Глава 36. Остывающий фарфор

      Большие часы с золотым циферблатом пробили полдень.       Многочисленные слуги сновали из угла в угол, готовя обеденный стол к приходу хозяев. Трапезная, где по обычаю семья Вейнхардт собиралась на общие приёмы пищи, как никогда завораживала ароматами свежеприготовленных блюд — к половине из которых господа, на радость слуг, обычно не прикасались.       К назначенному часу первым появился Керос. Равнодушно окинув взглядом богатство стола, он молча занял своё место. Юноша выглядел уставшим и совершенно не расположенным к светским беседам. Спустя некоторое время в столовую вошёл лорд Вейнхардт. Сдержанно поблагодарив официанта за поданный суп, он настороженно посмотрел на сына и, не дожидаясь ответа, приступил к еде.       — Тебя не могли отыскать весь прошлый день. Где ты был?       — Выезжал в город. По делам, — сухо ответил Керос, лениво размешивая содержимое тарелки.       Нисколько не смутившись его отстранённостью, Люциан продолжил:       — И ради каких же «дел» понадобилось переодеваться в рабочую одежду и пересекать мост с плотно натянутым капюшоном? Да ещё и в компании Зейна?       Голос его стал жёстче.       Керос усмехнулся и сделал несколько глотков уже остывшего супа. Всё-таки кое-какие уроки из побега дочери его превосходительство извлёк. А может, знал с самого начала — и просто ждал, чтобы позже отчитать его как мальчишку, пойманного с поличным.       — Мне любопытно, — ровно произнёс лорд, — с каких пор мои запреты в этой семье перестали что-либо значить.       Иллюзия спокойствия за столом рассыпалась.       Керос поднял воспалённые от недосыпа глаза. В их глубокой синеве метались разные чувства — но не сожаление. Впервые он ясно осознавал: он поступил правильно.       — Я лишь хотел вернуть сестру, — сказал он.       — Мне известно, для чего и каким образом ты устроил эту выходку. Я не стану тебя отчитывать — в твоём возрасте это бесполезно. Но знай: ты этим поступком пошатнул моё доверие.       Люциан сделал паузу — ту самую, свирепо-выверенную, после которой всегда следовал приговор.       — Ты временно отстраняешься от дел. За неимением необходимости оставаться здесь, ты отправишься на службу к своему двоюродному дяде в Ноксус. Даю тебе один день на сборы. И ты сам объяснишь матери причины столь резкой меры. Надеюсь, в этот раз ты проявишь благоразумие.       Слова отца упали, как тяжелая печать его превосходительства на очередной указ.       Снова — заложник чужих решений. Снова — разменная фигура.       Может, Катарина была права. Может, Заун — единственное место, где вообще возможно быть свободным.       Керос опустил взгляд на серебряную ложку с цветочным узором на ручке — нелепо изящную среди строгих, монолитных приборов. Она была из любимого набора Катарины. Единственной живой нотой в вычурной, холодной сервировке. Интересно, какой ложкой она ест сейчас? Из какого она металла? Отчитывает ли её кто-нибудь, когда она обхватывает её четырьмя пальцами? И почему он не спросил её об этом вчера?       — Что будет с Зейном? — спросил он.       — На время твоего отсутствия он займёт твоё место, — лорд поднялся из-за стола, закончив обед. — Тебе ещё предстоит научиться разбираться в людях, Керос. И выбирать, кому доверять.       Распорядившись подать ужин в кабинет, его превосходительство покинул столовую, оставив сына наедине с остывающим фарфором, тяжёлым запахом еды — и внезапно пустым домом.