Глава 26: Порог к повороту

Волны били в скалы, как будто пытались стереть сам берег. Северный ветер срывался в крики чаек, гнал серые облака и туман вперёд, не разбирая, кто свой, а кто враг. Маггловский порт в графстве Клэр казался пустым, но слишком тихим для пустоты. Гермиона в капюшоне. Драко — в плаще, натянутом до подбородка. Они давно шли без слов. С тех пор как пересекли границу Ирландии, напряжение висело между ними как старое заклятие: не опасное, но раздражающее своей неизбежностью. — Не думай, что я не чувствую, как ты напряжена, — буркнул Драко, поднимаясь по скользкой тропе вверх к маяку. — Я думаю, что ты чувствуешь даже лишние калории в зелье бодрости, — ответила Гермиона, не оборачиваясь. — Но спасибо, что решил заговорить. Мне почти показалось, что ты умер. — Умер бы — обязательно устроил бы эффектный выход. Желательно в виде тени, шепчущей ядовитые замечания. — Так ты и сейчас в этом амплуа. Он усмехнулся, но взгляд всё ещё был насторожен. На склоне стоял старый фургончик — заброшенный, на первый взгляд. Но у него был магический налёт. Почти незаметный, если не знать, куда смотреть. — Думаешь, стоит рискнуть? — кивнула Гермиона в сторону фургона. — Там могут быть припасы. Или карта. Или… — …ловушка, грабёж и печенье, пропитанное зельем забвения. Прекрасно. Идём. Внутри оказалось теплее, чем они ожидали. Махровые одеяла, старый камин, портативный котёл и — главное — маг. Пожилой, с мутным глазом и острыми пальцами, как у дирижёра или палача. — Что вам надо? — сразу спросил он, без церемоний. — Ненадолго укрыться. Погода не радует, — спокойно ответила Гермиона. — Мы можем заплатить. — Не нужно. Вы уже привлекли достаточно внимания. А вы — вы ведь Малфой, да? Драко напрягся. — Смотря кто спрашивает. — Я — никто. Просто маг, видевший Салема и забывший, как пишется слово «правда». Вам лучше поторопиться, если собираетесь к Данлуа. Погода не будет ждать. Гермиона вздрогнула. — Вы знаете о Данлуа? — Слышал. Все, кто роется в древнем, туда рано или поздно тянутся. Только обычно — в обратную сторону. Он обернулся к Драко: — А вас, юный господин, я когда-то видел. С вашим отцом. У Селвина. По грязному делу. — Много грязных дел, — спокойно отозвался Драко. — А вы, видимо, всё ещё живы. Неожиданно. Маг фыркнул. — Только потому, что умею держать язык за зубами. Они немного посидели. Обменялись минимальными сведениями. Гермиона оставила пару золотых галеонов — на пропитание. А маг, проводив взглядом их силуэты, медленно повернул голову к портативному зеркалу, спрятанному в двойном дне сундука. — Лестрейндж, — прошептал он. — Интересные гости. Направляются к Данлуа. *** Дождь не лил — он сочился. Без конца, без звука, с какой-то мелочной злобой, как будто хотел не промочить до нитки, а довести. Тропа тянулась вдоль обрыва, заросшая мхом и чем-то, что хлюпало под ногами с предсмертным всхлипом. — Напомни мне, — сказал Драко, обходя особенно скользкий участок, — почему мы не используем метлу, порт-ключ или, скажем, банальный акт самоуничтожения? — Потому что ты слишком горд, чтобы умереть без пафоса, — спокойно ответила Гермиона.  — А порт-ключи в таких местах нестабильны. Да и метлу у нас забрал тот симпатичный контрабандист в обмен на жизнь. — Точно. Приятный парень. Хрипел мило. Она фыркнула. — Иногда мне кажется, что ты коллекционируешь моменты, где тебе удалось кого-то унизить даже в смертельно опасной ситуации. — Я просто романтик, Грейнджер. С извращённым чувством прекрасного. Они свернули за излом скалы, и перед ними открылся узкий спуск — вниз, к ущелью, где по словам Гермионы когда-то находилось святилище Данлуа. Сейчас — только камни, туман и капли, срывающиеся с мха, как чьи-то слёзы. — Ты уверена, что оно здесь? — Я уверена, что координаты соотносятся с описанием. А ещё — с этим, — она вытащила сложенный пергамент с рунами. — Здесь указано, что вход должен быть под водой, в расщелине. Когда уровень прилива падает. — Великолепно, — проворчал он. — Осталось только подышать под водой, подраться с водяным духом и, возможно, принести в жертву кого-нибудь, кто любит порядок и читает книжки на ночь. Она бросила на него взгляд. — Намёк принят. — Я не намекал. Я откровенен. С годами это приходит. Вместе с проклятиями и болями в спине от лишнего героизма. Несколько шагов — и дорога ушла под откос. Скользкая тропа, промокшие камни. Гермиона чуть оступилась, и Драко, почти не думая, подхватил её за локоть. — Не переживай, Грейнджер. Если бы ты упала, я бы придумал пафосную речь для твоих похорон. — А если бы я потащила тебя за собой? — Тогда нам обоим пришлось бы слушать мою пафосную речь. К счастью, я хорош в экспромте. Она усмехнулась — устало, но искренне. — Думаешь, у нас получится? — Поверить в светлое будущее? — он скривился. — Нет. Добраться до святилища, собрать информацию, возможно, случайно разрушить пару законов магии и вытащить крестраж из временной аномалии? Есть шанс. — Малфой, ты удивительно точно описал весь план. Даже пугающе. — Что ж, я — воплощение логики. Временной, эмоциональной и катастрофической. Они шли дальше. Ветер стих, только дыхание стало видно в холодном воздухе. Одежда промокла насквозь, но никто не жаловался. — Ты знаешь, — сказала она после паузы, — несмотря на всё… я рада, что ты рядом. — Хочешь, чтобы я расплакался? — Нет. Хочу, чтобы ты не сбежал. Он посмотрел на неё из-под капюшона, и угол его рта дернулся: — Прости, Грейнджер. Я слишком горд, чтобы бежать от кого-то, кто носит мои старые носки. — Это были перчатки. — А вот и нет. Она вскинула брови. Он пожал плечами, не скрывая ехидства. — Привыкай. Наше вынужденное сотрудничество официально переходит в стадию взаимного психологического вреда. — Не волнуйся. Я выживу. — Я даже рассчитываю на это. И, возможно, именно в этой фразе — насмешливой, как всегда, — что-то в нём дрогнуло. Но он не дал этому выйти наружу. Каменный склон обрывался прямо в серо-зелёную пучину, где волны с плеском разбивались о скалы. Вода кипела у подножия, как в котле с проклятьями. Линия прилива медленно отступала, обнажая зубцы рифов и чёрные, склизкие плиты — где-то там, среди них, скрывался вход в святилище Данлуа. Гермиона остановилась на краю, осматривая горизонт. Дождь сменился моросью, туман начал сжиматься в кольцо — и всё это придавало пейзажу ощущение старинного проклятия. — Мы пришли слишком рано, — констатировала она, оглядывая берег. — До отлива минимум два часа. Без шансов пробраться туда сейчас. — Два часа под ирландским дождём. Великолепно, — мрачно отозвался Драко. — Осталось только, чтобы на нас напал местный оборотень и пригласил на званый ужин в честь нашей гибели. Они двинулись вдоль склона, пока не наткнулись на узкую расщелину между двух огромных валунов. Её почти не было видно, пока Малфой не пнул камень, и тот с глухим стуком провалился внутрь. — Очаровательно, — заметил он, заглядывая внутрь. — Пахнет плесенью, смертью и моими школьными воспоминаниями. — Зато сухо, — возразила Гермиона, протискиваясь в щель. Внутри оказалось удивительно просторно — пещерка, скрытая в расщелине, уходившая чуть вглубь склона. Каменные стены холодные, но под ногами — сухой песок, смешанный с каменной крошкой. Они устроились у стены, натянули кое-как магическую завесу от ветра и разворошили сумку. — Прекрасное место для привала, — подытожил Драко, вытаскивая флягу с зельем. — Здесь мы и умрём. Возможно, от тоски. — Или от твоих комментариев, — спокойно ответила она, укрываясь курткой. — Мне, кстати, нравится. Тут даже уютно. По-своему. — Грейнджер, если ты называешь «уютом» трещину в скале, у тебя явно посттравматический синдром после жизни с Уизли. — А у тебя — после жизни с Лестрейндж? Он склонил голову, как будто задумался. — Ты права. С тех пор, как меня больше не бьют ложкой за неидеально выпрямленные локти, я стал нервным. Она усмехнулась и протянула флягу обратно. Он взял её, пальцы случайно задели её руку — и не отпрянули. Ни один из них не сделал вид, что заметил. Но тишина в этот момент будто усилилась. — План? — спросил он после паузы. — Дождаться отлива, пробраться внутрь, исследовать остатки круга. Попробовать не умереть. Записать, что сможем. — Очаровательно. И я, значит, иду с тобой. В затопленное проклятое святилище. Среди кельтских духов и древней нестабильной магии. Всё ради того, чтобы в итоге… вернуться в Хогвартс. — Технически, в десятый век. Он вздохнул. — Я знал, что нужно было остаться с отцом. Или хотя бы умереть достойно. На балу. С ядом в бокале. — А вместо этого — ты со мной, в трещине под скалой, и пьёшь разбавленное зелье бодрости. Он снова потянулся к фляге, но на этот раз задержался — не из-за напитка. Его взгляд остановился на ней. Без издёвки. На несколько секунд — просто тишина и дыхание. — Если мы выберемся из этого живыми, — сказал он негромко, — ты должна будешь признать, что я — лучшая компания для путешествий. — Без споров. Ты — идеальное олицетворение морального разложения. Он кивнул: — Я тронут. Она повернулась к нему — ближе, чем прежде. Колени почти соприкасались. Лицо в тени, волосы влажные, губы чуть приоткрыты от холода. — Ты ведь не просто идёшь со мной потому, что надо, — сказала она вдруг. — Ты хочешь это закончить. Он долго молчал. — Удивительно, но да. Возможно, впервые в жизни я не только за себя. Он провёл рукой по волосам, с трудом сдерживая какое-то внутреннее напряжение. Посмотрел на неё. Скривился. — И, к твоему ужасу, мне даже не хочется тебя задушить. — Вот это признание. Он чуть подался вперёд. — Только попробуй кому-то рассказать — и я скажу, что ты подставила меня зельем правды. Она не отстранилась. — Малфой, ты заметил, что мы сидим слишком близко? Он хмыкнул. — Я думал, это часть плана. Приманка для кельтских духов. Они боятся неловкости. Она рассмеялась тихо — почти шепотом. А он, не дожидаясь момента, просто протянул руку и убрал прядь с её щеки. — Ты вся мокрая, Грейнджер. Это делает тебя ещё более раздражающей. — Прости, что не ношу с собой грим для постапокалипсиса. — Прости, что мне это… даже нравится. И в этой полутьме, в этой щели среди камней, где всё дышало древней магией и дождём — было что-то, что не требовало слов. Просто дыхание. Просто касание. И в этот момент — где-то далеко, вода начала отступать. Время приближалось. — Не смотри так, — буркнула Гермиона, отводя взгляд. — Как? — невинно поинтересовался Драко, устраиваясь поудобнее, вытянув ноги и упираясь плечом в камень. — Я просто проверяю, не начала ли ты испаряться от неловкости. — Я бы скорее испарилась от твоих комментариев. Или от вони твоих сапог. — Уверяю тебя, мой аромат — исключительно шлейф благородства, впитанный с рождения. — И капелька страха, — добавила она. — Ты же боишься. Он не ответил сразу. Глянул в сторону выхода — где шумело море — и вернул взгляд к ней. — Разумно бояться, когда ты собираешься прыгнуть в прошлое с человеком, который когда-то хотел тебя обесчестить, а потом — вычеркнуть из школьного списка. — Слушай, Малфой, если ты сейчас снова вспомнишь третий курс и мою пощёчину… — Я берегу её в сердце. Одно из немногих по-настоящему тёплых школьных воспоминаний. Она фыркнула, закутавшись сильнее в его куртку. — И всё-таки. Почему ты остался? Почему не сдал нас? Почему не бежал? — Признаюсь, мысль сбежать от тебя иногда особенно соблазнительна. Особенно по утрам. Но… — он замолчал, подбирая слова, и в этот момент было видно: он их действительно подбирает. — Потому что теперь мне есть что терять. Она напряглась, но промолчала. — Не вздумай растрогаться, — поспешил добавить он. — Это был чисто теоретический всплеск человечности. Не закрепился. — Конечно. Через час ты снова назовёшь меня зубрилой. — Да я уже думаю, как бы получше это сформулировать. Может: «зубрила с лицом мученицы и интеллектом огнемёта»? — Благодарю. Так трогательно. Он повернулся к ней ближе, теперь их разделяли буквально сантиметры. Его голос стал тише, но всё ещё не терял насмешливого оттенка: — Признайся, Грейнджер. Тебе со мной весело. Ну… весело, как в аду, но всё-таки. — Иногда, — медленно сказала она, — мне кажется, что ты специально издеваешься надо мной, чтобы отвлечься от того, как тебе страшно. Он чуть склонил голову. — А иногда ты кажешься слишком проницательной. Это раздражает. И возбуждает. В очень неудобной пропорции. Она замерла. Потом — медленно: — Ты правда только сейчас начал замечать, что я не совсем идиотка? — Нет. Просто раньше мне за это было бы стыдно. Сейчас… плевать. Пауза. — Это вообще твоя фаза? «Плевать»? — Возможно. Стадия четвёртая: циничное принятие неизбежного, с примесью влечения к морально сомнительным девушкам. — К кому именно из нас двоих это замечание? Он чуть наклонился вперёд. И теперь — в упор. — Зависит от того, кто первый нарушит дистанцию. Она не двинулась. Только ответила взглядом, долгим и тяжёлым. Он усмехнулся: — Чёрт, это опасно. Мы ещё даже не вошли в святилище, а уже балансируем на грани катастрофы. Мы же не… не собираемся начинать глупый роман, правда? — Боже упаси, — тихо выдохнула она. — Это было бы… безответственно. — И смертельно. Для нас обоих. — Особенно для тебя. Я умею применять «Экспульсо» во сне. Он засмеялся. По-настоящему. Без защиты. — Знаешь, Грейнджер… если нас сожрут духи прошлого — надеюсь, они будут хоть с чувством юмора. — В отличие от тебя? — В отличие от всех, кто думал, что я умру трусом. Он не сказал, что боится умереть — но она это почувствовала. По тому, как он сбросил шутку слишком резко. По тому, как пальцы сжались в кулак на его колене. Она дотронулась до его руки. — Мы найдём способ. Если ты всё не испортишь. Он посмотрел на её пальцы — тонкие, грязные, цепкие. Потом — на неё. — О, я точно всё испорчу. Это моя личная магия. Но руку не убрал. В этот момент где-то вдали с хриплым вздохом отступила вода. Ветер сменился. Внизу, между скалами, начал открываться проход — едва различимый в сыром тумане. — Отлив, — сказала она. — Вперёд, к смерти. Или, хуже того, к дополнительным физическим нагрузкам. Он поднялся первым и подал ей руку — с выражением обречённого джентльмена. — Мадам, надеюсь, вы не боитесь утонуть в собственной глупости? — Только в твоей. Они шагнули из расщелины — в сторону святилища Данлуа. Влажные камни, ветер, хляби прошлого… и шаги — синхронные. И где-то, на грани слуха, начинала отзываться старая магия. Очень старая. Проход открывался, как рана — медленно, с влажным скрипом отступающего камня и запахом вековой сырости. Вниз вела узкая тропа, вырезанная в скале: то ли природная, то ли кем-то созданная, когда слово «цивилизация» ещё шептали на латыни. — Великолепно, — пробормотал Драко, перепрыгивая через лужу. — Осталось только змею в ботинок и падение с уступа — и мой день станет совсем идеальным. — Твои дни давно не идеальны, — отозвалась Гермиона. — И будь осторожнее, здесь может быть остаточная магия. — Учитывая, как ты идёшь, остаточная магия — не главная угроза. Ты когда в последний раз спала? — Когда в последний раз ты не ныл? — Это был пятый курс. Полтора дня затишья, пока Забини не утащил мою метлу. Он шёл впереди, освещая путь слабым «Люмос», но чем глубже они спускались, тем больше заклинание глохло, словно свет не любили здесь с самого начала. — Здесь… всё впитало магию, — сказала Гермиона, вглядываясь в стены. — Смотри: это не просто камень. Это резьба. Руны, очень старые. Не кельтские. Не римские. Даже не староанглийские. — Замечательно. Мы в жуткой дыре, окружённой письменностью, которую даже ты не узнаёшь. Это вдохновляет. — Мне знакома структура. Смесь священных кругов и системы вторичных каналов. Здесь проводили ритуалы. Сложные. — Или особенно извращённые. Я уже не удивлюсь, если найду фреску с расчленёнкой и подписью «С любовью от Мерлина». Тропа оборвалась на выступе. Ниже — зал. Настоящий зал, скрытый под скалами. Полукруглая арка вела в древнее пространство: тёмное, влажное, но — удивительно целое. Внутри было прохладно, и воздух пах чем-то неуловимым. Не смертью. Не временем. Слишком чисто. Слишком… ждущим. И посередине — круг. Он был вмонтирован в камень. Диаметр около шести метров. Символы — выцветшие, но читабельные. Сплетение линий — сложнейшая структура, похожая на магическую схему, но местами перекрученная, как змея, кусающая себя за хвост. Ouroboros. — Это он, — выдохнула Гермиона. — Круг Второго Поворота. — Впечатляет, — пробормотал Драко. — Особенно если ты любишь замкнутые пространства, древние тайны и, возможно, смерть через активацию проклятого реликта. Они спустились внутрь. Гермиона встала у края круга и присела, почти не дыша. Пальцы скользили по символам. — Здесь несколько уровней наложенной магии. Основная структура — как у портального круга. Но видишь эту спираль? Это что-то другое. Похожее на механизм повтора… Только не пространственного, а временного. — Хочешь сказать, тут можно… включить назад? — Не знаю. Здесь нет очерченной точки выхода. Ни координат, ни якоря. Возможно, это «полуотражённый» круг. Он был лишь частью ритуала, как… как зеркало, но не активный механизм. — Великолепно. Мы нашли испорченный зеркальный портал, который, возможно, отражает что-то из прошлого. Или просто выдаёт проклятия в случайном порядке. — А ты попробуй сюда встать — проверим. — Ты первая, зубрила. Моё тело ещё нужно этому миру. Она усмехнулась, но глаза оставались прикованы к узорам. — Этот круг мог быть ключом. Или дубликатом. Возможно, Лорд создал свой ритуал, опираясь на этот. Если мы сможем его расшифровать — мы поймём, как он активировал медальон. И как попасть туда, куда он попал. — В эпоху проклятых мантий и проблем с гигиеной? — Да. Именно туда. Он стал рядом. Несколько секунд молчал. — Это... невероятно. — Что? — То, как ты об этом говоришь. Будто... тебе всё равно, куда идти, лишь бы найти ответ. Даже если за этим — смерть. — Мне не всё равно. Просто у нас нет другого выхода. Он кивнул. Подумал. Потом тихо: — Знаешь, я правда не уверен, что у меня получится сражаться с мёртвым Слизерином в его собственном времени. У меня есть плохая история отношений с преподавателями. — А у меня — с мальчиками, у которых мама шьёт плащи на заказ. Он хмыкнул, но взгляд остался сосредоточенным. И — почти… тёплым. — Слушай, если я умру в прошлом — ты скажешь моим врагам, что я был великолепен? — Нет. — Почему? — Потому что ты не умрёшь. У нас ещё есть работа. — Не уверен, радует ли меня перспектива жить ради археологического фетиша Грейнджер. — Ты жив, Малфой. И ты со мной. Он посмотрел на неё. Долго. Без насмешки. — Чёрт. Вот это звучало почти как доверие. Ужасно тревожный симптом. — Мы оба заразились. Снаружи ветер усилился. Камни под ногами вздохнули. Где-то — в глубине — ответила магия. Слабая, но реальная. Будто круг почувствовал их. — Нам надо разложить лагерь, — сказала она наконец. — Исследуем всё подробнее утром. — Идеально. Умереть на свежую голову. Он посмотрел в темноту круга. И добавил тише: — Добро пожаловать в ад с бонусами. Версия 2.0.