ГЛАВА 8. Передышка.

ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР

Они сидели на полу, спинами к холодной каменной стене башни. Снаружи уже вовсю светило солнце, размывая ночь в белёсый туман, который заползал прямо под ноги. Пахло гарью и сыростью камня. Они оба были измазаны пылью, на щеках тянулись засохшие дорожки пота и крови. Оба молчали слишком долго. Гермиона сидела чуть поодаль. Она смотрела на карту с пометками, найденную у нападавшего, и на странный амулет, который вертела в пальцах — грубый металл, тусклый, но от него будто шёл слабый гул, едва ощутимый, но раздражающий, как заноза под ногтем. Драко сидел напротив. Локти на коленях, пальцы сцеплены, взгляд цепляется за неё, но она не смотрит в ответ. Она первая нарушила тишину — хриплым, ровным голосом, без укоров, но и без тепла: — Что мы имеем? Пенси хочет нас убрать. Он кивнул. Никаких лишних слов — только факт. — Да. Если мы живы — мы проблема. Она кивнула, будто ставила галочку в списке дел. Метнула взгляд — острый, цепкий: — Ты знал? — Подозревал. Но надеялся, что ты уйдёшь раньше. — Он дёрнул уголком рта. В этой кривой усмешке не было радости. — Я идиот. Она фыркнула. Тоже без смеха. Склонилась к карте, провела пальцем по красным отметкам, где кто-то размашисто выводил кривые стрелки к сердцу разлома. — Знаешь… — её голос прозвучал хрипло, — сменщики, что были тут до нас… Они вели записи. Я нашла несколько. Они писали про странные тени. Существа, которые вылазят из разлома по ночам. Они даже рисовали их. — она вытащила из кармана сложенный лист, показала ему. Там, углем и рваными линиями, были изображены вытянутые силуэты с провалами вместо лиц. Драко взял лист, кончиками пальцев, стараясь не порвать. Пальцы их почти соприкоснулись — и тут же отдернулись. — Ты думаешь, это и есть то оружие? Или что-то другое? — спросила она. Драко слушал. И впервые за всё это время его взгляд стал мягче — на секунду. Будто что-то жалкое и живое шевельнулось под привычным холодом. Он вытянул ноги, потянулся к ней ближе — так, чтобы не задеть, но стереть эту холодную дистанцию между ними. — Не знаю. Но знаю, что если Пенси доберётся туда первой, или кто-то другой, хуже… всё кончено. Она прикусила губу, смотрела в пол. — Ты всё это время знал. И молчал. — её голос дрогнул, но не сломался. — Я не мог иначе. — в горле пересохло. — Понимаешь, мне приказали. Уничтожить. Всех. Она медленно подняла взгляд. Там было всё: усталость, боль, понимание, холодная логика. Но не ненависть. — Но теперь ты сказал мне. Почему? Драко отвернулся к пролому. Камни крошились под ногами. Он чувствовал, как кровь гудит в висках. — Потому что ты держала меня тогда. Ты могла убить, но не убила. Чёрт… — он выдохнул, — я не хочу этого делать. Молчание. Только шум ветра, гуляющего по разрушенной башне. — Ты хочешь спуститься. Это не был вопрос. Она смотрела на него, медленно, тяжело дыша, и в её взгляде всё ещё стояло: не верю. Но под этим «не верю» пульсировало другое — то, что держало их здесь, рядом, после всего. — Если мы уйдём — придут другие. Если не мы, то кто-то ещё спустится. Я хочу знать. Он кивнул, чуть склонил голову. — Я скажу тебе, что знаю. — Он провёл рукой по шраму на ключице, машинально, будто чесал не зажившую рану. — Под этим туманом... не просто твари. Там — оружие. Биологический паразит, который создавался ещё в старых лабораториях. Еще до Воландеморта. До первой магической войны. Скорее всего в период Первой Мировой. Что-то, что должно было быть похоронено навсегда. Оно способно… уничтожить всех. Не просто убить, а заразить, переписать нас, превратить в нечто. Без различий между волшебником и маглом. Магия — просто удобная оболочка для него. Её зрачки дрогнули, но она не отвела взгляда. — И тебя отправили уничтожить и его, и нас. Всех, кто связан. — В том числе и меня. Я был согласен. До тебя. Она молчала. Его слова легли на грудь тяжёлым свинцом. Она была уверена, что в её глазах не было ужаса. Там была только странная, усталая ясность: так и должно быть. Она знала этот расклад — смерть за контракт, смерть за секреты. Наёмница. Солдат. Так же, как он. — Я не хотел, чтобы ты узнала так. — Едва слышно. Гермиона медленно провела пальцами по губам, будто стирала невидимую кровь. — Я понимаю, — сказала она тихо. — Я тоже делала вещи, за которые не хочу, чтобы кто-то знал. На секунду их взгляды пересеклись: два пламени, пылающие на одном ветру. — Сколько ещё времени? — её голос чуть дрогнул. — Сколько у нас до того, как они пришлют новых? Он пожал плечами. — Может, уже идут. Может, пару дней. Если повезёт — неделя. Если нет — час. И снова повисло молчание. Лёгкий ветер гулял в проломе стены, трепал её волосы. Драко протянул руку — медленно, как будто спрашивая разрешения, и заправил выбившуюся прядь за её ухо. Она не отстранилась. Это был единственный ответ, который ей сейчас был под силу. — Если пойдёшь со мной — мы сожжём всё. Остановим это. — Он говорил тихо, как если бы боялся вспугнуть её это близостью. — Если нет — я всё равно дойду. Но я хочу, чтобы ты шла рядом. Потому что если не ты — никто не прикроет мне спину. Её глаза не дрогнули. Но в них что-то распахнулось, едва заметно. Как трещина в стекле — опасная и прекрасная. Она кивнула. — Если лезть — то вместе. — И чуть слышно добавила, почти одними губами: — Доверять тебе глупо. Но глупее — остаться одной. На их лицах не было улыбок. Но в их взглядах что-то горело — то, чего уже не затушить. Снаружи затянуло разлом утренним туманом. Внизу, где-то там под камнем и гулом, уже дышало то, что они собирались встретить.

ДРАКО МАЛФОЙ

Она сказала, что ей нужно время. Драко смотрел ей вслед, как провожают руку, выскользнувшую из твоей ладони. На губах еще оставался привкус ее дыхания — терпкий, горький, как огневиски на морозе. Внутри его рвало на части. Он понимал ее: после всего, что она узнала, любая другая давно бы сбежала или ударила в спину. Но она не сбежала. Не ударила. Просто попросила время. И все же он не мог отделаться от того, как бешено стучало сердце, пока он наблюдал, как она уходит. Чертова Грейнджер. Одержимость. Он пытался объяснить себе, что это просто голод, адреналин, напряжение миссии. Но это не было только телом. Он хотел видеть её глаза, слышать, как она дышит рядом. Хотел знать, что она жива. Она всё равно уйдёт. Эта мысль резала острее любого клинка. Он остался у пролома, сжимая в руке амулет-ключ так сильно, что металл врезался в кожу. Камни под ногами были влажными, холодными, но от напряжения по спине тек пот. Он понимал: время уходит. Пенси не будет ждать. Всё сжималось, стягивалось в груди тугим, почти болезненным узлом. «Она не вернётся.» — мелькнуло. — «И это будет правильно.» Драко стоял, не двигаясь, будто забитый в землю кол. В висках бухало сердце. В груди с каждой секундой разрастался липкий, настырный страх, который он не знал, куда деть. «Что, Малфой? Испугался, что она уйдёт?» Да. Потому что всё, что было между ними за эти несколько дней, что рвануло, как порох в порванном мешке, оказалось слишком большим, чтобы выкинуть из головы. Он тёр ладонями лицо, чувствуя, как под пальцами дергается кожа. Всё тело било мелкой дрожью от напряжения. Драко чуть подался вперед, глаза не отрывались от её силуэта. В свете фонаря её волосы казались почти медными. Её фигура казалась одновременно такой хрупкой и такой упрямой. "Не дай бог…" И в тот самый миг, когда он подумал об этом, канат рванулся. Сухой звук — как треск кости. Она попыталась удержаться, пальцы метнулись к канату, но он выскользнул. И Гермиона сорвалась вниз. Он видел, как её руки рванулись к пустоте, как она, ещё пытаясь зацепиться, уже понимала, что падает. Всё внутри него провалилось. Холодным. Страшным. Настоящим. Он развернулся, сломя голову вбежал в пристройку. Руки цепляли всё подряд: парашют, карабин, автомат. Он не думал. Мысли просто исчезли. Осталась только одна: "Не дай ей умереть." В коридоре он срывал с себя ремни, цеплял парашют, почти падал сам, но не чувствовал тела. Весь он стал этим ударом сердца в груди, этим тупым, больным страхом, что сейчас она где-то внизу, а он ещё не рядом. Драко вылетел к пролому, в последний миг глотнул воздуха и прыгнул вниз. Холодный воздух полоснул по лицу, в глазах всё расплылось. Он не знал, как найдет её в этом тумане, в этом безумном разломе. Он не знал, успеет ли. В этот миг всё стало до омерзения просто: Я иду за ней. Плевать, кто он. Плевать, что он должен был её убить. Плевать, что она может его ненавидеть. Сердце стучало так сильно, будто хотело вырваться наружу. И в этом страхе он вдруг понял: это уже не просто одержимость. Именно с ней он впервые за долгое время Драко почувствовал: он не один. Пусть даже это не любовь. Пока что. И эта хрупкая, чужая близость пугала его сильнее, чем всё, что ждало впереди. Но он не мог отказаться от этого. От нее. Это куда страшнее. И куда настоящей. Он летел вниз. К ней. Только к ней.