Глава 25: Кровь и пепел

Запах крови смешивался с гарью, с маслянистыми остатками чёрной магии, ещё вибрировавшей в воздухе. Комната не имела окон, только каменные стены, пропитанные тысячей криков, и петляющее эхо, которое так любила Беллатриса. Он больше не кричал. Он больше не дышал ровно. Он просто сидел — вернее, висел, — привязанный к стулу, с лицом, искажённым мукой, и пустыми глазами, в которых уже не отражался страх. Только — тень былого упрямства. — Признаться честно… — она медленно обошла его, — ты превзошёл мои ожидания. Сначала я подумала: о, сквиб, значит, сломается после первого круцио. Но ты… ты оказался таким интересным. Она провела пальцем по его щеке, размазанной сажей. Он не шевельнулся. — Сначала у тебя дрожали губы. Потом — руки. А потом всё стало так… тихо. Почти медитативно. Ты не сквиб, ты… буддист, — усмехнулась она. — Такой преданный. Такой… мертвенно-спокойный. Он поднял взгляд. Медленно. Впервые за час. — Вы… — голос был хриплым, но в нём ещё теплился остаток презрения, — так и не поняли. Вам нельзя победить. Ни тогда… ни сейчас. — Ах, — её голос зазвенел стеклом. — Сентиментально. Прекрасно. Последние слова, как в сказке. Почти тронуло. И в следующий миг: — Круцио. Он выгнулся. Беззвучно. Как кукла, которую дёрнули за верёвки. Лицо побелело до мелового оттенка. Она держала заклятие долго. Очень долго. Слишком долго. Когда отпустила, он повалился вперёд, дыхание сбилось, глаза закатились. Слюна стекала из уголка рта. Он уже не чувствовал боли. Не понимал, где находится. Всё в нём было… выжжено. Беллатриса выпрямилась, подойдя к нему вплотную, внимательно всматриваясь в глаза. — Эй, — прошептала она, хлопнув его по щеке. — Ты со мной? Он не ответил. — Мерли-и… — пропела она. — Ты ещё здесь? Но взгляд был стеклянным. Сознание — утекло. Душа — возможно, тоже. Она медленно выпрямилась. На несколько мгновений — тишина. Потом: — Чёрт. Она обернулась резким движением, взмахнула палочкой. Взрыв. Стул, вместе с телом, вспыхнул чёрным пламенем. Прах, оседающий в пыль. — Ты был нужен мне живым! — заорала она в никуда. — Хоть один… один, кто скажет, где они! Она развернулась, как хищник в клетке, мечась по каменной комнате. — Сквиб… Снейп… Малфой… Эта грязнокровка! Они думают, что могут обойти меня? Скрыться? ИГРАТЬ со мной? Удар — её кулак разнёс лампу. Свет замигал, умирая. — Нет. Голос стал тише, опаснее. — Я найду их. Всех. И узнаю… всё. Даже если мне придётся выжечь это из памяти каждого, кто хоть раз слышал имя Драко Малфоя. Она остановилась. Дышала часто, как после бега. Потом выпрямилась, гладя платье. — Приведите мне того, кто дежурил у «Дыры». Он видел их. Тон был уже спокойным. Почти ласковым. Но в тишине всё ещё звенел пожар. — А если не видел… значит, лгал. И лгать, как знал каждый из её подчинённых, было самой смертной ошибкой. С пеплом в воздухе и криками, застрявшими в стенах, Беллатриса обернулась к двери. — Где он? — бросила она. — Где этот ублюдок-шпион, что «дежурил» у входа, но даже не заметил, как два беглеца исчезли? Ответа не потребовалось. Ее руку начало жечь. Метка звала. Резко. До боли. Жгучий импульс прошёл по венам, пробив дыхание. Она вздрогнула — не от страха, от возбуждения. От того, как это было… лично. Он вызывал её. Она выпрямилась. Глаза — бешено вспыхнули. — Он зовёт. В зале наступила почти религиозная тишина. Она провела пальцами по запястью, касаясь горящей кожи, словно приветствуя его зов, как долгожданную ласку. — Приготовьте портал, — приказала. — Немедленно. Я должна быть у него через две минуты. *** Каменный зал был холоден, как всегда. Темен, как пещеры, из которых рождались кошмары. Тень Лорда стояла у края возвышения — спиной к ней, как будто знал, что она уже пришла, и не нуждался в зрительном контакте, чтобы чувствовать её лояльность. — Мой Лорд… — Беллатриса склонилась, колени касались пола. — Я пришла. Он молчал. Долго. До той самой паузы, что впивается в разум хуже крика. А потом — заговорил. Голос был тихим. Почти медитативным. Как у змея, скользящего в траве. — Ты ощущала это? Она не осмелилась поднять глаза. — Что именно, мой Лорд? — Колебания. Волна отклика из пещеры. Слабая, но... живая. Кто-то потревожил след. Беллатрису передёрнуло. — Они? — Кто-то из них, — прошипел он. — Или кто-то, кто идёт по их следу. И... они близко. Слишком близко. Я чувствую, как мой медальон отзывается. Он был точкой активации, а значит… ключом. Они не понимают, что ищут. Но они ищут. Он повернулся. Лицо — безумное, как и всегда, но в глазах — настоящий огонь. Ярость, обострённая страхом. Нечто, что редко допускалось в его собственном сознании. — Они приближаются, Белла. К разгадке. К тому, что нельзя найти. К тому, что не принадлежит их времени. Она вздрогнула. От счастья быть избранной. От ужаса, что это уже происходит. — Мы остановим их, мой Лорд. Он подошёл ближе. Очень близко. Его дыхание — ледяное касание смерти. — Нет. Ты остановишь их. Пауза. — Они не должны добраться до Хранителя. Не должны найти то, что я скрыл. То, ради чего… я сам разорвал время. Он резко отступил. — Если придётся — уничтожь всё, что связано с этим следом. Сожги пещеру. Сотри руны. Удали воспоминания. Выжги даже возможность, Белла. Её глаза вспыхнули. — Я сделаю больше, мой Лорд. Я приведу вам их головы. Он медленно кивнул. И уже почти шёпотом: — Если ты ошибёшься… тебе нечего будет возвращать. Пока портал снова разрывал воздух, Беллатриса стояла в центре круга и сжимала пальцы до боли. Тени сгущались вокруг. Но в них — она была главной охотницей. И сегодня — кровь снова польётся. Заклинание портала захлопнулось за её спиной с сухим, словно костяной, хрустом. Воздух в зале охотников дрожал, будто чувствовал: сейчас потечёт кровь. Каменные стены глушили звук, но не смогли задушить ауру ярости, которая вошла вместе с Беллатрисой. Плащ за её спиной колыхался, как чёрное знамя. Взгляд — холодный, острый, как осколок льда в глазах безумца. — Всех, — бросила она, не повышая голоса. — Немедленно. Мне нужны все, кто хоть раз приближался к архиву МАВИ. Кто слышал имя Сайра. Кто мог говорить с Малфоем. Пауза. Дыхание срывалось. — Живыми. Или — по частям. Но живыми предпочтительнее. Пятеро охотников, стоявших полукругом у стены, замерли. Один, слишком молодой, попытался осторожно уточнить: — Леди Лестрейндж, мы точно уверены, что… — Уверены?! — вскрикнула она, и в этот момент заклинание слетело с её пальцев ещё до мысли. — Круцио. Охотник упал, изогнувшись в беззвучном крике. Пена у рта. Остальные не шелохнулись. Знали: дышать можно только, когда она позволит. Она подошла ближе, медленно, почти ласково, и прошептала над ним, как мать над колыбелью: — Мы никогда не уверены. Мы действуем. Иначе… нас сожрут те, кто решился. Те, кто идёт сквозь время. Она выпрямилась. — Отряд в пещеру. Всё стереть. Руны, следы, любые остатки магии. Пусть там не останется даже воспоминания о прикосновении. Если понадобится — выжгите породу. Поняли? Они кивнули в унисон. — И ещё, — её голос стал опасно тихим. — Найдите Снейпа. Не трогать. Наблюдать. Постоянно. Он не на поверхности. А значит… он под ней. Охотники исчезли один за другим. С треском порталов, с отблесками заклятий. Воздух ещё не остыл от их исчезновения, а Беллатриса всё стояла посреди зала — напряжённая, как струна, натянутая до предела. Она не двигалась. Только взгляд — быстрый, рваный, тёмный — метался по полу, по стенам, будто ища виновного в самой каменной кладке. Все её усилия — в прах. Сквиб обуглен до потери сознания. Цепочка прервалась. Малфой исчез. Грейнджер с ним. И Лорд… Лорд видел, что она не смогла. С каждым вдохом злость оседала внутри, как яд, как суть. Она подошла к стене — и ударила. Просто кулаком, с яростью. Камень не дрогнул, но кожа на костяшках лопнула, кровь залила ногти. Беллатриса улыбнулась. Почти счастливо. — Будет кровь, — прошептала она. — Раз ты, мой Лорд, разорвал время… я разорву пространство. Камень за камнем. Дом за домом. Она сделала шаг вперёд, тяжёлый, как удар сердца. — Найду их. Обеих крыс. И вырву из них всё. Даже то, чего они не знают. Шаг — и магия дрогнула под ногами. — Снейп под наблюдением. Пещера — под пеплом. Следы — под землёй. И если судьба дала им фору — она сама станет их проклятием. Беллатриса развернулась — и исчезла в чёрной вспышке, как клинок, унесённый бурей. Но ярость осталась. И разрасталась.