6. Счастье Иерусалима.

Из ступора её вывел звук открывающейся двери. Она знала — то было её спасение. Это был Балдуин. Как только дверь за ним закрылась, Мира словно очнулась и стремительно сорвалась с места. — Балдуин...— Мира прижалась к его груди. Он ощутил дрожь в её теле. Услышал как быстро бьётся её сердце, заметил как быстро вздымается её грудь. Лишь когда он обнял её, напряжение стало утихать. Он не стал задавать вопрос. Только аккуратно завёл свою руку под её колени. Он бережно поднял её — лёгкую, как пушинку, и дрожащую, как лист на ветру. —Сибилла...она....— голос дрожал, но был живым, напряжённым, ищущим защиты. — Я боюсь её, она сказала, чтобы я не смела родить от тебя...— теперь она выдохнула. Ей стало легче. Балдуин молчал, лишь глубокий выдох нарушил тишину. Он прижал её крепче к себе и медленно понёс её к шахматному столику. — Она уже ничего не сможет сделать,— его хрипловатый и нежный голос, развеял страх.— Ты в моих руках. Под моей защитой. В эту секунду Мира поняла — кто бы не встал против неё, он будет рядом. Он будет с ней. Она медленно потянулась к его маске, он наклонил голову к её рукам, давая ей власть над последней преградой. Привычный щелчок — и холодное серебро легло на столик. Прохладная рука Миры легла на его скулу. Лёгкое соприкосновение губ, и она дрогнула. Мгновение. Балдуин впился в её губы, как в источник жизни. Он был жаден и страстен, Мира не знала его таким. Но ей это было по душе. Что-то новое накрывало Миру — тёплая волна желания, в которой она желала тонуть. Только когда Балдуин оторвался, он увидел её в новом лице: русые волосы, убранные от лица, глубокое дыхание, её вздымающаяся грудь, алые губы, ещё влажные от его поцелуя. Но больше всего — глаза. Карие глаза горели желанием, страстью. Он положил свою руку на её талию и притянул к себе так, что воздух вырывался из её легких. Мира аккуратно снимала с его плеч тяжёлый плащ. Балдуин плавно подвёл её к ложу. Мира покорно шла за его руками, продолжая этот танец. Она плавно опустилась. Его рука невольно скользнула к завязкам платья на её спине — он застыл. Боялся. Он посмотрел в её глаза, она не отстранилась.Чуткий поцелуй развеял их сомнения, Мира нежно касалась его языка. Лёгкое движение руки, и платье обмякло на её плечах. Что-то сорвалось внутри Балдуина. Он скользнул губами по её шее к ключицам. Её губы открылись, а тело выгнулось навстречу. Он почувствовал дрожь, которая прошлась по её телу. Его губы коснулись ямочки между ключиц — и тут же поймал её сдавленный стон. Его пальцы плавно снимали платье с её плеч, обнажая трепетную кожу. Он видел её грудь, она округлилась, покрылась мурашками от его дыхания на её шее. Платье опустилось на пол, он резко поднялся. Сбросил с себя плащ, его одежды упали на кресло. Балдуин повалил её на постель, как хищник добычу, прижал своим телом. Мира чувствовала его и то, что овладевало им — страсть, желание. Балдуин держал её талию, хрупкую, нежную. Даже сквозь бинты он чувствовал — она дрожит, дрожит от его касаний. Медленно, словно пробуя, он прошёлся языком по набухшему соску. А когда Балдуин окутал его своими губами, Мира жадно вдохнула воздух, будто его было мало. Его руки скользили по её телу, медленно равномерно, будто изучали каждый её изгиб. Тело Миры горело от жадности поцелуев, от его нежных прикосновений —он знал это. Ощущал, как её тело выгибается навстречу его губам, как её руки вжатые в постель дрожат. Только на момент он склонился над ней, без движений. Шепча её имя — как молитву. Его рука скользнула по её бедру. Нежная гладкая кожа дрожала, но не отстранялась. Его пальцы проникли на внутреннюю сторону, тогда он почувствовал — пламенная, трепещущая, живая. Только его и больше ничья. Нежно начав поцелуй, он проник своим телом между её ног. Балдуин боялся, что она отстраниться, увидев его. Но Мира лишь с дрожащим дыханием наслаждалась его жаждой. Она выбрала его, только его — это сорвало последнюю цепь его оков. Вжавши её запястья в постель он углубил поцелуй. Резкое движение, и его член углубился в неё. Он слышал её стон сквозь поцелуй, чувствовал как она дёрнулась. Только тогда он отпустил её губы, горячие, желанные, мягкие. —Сейчас будет полегче,— прошептал он, немного отстраняясь от её тела. Но Мира уже не слушала слов, только чувствовала, только наслаждалась. Её тело отвечало за неё, медленно выгибалось и подстраивалось под него. Балдуин ощущал как она сжалась вокруг его члена, как с каждым её вдохом он проникает глубже. Нежные движения его тела успокаивали Миру, боль ушла, теперь наслаждение приходило к ней волнами. Поцелуями покрывалось всё её тело, каждый сантиметр, его руки держали её талию так крепко, что на ней оставались следы. Балдуин знал — она горит, течёт и наслаждается вместе с ним. Когда он оставил поцелуй на её животе, Мира почувствовала горячий приток в её теле. Его член двигался легче и быстрее, её тело ослабляло хватку — это давало им свободу. — Умница,— прошептал Балдуин, двигаясь настойчивее, но контролируя её состояние. Каждый её стон, от глубины, до которой он доставал, каждый вдох от его поцелуев. Сев на колени, он положил её ногу на своё плечо, создавая нужный угол. Мира ощутила перемены сразу — каждый толчок доставал до самых сокровенных уголков её существа. Балдуин понимал — кульминация близка. Поцелуй между ними начался в нужный момент. Мира текла от его члена, от темпа, который начал нарастать. Её тело предательски дрожало. Он кончил резко войдя в неё, Мира кричала, но губы Балдуина глушили крик. Мира медленно закрыла глаза. Она чувствовала его горячее семя внутри. Он плавно отпустил её губы, она видела как тяжело он дышит, как наслаждался этим. Опустив её ногу, он лёг рядом — сильный, любящий, защищающий. Мира прижалась к его груди и медленно засыпала. Он слышал как её дыхание становится ровнее. Наслаждение забрало их в сон. Мира проснулась достаточно рано, на часах было около пяти утра. Она чувствовала его дыхание на своём затылке — умиротворённое, ровное. Мира аккуратно повернулась к нему, его лицо выражало покой и лёгкость. Её взгляд скользнул по его телу, грудь медленно вздымалась, плечи поднимались вместе с ней, но одно привлекло её внимание — шея. Только сейчас она заметила на ней покраснение — язва. Она тихо поднялась. Надев вчерашнее платье и взяв сумку с травами, она зашла с другой стороны ложа. Опустилась на колени на пол и стала рассматривать язву. Немного выпрямив кожу на его шее, она заметила вокруг язвы чёрный ореол— гангрена. Почему я не видела её раньше? Раз появилась гангрена, значит язва была уже давно. Ей нужно было разбудить Балдуина, она должна была его предупредить. Она положила руку на его плечо и немного потрясла. Балдуин медленно открыл глаза, повернувшись на спину. — Прости, что разбудила, но есть повод волноваться, на твоей шее была язва, которую я не замечала. Она глубокая и стала причиной гангрены, небольшой, но прогрессирующей. Мне нужно немедленно её удалить, — голос Миры звучал беспокойно, и он слышал это. Впервые такая серьёзность, такой страх. Сонливость исчезла, будто её и не было. — Мне нужно удалить её, но тебе может быть крайне больно...— Мира доставала из сумки шприц и лидокаин.— Потерпи немного... Он спокойно лёг на бок, чтобы ей было удобнее и тихо ждал. Набрав препарат в шприц, Мира медленно ввела иглу в его шею. Она чувствовала как напряглись его мышцы, как дёрнулись пальцы на руках. Минута и его тело расслабилось. Взяв в руки скальпель, она обработала его спиртом и сделала небольшой разрез. Его кровь небольшой струёй потекла по шее, но ватка остановила её. Балдуин не чувствовал, но слышал каждое её движение: сосредоточенные вдохи, щёлканье ножниц. Мира уже вырезала гангрену и собиралась зашивать, когда заметила как мышцы стали напрягаться. Неужели обезболивающее закончило своё действие!? Но глянув на часы она оторопела — прошло около полутора часа. Лидокаина она вводила примерно на 40 минут, но слишком медленно удаляла гангрену. Быстро зашив рану и наложив бинт, Мира повернула Балдуина к себе. Он тяжело дышал, но взгляд не был злым. Наоборот всё так же нёс в себе покой. — Прости меня, пожалуйста, я не рассчитала, и ты...— она не успела договорить, он приложил палец к её губам. Тишина. Минута. Две. — Я в порядке, было больно частично, но всё прошло,— его хрипловатый голос успокоил её. Он простил ей всё. — Примерно две недели тебе лучше не поворачивать резко голову, швы могут разойтись, — она говорила это на выдохе, но даже так было слышно, как быстро бьётся её сердце. Она переживала, что разрежет глубже чем нужно или не так, но она справилась. — Как скажешь,— он приподнялся с постели и заметил бинт в котором лежала его мёртвая кожа. Мира протирала всё водой, когда он смотрел на неё. Из-за этого кусочка я мог умереть, но спасла. Я живой и буду жить пока она рядом. Стрелки часов лениво перевалили за семь утра, когда король был полностью собран, а Мира надевала своё светло-зелёное платье. Венчание. Теперь она могла быть с ним везде, и никто не смел сказать ей ни слова. Праздничный день проходил в весельях. Народ радовался за короля. Ти берий всегда был подле них, его лицо украшала радостная улыбка за короля. Он был ближе других к нему, был избранным.