5. Связь душ и тел.

Король резко покинул покои, Тиберий шёл к нему навстречу. —Ваше Величество,— Балдуин поднял ладонь, пресекая любые вопросы. —Следуй за мной,— Король направился в подземный этаж, Тиберий следовал за ним. Белые одежды короля были светом в темноте тюрьмы. Сердце Балдуина билось быстрее, он не понимал, что ведёт его. Через пару минут он стоял у той самой двери. Король толкнул её, когда она открылась, его сердце замерло. Небольшое окно под потолком освещало комнату. В центре на крюке, за запястья, висела Мира. —Мира!— Голос его сорвался на крик, он подхватил её, подняв на руки, уменьшил напряжение на связанные запястья. Аккуратно снял её с крюка. Её голова запрокинулась назад, русые волосы рассыпались по его рукаву. —Лекаря! — прозвучало резко, но в голосе уже дрожала ярость, едва сдерживаемая сталью. — В мои покои. Немедленно! Тиберий, который стоял в ступоре от увиденного, сорвался с места, как ошпаренный. Балдуин окинул взглядом комнату. Глаза скользнули по столу — там лежала плеть. Её железный наконечник поблескивал кровью. Её кровью. Балдуин прижал Миру ближе к себе, чувствуя как кровь впивается в его бинты. —Мира...Родная...— Он понёс её прочь из этого ада в свои покои. Каждый след её крови на каменном полу казался ему клеймом — клятвой. Положив её на свою постель, он опустился около ложа на колени. Вдруг до него донёсся тихий, как дыхание ветра, голос: —Бал...дуин....—Даже в небытие она искала его. Цеплялась за его образ, когда ей было страшно. —Я рядом,— его пальцы дрогнули, когда он положил свою руку на её скулу. Лицо Миры стало мягче, спокойнее. В комнату вошёл Тиберий. Они вышли, уступив место лекарю. В коридоре Балдуин смотрел на свои бинты, на них была кровь Миры. Он сжал кулаки до дрожи. —Найди мне Рено де Шатильона...—Голос звучал тише обычного, и от этого — в тысячу раз страшнее. Даже привыкший ко всему Тиберий не осмелился встретиться с королём взглядом, лишь резко кивнул и исчез в полумраке коридора. — Боже, яви милость Свою...сохрани её...— Впервые за долгие годы он обратился к Нему не с вопросами, а с мольбой. Начинало светать, когда лекарь вышел из покоев короля. —Всё готово, Ваше Величество,— ответил лекарь в поклоне. —Можешь быть свободен.— ответ короля был ровным и твёрдым. Балдуин вошёл внутрь, рядом с его постелью мерцала лампада, а на ложе покоилась Мира. Балдуин осматривал её, как при первой встрече — перебинтованную грудь, как и запястья, следы ран, оставленные Рено. Приблизившись, он замер. Мира безмятежно спала, изредка посапывая. Наконец-то Балдуин выдохнул —тяжело и медленно, будто сбросил груз с плеч. —Теперь ты в безопасности, под моей защитой.— прошептал он, едва касаясь пальцами её руки. Нежная кожа успокаивала, словно лечила его израненную душу. Балдуин опустился в кресло у шахматного столика. Веки становились тяжёлыми, а тишину нарушало лишь дыхание Миры. Этот звук убаюкивал его, как колыбельная. Она была рядом с ним — этого было достаточно. Король проснулся от узнаваемого стука в дверь. — Входи, Тиберий.— голос короля звучал ровно, без тревоги. —Ваше Величество...— заметив спящую, он начал говорить шёпотом.— Рено де Шатильон взят под стражу, и ждёт вашего суда в тронном зале. — Поставь у дверей стражу из тех, кому ты доверяешь,— король слегка напрягся, не желая повторять прошлых ошибок. Тиберий кивнул одобрительно. Когда всё было готово, король вышел из покоев. Балдуин занял привычное ему место, положив руки на подлокотники. — Рено де Шатильон,— голос его звучал холодно, как сталь. —Ты обвиняешься в государственной измене.— Он не желал больше молчать.— Ты совершил покушение на королевскую кровь. Зал ожил от слов короля. — На какую королевскую кровь?—один из священников резко поднялся, озираясь вокруг. Никто не понимал о чём речь. Король был перед ними — в маске, но явно живой. Принцесса Сибилла сидела за столом. Балдуин отвечал сдержано. — Он напал на мою избранницу... Тишина сдавливала зал. — Он нанёс ей тяжёлые увечья и оставил на погибель в холодной тюрьме. Рено де Шатильон, ты приговариваешься к тюрьме, а через пару дней таких же пыток ты будешь казнён.— Король поднял взгляд на совет. Никто не смел возразить. — Ваше Величество, почему казнь отложена?— голос Тиберия звучал с недопониманием. — Я женюсь,— ответ был коротким, чётким, понятным. Сибилла побледнела на месте. Женится?! Следующая мысль успокоила её. И что? Мой сын всё равно остаётся наследником... Но резкая мысль, как ледяная стрела, поранила ей сердце. А что если она родит ему ребёнка?! Голос Балдуина вывел её из раздумий. — Совет завершён.— король поднялся и направился в свои покои, не обратив внимания на сестру. Мира сидела на постели, укутавшись в лёгкое одеяло, когда зашёл Балдуин. —Тебе холодно?— в голосе звучало неподдельное беспокойство. —Нет...— Она лениво потянулась, её тело хорошо отдохнуло и было готово к новому дню.—Просто не могу найти своё платье. —Твоё платье было в крови и изрезано плетью. Его пришлось выбросить.— Он сделал паузу, будто подбирая слова.— Мне нужно сообщить тебе кое-что важное... Мира напряглась, сильнее сжав одеяло и затаив дыхание. Тишина давила на неё сильнее чем бинты на её ранах. Балдуин приблизился к ней, неспешно продолжая диалог. Теперь каждое его слово звучало как клятва. — Ты станешь моей кровью и душой,— в голосе звучала надежда искренняя, чистая. Мира медленно поднялась с ложа. Балдуин ждал её ответа, смиренно и тихо. —Да будет так,— прошептала она, на её губах расцветала нежная улыбка. Её пальцы легки на его плечи, едва ощутимые, но тёплые. Король, словно боясь спугнуть этот миг, робко обнял её за талию, прижимая её к себе. Мира склонила голову к его груди, слушая стук сердца — ровный, но учащённый от волнения. Одно движение, вместо тысячи слов. Одно прикосновение — и все признания стали не нужны. Через пару минут Мира стояла в кругу служанок. Ей подбирали ткани и делали платье подчёркивающее её стан. Лёгкий шёлк струился при дуновении ветра, переливаясь при каждом движении, будто живой. Когда она вошла в покои короля, Балдуин сидел за шахматным столиком, задумчиво перебирая фигуры. Его взгляд поднялся — и он увидел её совсем иной. Улыбающуюся, с глазами, сияющими от счастья. Русые волосы, аккуратно ниспадающие на плечи, и нежно-зелёное платье, мягко облегающее стройный стан, делали её ещё прекраснее. —Ты так прекрасна,— голос прозвучал нежно, почти шёпотом. Мира приблизилась и опустилась в кресло напротив. Робкий ход пешкой положил начало серьёзному разговору. —Я должна тебе рассказать...—голос её стал тише. Балдуин оторвался от шахмат, устремив на неё пристальный взгляд. —Я не случайно оказалась в твоих владениях,— каждое слово давалось ей с трудом, она боялась напугать его. — Я прибыла из будущего...Далёкого...— Мира с сочувствием смотрела на него, сжимая в руках платье. —Меня послали, чтобы спасти тебя. Ты должен остаться в живых. Иначе регенты твоего племянника ввергнут королевство в хаос. Саладин отвоюет Иерусалим... всё погибнет,— Мира замолчала, ожидая гнева и отрицания, хоть какого-то отклика. Но между ними повисла лишь тяжёлая гулкая тишина. Балдуин неспешно откинулся в кресле, не сводя с Миры пристального взгляда. —В день нашей первой встречи я заметил в тебе некую странность. Ты двигалась так, будто знаешь эти стены как свои собственные. Не боялась ни меня, ни Тиберия, ни священника с его заданием... Будто ты всё это знала наперёд.— Балдуин неспешно поднял фигуру коня и сделал ход, не отрывая от неё пальцев, будто обдумывая что-то ещё. Мира тяжело сглотнула, чувствуя, как подступает ком к горлу. — Сначала я просто...лечила тебя. А потом...— её рука замерла над шахматной доской, не решаясь выбрать фигуру, —Потом я начала чувствовать покой рядом с тобой... — Тогда для чего ты здесь сейчас? Я почти здоров, твои травы и лекарства сделали своё дело — болезнь отступила,— его голос не становился грубым — был всё таким же мягким и нежным. Перед которым невозможно было лгать. — Я...я не смогу без тебя...—Мира виновато отвела взгляд, глаза наполнились слезами. Это было чистым признанием души, она была с ним не из-за задания или приказа. Мира любила каждый день проведённый с ним. Балдуин заметил блеск в глазах Миры. Он тихо поднялся, ломая своим спокойствием её страх. Приблизился, бережно взял её руки в свои. Мира не отстранилась — вместо этого её пальцы сжались в ответ, цепко, почти отчаянно. Она встала, всё ещё не решаясь поднять на него взгляд. —Мира...Милая,— Балдуин положил ладонь на её скулу и убрал катившуюся по щеке слезу. Она больше не могла сдерживаться. Мира вжалась в него так крепко, будто боялась, что он исчезнет. Её слёзы катились по его белым одеждам, оставляя тёмные следы на его плече. Ей не нужно было ничего — только это. Только он. Балдуин бережно поднял её на руки, прижимая к себе. — Моя любимая Мира,— прошептал он, словно молитву, и понёс её к постели. — Тебе нужен отдых,— тихо сказал он, осторожно опуская её на ложе и склоняясь над ней. —Засыпай, я буду рядом,— его хрипловатый голос убаюкивал её, а слёзы уносили в царство сна ещё быстрее. Последнее, что помнила она перед сном — спокойные глаза Балдуина, в которых светилось счастье. Король принялся подписывать хартии, скопившиеся на его столе за долгие дни отсутствия. Ночь утекала, как песок в часах. А он всё так же наблюдал за ней, будто боялся, что она исчезнет. Когда руки уже отказывались держать печать и перо, Балдуин поднялся из-за стола. Его язвы жгли и пульсировали, они просили новой перевязки, но он не решался её будить. Робкий сон Миры был дороже его боли. Он проснулся от щелчка собственной маски. Над ним, как и в первый раз, склонилась Мира. — Бинты нужно поменять, прошло слишком много времени, — и снова настойчивость лекаря вернулась в её голос. Маска легла в её ладони, а Балдуин, всё ещё сонный, медленно провёл рукой по глазам. Когда бинты упали с его лица, её охватил не страх перед изъязвлённой кожей, а тревога — язвы воспалились сильнее, чем прежде. Пальцы Миры едва коснулись его кожи, и король резко вдохнул сквозь зубы. — Жжёт?— она насторожились, желая получить точный ответ. Но Балдуин лишь слегка склонил голову в привычном жесте. Это не успокоило её — напряжение лишь крепче сжало сердце. — Ты начинаешь чувствовать — это хорошо...Но болезнь не желает сдаваться — это плохо...— она уже открыла свою сумку, пока Балдуин снимал перчатки. Смочив ватку настоем из трав, Мира легонько провела ей по его коже. Но даже нежные касания, отзывались сильной болью. — Прости...Сейчас будет полегче...— Мира подула на его кожу. Тонкая прохладная струйка снимала бо́льшую часть боли, но и раздувала пламя в его сердце. Я ни разу не ошибся, выбрав тебя. Уголок его губ приподнялся на долю секунды — едва заметно, но этого хватило, чтобы Мира заметила. Тишина — всё, что царило между ними в тот момент, никто не смел её нарушать. Когда последний бинт лёг на его лицо, Мира посмотрела на повязки на руках — сквозь них уже проступали алые пятна. — Почему ты не разбудил меня? — теперь очередь допрашивать была за ней. Началась игра, в которой правила диктовала Мира. Её голос, с ноткой тревоги и недовольства, застал короля врасплох. Его кожа вновь принимала серый оттенок, а язвы пробовали вернуться в свои владения. Они ещё не успели окрепнуть, но их упорство было очевидным. — Если тебе больно — скажи. Я должна знать какие настои тебе больше помогают,— Мира подняла голову и устремила в него свой взгляд, всё ещё нежный и тёплый взгляд, но в нём зарождался страх, не за себя — за него. — Хорошо,— Балдуин спокойно кивнул и немного улыбнулся. Этот жест приносил покой и уверенность — больше такого не повторится. Хуже не станет. Перевязка была завершена и король покинул свои покои. Мира была одна. Нужны ещё травы...В саду должны были вырасти молодые побеги. Мира переоделась в платье попроще, не желая испачкать наряд, сшитый специально для неё. Для короля день проходил как и обычно — размеренно, неторопливо. А Мира же собирала травы и масла. Когда свет факелов уже был хорошо отличим от солнечного, Мира поняла — пора возвращаться. Посмотрим, как будет чувствовать себя кожа, если брать молодые побеги... Мысли прервал ровный шаг в её сторону. Мира неспешно повернулась. Фигура вышла из тени — это была Сибилла. — Я слышала, король собирается жениться,— голос её звучал приторно-сладко, в этот раз она перестаралась с наигранной невинностью. — Послушай, я не против его решения, но...— Сибилла замерла на лице появилась улыбка. Мире была не по душе такая тишина — она чувствовала, как это затишье перед бурей скоро лопнет. — Он — король, кто мы такие чтобы противиться его воле? — Мира отвечала спокойно, стараясь не выдавать дрожи в голосе. Она прекрасно помнила, чем закончился последний <<мирный>> диалог. — Успокойся, я пришла не для войны,— резко сбросила маску Сибилла, поняв, что её раскусили. Теперь в её голосе не осталось сладкой лжи. — Он женится, но ты не родишь ему ребёнка. Хотя...вряд-ли он на такое способен.— Мира слышала лёгкую усмешку. В её сознании зарождался страх — она знала на что способна принцесса. Шаг. Ещё шаг. Сибилла неспешно приближалась. На её лице расползалась улыбка, состоящая из злости и наслаждения, как у хищника, который играет со своей жертвой. — Не смей родить ему наследника!— голос Сибиллы стал ледяным, а улыбка уже пропала с лица, будто её не было никогда. Мира больше не могла это терпеть. Инстинкт самосохранения пересилил разум — она бежала, не разбирая пути. Глухие шаги за спиной, оклики стражников — ничего не долетало до её сознания. Лишь бежать, бежать прочь, пока ноги держат. Она ворвалась в его покои, запыхавшаяся, с трясущимися руками… но Балдуина там не было. Ноги подкосились. Мира рухнула в кресло, сжавшись в комок. Пальцы впились в подлокотники, будто пытаясь уцепиться за реальность. Тело вспоминало само — леденящий свист плети, рассекающей кожу, сильный удар по её заплаканному лицу.