Глава 27: Птичка в клетке

Полутемная комната была завешана тканью — не по эстетике, а чтобы не отражать магический свет. Здесь пахло палёными травами, старой кровью и чем-то ещё… сладковатым. То ли воспоминанием, то ли предвкушением. Беллатриса стояла посреди круга, очерченного пеплом. Её руки были в шрамах от собственной ярости — ногти вонзались в кожу на ладонях, когда она злилась. А сегодня — она злилась. По-настоящему. Сквиб мертв. Шпион был бесполезен. Снейп ускользал, как жирный угорь. И даже следы в пещере — исчезали под слоем рунической сажи. Она всматривалась в зеркало на подставке. Оно молчало. Пока — не дрогнуло. Не вспыхнуло слабым светом, как осколок луны в болотной воде. — Ну же… — прошипела она. — Порадуй меня. Сквозь дымчатую гладь проступил силуэт: сморщенное лицо старого доносчика, с потёками магической пыли на щеке. Он был труслив, как крыса, но именно такие и выживали. И сдавали. — Лестрейндж, — прохрипел он. — Интересные гости. Направляются к Данлуа. Магглы думают, что оно затоплено. Но они знают. И идут. Пауза. — Гермиона Грейнджер. И с ней… Малфой. Треск. Она отступила на шаг. Потом — медленно улыбнулась. Медленно, как змея, раздувающая капюшон перед броском. Глаза блестели. — Данлуа… Данлуа… — она прошептала, как молитву. — Круг Второго Поворота. Маленькая, грязная Грейнджер добралась до самого дна. Как крот. Только кроты не выживают на свету. Смех сорвался с её губ — визгливый, безумный, слишком долгий. От него дрогнули свечи. — Они там, — сказала она зеркалу. — Значит, круг всё ещё жив. Ещё держит в себе магию. Ещё может быть… активен. В её голове складывался план, как кровавый пазл. Медленно, но со щелчком. — Собрать охотников. Четверых. Не больше. Тех, кто может думать. Или хотя бы не мешать. Мы не нападём сразу… нет. Мы позволим им докопаться до сути. Позволим им вскрыть гнойник. Она провела пальцем по зеркальной глади. Как будто ласкала. — А потом… как только они поймут, как это работает — мы вырвем у них эту истину. С мясом. Её рука дрожала от возбуждения. — Драко… — она усмехнулась. — Вот ты где, мой предатель в бархатных перчатках. Прячешься в объятиях грязнокровки, да? Она наклонилась к зеркалу, почти вплотную, как будто хотела прошептать в глаз мага: — Следи за ними. Не вмешивайся. Не предупреждай. Только передавай. А когда они доберутся до самого сердца круга… Пауза. — Я доберусь до их сердец. Пальцами. Зеркало погасло. Она выпрямилась. Зрачки — расширены. Лицо — в огне. Вся в дрожи предвкушения. — Данлуа, — сказала она вслух. — Я иду. Они переместились ночью. Портал закрылся с еле слышным хлопком, и каменистая равнина у затопленных холмов Данлуа встретила их шепотом ветра, запахом торфа и шелестом чертополоха. Беллатриса шагнула первой — в узких, почти аристократически чистых сапогах, по грязи и мокрым валунам, будто шествовала по ковру к трону. Капюшон соскользнул с её головы, и волосы развевались, как живые. Глаза блестели. — Вот он, — прошептала. — Данлуа. Кровоточащая рана прошлого. За ней шагнули четверо — отобранные, как она и велела. Не говорящие. Не мыслящие больше необходимого. Хорошие псы. Они прошли к уступу, туда, где был спуск в расщелину. Лестрейндж замерла, вглядываясь вниз — в следы. — Ну-ну… — её губы тронула улыбка. — Что у нас тут? Грязные отпечатки ботинок с английской подошвой. Следы заклинаний маскировки. И… пепел. Старый магический пепел. Кто-то разжигал костёр, думая, что ветер всё унесёт. Она провела рукой по влажному камню. Пальцы вспыхнули бледным синим. Магия — ещё свежа. Несколько часов, может меньше. Она чувствовала: как кровь, что всё ещё тёплая, если прислонить ладонь к шее. — Они здесь были, — шепнула она. — Он… был. Один из Пожирателей — Харкс, тупой, но исполнительный — осмелился задать вопрос: — Мы ждём? Или идём за ними? Беллатриса повернулась к нему, и в её улыбке было слишком много зубов. — Мы — охотимся. Но осторожно. Они что-то ищут. Что-то важное. Что-то… для чего стоит дать им дойти до конца. Она наклонилась, подняла с земли один-единственный тёмный волос — рыжевато-коричневый, в лунном свете. — Грейнджер, — почти с нежностью прошептала она. — Иди, девочка. Ищи. Копай. А потом… потом ты расскажешь мне всё, что тебе удалось раскопать. Она спрятала волос в карман плаща. — Разбить лагерь. Под вуалью. Наблюдаем. Ни шагу ближе, пока я не скажу. Малфой… — она чуть скривилась. — Он упрям, как его мать. Но не туп. Снова смех — тихий, сдавленный, хищный. — А после — мы разорвём их. В нужное время. Охотники молча кивнули. И в эту ночь — рядом с заброшенным святилищем, в тени древнего круга — началась охота.

***

Утро наступило без солнца. Серый свет пробирался сквозь низкие облака, словно магия, не решавшаяся полностью проснуться. Влажный ветер с моря нес запах водорослей и старой, глубокой магии — такой, что щекотала небо в мозгу и оставляла солёный привкус на языке. Круг Второго Поворота лежал перед ними — древний, покрытый мхом и затёртым временем, но всё ещё… живой. Камни были испещрены рунами. Некоторые — простые, как детские каракули. Другие — пугающе точные, будто высечены рукой, которой нельзя было принадлежать смертному. — Вот сюда, — Гермиона наклонилась, пальцы скользнули по полукругу выжженных линий. — Это не просто алтарь. Это направляющая. Ключевые точки связаны с положением луны. Смещение по фазе… — Не хватало только лунного календаря и заклятий на травяных сборах, — пробормотал Драко, шагнув за ней. — Грейнджер, ты уверена, что мы ищем не магическую теплицу? — Замолчи, — отрезала она, но без злости. — Это работает. Только не так, как я думала. Он стоял чуть сзади, склонившись, пальцы сцеплены за спиной. — Вот это, — он ткнул в одну из рун. — Я видел её. В сознании Лорда. Когда он говорил с Салазаром. Это не просто маркер — это якорь. Магический замок. Отклик на усилитель. Гермиона резко обернулась. В глазах — сверкающее озарение: — Это и есть ответ! У него был усилитель — медальон. Он его активировал, привязал к себе, а этот круг стал якорем. Он не ушёл отсюда, но здесь — была фиксация. Точка отсчёта. Чтобы разорвать время — нужно не только место входа. Нужно… место удержания. — Упрощай, — проворчал Драко. — Я всё ещё не закончил переваривать завтрак. — Это значит, — проговорила Гермиона, вскидывая лицо, — что мы можем воссоздать ритуал. Не здесь. Но с теми же параметрами. Точка входа, якорь, усилитель. И правильная формула. Она на секунду замолчала, затем глаза расширились. — Мы можем это сделать. Мы можем попасть в прошлое. И впервые за все эти месяцы… она рассмеялась. Чисто, свободно, по-настоящему. От счастья. От того, что удалось. — Малфой! Мы сможем! Мы сможем найти крестраж. Мы реально… Она не договорила. Просто бросилась ему на шею, порывисто, с радостью человека, которому вернули надежду. И — не думая — поцеловала его в щеку. Он замер. На миг. На вдох. А потом всё сдвинулось. Резко. Почти грубо — как будто что-то внутри него наконец оборвалось. Он перехватил её за плечи, стиснул пальцы на коже её куртки, наклонился и… поцеловал. Не осторожно. Не мягко. Он поцеловал её как кто-то, кто слишком долго держал всё внутри. Как человек, который больше не умеет притворяться. Его губы были тёплыми, напористыми, голодными — не требовательными, но требующими. Он не просил. Он брал. Гермиона не отпрянула. Наоборот — на долю секунды затаила дыхание, и весь её мир качнулся, как будто заклинание изменило гравитацию. Её пальцы автоматически вцепились в его предплечья. Он пах дождём, пеплом и чем-то резким, живым, как гроза. Его тело было близко, слишком близко, и она поняла: он не сдерживается. Совсем. И ей это не показалось страшным. Он целовал её, как будто хотел вытравить страх. Залить этим поцелуем всё: боль, смерть, кровь, безысходность, время. Как будто здесь и сейчас — последняя точка. Мир исчез. Море, руны, даже страх — всё скатилось в один бесконечно краткий момент. Только он. Только его губы, его руки, его ярость, обращённая в желание. Она тонула. И не знала, хочет ли выбраться. Губы Драко ещё касались её, когда всё рухнуло. Порыв ветра прошёлся по кругу. Воздух — как будто стал тяжелее, гуще. На секунду — тишина. Даже море за пределами святилища будто затаило дыхание. А потом — шаги. Лёгкие, как танец. Как предвестие смерти. И — смех. Высокий. Резкий. Безумный. — Драко, Драко, Драко... Как трогательно. Как человечно. Гермиона отпрянула, как от ожога. Драко уже повернулся, пальцы метнулись к палочке, но было поздно. Из тени арки, из самой тьмы, как будто она была соткана из неё — вышла она. Беллатриса Лестрейндж. Вся в чёрном, как жалоба и грех. Глаза — широко распахнутые, без дна. Улыбка — кривая, живая, слишком широкая, чтобы быть человеческой. За её спиной колыхались плащи Пожирателей. Но никто из них не шагал вперёд. Им не нужно было. Ее было достаточно. — Любовь на руинах древнего круга… — Она обвела их жестом, будто дирижируя собственной трагедией. — Это даже я не могла бы придумать, правда. Хотя… признаться, видела сон про нечто похожее. Там было больше крови, но ты, Драко, тоже стонал. Её голос дрожал от удовольствия. Почти эротического. — Уходи, Беллатриса, — процедил он сквозь зубы. — Уйти? — Она фыркнула, наклоняя голову, как сова. — От вас? О, мой дорогой мальчик, я пришла за тобой. С молитвами. С огнём. С приговором. Как долго вы шли к этому моменту, а? Пауза. Она прищурилась, будто смакуя момент. — Я предупреждала Лорда, что ты слаб. Что ты слишком похож на своего отца — много позы, мало воли. Но ты, Драко… ты меня удивил. Ты превзошёл ожидания. Сбежал. Предал. И ещё целуешь грязнокровку на святом месте. Она вытянула палочку, провела ею по воздуху, не отрывая взгляда от Гермионы: — Не бойся, девочка. Я начну с тебя. Только не убью сразу. Ты же не хочешь лишить его зрелища? Гермиона вскинула палочку, но Драко встал между ними. Спиной к Белле. Грудью — к ней. — Грейнджер. Беги. — Не смей! — прошипела она. — Я не оставлю— — Беги! И в тот момент, когда воздух стал вибрировать от магии, от слов, от предстоящего боя — Беллатриса зарычала: — Будет очень весело, детки. Правда. Жаль, что вы оба этого не переживёте. И заклятие полетело в их сторону. Первое ударило в землю справа, ослепляя яркой вспышкой. Гермиона развернулась, метнула ответный щит — «Протего Максима!», но воздух уже дрожал от наступающих. Слева мелькнул черный силуэт — пожиратель. Снизу — взрыв рунической вспышки. Сверху — смех Беллатрисы, искажённый ветром и жаждой насилия. Драко рванулся вперёд, успел отразить два проклятия, третье сбил заклинанием Конфринго. Песок взорвался. — Уходи! — выкрикнул он, отбрасывая противника в сторону. — Проклятье, Грейнджер, тебе же не обязательно всегда быть героем! — А тебе — не обязательно быть щитом! Свет рассек круг. Беллатриса шла по краю, как по сцене, наблюдая, не вмешиваясь. В её глазах — наслаждение спектаклем. Заклинание ударило с фланга. Желтоватый луч, вязкий, с мерзким звуком, как будто плоти касались слизни. — Нет! — закричала Гермиона, но было поздно. Драко сбился с шага, прогнулся в спине, пальцы сжались, взгляд закатился. Он рухнул, как кукла, перерезанная по нитям. — Драко! — сорвался у неё крик. Она швырнула Ступефай, Петрификус Тоталус, всё подряд — один из Пожирателей отлетел в скалу, другой рухнул, но их было больше. Слишком много. Она метнулась к нему, встала, загораживая его собой, как щитом, подняла палочку. — Держись. Слышишь? Держись, Малфой, только не— — Ах, как трогательно, — протянула Белла, приближаясь. — Любовь — это так… смертельно. Щелчок пальцев — и разом ослабла гравитация. Палочка вылетела у Гермионы из руки, руки скрутили силовые ремни, магические оковы сомкнулись на запястьях. — Взять их. — хладнокровно приказала Беллатриса. — Доставить в поместье. Целыми. Почти.