Глава 34. Слово

      Ярмарка продолжала бурлить и шуметь, когда вокруг внезапного воссоединения неизвестных молодых людей образовалась масса зевак, желающих взглянуть на трогательный момент. Даже горе-торговец, которого только что обокрали по меньшей мере на мешок золотых, завороженно наблюдал за похожими как две капли воды братом и сестрой, сомневаясь в том, кто из них вымогал у него шиммер. Почувствовав, что семейная сцена привлекала слишком много неискушенных зрителей, Катарина пришла в себя.       — Тебя не должны здесь видеть, — отстранившись от брата после крепких объятий, Катарина потащила за руку растерявшегося от чувств и неожиданности спасателя через толпу.       — Куда мы… Катарина, нам надо возвращаться домой… Наш отец… Эй, аккуратнее, я все таки не тряпичная кукла! — Керос ронял слова, будто фамильные вазы вовремя их с сестрой детской игры в догонялки.       — Господин, леди Вейнхардт права, нам нужно уходить с центральной улицы, — подталкивал его сзади Зейн.       — Керос, ради святости прогресса, просто иди за мной! Наш отец ждал меня так долго, что с легкостью подождет еще столько же, — сестра умело маневрировала в волнах посетителей ярмарки, как когда-то скрывалась от нежелательных ухажеров на светском приеме.       Лорд Вейнхардт повиновался. Через некоторое время они выбрались на соседнюю узкую улочку, где жизнь, казалось, закончилась. Вдоль дороги был разбросан мусор вперемешку с разбитым стеклом. Рядом с ним мостились сгорбленные существа, замотанные в грязные оборванные плащи. Проходя мимо, Керос разглядел в них человеческие лица, изуродованные рубцами и волдырями – прямым следствием затяжной зависимости от мерцания. Катарина шла ровно, безразлично перешагивая взывающих к жалости бродяг прямо посреди дороги. Зейн следовал на шаг позади, успев пару раз обменяться любезностями с слишком наглыми обитателями переулка.       Наконец, минуя поворот, они вышли к небольшому заведению с говорящей неоновой вывеской «Первая капля». Вокруг было никого, за исключением сонного кота сверху, удачно расположившегося на потухшей букве "П".       — Я думаю, нам всем нужно крепко выпить, — констатировала Катарина и направилась ко входу, дав понять, что диалог намерена продолжить внутри.       Бар не отличался востребованность у местных, чем идеально подходил для тех, кто искал уединения. Тем не менее, помещение выглядело потрепано, словно стало отправной точкой празднования Дня прогресса для доброй половины Зауна. Хозяин этого неприметного заведения расположился у деревянной стойки. Он неторопливо раскуривал трубку и заметно помрачнел, когда на пороге показалось аж три посетителя.       — Три мерцающих виски, — девушка окликнула бармена, отправив своих спутников за дальний столик в углу.       — Деньги вперёд, — пробурчал тот.       — В этот раз за счёт заведения, — Катарина положила визитку на стол и медленно продвинула ее вперёд.       — Ты видишь здесь людей? Я – нет. Репутация у этого места ни к черту, так что распугивать клиентов у меня и без Силко получается. Деньги вперёд, дамочка, — равнодушно отмахнулся бармен.       — В прошлый раз ты был посговорчивее, — прошипела Катарина, незаметно потянувшись к кинжалу.       — Все нормально, я заплачу, — прервал нарастающее напряжение подоспевший Зейн.       — Так бы сразу, — мужчина быстро сгреб монеты и нехотя отправился готовить напитки.       Катарина недовольно вздохнула. Обычно она не встречала сопротивления со стороны заунитов, но, кажется, прежде рабочая схема начинала давать сбой. Ещё и Зейн не отводил взгляд с визитки, которая так и осталась лежать на баре.       — Давно ты пользуешься этой “привилегией”? — спросил тот, на что девушка быстро потянула карточку обратно. Меньше всего ей хотелось объяснять, почему ей приходится запугивать жителей Нижнего города, унижая свое достоинство.       — Зачем вы пришли? — Катарина наблюдала за братом в углу, который безнадежно пытался отряхнуть налипшую грязь к штанине.       — Вернуть ее светлость домой, — не без усталости в голосе ответил наемник, мысленно предвкушая непростой разговор.       — Он тебя надоумил? — Катарина подняла глаза в потолок.       — Нет, не он. Твой брат. Живое напоминание о том, что у тебя все еще есть семья, — Зейн подхватил наполненные бокалы с виски и направился в сторону Кероса.       Девушка на секунду замерла. Как давно она не слышала этого слова. Как странно было услышать его здесь, в захолустном баре на задворках подземного города. Как усердно она старалась забыть все, что связывало ее с домом. Как ни пыталась она заглушить тоску мимолетной эйфорией, как ни старалась изменить себе в круговерти беспросветного кутежа. Как тщетно искала защиты в человеке, украсившим ее левое плечо шрамом от выстрела. Как глупо его любила. Как все больше узнавала в нем своего отца.       — Ну, за встречу! — Керос поднял взгляд на протянутый Катариной виски. Через мгновение все три бокала были пусты, а на лицах у выпивших выступила горечь от крепленого напитка. Юноша с осторожностью наблюдал за сестрой. В тусклом свете бара черты знакомого лица размывались. Чем лучше ему удавалось разглядеть Катарину, тем меньше он ее узнавал. От нее больше не веяло свежестью пуховых перин и часовыми тренировками верховой езды, ее скромный наряд не сиял блеском светского туалета, а легкий румянец девичьего озорства сменился синеватой впалостью щек. Рядом с ней слышался аромат дорогого парфюма, тяжелого, совершенно не сочетающегося с цветущей молодостью ее худого лица, но так хорошо оттеняющего до мурашек спокойный взгляд и приглушающего запах шиммера. Голос еще был звонок, но что-то неуловимое поселилось внутри девушки, изредка проскальзывая в холодном прищуре.       — Катарина, твои глаза… Они изменились, — Керос неловко наклонил голову, чтобы удостовериться.       — Да, Керос, и не только глаза. Зейн сказал, что ты нарушил приказ отца, чтобы встретиться со мной. Вы оба очень рисковали. То, что я оказалась на ярмарке,...скажем, большая удача, что вы нашли меня именно там, — Катарина невольно дотронулась до раненной руки. В ее новой привычке стало проверять, не раскровилась ли рана, которую она дезинфицировала спиртным и туго перевязывала, чем придется.       — Я больше не мог выносить неведения! С твоим уходом наш дом опустел. Каждый день я просто жил надеждой, что ты дашь знать о себе, хотя бы знак, что жива и в порядке. Отец говорил, что все под контролем. Чтобы не вмешивался. Но мама… Она так и не смогла справиться… — Керос отвел взгляд в сторону.       — Что с ней? Только не говори, что она… Скажи же! — Катарина схватила брата за плечи.       — Она жива, жива… Но уже месяц она не говорит. Просто молчит. Это невыносимо, Катарина! — юноша начинал терять контроль. Зейн молча наблюдал за разворачивающейся семейной драмой, поглядывая на дверь заведения.       — Я хотела связаться с вами. С самого первого дня я только и думала о вас. Но не решалась. Боялась, что не поймете, осудите или… попытаетесь вернуть. Я написала письмо. Вот, дошли руки лишь недавно, не успела отправить. Прочти его, когда будешь в Пилтовере. Я не вернусь домой, Керос… — девушка протянула конверт, запечатанный печатью с трезубцем.       — Это же тот перстень… — юноша непонимающе смотрел на сестру, — Нет, нет, нет, прошу, скажи, что это неправда! Эти мерзкие слухи…. Катарина, ты бы никогда… Он же последний ублюдок, он убивает людей! — девушка лишь отрицательно качала головой.       — Наш отец тоже убивает людей… — тихо ответила та, — Ты поймёшь, но позже. Прочти письмо дома, Керос. Мне пора… — она попыталась встать, но брат схватил ее за руку и потянул на место.       — Нет, Катарина. Ты никуда не идёшь. Прости, но это невозможно. Я не позволю тебе ломать свою жизнь о его грязное существование. Зейн, как договаривались! — наемник среагировал мгновенно. Он сорвался с места и скрутил руки девушки за спиной, придавив ее телом к столу.       — Что ты делаешь!? Ты с ума сошел!? Керос, ты совершаешь ошибку! — Керос перекинул через стол веревку, которую через мгновение Зейн наматывал на руки трепыхавшейся девушки.       — Катарина, прошу, не сопротивляйся. Я больше не могу смотреть, как рушится наша семья! Позволь помочь тебе! — теперь уже юноша пытался изо всех сил старался обездвижить ее, пока наемник ловил в воздухе ее ноги.       — От Силко не уходят, Керос! Никто! Он убьет вас, убьет нас всех! — Катарина издала вскрик. Сквозь рукав рубашки начала проступать кровь.       На секунду борьба прекратилась. Все трое тяжело дыша застыли в растерянности. Зейн сильно натянул веревку вокруг корпуса девушки, так что та болезненно врезалась в незажившую рану.       — Что случилось? Ты задел ее? — с тревогой спросил Керос.       — Нет… Посади ее аккуратно на стул… Осторожно, вот так, — Зейн быстро ослабил веревку и закатал бордовый рукав, — Катарина… Что у тебя с плечом? — голос его вдруг стал серьезным.       На глазах у девушки проступили слезы. Стиснув зубы, она терпела пульсирующую боль от раны, и сдавливала крик от разъедающей обиды. Она не могла сказать. Не потому что боялась расправы. Сердце разрывалось от слов предательства. Силко обещал защищать ее, даже от самого себя. Не получилось.       — Не хочешь говорить, позволь хотя бы осмотреть… Керос, у меня в сумке бинт, вода и… спирт спроси за баром, — он аккуратно разматывал слипшиеся лоскуты ткани. Катарина чувствовала, как осторожен Зейн, как боится навредить неаккуратным движением. Девушке вспомнилось: наемник, который учил ее фехтованию, никогда не причинял ей боли. Имитируя поединки на учебных мечах и неминуемо побеждая, он всегда останавливал оружие в миллиметре от ее тела. Синяки и ссадины она зарабатывала где угодно, только не на занятиях, где ее учили драться.       — Катарина, в тебя стреляли… — он все понял. Никогда прежде девушка не слышала этой интонации. Ненависть сочилась в словах наемника, от чего ей стало не по себе. Керос подоспел с необходимым. Воинственность, с которой тот привел в действие план спасения, испарилась. Пока Зейн обрабатывал рану, он присел на корточки перед сестрой.       — Прости, мы не хотели этого… Я пошел путем насилия, которому привык следовать за отцом. Ты можешь ненавидеть меня за это, но Катарина ты должна вернуться домой ради своего будущего. Ради нашего будущего, — он положил холодные ладони на колени сестры и с надеждой посмотрел ей в глаза.       — Заун никогда не заменит мне дом. Но здесь я впервые почувствовала, что моя жизнь принадлежит мне. Пилтовер лишил нас с тобой самого важного – права выбирать, — Катарина видела, как Керос вновь надевает маску решительности. Было ясно: он уже сделал свой выбор в пользу семьи. Зейн закончил бинтовать плечо девушки.       — Мне удалось остановить кровь, но, боюсь, лишь на время. Рана серьезная, без должного лечения она не заживёт, — заключил тот и обратился к наследнику, — Надо торопиться. За нами следили, — Зейн покосился в сторону оживившегося бармена, вдруг принявшегося старательно начищать бокалы.       Юноши поставили Катарину на ноги, но развязывать не стали. Накинув на нее плащ с капюшоном, они направились к выходу. Вдруг с улицы послышались грубые голоса. Дверь бара распахнулась и в помещение зашли около десяти наемников, укомплектованных с головы до ног новыми приобретениями с ярмарки. Впереди, озираясь по сторонам, шла Севика. Заметив хорошо знакомые лица, ее губы тронула злорадная улыбка.       — Посмотрите, кто тут у нас! Сливки Пилтовера решили стечь по канализации и почтить своим визитом самые лучшие заведения Зауна. Чем обязаны такому приему, почтеннейший лорд? — острый взгляд наемницы скользнул по рядом стоящему непроницаемому лицу Зейна.       — Это частный визит. К бизнесу он не имеет никакого отношения. Мы уже уходим, — Керос попытался сделать шаг в сторону выхода, но его перекрыл громила размером ровно с дверной проем.       — Мне поступила информация, что ты и твой наемник силой пытались выкрасть сестрицу в Пилтовер. Разве твой папочка тебе не рассказывал, что теперь она работает на Силко? — Севика всматривались в фигуру в плаще, которую так старательно скрывали за собой незваные гости.       — Кто третий?       — Тебя это не касается. Перед тобой наследник правящей семьи Пилтовера. Тронь его хоть пальцем, и твой хозяин первым снесет тебе башку, — Зейн не сдерживал ярости. Он ненавидел наркоимперию, превратившую его поколение в сирот и преступников. Он ненавидел земляков на службе у зауновского тирана, потакающих отравляющей город системе. Наконец, он ненавидел Силко за смерть Элен. Он не мог допустить, чтобы Катарина повторила ее судьбу.       Севика усмехнулась. В руках у нее блеснула монета. Свистнув бармену, наемница подкинула ее в воздух. Серебро раздалось звоном и, пролетев несколько метров, было ловко поймано у стойки.       — Где девчонка? — тот без лишних слов указал на фигуру в плаще.       — Сукин сын! — выпалил Керос.       — Высочество Вейнхардт, вы и ваша псина можете быть свободны. Ваша сестрица останется здесь. Ей нужно успеть припудрить носик прежде, чем Силко отвесит ей за воровство шиммера, — последние слова Севика постаралась так громко, чтобы они точно настигли адресата. Затем она изобразила вычурный реверанс, чем изрядно развеселила скучающих до этого громил.       Катарина, воспользовавшись нетронутым в суматохе кинжалом на поясе, перерезала последнюю веревку за спиной. Сначала она думала успеть выскочить через черный ход, пока преследующие ее группы сообразят, что к чему. Затем, план побега пролегал через невысокое окно, находящееся в паре шагов от нее. Однако по числу громил в тесном помещении и настойчивости их предводительницы, девушке стало ясно, что на этот раз Севика не позволит ей уйти, даже если на ее защиту встанет весь Пилтовер.       — Раз меня раскрыли, предлагаю выпить за карикатурность ситуации, в которой мы все оказались, и мирно разойтись, — Катарина, скинув капюшон, протиснулась меж удивленных ее внезапным освобождением юношей.       — Ты достаточно нагулялась, — отрезала Севика. Она не сводила глаз с грозной свиты, готовых в любой момент броситься отстаивать свободу пилтоверской принцессы, что совершенно не вписывалась в ее планы. Покалечить наследника Вейнхардов значило подписать себе смертный приговор, в этом заунит-предатель был прав. Но девчонка, что у нее на уме?..

***

      Вернувшись в Каплю ни с чем, Севика предвкушала плотную взбучку от босса. В очередной раз она оказалась в центре водоворота буйного нрава Силко и его амурных дел. Чем она заслужила гоняться за бестолковыми дурами по Зауну? Ответов не было, был ясный приказ. Вздохнув, она вошла в кабинет.       Он сидел в кресле и медленно раскуривал сигару. По комнате будто прошелся ураган, который они с подчиненными привыкли называть “шеф не в настроении”. Заметив Севику и не увидев той, за кем ее посылал, Силко принялся тушить сигару, вдавливая ее в пепельницу дольше, чем требовалось.       — Сбежала, значит… — голос был холоден и отстранен, от чего наемницу начинало немного потряхивать. В таком состоянии пулю в лоб могла схлопотать даже она.       — Как только распогодится, я осмотрю западный район. Наверняка она скрылась в первом попавшемся баре. Не могла далеко уйти… — ее речь прервал вялый жест поднятой руки.       — Приставь за ней ребят, пусть разыщут и присматривают. Только не вмешиваться! Пусть делает, что хочет. Будут проблемы, пошли кого-нибудь решить. Будут серьезные проблемы, докладывай мне, — он исподлобья взглянул на наемницу.       — Ясно, — не стала испытывать его терпение и развернулась к двери.       — Это не все. — Силко бросил взгляд на пустую визитницу и добавил, — Вздумает бежать в Пилтовер – убей.

***

      Катарина на миг уловила странное сочувствие в глазах Севики, продолжающей выдерживать паузу. Сердце забилось чаще, будто тело предчувствовало подступавшую опасность. Керос, уловив тревогу, непонимающе посмотрел на сестру. Зейн не сводил глаз с плаща, покрывающий руки наемницы. Остальные ждали.       ...Порой одно слово может спасти жизнь. Слово, сводящее все сомнения на нет. Слово, подобно щиту, заслоняющее человека от смертоносных выстрелов судьбы. Единственное слово, сказанное шепотом, что превосходит тысячи криков. Данное однажды, оно будет тенью следовать за своим узником, куда бы тот ни пошел и что бы ни совершал. Но чем оно станет: клеймом на совести или ликом надежды – выбор за тобой, мой дорогой брат, всегда за тобой...       Севика крепко сжала пистолет под накидкой. Все должно было закончиться сейчас. Один выстрел, одна никчемная жизнь, и больше никаких проблем. Наемница почувствовала, как дрожь пробежала по руке, уже приготовившейся спустить курок.       — Ты права, Севика. Я достаточно нагулялась, — Катарина сделала глубокий вдох и произнесла, — я возвращаюсь к Силко.       Севика удивленно посмотрела на девушку. Внутри она неожиданно испытала облегчение.       — Катарина, ты не можешь! — Керос бросился к ней, но тут же был остановлен наведенным на него прицелом Севики.       Девушка обернулась к брату. В ее глазах пробивалась мука, с которой далось ей это решение. Но голос должен был оставаться твердым.       — Иди домой, Керос. Позаботься о матери. И не пытайся искать меня снова. В следующий раз… в следующий раз я не смогу защитить вас, — девушка не могла больше выносить ужаса в его глазах и направилась к двери.       Перед выходом она последний раз посмотрела на Зейна. Горечь проступала сквозь острые черты его мужественного лица. Она нанесла ему первое за всю историю их поединков поражение, словом перечеркнув надежду на спасение.