучше не отказываться.       — Разве мы не должны выбрать замену на пост пятого барона? — разведя руками, первой подала голос Ренни.       Силко, облаченный в плащ с высоким воротником, из-за которого казался больше, чем являлся в действительности, намеренно не занимал своего места. Он чувствовал, что над головами присутствующих, словно сосульки с крыши, нависли вопросы, требующие решения. Однако принять их он должен до того, как начнет собрание, поравнявшись с остальными. Даже Джинкс вела себя слишком правильно, что, конечно, интересовало его больше, чем ядовитые взгляды кучки лицемерных бандитов.       — Я не давал таких распоряжений. Однако, если вы настаиваете… — собравшиеся явно оживились и уже хотели выдвинуть наиболее удобных кандидатов, как их перебил стальной приказ Силко — Джинкс, займи почтенное место пятого барона. На правах моей дочери, конечно.       Лица баронов будто окунули в чан с желчью. Искривленные рты ужасно не сочетались с округленными от удивления глазами. Джинкс, напротив, заметно повеселела. Ей нравилось наблюдать, как высокомерное притворство, которым одарили ее при входе, летит в бездну вместе с задетым самолюбием. Развернувшийся цирк обещал быть увлекательнее любой ярмарки.       — Впервые в офисе и сразу повышение! — она с грохотом приземлилась на стул, вальяжно растянувшись вдоль его спинки.       — Силко, ты с ума сошел?! Мы управляем Зауном, а не грудой металлолома! Вопрос времени, когда эта башня превратится в руины с девчонкой на ее вершине! — Ренни сокрушительно бросилась в словесную атаку.       — Она права, буйный нрав и самоволие никогда не следовали с порядком. Мы десятилетие выстраивали систему управления подземным городом, и Финн с его талантом “зачищать” был ее частью. Сколько крови было пролито, прежде чем мы пришли к тому, что имеем сейчас? — будто из-под толщи воды вещал безжизненный Кросс, которого назначение Джинкс заметно встряхнуло.       — К тому же, я не считаю нужным расширять наш тесный круг. Чем больше народу, тем хуже ладятся дела. Напротив, я бы вынес на обсуждение сократить число баронов до четырех. Некоторые из нас не отличаются ничем, кроме как талантом заманивать мужчин в постель… — Смич, маленький сморщенный йордл, покосился на сидящую напротив пепельную блондинку в откровенном наряде.       — Да, нам давно пора избавиться от старых маразматиков с протезами в причинных местах. А то от запаха вонючей шерсти дышать становится невозможно! — нанесла ответный удар Марго, составляющая главную конкуренцию Бабетте на рынке интимных услуг Зауна.       В секунду за столом вспыхнул хаос. Смитч подпрыгнул на месте, будто его кольнула невидимая игла снизу, и кинулся через стол, сыпля всевозможными ругательствами в сторону обидчицы. Сидящая рядом Ренни успела схватить за шиворот разъяренного зверька и потянуть назад. Марго вскочила со стула, приготовившись к обороне. Джинкс едва сдерживала смех, но бросив взгляд на своего отца, желание разразиться хохотом как рукой сняло. Силко стоял и холодно наблюдал за происходящим, но по тому, как застыл его профиль, было ясно — он был недоволен. Он не кричал, не пытался успокоить визжащих баронов, разум которых заплыл от безнаказанности и власти. Он ждал.       Первой ощутила леденящее присутствие Ренни. Она хорошо знала этот пробирающий до костей взгляд, соколиный прищур, сжатые в тонкую струну губы. В Силко было то, до чего другие никогда не дотягивали: пугающие хладнокровие, к которому тот прибегал в обращении с людьми. Ничто и никто не мог выбить его из равновесия, смутить или испугать. Он срывался на подчиненных, избивал своих жертв до полусмерти, плевал на жалость и вытирал ноги о моральные принципы там, где самые отпетые преступники страшились божественного возмездия. Но и это было частью роли Ока Зауна, последовательно выстроенной языком жестокости и ужаса. Сейчас за него говорила его слава, обращенная в немое оружие. Его боялись. Его уважали.       Ренни резко одернула брюзжащего йордла так, что тот впечатался в спинку своего стула. С другой стороны, Марго ощутила, как толстая рука Кросса настойчиво тянет ее за прозрачную ткань платья, призывая вернуться на место. Вдруг раздался резкий хлопок по столу, окончательно оборвав беспорядочную ругань.       — Вы называете себя баронами и баронессами Зауна, но, кажется, забыли, что есть Заун на самом деле, — голос Силко действовал как инъекция, быстро и точно порабощающая сознание, — сотни метров вглубь, там, где мертвый воздух перестает быть пригодным для лёгких, начинается история Нижнего города. Всегда внизу, всегда “под”, — Око Зауна невозмутимо двинулся в обход стола, разрезая воздух выверенными жестами оратора, — Испокон веков нас сравнивали с пылью на подошвах высокорожденных лордов Пилтовера, считали отбросами, рожденными прислуживать и пресмыкаться перед величественными хозяевами сверху. Но все изменилось, когда фиолетовых цветов, растущих в камне, коснулись руки творца-заунита, — он провел рукой по спинке стула покрывшегося мурашками Смитча, — Мерцание… Оно родилось глубоко под землёй, но смогло подчинить волю птиц, летающих высоко над ней. Химтек был и остается нашей золотой жилой. В то время, как Пилтовер упивался званием города прогресса, в его вены вводили опиумную иглу. Пришло время перекрыть им кислород, — Силко бросил приглашающий жест сидящей по другую сторону стола Джинкс.       Тяжелые взоры обратились в сторону девушки. Джинкс не ожидала, что отцовские наставления насчет ее роли в этой встрече стоило принимать всерьез. Она медленно поднялась, запустив руку в задний карман коротких брюк.       — Хочу показать…э-э…то есть, продемонстрировать… — девушка старательно пыталась вспомнить слова, которыми обычно сопровождались подобные презентации, однако все мысли разлетелись под напором всеобщего внимания.       — В Пилтовере солнце сядет, пока мы будем выслушивать сумбурные речи новоиспеченной баронессы, — хмуро протянул Кросс, небрежно оттянув рукав на руке с часами.       Вдруг над столом что-то вспыхнуло. Искра, которая упала в сухую неуверенность девушки, превратилась в пожар. Прямо над головой Кросса прогремел выстрел, выпущенный из самодельного пистолета зауновской принцессы. Круглая шляпа, с пробитым бортом, упала на пол.       — О, мне так жаль! Кажется, я промазала... — Джинкс запрыгнула на стол, озаряя сидящих безумным взглядом.       — Это возмутительно! Как у нее оказалось оружие!? Почему охрана допустила ее… — хватаясь за голову, затараторил бледный до ужаса химбарон.       Джинкс осеклась. Она быстро посмотрела на Силко. Тот продолжал невозмутимо стоять и… улыбался. Его лицо было неподвижным, но глаза говорили за себя: продолжай.       — Итак, как я уже говорила, прошу к вашему вниманию…стабилизированный хекс-кристалл! — девушка ловко подкинула маленький шар с голубым сиянием.       По потерянным лицам стало ясно, что эффекта публика не почувствовала. Тогда Джинкс развернула в руках пистолет и вставила кристалл в разъем сбоку. Прицелившись в дальний угол, где были беспощадно приколочены множеством метательных ножей портреты правящих советников Пилтовера, она выстрелила. Вспышка яркого синего цвета ослепила присутствующих. От взрыва зазвенело в ушах, а зал наполнился густыми клубами пыли. Когда он рассеялся, на месте былой мощи Совета красовалась уродливая брешь, открывающая панорамный вид на крыши зауновских строений.       — Теперь в яблочко! — полным искренней радости голосом воскликнула Джинкс.