Теперь — твой.

Следующее утро Лагерь. День 17. Аня проснулась раньше всех. Солнце ещё только пробивалось сквозь жалюзи, по потолку плясали золотистые тени. Она лежала молча, глядя вверх, сжимая в ладонях край подушки. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно — но не от тревоги. От осознания. Он сказал: «Я хочу — вместе.» Это не сон. Не вспышка. Не каприз. И всё же… что теперь? За её спиной Бэкки заворочалась, пробормотала что-то во сне и снова укуталась в одеяло. Аня тихо выскользнула из-под одеяла и пошла к умывальникам. Утро обволакивало тишиной — только где-то вдалеке пели птицы и потрескивали сосны. Она включила кран, умылась ледяной водой, и, взглянув в зеркало, заметила — на губах осталась улыбка. Такая, которую даже сама не сразу осознала. А что, если теперь всё пойдет по-настоящему?.. Позже в столовой Утро было шумным. Очередь к еде растягивалась до дверей, все обсуждали завтрашний турнир по спортивной эстафете, спорили о номерах на вечернем шоу и делились сплетнями. Аня вошла в зал с Бэкки и Мирай, на ходу жуя яблоко. — Ну что, говорят, Милли ушла в свой отряд обиженная, — шепнула Мирай. — Типа Демиан не захотел сидеть с ней за завтраком. — Бедняжка, — хмыкнула Бэкки. — Прямо трагедия сезона. Аня лишь молча хмыкнула и подошла к раздаче. И тут всё снова замедлилось. Он вошёл. Демиан. Без друзей. Без позы. Просто он. И… взгляд — прямо на неё. Он не отвёл его. Подошёл ближе. И — встал рядом. Впервые за долгое время сам. — Привет, — сказал он спокойно, будто не было всех этих лет тишины, ревности, ссор. — Привет, — ответила она, и её голос не дрожал. — Можно сесть с вами? — спросил он, уже зная ответ. — Можно, если кашу не прольёшь, — поддразнила она. — Постараюсь, — усмехнулся он. Когда они сели рядом, по столовой пробежала волна — одни приоткрыли рты, другие начали шептаться. — Они…? — Он сидит рядом с ней?! — ВЫ ВИДЕЛИ?! Аня заметила эти взгляды. И Демиан — тоже. Но он сделал то, что раньше никогда бы не сделал. Он взял её за руку — на столе, открыто. Его пальцы легли поверх её ладони. И всё стихло внутри неё. Он смотрел только на неё. — Я же обещал, что останусь. Вот и выполняю, — прошептал он. Аня сжала его пальцы в ответ. После завтрака Они вышли вместе. Подруги переглянулись, но не пошли следом — просто дали им пространство. — Думаешь, это затихнет? — спросила Аня. — Нет, — честно ответил Демиан. — Но мне теперь плевать. Я не хочу больше жить так, будто мне нечего терять. А с тобой — есть, что терять. И я это выбираю. Она остановилась. Смотрела на него. — Я боюсь, что мы снова всё испортим. — Я тоже. — Он усмехнулся. — Но теперь, если мы и рухнем — то вдвоём. И наклонился. Его лоб легко коснулся её. — Ты мой вызов, Форджер. Но и моё самое настоящее решение. — А ты — моя катастрофа, — прошептала она. — Но мне кажется, я готова рискнуть. И в тот день они впервые прошлись по лагерю вместе. Не как загадка. Не как слух. А как правда, которой больше не нужно прятаться. Вечер снова окутал лагерь мягким сумраком. Воздух был наполнен ароматом сосен и жареных зефиров с костра на поляне. Где-то звучала гитара, кто-то репетировал номер для шоу. Было почти уютно. Почти. Аня стояла одна у причала, глядя на гладь озера, где отражались звёзды. Её пальцы всё ещё ощущали тепло от руки Демиана, хотя они расстались час назад — он пошёл помогать с аппаратурой. Она не ждала ничего. Хотела просто… выдохнуть. Разобраться в себе. Но шаги сзади прозвучали быстро, решительно. И что-то внутри напряглось. — Аня. — Голос. Знакомый. Она обернулась. Харрис Луи. Он стоял с руками в карманах, но лицо его было совсем не расслабленным. Челюсть сжата, в глазах — тревожное напряжение. — Привет… — тихо сказала Аня. — Значит, это правда. — Он подошёл ближе. — Вы с Демианом теперь… вместе? Она кивнула. Не уверенно, но честно. — Думаю… да. Молчание. Только ветер шевелил края его рубашки. — Я не понимаю, — наконец сказал он, взглядом впившись в неё. — Чем он лучше меня, Аня? Она удивлённо замерла. Не ожидала от него такого. — Харрис, я… — Нет, правда. — Он шагнул ближе. — Я был рядом, когда он исчезал. Я знал, когда тебе было хреново, и просто сидел рядом, когда ты злилась, когда ты молчала. Я не просил ничего. Я просто… был. Аня сглотнула. — Я знаю. Я это видела. Ты хороший… — Но не он. — перебил он. — Почему, Аня? Почему ты выбрала его, а не меня? — Это не "выбор между". — прошептала она. — Это… чувства. Они не поддаются логике. Если бы можно было выбрать по справедливости — всё было бы по-другому. — Но ты пошла за ним. Даже зная, как он может ранить. Даже после всего. Аня отвела взгляд. — Да. Потому что с ним — я либо чувствую всё, либо ничего. А с тобой… — она замялась, но продолжила: — С тобой спокойно. Слишком. Как будто ты не дышишь рядом, чтобы не потревожить меня. Но я живу, когда ссорюсь с Демианом. Когда злюсь. Когда смеюсь. Когда боюсь потерять. Харрис стиснул зубы. — То есть, тебе нужна буря. А не человек, который держит тебе зонт. — Мне нужен тот, кто идёт со мной внутрь шторма. А не прячется от него, — тихо сказала она. Он резко отвернулся. Потом снова взглянул. В глазах — злость. Грусть. И что-то вроде боли. — Я бы никогда не сделал тебе больно. Ни словом. Ни поступком. Аня кивнула. — Именно поэтому… ты и не смог бы меня по-настоящему полюбить. Потому что любовь — это риск. Это быть готовым всё потерять. А ты хотел быть правильным. Осторожным. А я не такая. Харрис долго смотрел на неё. А потом… — Он всё испортит, — сказал он хрипло. — Рано или поздно. А ты вспомнишь, кто был рядом. — Может быть. — Аня пожала плечами. — Но если он испортит — это будет моя ошибка. Моя боль. Моя история. Не твоя. Тишина. Харрис кивнул. — Тогда… прощай, Аня. Он развернулся и ушёл в темноту, растворяясь в вечерней тени. Аня осталась стоять у воды, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Не из-за того, что он ушёл. А потому, что она знала: только сейчас он был по-настоящему честен. И всё-таки… Она не пожалела. Потому что выбирала сердцем, а не долгом. Ночь в лагере опустилась быстро — тёплая, но тревожная. В воздухе пахло свежестью сосновых деревьев и углями от костра. Фонарики тускл Демиан шёл быстрым шагом по центральной аллее — искал Аню. Они не договаривались встретиться, но что-то в нём тянуло к ней с неотвратимой силой. Он чувствовал, что нужно что-то сказать, что-то объяснить, пока не поздно. Когда он завернул за угол к уединённой части лагеря — его резко остановил чьё-то появление. Харрис Луи. Он вышел из тени, будто ждал. Скрещённые руки, холодный взгляд, лицо — будто камень. — Ты куда так летишь? — тихо, сдержанно спросил он. Демиан нахмурился. — Это не твоё дело. — Аня? Опять? — Харрис сделал шаг вперёд. — Не устал? Не боишься снова всё испортить? Демиан замер. — Отойди, Луи. Я не собираюсь с тобой спорить. — Нет. — Харрис толкнул его в плечо. — Сначала скажи мне, зачем ты вообще вернулся к ней. Что тебе от неё нужно? — Я сказал, отойди. — голос Демиана стал жёстче. — А если нет? — Харрис снова толкнул. — Думаешь, ты один тут такой герой? Демиан уже не сдержался. Он резко схватил Харриса за воротник. — Перестань говорить про неё, будто она — объект. Она сама решает. И выбрала не тебя. — Она ошиблась. — прошипел Харрис, сжимая кулаки. — Ты играешь в чувства. А я — хотел быть рядом. Всегда. — Слишком поздно. — Демиан отпустил его, но в его голосе чувствовалась ярость. — Она выбрала меня, даже зная, какой я. А ты просто не выдержал, что тебя не выбрали. Не она виновата. Ты просто — проиграл. Щёлк. Харрис не выдержал. Удар — чёткий, в скулу. Демиан отшатнулся, но сразу рванулся вперёд — ответный удар пришёлся в бок. Затем — второй, по плечу. Зашумели кусты, затрещала ветка. Они сцепились, словно два зверя. Ни слов, ни мыслей. Только гнев, разочарование и одна общая причина — Аня. Харрис прижал Демиана к дереву, но тот ударил коленом и оттолкнул его. Затем — бросил в сторону, и оба повалились на землю, схватившись за одежду. Глухие звуки ударов, тяжелое дыхание, сдержанные стоны от боли. — Ты всегда лезешь, когда поздно! — крикнул Демиан, вцепившись в его куртку. — Всегда молчишь, когда надо говорить! — А ты — только и умеешь, что ранить! — прошипел Харрис, замахиваясь снова. — Думаешь, она не заплатит за этот выбор?! Внезапно — голос. — хватит ! Оба замерли. Задыхающиеся, потные, потрёпанные. Аня стояла в нескольких метрах от них. Распахнутые глаза. Растерянность. И злость. — Вы что… с ума сошли?! — её голос дрожал. — Это… это всё из-за меня? Они оба опустили взгляды. — Господи… — Аня сделала шаг назад. — Вы два взрослых идиота. Думаете, так решаются чувства? Она посмотрела на Харриса — и в её взгляде было прости, но и больше не надо. — Я уже всё решила. И не собираюсь передумывать, потому что вы устраиваете битвы за мой выбор. Я не приз. Не флажок на финише. Я человек. Харрис отвёл взгляд. Он понял. Аня снова повернулась к Демиану. — А ты… Если ты хочешь быть "другим" — начни с того, чтобы не драться, а говорить. Демиан сглотнул. Кивнул. — Пошли отсюда. — сказала Аня, бросив последний взгляд на Харриса. Харрис остался один. В тени. И в полной тишине. Он не сказал больше ни слова. Они шли молча. Аня не отпускала его руку. После всей этой сцены с Харрисом — всё в ней дрожало. Но не от страха. От перенапряжения. От волнения. От того, что сердце наконец-то перестало быть камнем — и стало биться. Демиан шагал рядом, не решаясь заговорить первым. Он ощущал её ладонь в своей, и этого было достаточно, чтобы понять — она не отвернулась. Они дошли до конца лагеря — туда, где начиналась тропинка в лес. Небо всё ещё горело остатками заката, но внизу уже царила прохлада и влажность земли. Аня присела на лавочку у старого пня. Демиан сел рядом, чуть склонившись вперёд. Его локти покоились на коленях, а взгляд был устремлён в никуда. — Это было тупо. — первой заговорила Аня. — Да. — коротко согласился он. — Но… — она посмотрела на него, — ты правда был готов врезать Харрису только потому, что он спросил, почему я выбрала тебя? — Нет. — Демиан вздохнул. — Я был готов врезать, потому что он вёл себя так, будто ты — не человек, а трофей. И будто ты не умеешь решать за себя. Аня на секунду удивлённо посмотрела на него. Потом улыбнулась. — Вот странно. Ты вечно всё запутываешь. Но когда молчишь — я чувствую, что в тебе есть… что-то настоящее. Не маска. Не игра. Просто ты. Демиан посмотрел на неё. Глаза в глаза. — Я боюсь быть собой с тобой. Потому что если ты уйдёшь — мне нечего будет спрятать. — А я… — Аня провела рукой по волосам. — Я боюсь впустить тебя. Потому что если снова станет больно — я сломаюсь. Между ними повисла пауза. Очень долгая. Очень честная. — Так что, может, просто будем бояться… вместе? — сказал он вдруг. Аня подняла взгляд. Её сердце забилось чаще. — Вместе? — повторила она шёпотом. Он медленно взял её ладонь. Поднёс к губам. Коснулся — едва заметно. Она не отпрянула. — Ты всё ещё сердишься? — спросил он, глядя в её глаза. — Да. — прошептала она. — Но, наверное, уже не на тебя. Он кивнул. И тогда — они оба подались вперёд. Медленно. Без резких движений. Не как в кино, не под музыку. А просто — как будто между ними больше не осталось слов. И они поцеловались. Неуверенно. Но нежно. Трепетно. Но со всем, что накопилось. Аня чувствовала, как его пальцы скользнули по её щеке. А он — как она дрожит. И не от холода. А от того, что доверилась. Когда поцелуй закончился — она не отстранилась. Осталась близко. — Это значит, что ты теперь «другой»? — шепнула она. — Нет. — улыбнулся он. — Это значит, что теперь я — твой. Аня прикрыла глаза и, наконец, впервые за долгое время — улыбнулась по-настоящему.