ГЛАВА 9. Потеря

ДРАКО МАЛФОЙ

Драко тяжело приземлился, чувствуя, как под ногами с хрустом осыпались камни. Он открыл парашют слишком поздно и спина обожгла болью, когда он прочесал камни. Парашют опустился где-то сбоку, дрожащими руками он выдернул стропы, отбросил их и тут же поднял дробовик, поводя дулом по сторонам. Туман стлался перед ним вязкими волнами, плотный, молочный, и, казалось, пахнул гнилью и ржавчиной. Он слышал только собственное дыхание и бешеный стук сердца. «Где ты? Где, чёрт тебя возьми?!» В горле пересохло, мышцы горели от напряжения, но он шагал. Медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Он знал, что Гермиона упала где-то недалеко. Он видел, как рванулся канат, и как её тело пропало в белой бездне. «Не смей умирать. Не смей…» Драко остановился, прислонился спиной к камням, сжав зубы от боли в спине, закрыл глаза и выдохнул. «Спокойно. Найди её. Найди её, чёрт тебя побери.» Он сделал шаг — и туман перед ним дрогнул, раздвинулся, словно чья-то тень прорезала его. И оно вышло. Ростом чуть выше человека, кожа серо-бурого цвета, изъеденная пятнами и язвами, местами оголённые участки мышц, подёрнутые слизью. Рот был приоткрыт, а челюсть чуть провисла, словно не до конца держалась. Глаза… пустые, выжженные. В этих глазах не осталось ни памяти, ни страха. На нём висела рваная, застиранная больничная рубашка с выцветшим штампом клиники. Пациент. Когда-то человек. Это существо сделало неровный шаг к нему, потянув за собой ногу, как сломанный механизм. Из горла вырвался влажный хрип. У Драко сжались пальцы на рукоятке дробовика. «Вот оно. Эксперимент. Живое доказательство того, что скрывают здесь под туманом.» Он впервые увидел это так близко, в живую. Много месяцев он смотрел на эту базу с экранов монитора, но вживую зрелище ни с чем не сравнить. И даже он, прошедший через многое, почувствовал, как холод медленно заползает под рёбра. Существо рванулось на него, неожиданно быстро, скрежетнув когтями по камням. Драко не думал. Дёрнул спуск. Дробовик отдался в плечо глухим ударом. Голова чудовища разлетелась, как гнилой плод. Оно упало, обмякло, затихло. Он не задержался ни на миг. Перешагнул через останки, сердце колотится так, что болят рёбра. — Гермиона… — сипло, глухо, почти без голоса. Эхо тут же поглотил туман. «Она сильная. Она жива. Должна быть.» Каждый шаг давался с трудом: он спотыкался, порой оступался, но поднимался снова. Дышал часто, глубоко, грудь жгло от напряжения, от паники, которую он не хотел признавать. Он всегда умел отрезать чувства, держать их в кулаке, отбрасывать в сторону. Но сейчас… не мог. Он не понимал, что это: страх? желание? что-то ещё? «Почему? Почему мне так страшно за неё? Это просто союзник, Малфой. Просто соратник. Просто…» Но он знал, что врёт себе. В груди стучало одно имя, перебивая всё остальное. «Гермиона. Гермиона. Гермиона…» Он не знал, что с ней. Жива ли. В каком она состоянии. И эта неизвестность выматывала сильнее любого боя. Перехватил дробовик, ладонь соскользнула по окровавленному цевью, и он даже не сразу понял, что порезался о заусеницу металла. Капли крови упали на камни. — Гермиона! — хриплый крик сорвался, затерялся в тумане, оставив после себя только звонкую тишину. Драко не мог объяснить себе, почему. Почему это лицо перед глазами. Почему эти глаза, полные огня. Почему запах её кожи, даже здесь, среди гнили и пороха, не уходил из памяти. Драко стиснул зубы, шагнул дальше, туда, где белёсый туман казался ещё гуще, ещё страшнее. Он даже не думал теперь о миссии, не думал о себе. «Найти её. Любой ценой.» Одержимость гнала его вперёд. Страх жёг изнутри.

ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР

Сознание возвращалось к Гермионе медленно, как сквозь толстую стену воды. Сначала запах: острый, гнильный, сладковатый — пахло смертью и чем-то старым, затхлым. Затем холод каменного пола под щекой. Боль в голове отзывалась глухим стуком в висках, а перед глазами плыло и двоилось. Она попыталась вдохнуть глубже — и закашлялась. Она с трудом открыла глаза. Тусклый свет пробивался через пробоины в потолке, рисуя на полу клочьями тени. Сводчатый потолок, рваные фрески, вместо пола — камни и пепел. А вокруг… тела. Десятки иссушенных тел, скрюченных, сваленных в кучу у стен, обтянутых кожей костей с зияющими провалами глазниц. Они лежали в беспорядке, как сломанные куклы. Скелеты, обтянутые серой кожей. Развернутые в беззвучном крике рты. Дрожь прошла по телу. В горле пересохло. Гермиона с усилием поднялась на локти, и кровь закапала на камни. Голова закружилась, и мир на миг снова распался. "Где я?.. Почему жива?" И тут она услышала сипение. Из-за сломанного алтаря выползло существо. Перекошенное, с вывернутыми суставами, на нём всё ещё висела рваная больничная сорочка, прилипшая к костлявым плечам. Кожа серая, как старая зола, губы потрескались. Вместо глаз — мутные белёсые плёнки. Оно остановилось в шаге от неё и медленно вытянуло шею. Гермиона застыла, сердце колотилось где-то в горле. Рука сама собой пыталась нашарить палочку в кармане штанов. Существо наклонилось — и лизнуло её щёку. Язык шершавый, горячий, пахнущий гнилью. От ужаса дыхание перехватило, но она не закричала. Прислушалась. Оно мычало, сипло, будто стонало. В этом звуке не было ярости — только боль, тоска. "Они… помнят?" — ужаснулась она. К ним подошли ещё двое: такие же изломанные, такие же полуслепые, с грязными бинтами на руках, с седыми клочьями волос. Они тянулись к ней. В этих движениях, перекошенных и неловких, было что-то пугающе человеческое. В какой-то миг Гермионе показалось, что одно из них… плачет. Дёргается плечами и издаёт звук, похожий на всхлип. — Что с вами сделали… — прошептала она, даже не надеясь, что её поймут. Они не ответили. Они только мычали и дрожали, как раненые звери, уткнувшись в неё, будто в последний осколок тепла. И вдруг мир разорвался выстрелом. Грохот дробовика оглушил. Череп одного из чудищ раскололся, кровь и обрывки плоти брызнули ей на руку. Гермиона вскрикнула, отшатнулась, ударившись плечом о колонну. Чудовища взвыли, дернулись, и их стоны стали другими: яростными, резкими. Белёсые глаза обратились к Драко — и в них, несмотря на слепоту, родилась ненависть. — Нет! — сорвалось у неё, но поздно. Вторая очередь — и второй упал, разбитый, как кукла. Третий с рыком рванулся, но получил заряд в грудь и отлетел, падая на иссохшие тела своих сородичей. Он стоял в проломе стены, измождённый, с диким взглядом, сжимающий в руках дробовик так крепко, что побелели костяшки пальцев. Пыль и кровь на лице, растрёпанные волосы, дыхание прерывистое, как будто бежал сюда, не останавливаясь. В горле встал ком. Сердце сорвалось в грудной клетке так резко, что она зажмурилась от этого удара. "Он пришёл. За мной. Драко пришёл за мной…" Она не успела осознать, что именно чувствует: радость? шок? обиду? благодарность? Всё слилось в одно странное, горько-сладкое ощущение тепла и боли. Взгляд Драко метнулся к ней — и в этом взгляде было столько напряжения, что она едва не вздрогнула: испуг, страх за неё, ярость к тем, кто посмел её тронуть. Он шагнул вперёд, хрипло выдохнув, и на миг Гермионе показалось, что он собирается сказать что-то. Драко выронил дробовик, рухнул на колени перед ней, обнял так сильно, что в ребрах хрустнуло. Его руки дрожали. У Гермионы перехватило дыхание, и на миг в её голове было только одно: "Почему я так рада, что он здесь?" Она с трудом подняла взгляд, встретилась с его глазами — и впервые увидела в них не просто холодную решимость, а что-то другое, невыносимо близкое и страшное одновременно. И от этого взгляда у неё вдруг перехватило горло сильнее, чем от боли в голове и страхе перед тем, что скрывается внизу. — Цела? — хрипло выдохнул он, оглядывая её лицо, волосы, кровь на лбу. Брови сошлись в линию, глаза горели так, будто он готов был разнести весь этот проклятый мир. — Надо идти, — сказал он. Сухо, резко, но в этой резкости слышалось: я чуть не сошёл с ума, пока тебя не нашёл. — Сможешь встать? Она сглотнула. Нога горела огнём, каждый вдох отдавался болью в голове, но Гермиона кивнула. — Да. Он помог подняться, поддерживая за талию. Они медленно вышли из пролома в стене. Света почти не было, только тусклое дрожание огня откуда-то сверху. — Почему не палочкой? — выдохнула она, всё ещё держась за него. Он обернулся, дыхание рваное, взгляд хищный, усталый. — Когда изучал это место, понял: магия их притягивает. А мне не нужно было, чтобы вся эта дрянь сбежалась. Гермиона обернулась, и сердце сжалось от ужаса и жалости: на камнях всё ещё лежали те, кто секунду назад… тянулся к ней, как к свету. Теперь это были просто мёртвые тела. И шагнув к выходу, она поймала себя на мысли, что в них — в этих уродах — было что-то страшно человечное.

ДРАКО МАЛФОЙ

Он почти волоком вывел её из пролома церкви, держа дробовик наготове. Сердце било так громко, что, казалось, услышит кто-то ещё. Он оглядывался через плечо каждые несколько шагов, и в каждом шорохе, в каждом шевелении тумана чудились новые твари. "Спокойно, Малфой, соберись. Для неё. Для себя." Он знал, что не может позволить себе паниковать. Паника — это смерть, он это знал лучше, чем кто бы то ни было. Они свернули в узкий коридор из обвалившихся колонн, и, найдя относительно безопасный угол, где стены ещё держались, Драко жестом приказал ей сесть. Его взгляд метнулся вверх, вдоль сводов и проломов, снова вокруг — пусто. Никого. Только тихое эхо их дыхания и запах гнили. Он присел рядом, поставил дробовик так, чтобы в любой момент можно было схватить. Дрожащими пальцами открыл аптечку, вытащил бинт, спирт и пластыри. Он развернулся к ней и не сдержался: ладони легли ей на щеки, взгляд лихорадочный, проверяющий. — Дай посмотреть, — выдохнул он. Кровь у неё стекала из рассечённого виска, липла к волосам. Аккуратно стянул волосы назад, осмотрел голову: порез неглубокий, но опасно близко к виску. Она морщилась от боли, но терпела. — Молодец, — тихо пробормотал он, сам не понимая, зачем это сказал. Достал бинт, салфетки, бутылёк со спиртом. — Сейчас будет больно. Она едва кивнула, и он полил рану. Её лицо исказилось, пальцы сжались на его предплечье, ногти вонзились в кожу. Драко перевязывал быстро, аккуратно, движения чёткие, выученные. В какой-то момент поймал себя на мысли, что делает это так, будто спасает не просто напарницу. Не просто… — Ты только посмотри на себя, Грейнджер, — процедил он с нервной усмешкой, пытаясь скрыть бешеный страх внутри. — Умудрилась упасть с двадцати метров и остаться… чертовски красивой. Покажешь мне такие чудеса акробатики, когда мы выберемся? Она хрипло выдохнула, уголок рта дрогнул: — Малфой, это твой способ флиртовать? — Мой способ не сойти с ума от того, что ты могла погибнуть, — бросил он резче, чем хотел. Он быстро провёл ладонями по её плечам, ключицам, рёбрам — чувствовал под пальцами тепло её кожи, едва различимый запах пыли и крови, смешанный с её запахом. Всё цело. Потом услышал её приглушённый стон. — Нога? Она кивнула, откинулась назад, открывая голень. Там рваная рана, грязь и кровь, жуткий порез. У Драко внутри всё сжалось. — Жгут, — сказал он, больше себе. Натянул ленту чуть выше колена, мышцы под пальцами у неё дрогнули. — Держись. Сейчас залью. — Драко… — выдохнула она, и глаза у неё блеснули страхом. — Держись, Грейнджер. — Он вылил спирт на рану. Она не закричала, только прерывисто задышала, зубы стиснуты, ногти впились в его плечо так, что он почти зашипел. — Черт, Грейнджер, — процедил он, хрипло, почти сквозь зубы, — я бы хотел ощущать твои ногти в другом месте и совсем по другой причине. Она хрипло фыркнула, бледная, пот катился по вискам. — Даже в аду умудряешься отпускать пошлые шутки. Если мы выберемся, Малфой, я подумаю об этом. Он усмехнулся, едко, коротко, и сразу перехватил бинт, затягивая рану, чтобы остановить кровотечение. А потом посмотрел ей в глаза. От шуток не осталось и следа. Она говорила серьезно и от этого осознания Драко сглотнул. — Ну вот, а говорят, гриффиндорцы не умеют шутить под давлением, — пробормотал он. Он осмотрел её ещё раз: голова, руки, нога. Всё, что мог, обработал. И только потом позволил себе задержаться взглядом на её лице чуть дольше, чем нужно было: взгляд скользнул по её губам, по дрогнувшей линии шеи. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, стирая пот и пыль, задержал ладонь чуть дольше, чем следовало. И почти не думая, как человек, который не умеет просить, но всё-таки просит, потянулся к ней, к её губам. Горло пересохло, сердце стучало в висках: Пусть не оттолкнёт… пусть… Она оттолкнула его. Лёгкое движение, но для него это был холодный удар под рёбра. Боль обожгла изнутри, почти физически. «Неужели я всё испортил?» И тогда он увидел её глаза: не злоба, не отвращение. Страх. — Драко… я… — голос дрогнул. Она глубоко вдохнула, и он видел, как губы побледнели. — Он слизал с меня кровь, понимаешь? Наверное, я заражена… Внутри всё оборвалось. Лёд пронёсся по позвоночнику. Грудь сжалась так, что невозможно дышать. «Чёрт. Нет. Не ты. Не так.» А потом — как будто что-то сломалось, и вместо ужаса пришло холодное, чёрное решение. «Нет. Не позволю.» — Это не важно, — сказал он. Голос звучал чужим, низким, как из глубины самого себя. —Слышишь? Мы найдём выход. Он склонился ближе, чувствуя, как быстро она дышит, как горячее и хрупкое её тело под его рукой. «Где-то внизу должен быть антидот. Они не могли не сделать его. Я читал об этом в отчётах. Я найду. Найду и наплюю на приказ. Пусть весь мир сгорит — но не она.» Он поднялся, держа дробовик наперевес, и обвел взглядом полутёмный проход. Каждый шорох отзывался напряжением в мышцах. — Держись за меня, Грейнджер. Я вытащу тебя. Мы вытащим друг друга. Вдвоём, слышишь? — голос сорвался, стал тише, но от того только твёрже. Она кивнула, и он, не теряя времени, обхватил её за талию, помог подняться. Её ладонь легла ему на плечо — и даже этот слабый, осторожный жест отдавался в нём жаром. «Вдвоём. Даже если вниз, в самый ад, но вдвоём.» Он шагнул первым, таща её за собой вглубь древнего, заброшенного коридора лаборатории, туда, где бетон был покрыт плесенью и ржавчиной, а за каждой дверью могло скрываться ещё одно чудовище. «Не думай. Не чувствуй. Найди антидот. Защити её. Даже если придётся сдохнуть самому.» С каждым шагом страх не утихал — он горел, как кислота в груди. Но поверх него росло другое чувство, дикое и неуправляемое: «Я не отдам её. Не позволю судьбе, приказам, чудовищам. Только не её.»