Глава 23: Чьи имена нельзя называть

Лес. Тихий, мокрый, дышащий. Где-то за спиной — скала. Впереди — тёмное озеро, гладкое, как стекло. Его вода не отражала звёзды, будто они не имели на него власти. — Прекрасно, — хмыкнул Драко, отпуская её руку. — Ещё один роскошный отпуск. Следующим будет, надеюсь, Болото Скорби? — Лучше, чем твоя коморка над жареным луком. — Ты жестока, Грейнджер. — Реалистична. Он выдохнул, провёл палочкой по границе опушки. — Протего Тоталум… Муффлиато… Каве Инимикум… Всё, что знаю, кроме одного — как не сдохнуть от скуки рядом с тобой. — Постарайся не умереть. Я не потащу тебя на себе. Она прошла чуть дальше, к краю воды, и бросила взгляд назад. Место было старым, забытым — в нём что-то дышало. Как в тех домах, где давно никто не жил, но чей-то голос всё ещё задержался в стенах. Малфой тем временем собрал ветки — сухие, покрытые мхом. Несколько щелчков палочки — и пламя вспыхнуло в центре круга. Жёлтое, дрожащее. Над ним появилась защита от дыма. Он, чертыхаясь, присел у огня и открыл флягу с водой. Гермиона присела рядом, поджав ноги. Одну секунду между ними не было слов. — Нас действительно хотят убить, — сказала она наконец. — Это прогресс, — буркнул он. — Раньше ты просто раздражала меня. Теперь раздражаешь — и стоишь рядом у костра, пока за нами охотится кучка пожирателей с Лордом и моей безумной тёткой во главе. — Странные времена. — Почти романтичные, — он взглянул на неё сбоку. — Влажный лес, угроза смерти, одеколон “Паника и грязь”. Она не ответила. Только тихо вздохнула, уставившись в огонь. Под её глазами — синяки. Пальцы дрожали, едва заметно. — Отдохни, Грейнджер. Пока не стало хуже. Она улеглась прямо у костра, подложив под голову сумку. Накрылась плащом. Несколько минут лежала с открытыми глазами — потом веки начали смыкаться. Магия вокруг пульсировала мягко, спокойно, будто лес сам охранял их. И всё же, даже во сне, она дрожала. Малфой смотрел на неё, не двигаясь. Огонь кидал тени на её лицо — усталое, упрямое, слишком знакомое. Не такой он помнил её в школе. Не такой хотел помнить. Но теперь это другое. — Это всё лишь временно, — пробормотал он себе. — Мы просто в бегах. Просто сражаемся. Просто вместе. Это не повод... чувствовать. Он сел ближе, и, поколебавшись, снял куртку. Накрыл её. Осторожно, как будто боялся разбудить. — Не вздумай умереть, Грейнджер, — прошептал. — Я не вынесу одиночества с твоей совестью в голове. Она не шевельнулась. Он остался сидеть у костра. Смотрел, как огонь танцует в её волосах, как медленно меркнет ночное небо над озером. И впервые за много лет не знал, чего боится больше — Лорда... или себя. Он не спал. Даже не пытался. Сидел у костра, облокотившись на старую корягу, и смотрел, как тлеют угли, будто пытаясь найти в них что-то более опасное, чем мысли. Грейнджер спала. Нет — не просто спала. Она лежала, свернувшись, как уставший зверёк, под его курткой, с её вечными неестественно правильными руками, всё ещё зажимающими пергамент даже во сне. Как будто мир мог разлететься, если она перестанет его держать. "Это же полный провал", — мрачно подумал он. Влюбиться в Грейнджер. Нет, стоп. Даже не так. Начать что-то чувствовать к ней, в принципе. Это не просто выход за рамки — это вылет с катапультой в стратосферу морального краха. Он закатил глаза, почти вслух. — Отлично, Малфой. Семья проклята, мир рушится, ты шпион и изменник, и что же делает твой мозг? Ах да, начинает фантазировать о волосах Гермионы Грейнджер. Причём во сне. Мазохист. Классика. Он тихо усмехнулся. Глухо. Без веселья. В голове всплыло, как она бросилась к нему в пещере. Глаза — дикие, напуганные, губы бледные, пальцы вцепились в его плечи, как будто хотела вырвать его из боли. Она тогда что-то кричала, но он слышал только пульс. И теперь он думал не о видении. Не о Лорде. А о том, как её волосы щекотали ему щеку, когда она склонилась над ним. Как пахла её кожа. Это было ненормально. Это была катастрофа. И хуже всего — это было по-настоящему. — Прекрасно, — прошептал он в огонь. — Драко Малфой. Двадцать лет. Артефакты, трупы, Пожиратели, отречение, предательство. И самая страшная мысль — "а вдруг она улыбнётся мне ещё раз?" Он прикусил губу, чтобы не застонать от абсурдности всего этого. "Сними куртку с неё, идиот. Уходи спать на дерево. Умри от совести. Сделай хоть что-то рациональное." Но он не встал. Только наклонился ближе. Приподнял уголок куртки, что сполз с её плеча. И остался сидеть. Слишком близко, чтобы было безопасно. Слишком далеко, чтобы было достаточно. Ветер шевелил листья. Грейнджер вздохнула во сне. Он замер. — Только не говори во сне, — прошептал он. — Если ты пробормочешь "Экспекто Патронум" с чувственным вздохом, я сгорю прямо здесь. Огонь потрескивал. Он всё ещё не уходил. И уже знал: завтра будет хуже. Гораздо хуже. Потому что теперь — ему было, что терять. *** Пахло серой. И горячим металлом. Пахло, как всегда, когда она злилась. Беллатриса сидела в своём убежище — низком зале с мозаикой из чёрного камня, когда-то бывшем подземной часовней. Теперь — комнатой допросов. Или комнатой решений, как она предпочитала называть её. Перед ней стоял человек — в промокшем до нитки плаще, запах которого вызывал тошноту. Из тех, кого называли «вынюхивающими». Он дрожал, но не от холода. Её взгляд был холоднее льда. — Говори, — велела она. Голос — тише, чем шаг паука. — Как вы просили. Я дежурил у входа в «Дыру»… два дня. Всё — по инструкции. Сменялся, незаметно. — И? — Они были там. Оба. Разговаривали с барменом, остались в заведении до вечера. Потом поднялись наверх. — И? — Больше я их не видел. Ночью — тишина. Утром — их не было. В комнате — пусто. Бармен сказал… — шпион сглотнул, — сказал, что кто-то пришёл ночью. Передал свёрток. После этого они быстро собрались и ушли. — Ты видел, как они ушли? — Нет. Но… следов взлома не было, заклинания защиты не тронуты. Только в комнате — лёгкий магический шлейф. Воронка. От аппарации. Вероятно, они ушли оттуда. Беллатриса резко выпрямилась. — Кто пришёл? — Бармен не видел лица. Говорит — старик, плащ, глубокий капюшон. Не маг, по ощущениям. Оставил только имя… Мёрли. Томас Мёрли. Имя повисло в воздухе, как комок льда. — Сквиб, — тихо сказала она. — Родословные. Генеалог, которого искал Малфой. Шпион кивнул. — Есть слухи, что Мёрли давно помогает Снейпу в закулисной работе. Архивы, вычищенные линии крови, скрытые потомки… всё то, что вызвало бы интерес у Темного Лорда. Или у его врагов. Беллатриса прошла несколько шагов, как будто меряя пол комнаты. — Он мог предупредить их, — прошептала она. — Значит, их перехват невозможен. Сейчас. — Я могу попытаться— — Нет. — Она повернулась резко. — Не «попытаться». Найти. И не следить — привести. — Привести? — Живым. Он мне нужен. Он знает, куда они идут. Или кто их ведёт. Пауза. — Ты… — она ткнула в него пальцем, — не тронешь Малфоя. Ещё нет. Но Мёрли… — она улыбнулась, слишком медленно. — Его можно допросить. Тщательно. — Я понял. — Приведи мне его. Или найди кого-то, кто приведёт. Иначе... — она не договорила. Просто обернулась. Но шпион знал: хуже, чем слова — её молчание. Он поклонился и исчез. В зале стало тише. Пламя замерло, будто почувствовало перемену. Беллатриса стояла над чёрной картой, где нити уже менялись. Имя Малфоя — снова светилось. Грейнджер — пульсировала рядом. А теперь — третья точка. Мёрли. — Глупцы, — прошептала она. — Думаете, играете в шахматы. А это — жертвоприношение. *** Томас Мёрли сидел за столом, заваленным свитками, старыми чернилами и картами, покрытыми мелкими магическими пометками. Свет лампы подрагивал — не от ветра, а от напряжённой тишины, которая спустилась на улицу уже час назад. Он чувствовал: за ним идут. Сначала — лёгкий сдвиг в заклинаниях тишины. Потом — треск где-то в водосточной трубе. А потом — щёлчок. Едва различимый, как падение капли чернил на пергамент. Мёрли замер. Медленно закрыл последнюю карту, свернул в кожаный тубус, сунул в сумку. Там же — свиток, с личной печатью Северуса Снейпа. Он не успел его передать. — Поздно, — прошептал он себе. — Глупый старик. Он уже тянулся к защитному амулету — артефакту, который мог бы дать пару минут. Но в этот момент замок щёлкнул сам собой. Дверь отворилась. Без шума. Без толчка. Просто — исчезла, как бы вырезанная из реальности. На пороге стояли двое. Оба в черном, лица скрыты масками. Один — с бледной кожей, тонкой фигурой и излишне ровной осанкой. Второй — массивнее, пах телесной магией и железом. — Мистер Мёрли, — произнёс высокий, с мягкой усмешкой. — Как неосторожно оставлять дверь открытой. Мёрли встал. — Я стар, но не идиот. Думаю, вы не пришли обсуждать родословные. — Увы, нет. Наш общий друг — леди Лестрейндж — хочет побеседовать. Лично. — Ей не понравятся мои ответы. — Зато ей понравится ваш язык. Особенно, когда его отрежут. Второй ухмыльнулся. Мёрли не пошевелился. — Вы уверены, что хотите именно меня? Я могу быть не тем, кого вы ищете. — А вот это, — первый приблизился, — определим на месте. Он поднял палочку. Простое заклинание — небо хлопнуло за окном. Огонь потух. Сумка вывалилась из рук старика. Его схватили. Без излишней грубости, но и без уважения. Его руки дрожали, когда на запястьях стянули чары блокировки. Он успел сказать только одно: — Вас тоже вычеркнут, когда перестанете быть нужными. — Не бойся, старик. Мы будем последними, кого вычеркнут, — ухмыльнулся один из них и активировал портал. Типография осталась пустой. На полу — разбитая лампа. Пахло старым железом, закопчённой бумагой… и тем, что в этих стенах больше никогда не появится имя. Темнота сменилась светом слишком резко. Томас Мёрли зажмурился, глаза резануло, как лезвием. Каменный пол, красноватые отблески факелов, запах гари, крови и дорогого ладана. Тяжёлая дверь лязгнула за спиной. Магическая печать сомкнулась беззвучно. В углу — стол, простой, деревянный, и рядом — трон, почти нелепый в этой полуподвальной сырости. Но сидевшая в нём женщина делала всё вокруг значимым. Беллатриса Лестрейндж не смотрела на. Она играла с кольцом на пальце — тонкий, почти девичий жест, не вязавшийся с её лицом. В глазах — не было безумия. Только сосредоточенность. Опасная, голодная. Томаса Мёрли швырнули на пол. Спина ударилась о камень, воздух вырвался из лёгких. — Не слишком бережно, — прохрипел он. — Я, между прочим, старше тебя вдвое. — Заткнись, — бросил один из охранников. Второй проверил оковы — крепко. Беллатриса не встала. Она только медленно наклонила голову, словно прислушиваясь к пульсу у себя под кожей. — Мёрли, — произнесла она почти ласково. Он молчал. — Ты не просто слепой старик с доступом к затерянным файлам. Ты — связной. Ты предупредил Драко. Ты передал ему… что-то. Мёрли взглянул ей в глаза. Спокойно. — Я никого не предупреждал. Просто… консультирую. — Ах, — она усмехнулась, — консультируешь. А ты не подумал, что иногда плохая консультация стоит головы? Она встала. Слишком медленно. Как кошка, нашедшая новую игрушку. — Я могу выжечь из тебя каждую кость. Поимка изменника Малфоя тянется слишком долго. Я устала ждать. Где он? — Не знаю, — коротко. Не дрогнул. — С кем он? Молчание. — Что он ищет? Тишина. Беллатриса щёлкнула пальцами. Один из охранников крепко сжал плечо Мёрли. Второй поднял палочку. — Я не люблю повторять вопросы, — сказала она тихо. — Тебя ведь никто не найдёт. И — увы — никто не вспомнит. — Зато я сам себя помнить буду, — отозвался он. — И это, поверьте, гораздо важнее. Её глаза вспыхнули. Она не закричала. Только шагнула ближе. Протянула руку — коснулась его виска. Лёгкое, почти воздушное прикосновение. — Снейп передал тебе послание? Мёрли сжал губы. Один миг — и рука Беллатрисы вспыхнула красным. Легкий всплеск боли прошёлся по его телу. Он не вскрикнул. — Ты ведь знаешь, что не уйдёшь отсюда. Почему молчишь? — Мне нечего вам сказать. Она замерла. В голосе не было торжества. Только ледяное понимание. — Значит, Снейп. Мёрли не ответил. Беллатриса выпрямилась. Взгляд её остался на нём, как клеймо. — Уведите. Заприте. Без еды. Без воды. До утра. Охранники кивнули. — И ещё, — добавила Беллатриса. — Пусть почувствует, что смерть — не самое худшее. Мёрли подняли. Он не сопротивлялся. Но в дверях — уже почти вне её взгляда — он повернул голову и сказал: — Если вы его боитесь… значит, он на правильном пути. Беллатриса не ответила. Но палец у неё дрогнул — и стены содрогнулись от молнии, ударившей в камень рядом с дверью. *** Стены комнаты были зашиты темной материей. Ткань, похожая на плотную паутину, сползала с потолка, скрывая старинные обои, изрезанные прожжёнными символами. Здесь даже воздух был тише — как будто боялся потревожить её мысли. Беллатриса сидела перед зеркалом. Оно не отражало её лицо. Только темноту позади. Рядом кубок с густым вином и тлеющий свиток. В нём — всё, что удалось собрать о последних контактах Драко. И всё, что нельзя было объяснить без чьей-то помощи изнутри. Она провела пальцем по стеклу. Медленно. Будто вычерчивала траекторию пули. — Снейп… — прошептала. — Слишком тих. Слишком своевременный. Слишком... осторожный. Она встала. Прошла по комнате босиком, небрежно отбросив бокал с вином, который разбился о камень. Не обернулась. Только прижала ладонь к груди — точно почувствовала, как закрадывается сомнение. Он знал. Он всегда знал чуть больше остальных. Но делился крошками. Сухо. Холодно. Выверено. И именно этим вызывал доверие у Лорда. Беллатриса знала: это игра. Все играют. Но одни — чтобы выжить. А другие — чтобы выиграть. Снейп играл не за жизнь. — Он ведёт их? Или просто наблюдает? — прошептала она, закрыв глаза. — Или… он ждёт, когда я сделаю ход? Внутри что-то колыхнулось. Мрак интуиции. Она не боялась его. Она кормилась им. — Все пути пересекаются. У каждого из них — след от старого клейма. Даже у Грейнджер. Даже у этого щенка Малфоя. Но Снейп — он не оставляет следов. Он чистит их. Внезапно она замерла. — Или это и есть след? Долгая пауза. Она постучала по столу. Приказ был почти на кончике языка. Вызвать его. Вырвать признание. Подозвать к себе, как натренированную собаку — и ткнуть в его предательство лицом. Но... он ещё нужен. Пока. — Не сейчас, — произнесла она вслух. — Он скажет. Когда почувствует, что поздно. Она посмотрела в темноту зеркала. — А я почувствую, когда его сжечь.