Глава 22 След, который нельзя стереть

Внутри было темно. Они стояли на краю расщелины, ведущей вглубь склона, откуда поднимался холодный, сырой воздух, пахнущий плесенью, камнем и чем-то древним. Гермиона вытянула руку — кончик палочки едва подсветил очертания входа. Стены пульсировали старыми чарами, как будто кто-то когда-то пытался запечатать пространство, но магия не сработала до конца. — Похоже на то, что Филин описывал, — пробормотала она, скользя пальцами по символу у входа. — Эту пещеру действительно пытались закрыть. Но не защитить — а скрыть. Драко молча кивнул. Он не выпускал палочку из руки, но взгляд его был рассеянный, сосредоточенный где-то глубже, внутри. — Тут… что-то осталось, — сказал он наконец. — След. Они шагнули внутрь. Путь вёл вниз, по неровной тропе, обрамлённой стенами из сырого камня. Старые знаки — почти стертые, языки, которых Гермиона не знала. Она останавливала взгляд на каждом, пыталась сопоставить с тем, что видела в книге Сайра, но всё ускользало, как будто память пещеры сопротивлялась. — Сюда, — тихо сказал Малфой. Его голос изменился. Стал ниже. Они вошли в центральный зал — пустой, круглый, почти идеальной формы. В самом центре — углубление в камне, словно кто-то когда-то поставил туда предмет, важный настолько, что магия отпечаталась в самой структуре пространства. Гермиона медленно обошла круг. Колебания были сильными — старые, но цепкие. В этом месте что-то было. Что-то, что не принадлежало настоящему. Драко остановился. И вдруг — дыхание сбилось. Он сделал полшага назад, сжал виски ладонями — и будто провалился в себя. — Малфой? — тревожно. Она подалась вперёд. — Что с тобой? Он не ответил. Глаза — широко раскрытые, затуманенные. Взгляд в никуда. Он не видел её. Не слышал. Перед ним — пульсация магии. Вспышка. Прорыв — как нож в ткань реальности. И он видел: руку, вытянутую над углублением в камне, медальон — серебряный, тонкий, словно живой, — сияет в ладони. Глаза Лорда — горящие, нереальные, искажённые. Голос звучал, но слов не было — только волна, удар. И вспышка света, когда воздух в зале сломался, как зеркало. Драко вскрикнул — и рухнул на колени. — Драко! — Гермиона подбежала, упала рядом. — Эй! Посмотри на меня, ты слышишь? Он держался за голову, пальцы дрожали. Лоб холодный, дыхание — рваное. Он не здесь. — Прекрати! Чёрт, Малфой, только не сейчас! Она схватила его за плечи, встряхнула — один раз, второй. Его тело будто разомкнулось, он выдохнул резко, почти задыхаясь, и только тогда глаза сфокусировались. Первое, что он увидел — её лицо. Слишком близко. Локоны выбились из капюшона, губы приоткрыты, глаза — полны паники. Настоящей. Той, что не фальшива, не надета ради приличия. Паника — за него. — Ты с ума сошёл? — голос сорвался. — Я думала… я думала… Он не дал ей договорить. Мир всё ещё качался, голова стучала, но в этой точке — между её ладонями, между тем, как она выдыхала сквозь гнев и тревогу — что-то в нём оборвалось. Он хотел её поцеловать. Проклятье, хотел. Но не смог. — Медальон, — хрипло. — Я видел его. — Что? — В его руке. Он был здесь. Именно здесь. Это было… до. Он использовал артефакт. Что-то сдвинул. Я… Он опять качнулся вперёд, и она поймала его, не давая упасть. На секунду — их лбы соприкоснулись. Случайно. Почти. Но воздух в пещере вдруг стал гуще. Тише. Вязким. Как будто сама магия затаила дыхание. — У тебя кровь, — прошептала она. Он коснулся виска. Да. От напряжения — лопнули сосуды. Мелочь. — Со мной всё в порядке, — выдохнул он. — Ты выглядишь, как будто только что побывал внутри адского портала. Не ври. Он попытался усмехнуться — но не вышло. Она всё ещё держала его за плечи. — Я серьёзно, Малфой. Если ты ещё раз упадёшь, я… — Ты… что? — Я не знаю. Но точно не стану тебя откачивать по инструкции из книги по зельям для начинающих. — Ужас какой, — прошептал он. — А я-то надеялся, что ты мне ещё и душевную поддержку окажешь. Может, погладишь по волосам? — Только если ты снова вырубишься. — Обнадёживает. Он медленно поднялся, и она — вместе с ним. Вставали как одно целое, как будто что-то срослось в их касании. — Это был медальон Касания, — сказал он тихо. — Он его активировал здесь. Это не точка перемещения, но… это был усилитель. Она… она говорила об этом. — Мы нашли его. Или след от него. Это не портал, Драко. Это пусковой крючок. Он посмотрел на неё. И в тусклом свете палочки она показалась ему почти невозможной. Вся — в пыли, с напряжённой линией губ и руками, всё ещё сжатыми, как будто боялась, что он исчезнет. — Грейнджер… — Да? Он хотел сказать «спасибо». Серьёзно. Он даже открыл рот. Но вышло: — Когда ты злишься — у тебя дрожит нос. Это очаровательно. Она выдохнула: — Ты идиот. И отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Он улыбнулся в ответ. Еле-еле. Почти не дыша. Потому что в этот момент впервые за долгое время он чувствовал, что жив. Скалы за спиной сомкнулись, как пасть. Они вышли на холодный воздух почти молча, и только снаружи, когда шум крови в висках утих, Гермиона опустилась на валун у входа, стянула капюшон и выдохнула: — Это было не просто след. — Спасибо, Капитан Очевидность, — проворчал Малфой, садясь рядом и вытряхивая из волос каменные крошки. — Ещё бы чуть-чуть — и я бы поговорил с предками. — Ты видел, как он активирует артефакт. Это важно. — Да. Очень. Особенно тот момент, где он чуть не сжёг ткань реальности. Милое такое зрелище. Семейное. Гермиона на секунду прикрыла глаза. Её голос был ровный, но руки сжимались на коленях: — Это объясняет многое. Он использовал усилитель. Без него Ouroborus не работает. Не в полной мере. — Уточни: не разрывает время, как пьяный саночник новогоднее застолье. — Прекрасная метафора, Малфой. — Знаю. Я человек образный. Он потер висок. На пальцах осталась едва заметная кровь. Он не показал. — Значит, — продолжила она, — чтобы переместиться, Лорду нужен был медальон. Один из немногих оставшихся. И, судя по всему, он активировал его здесь, но… сам переход произошёл не отсюда. — Логично. Если бы он переместился прямо отсюда, я бы сейчас, наверное, ещё и ловил флешбеки с видом на динозавров. — Хогвартс, — сказала она тихо. — Он мог уйти оттуда. Пещера — просто место для активации. Безопасное. Скрытое. — Безопасное? — он оглянулся. — Там стены излучают такую магию, что у меня седьмая чакра сбилась с маршрута. Она не смогла сдержать смешок. Он уловил это. — Призналась бы уже: ты давно мечтала услышать про мои чакры. — Только если ты начнёшь рассказывать, как их балансировать с помощью кристаллов и ванильных свечей. — Ванильные? Грейнджер, я всё понимаю, но это уже почти оскорбление. Он снова посмотрел на неё — пристально. На щеках её всё ещё оставались следы тревоги, губы обветрились от ледяного воздуха, а взгляд… остался ясным. Цепким. — Ты ведь испугалась, — вдруг сказал он. — Там, внутри. — Я испугалась, что мне придётся тащить твоё безжизненное тело на себе до "Дыры". Спина бы не простила. Он усмехнулся, не отводя глаз. — А я подумал, ты дрожала от волнения. — Я дрожала от злости. — Так всегда и начинается великая магическая любовь: с угроз и панических криков. — Ты ещё скажи, что мы будем воспитывать сову и называть её по фамилии Снейпа. — Только если она будет так же язвительна и мрачно красива. Она бросила в него взгляд, в котором промелькнуло что-то слишком тёплое, чтобы быть сарказмом. Молчание. Драко перевёл дыхание — глубоко. Сдержанно. — Ну что, Грейнджер? У нас медальон, усилитель, след, и догадка, где был прорыв. Почти как у нормальных людей. Осталось только выжить. — И найти способ запечатать то, что он открыл. — Отлично. Я как раз искал себе хобби на выходные. Она поднялась, стряхнула пыль с плаща, подала ему руку: — Пошли. Пока ты снова не решил провалиться в очередную эпилепсию. Он взял ее руку. Крепко. — А ты теперь следишь за моим здоровьем? — Нет. Просто если ты упадёшь второй раз, я не буду так милосердна. Он поднялся, не отпуская ладонь. — У тебя удивительно сильные пальцы, — пробормотал он. — Это пугает и немного возбуждает. — Отпустить тебя сейчас — это соблазн, с которым я борюсь из последних сил. — Ну вот. Опять трагическая химия. Они вышли в предвечернее марево, где небо ещё не определилось, кем ему быть — штормом или покоем. И хоть Гермиона не сказала этого вслух, но она почувствовала — где-то между этим морем старой магии, обрывками времени и его голосом, язвящим в полутоне, она потеряла что-то важное. И приобрела нечто. И это "нечто" смотрело на неё глазами, которые она привыкла считать враждебными. А теперь — не могла оторваться. *** Низкий потолок, тлеющие лампы, запах старого табака и жареной селёдки. «Дыра» жила своей ночной жизнью: полупьяные разговоры, звон кружек, редкие выкрики, запах алкоголя, страха и давно нестиранных мантий. Бармен — дородный волшебник по имени Ступ, с руками, как окорока, и вечно влажным лбом — вытирал стойку одним и тем же грязным куском ткани, как будто это могло стереть хоть часть вонючей истории этого места. Но даже он замедлил движение, когда дверь тихо открылась. Мужчина в чёрном плаще вошёл не спеша. Он был сухощав, чересчур прям, как натянутая струна, и двигался слишком плавно — без колебаний. Его лицо закрывал широкий капюшон, но пальцы, цеплявшиеся за край мантии, были бледными и тонкими, с неровными ногтями — будто привыкли к зельям и крошечным ядам, а не к вину и веселью. Он не говорил. Просто направился в тень — в угол за старой печкой, где, как правило, прятались те, кто не хотел быть замеченным. Оттуда он некоторое время наблюдал. За каждым. За дверью. За стойкой. За лицами. Лишь через несколько минут он поднялся. Плавно. Взгляд его был неподвижным и пустым, как у куклы. Он подошёл к бару. Молча сел на высокий, покосившийся табурет. — Выпить? — буркнул Ступ, не отрываясь от стойки. — Нет, — голос у незнакомца был хриплым, шершавым, словно давно не пользовался словами. — Мне нужно имя. — Тут их много. Большинство — фальшивые. — Мужчина. Светлые волосы. Девушка — с дикарским выражением лица и слишком умным взглядом. Бармен сделал вид, что не понял. — У меня плохая память. А посетители не любят, когда их описывают. Тем более — "девушка с умным взглядом". Таких тут, знаешь ли, не держим. Незнакомец медленно наклонился вперёд. Его лицо всё ещё скрывал капюшон, но теперь в тени блеснули глаза — выцветшие, серые, почти мертвецкие. Он достал из внутреннего кармана маленький мешочек и тихо высыпал его содержимое на стойку. Пять тяжёлых галеонов упали глухо, как камни на дно могилы. — Память не всегда врождённая, — прошептал он. — Иногда её можно... стимулировать. Бармен сглотнул. Его глаз дёрнулся. Пот выступил сильнее. — Были, — медленно сказал он, — парень… да, был. Платил золотом. С подругой. Снимали комнату. — Где они сейчас? — Ушли утром. Куда — не знаю. Шпион не двигался. Его тонкие пальцы снова спрятались под перчатки. — Если вернутся — ты скажешь мне. Быстро. — А как тебя искать? — выдавил бармен. — Я найду тебя сам, — просто сказал он и встал. Он вышел, и вместе с ним ушла часть воздуха. Лампа над стойкой мигнула и треснула. Бармен вытер лоб. Рука дрожала. Он уже жалел, что вообще открывал рот. *** — Тебе не кажется, что каждый раз, когда мы сюда возвращаемся, воздух становится всё более токсичным? — хмыкнул Малфой, щёлкнув замком. — Это не воздух. Это ты, — пробормотала Гермиона, проходя внутрь. — От тебя тянется шлейф из высокомерия и старых котлет. Он захлопнул дверь и повернул замки. — Дорогуша, этот шлейф с рождения. И, между прочим, очень дорогой. Семейный. Гермиона не ответила — она уже разложила свитки на столе. В полумраке коморки бумага казалась чем-то живым — вибрировала от перенасыщенной магии. — Это был он, — тихо сказала она. — Тот момент в пещере. Ты видел Лорда, не так ли? — Я не просто видел, — Малфой сел на край стола, сцепив пальцы. — Я ощутил, как его магия... ломает время. Будто шкуру срывают с мира. Это не просто переход — это разрыв. И в его руке был артефакт. Крохотный. Металл. Круглый. — Медальон? — Полагаю, не для красоты. Весь проход держался на нём. Я чувствовал… будто это не он шёл через время — а время падало в него. Она вздрогнула. Но быстро взяла себя в руки. — Это и есть усилитель. То, о чём говорила старая преподавательница. Без него Ouroborus — просто символ. Сила нужна, чтобы его активировать. Малфой с сомнением посмотрел на неё. — Тебя не пугает, как легко ты говоришь о разрывах времени? Ты же у нас всегда была за стабильность, книжки, мораль и шесть чашек чая в день. — Всё ещё за. Но если хочешь выжить — придётся научиться дышать в пыли. Он усмехнулся. — Тронут. Прямо сейчас ты звучишь почти как я. Только менее сексуально. — Прекрати, — бросила она, стараясь не покраснеть. — Ты хочешь обсудить, как я упал на колени от боли и ты кинулась ко мне, с таким выражением, будто у меня разрыв селезёнки и проклятая душа? — Я подумала, что ты умираешь! — Умереть от видения — слишком жалко. Даже для меня. Хотя, будь ты чуть ближе — может, я бы и умер с комфортом. — Малфой, если ты не замолчишь, я брошу в тебя чайник. — Лучше кружку. Железную. Вспомню старые школьные времена. Она прикусила губу, но уже не злилась. Тень тревоги осталась в её глазах, но страх отступил. И тут раздался стук. Не громкий — почти вежливый. Но не из тех, что случаются в «Дыре». Здесь обычно врываются. Малфой тут же встал. Одно движение — палочка в руке. Второе — приглушающее заклинание. Он скользнул к двери. — Кто там? — Друг, — раздался сиплый голос. — Старый. Безоружный. У меня послание. — Имя? — Нету. Но ты знаешь, у кого был мой след. Он обменялся взглядом с Гермионой. — Сквиб, — одними губами. Он приоткрыл дверь, всё ещё держа палочку наготове. За ней стоял невысокий, кривобокий человек в потёртом пальто. Его нос был крив, глаза водянисты, но в них — ясность. Он держал свёрнутый пергамент и дышал, как будто поднимался по лестнице часа два. — Срочно, — сказал он. — От вашего учителя. Он просил, чтобы ты это увидел первым. И… — он обернулся, — он знал. За вами следят. Один из тех, кто работает на неё. — Беллатрису? — Я имён не знаю. Но этот — с шипами в глазах. Он сегодня был тут. Расспрашивал. Бармен уже жалеет, что вообще дожил до вечера. Малфой выхватил пергамент, кивнул. — Мы поняли. Исчезни. — Ага. Только скажу — вас видели. Он ушёл, но не без знания. Сказал, что если кто-то засветится снова — сожжёт всех. Начиная с девчонки. Гермиона побледнела. Сквиб заметил, хмыкнул и шагнул назад, растворяясь в тени. Драко закрыл дверь. Быстро. В два оборота. — Пора уходить, — сказал он. — Но куда? Он развернул пергамент. Буквы вспыхнули — шифр, сработавший только от его касания. “Проявление усилилось. Контакт с исследуемым субъектом подтверждён. Перехват опасен. Следовать вглубь маршрута. Информатор (1) активен. Архив проверен. Местонахождение: юго-запад.” Он сжал пергамент, не дожидаясь, пока тот исчезнет в пепле. — Мы пойдём туда, где не пахнет жареным луком, Грейнджер. И где я не рискую проснуться от того, что кто-то проверяет моё дыхание через щель в двери. — У тебя есть координаты? — У меня — старый долговой след. И всё ещё работающая голова. Собирай вещи. Мы выходим через три минуты. Она кивнула. И на этот раз — ни одного лишнего слова. Они собирались молча. Без суеты, но с той точной, выверенной торопливостью, что приходит, когда смерть уже где-то между этажами. Гермиона аккуратно сворачивала пергаменты. Сначала заметки о медальоне, потом досье на Сайра, список реликвий. Всё — в отдельный кожаный тубус с заклинанием огнезащиты. За ним — маленькая металлическая коробка с зельями, привязанный к ней амулет охлаждения, и ещё — баночка консервированных персиков, два батончика с орехами, сухой чай. — Кто вообще берёт с собой чай, когда прячется от Пожирателей? — проворчал Малфой, замечая её движения. — Люди, которые хотят выжить и не превратиться в тебя после трёх дней без кофеина, — бросила она, не глядя. Он усмехнулся, но на этот раз без привычной ехидцы. Он закончил проверку заклинаний на двери, провёл пальцами по серебристой нити ловушки, встроенной в порог, — она замерцала, затухла. Всё. Они переглянулись. — Готова? — Да. — Держись крепче. Это не Хогвартс, Грейнджер. Там грязь и деревья. И, возможно, дикие барсуки с расистскими взглядами. — Прекрати. Они схватились за руки. Пространство скрутилось, замкнулось, и… …в следующее мгновение их швырнуло в темноту.