Глава 28 Безысходность

Каменные стены, сырость. Запах плесени, крови, старой магии. Заклятие тишины висело тяжёлым занавесом на дверях. За пределами — ни звука. Драко лежал, не двигаясь. На каменном полу. Бледный. Лоб покрыт испариной. Гермиона сидела рядом, всё ещё в оковах. Она почти не чувствовала рук, но держала его пальцы — просто чтобы не отпустить его в тьму. — Очнись, — шептала. — Мы не можем проиграть. Не здесь. Не сейчас. Он не отвечал. Но жил. Она сжала в оцепеневших пальцах его запястье. Его голова теперь покоилась у неё на коленях — тяжёлая, будто уже неживая, и от этого сердце сжималось в панике. — Давай же, Малфой… — её голос был тише шёпота. — Очнись. Я не знаю, что это было… но ты сильный. Ты не можешь вот так… взять и… всё. Никакой реакции. Только дыхание — неровное, будто он цеплялся за него изнутри. И кожа — не ледяная. Это было всё, что у неё оставалось. Время текло, как кровь по ране: медленно, больно, вязко. Тишину нарушали только капли, падающие где-то с потолка, да еле слышный хрип. Он зашевелился. Сначала еле-еле — пальцы. Потом — вдох. Судорожный, вырвавшийся с хрипом, как будто кто-то душил его на том краю сознания. Ресницы дрогнули. — Малфой? — она наклонилась ближе. — Слышишь меня? Он не ответил сразу. Но рот дёрнулся, как будто пробовал сказать что-то. И, наконец, выдавил сипло: — Неплохо. Не знал, что ты из тех, кто любит, чтобы мужчина лежал у неё на коленях. Гермиона на миг замерла — и только потом поняла, что это была шутка. — Ну хоть не мёртв. Раз уже язвишь. Он хрипло рассмеялся, но тотчас поморщился. Видимо, даже смех отдавался болью в груди. — Что это было? — спросил он, морщась, пытаясь сесть. — Я помню вспышку… и мерзкое ощущение, как будто внутрь запустили скипидар. — Заклятье. Грязное, сложное. Я не знаю, какое именно — он бил в разум, Драко. Ты отключился. Я думала… — Да не делай таких глаз, Грейнджер, — прошептал он. — А то я подумаю, что тебе не всё равно. — Мне не всё равно, — тихо ответила она, без пафоса. — Мы в ловушке. Ты без сознания. Если бы не очнулся… Он посмотрел на неё. Долго. В полутьме её глаза сияли напряжённым, сдержанным страхом. И в них не было ничего фальшивого. — Тебе бы в министерство. Такой талант драматической подачи — впустую пропадает, — пробормотал он, медленно отстраняясь и опираясь о стену. Губы пересохли. — Где мы? — Темница. Тут магический купол. Защита с глушением, отсечением и, скорее всего, реагированием на любое чужое заклинание. Он помолчал, пытаясь разогнуть пальцы. — Отлично. Романтика, заточение и запах мокрой плесени. Как в Хогвартсе, только без фейерверков Уизли. Она не ответила — слишком устала. Но потом тихо сказала: — Нам нужно выбраться. И найти медальон. Без него мы не сможем восстановить ритуал. Всё, что мы видели в Данлуа — бесполезно без него. Он скривился, подтягивая колени: — Значит, надо украсть игрушку у главного психопата современности. Великолепный план. — Не лучше, чем твой, — буркнула она. Он бросил на неё взгляд сбоку. — Скажи честно. Мы оба любим невозможные задачи? — Ты — невозможный. Это задача. Он впервые с начала боя усмехнулся по-настоящему. Слабо, криво, но искренне. — Справедливо, Грейнджер. Чёрт возьми, справедливо. Она придвинулась ближе, их плечи соприкоснулись. Он не отодвинулся. Тишина. Только за дверью темницы — звук шагов. Отдалённый. Прерывистый. Кто-то приближался. Он напрягся. — Нам дадут время на восстановление? Или это уже… десерт? Она поднялась, сжав ноющие запястья. — Не знаю. Но в следующий раз — я держу палочку. — Договорились, — хрипло согласился он. И на лице его, измученном, всё ещё была усмешка.

***

Подземелье Менора, зал из тёмного камня. Воздух густой, неподвижный, словно сам ждал своей казни. На полу — старинный круг призыва, начертанный кровью и солью. В центре — Беллатриса. Она стояла на коленях, спина прямая, губы дрожали от восторга. На её руке — Метка. Почерневшая плоть на предплечье пульсировала. Она коснулась её. — Мой Лорд... Пламя метки вспыхнуло. Сердце — застучало в унисон с зовом. И — он появился. Без вспышки. Просто был. Воздух рядом с ней исказился — и тень, высокая и прямая, стала телом. Плащ чернее ночи, черты — не лицо, а выжженная маска страха. Глаза — черные. Глубокие. Без дна. Темный Лорд. Беллатриса упала ниц. — Мой Лорд… они здесь. Они. Малфой. И… Грейнджер. Он молчал. Только метка на его руке загорелась, и в эту же секунду по всему миру — в темных уголках, в пещерах, в крепостях — метки Пожирателей запульсировали. Он не произнёс ни слова. Просто призвал. Она подняла голову. В глазах — мрак и восторг. — Мы взяли их. Они — в темнице, под моими печатями. Живы. Немного потрёпаны, но… пригодны. Я не посмела… — Верно, — прошептал Лорд, и она вздрогнула от счастья, как от поощрения. Он сделал шаг. Пространство вокруг него словно стекало вниз, сдвигалось, как зрачок змеи. Его голос прозвучал тихо: — Я чувствовал, как круг отозвался. След… оставили они. Или кто-то, кто идёт за ними. Но круг был разбужен. Пауза. Губы скривились. — Глупцы. Думают, смогут распутать нити, которые я затянул сам. Думают, что время — их игрушка. А оно — мой нож. Он повернулся к Беллатрисе. — Грейнджер... знает. Её ум опаснее любого оружия. И если Малфой... предал... — голос стал стальным, — то он не умрёт быстро. — Я... я умоляю вас, позвольте мне— — Нет. Слово ударило, как плеть. Она замерла, ошеломлённая, но не возражала. Никогда. — Сегодня, — продолжил Лорд. — Все увидят. Все услышат. Сегодня — суд. Он снова прикоснулся к своей метке. На этот раз — сознательно. Медленно. И когда огонь снова вспыхнул, каждый Пожиратель почувствовал зов. Не просьбу. Приказ. — Приведи их, — произнёс он, не повысив голос. Из тени выступил Долохов. Он не говорил. Лишь коротко кивнул. — Да, мой Лорд. — Остальные... готовьтесь. Сегодня кровь — не ошибка. Это порядок. Лорд отступил в глубину круга. Беллатриса всё ещё стояла, склонив голову. У неё дрожали пальцы — от возбуждения, от гордости, от безумного ликования. Сегодня... Сегодня она наконец увидит, как падают те, кто осмелился идти против времени. Мрамор был холоден, как сама смерть. Вдоль стен — фигуры в чёрных мантиях и капюшонах. Пожиратели смерти, призванные к единственному, кто не нуждается в представлении. Никто не шептал. Никто не двигался. В воздухе — напряжение, будто мир затаил дыхание. Тяжелые двери распахнулись и в зал шагнул Долохов. За ним — два силуэта. Оба связаны магией, но не сломлены. Грейнджер — лицо бледное, но гордое. Глаза сверкают, подбородок поднят. Малфой — осунувшийся, но по-прежнему с тем же высокомерным выражением, будто он всё ещё выбирает, кто достоин его общества. Следы сражения на щеке, кровь на воротнике. Их бросили на колени. Заклятие сдавило плечи. Гермиона инстинктивно метнулась ближе к нему — плечом к плечу. Тишина. И он вышел из тени. Лорд Волдеморт. — Драко, — произнёс он с ледяным удовольствием, будто имя само по себе было обвинением. — Я долго думал, что именно в тебе — твоя самая жалкая ошибка. Гордость? Позиция? Или иллюзия, что ты можешь переиграть меня? Он сделал шаг. Магия вокруг него колыхнулась, как чёрное пламя. Гермиона почувствовала, как под пальцами задрожал пол. — Ты родился в преданности. Ты жил под знаменем великой фамилии. Я сделал из тебя не просто последователя… стража своей воли. — Его голос стал тише. — А ты — шёл в спину. Шептал в темноте. Ты поверил, что время — твой союзник. Что Грейнджер — твой путь к истине? Он подошёл ближе. Драко встретил его взгляд, сжав зубы. — Глупец. Гермиона открыла рот, но прежде чем сказала хоть слово — — Ах, девочка, — прошипела Беллатриса, шагнув из круга. — Грязнокровка среди руин великих замыслов. Какая ты теперь — героиня? Давай как мы с тобой поболтаем по-душам… как девочка с девочкой? Она рассмеялась. Хрипло. Ненормально. Шагнула ближе и чуть наклонилась к Гермионе, проводя ногтем по её щеке, как в насмешке. — Знаешь, что я больше всего люблю в твоём лице? — прошептала Белла. — Бояться его портить. Гермиона не отвела взгляда. — Всё равно не сможешь сделать его таким же, как своё. Беллатриса откинулась назад, хохоча так, будто в ней пела сама безумная магия. — Тишина, — прошипел Волдеморт, и даже она замерла, будто её прижгли. Он обвёл взглядом зал. — Сегодня… мы будем судить не просто предателя. И не просто грязнокровку. Сегодня передо мной те, кто посмел тронуть самое священное: время. Шепот пронёсся среди капюшонов. Один Пожиратель сжал метку на руке. Волдеморт обернулся к ним: — Вы не понимаете, что вы разбудили. Круг, что не должен был быть активен. След, что должен был остаться погребён. — Он склонился к Гермионе. — Ты думаешь, ты знаешь, как всё устроено? Ты думаешь, ты понимаешь, как рвутся нити? Он выпрямился. — Ты умна, Гермиона Грейнджер. Возможно, умнее многих из моих слуг. Но ты сделала только одну ошибку. Пауза. Глаза — лед. — Ты родилась не в том теле. — Я родилась не в том мире, — отозвалась она, и её голос не дрожал. Темный Лорд замер. А потом... улыбнулся. Медленно. Ужасно. — Прекрасно, — прошептал он. — Тогда я покажу тебе, как легко этот мир можно сломать. Он обернулся к Беллатрисе: — Поиграй с ними. Только не порть слишком. Я хочу, чтобы они чувствовали. Глаза Беллы вспыхнули от счастья. — С удовольствием, мой Лорд, — выдохнула она и, медленно, почти эротично достала палочку. — Начнём с неё. Такие, как она, обычно дольше держатся. — Круцио. Гермиона выгнулась, дыхание сорвалось криком, но она не упала. Только зажмурилась, стиснув зубы. Драко бросился вперёд — заклятие удержало его, но закричал он, от собственной ярости, не от боли. — Беллатриса! Но та только повернулась и, прищурившись, шепнула: — Она тебе дорога? Он не ответил. Глаза метали убийство. — Тем лучше. Она усилила проклятие. Гермиона рухнула. Губы искусаны до крови, руки дрожат. И снова — Круцио. Уже в него. Драко не издал ни звука. Только задохнулся, и тело выгнулось, словно струна. Магия разрывала нервы. Из круга Пожирателей кто-то фыркнул, кто-то отшатнулся. И тогда он увидел их. Два силуэта — чуть в стороне от круга. Люциус Малфой. Без капюшона. Лицо каменное. Глаза — не гневные, не жалкие. Пустые. И рядом — Северус Снейп. Черные глаза встретились с серыми. И в этом взгляде не было слов. Только… понимание. Сигнал. Снейп слегка склонил голову, едва заметно. Драко понял. Он знает. Он что-то сделает. — Довольно, — прервал их Волдеморт. — Мне не нужны трупы. Пока что. Он подошёл ближе, наклонился, посмотрел на Драко, скулящего на полу, и на Гермиону, всё ещё судорожно дышащую. — Вы будете жить… до завтра. Без воды. Без еды. Без смысла. Он развернулся. — Уведите. Пожиратели выволокли их, грубо, по каменному полу, как ненужный груз. Гермиона пыталась подняться — не смогла. Драко полз рядом. Он шепнул: — Не… отпускай. Я здесь. Она сжала его руку. Последним усилием. Дверь темницы захлопнулась. Тьма. Только дыхание. И шаги, уходящие наверх. Каменные стены не просто не пропускали свет — они, казалось, поглощали надежду. Пахло плесенью, холодной водой и чем-то, что давно умерло. Гермиона сидела, привалившись к стене. Голова у неё гудела, руки не слушались, рот пересох. Где-то рядом — дыхание Драко. Судорожное, неравномерное. — Малфой? — прошептала она. — Живой, — отозвался он. Голос — хриплый, но с той самой знакомой интонацией. — К несчастью для эстетики этого места. Она попыталась улыбнуться, но мышцы скулы свело судорогой. — Что будем делать? — Умрём красиво, — отозвался он. — Ты слева, я справа. Надеюсь, свет падает выгодно. — Здесь нет света. — Тогда умрём… с внутренним сиянием. Молчание. Только звук капель и их тяжёлое дыхание. — Прости, — прошептала она наконец. — За что, Грейнджер? За то, что поверила мне? Или за поцелуй? Она не ответила. Он отвернулся. Потом — снова посмотрел на неё. — Это не ты виновата. Это… чёрт возьми, весь этот проклятый мир. Всё было против нас с самого начала. Она тихо кивнула. — Но если бы можно было снова — я бы пошла тем же путём. Он не ответил. Только чуть качнул головой, словно соглашаясь… или прощаясь. В темноте раздался хлопок. Резкий. Тонкий. Как трещина в пространстве. Оба резко напряглись. В углу темницы возник силуэт. Небольшой. Сгорбленный. С огромными ушами и глазами, сияющими в темноте, как два фонаря. Эльф-домовик. — Кто… — выдохнула Гермиона, но не успела. — Мастер Драко, — тонкий, почти скрипучий голос, — Мастер Принц послал Шипса. Мастер Принц сказал — надо торопиться. Очень торопиться. — Шипс? — Драко напрягся, пытаясь разглядеть. Домовик кивнул и подошёл ближе. В его дрожащей лапке блеснул медальон. Медальон касания. — Мастер Принц просил передать это. Только мастеру Драко. Только из рук в руки. Шипс держал. Берёг. Гермиона затаила дыхание. Драко вытянул руку. Медленно. Почти боясь. Коснулся холодного металла. Щелчок. Щелчок. Щелчок — эхом в голове. — Он отдал его мне, — прошептал Драко. — Снейп знал. Он всё это… знал. Домовик вытянул ладошку, указав на них двоих. — Шипс может увести. Сейчас. Один раз. Только раз. Но сразу. Иначе они снова найдут. Гермиона с трудом поднялась, подошла к Драко. Он взял её за руку. — Ты готова? — Только если не снова в библиотеку, — прошептала она. — Боюсь, в этот раз — в ещё более мрачное место. — Тогда держи крепче. Он сжал её руку. Медальон блеснул в его ладони. — Шипс! — скомандовал он. — Шипс служит, — кивнул эльф. — Закрыть глаза. Сейчас будет резко. Хлопок. Темница исчезла. Вместе с затхлым запахом, с болью, с безнадёжностью. Они исчезли — прямо из сердца логова Темного Лорда.