Часть 26

Пэнси думала, что ей будет страшно заговорить или посмотреть на Гарри, но на самом деле, было страшно даже постучать в дверь. Раньше она была желанным гостем в этом доме и даже не сомневалась, когда постучала в эту дверь впервые много лет назад. Это было словно в другой жизни. Сейчас же было совершенно не ясно будет ли он рад её видеть. Тук. Тук. Тук. Её сердце бешено колотилось в такт со стуком её костяшек по дереву. Пэнси медленно вдохнула, чтобы просто не упасть в обморок. Щелчок замка звучал как раскат грома, и желание сбежать мгновенно появилось в её голове, но она вовремя остановила себя. Она уже убегала и это привело туда, где она находилась сейчас. — Привет, — произнесла Пэнси почти шёпотом, когда дверь распахнулась и на пороге появился Поттер. — Привет, — тут же ответил он, запуская пальцы в волосы, но это не могло помочь ему укротить безумие, творящиеся на его голове после сна. Они оба выглядели нелепо. Пэнси в огромной толстовке Драко и спортивных штанах, с волосами наскоро собранными в не самый аккуратный хвост, а на лице ни капли косметики. И Гарри — в домашних штанах и помятой футболке с дурацкой надписью. Его волосы торчали в разные стороны, а на носу были надеты очки, которые делали его гораздо моложе. — Не слишком рано для разговора? — осторожно спросила Пэнси. — Девять утра, Пэнс, самое оно, — едва подавив зевок, ответил Поттер. — Ты же понял о чём я, — она склонила голову на бок и даже слегка улыбнулась, просто от того, что Гарри пытался шутить. Хороший знак. — Я понял, — он отошëл в сторону, приглашая её войти. — Но сначала кофе. Я отказываюсь вести серьёзные разговоры, пока в моëм организме нет кофеина. — Ладно. А мне сделаешь кружечку? — Без проблем. Пэнси шла за Гарри на кухню и осматривалась. Она была в этом доме не раз и теперь словно вернулась назад во времени. Возможно, не всё запомнилось до мельчайших деталей, но она могла поклясться, что тут почти ничего не изменилось. Даже войдя на кухню, Пэнси видела всё те же предметы, что и тогда. Будто время в этом доме застыло. — Гарри, ты был женат, — сказала она, окидывая взглядом помещение. — Да, я в курсе, — ответил он, насыпая в турку кофе. — Почему тут ничего не изменилось? — Я же говорил, что не слишком старался в том браке, — он вздохнул и поставил турку на огонь, не поворачиваясь к Пэнси. — Я ничего не позволял Джинни менять. Меня устраивало...ну, знаешь, страдать, видя тебя в каждом предмете в этом доме. Пэнси судорожно втянула воздух и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Он казался спокойным, но это могло быть всего лишь маской. Скорее всего, ею и было. — Чёрный, с молоком и без сахара? — спросил Гарри. — Да, спасибо. Гарри в тишине закончил варить кофе и разлил по чашкам. Поставил на стол тарелку с вафлями, баночки с мёдом и джемом, фрукты. А Паркинсон просто наблюдала за всем этим. Она и забыла каким мягким и домашним он бывает. Все те разы, что она встречала его в последнее время, в нём не было ни капли мягкости. Старший Аврор Поттер был жёстким, строгим, почти пугающим. И этот контраст сбивал с толку и немного будоражил, заставляя мурашки бежать по спине. — Голодна? — снова вежливый спокойный вопрос и забота в голосе. — Нет, но ты можешь ни в чём себе не отказывать, — она обхватила пальцами кружку. — Я разбудила тебя? Поттер неопределённо пожал плечами и сел за стол. Он заливал вафли таким количеством мëда, что Пэнси поморщилась. — Даже не вздумай ничего говорить, — он поднял на неё взгляд и его губ коснулась лёгкая улыбка. — Да, я всё ещё это делаю. — Не ты один, — пробормотала Пэнси, вспоминая о Лили. — Не могу отвечать за то, какие привычки передаются от нас детям. Это всё гены, буркнул он. Пэнси замерла, переваривая его слова. Он знал, что Лили делает так же. Наверняка это Малфой ему рассказал. Её снова пронзил укол вины, потому что он должен был узнавать это сам, а не от кого-то другого. В груди неприятно заныло и она опустила взгляд. Все её отрепетированные речи вдруг показались глупыми и бессмысленными. Что вообще она могла сказать такого, что бы хоть немного смягчило удар? Ничего.

***

Пэнси помогла Гарри убрать посуду и помыть её. Это было странно похоже на нечто обыденное и простое. Словно между ними не было всех этих лет боли. Будто они в очередной раз провели выходные вместе, не вылезая из постели до обеда, а потом он готовил им обед и они вместе убирали беспорядок на кухне. Воспоминания об их днях и ночах в этом доме всё ещё были такими яркими, словно всё было вчера. Словно всё между ними нормально. Но напряжение, которое она испытывала каждую секунду, не давало забыться, да и Гарри выглядел хоть и спокойным, но настороженным. — А где сейчас Лили? — спросил он, вырывая Пэнси из мыслей. — Она у Драко. Сначала я думала взять её с собой, но она бы заняла всё твоё внимание. Не то чтобы я этого не хочу, просто... — Я понял, — он сложил руки на груди, опираясь бёдрами на кухонный островок. Такой родной, такой милый и ужасающе привлекательный. Он смотрел на неё выжидательно, словно призывал начать говорить, наконец. Пэнси вытерла руки и отложила полотенце, тяжело вздохнув. — Мне жаль, Гарри, — она коснулась поясницей столешницы и схватилась обеими руками за её край, просто чтобы иметь какую-то опору. — Я не знаю, что ещё сказать. Нет таких слов, которые могли бы всё исправить. Нет слов способных забрать ту боль, что я причинила тебе и, пожалуй, нам всем. Я не хотела этого, клянусь. Я никогда не хотела делать тебе больно. Глаза начинало жечь, но она уговаривала себя не плакать. — Я хочу, чтобы ты попытался понять. Я и так никогда не чувствовала, что подхожу тебе, а когда увидела тебя с Уизли... Вы же всегда были идеальной парой и я просто психанула. Знаю, что это глупо. Ты никогда не давал мне повода думать, что я тебе не подхожу, но это не меняло моего мнения о себе, — слезы всё же хлынули из глаз. — Гарри, я любила тебя так сильно. И то, что я увидела меня сломало. Я только узнала, что беременна. Я собиралась сказать тебе об этом, но увидела тебя в объятиях другой женщины. Она уже откровенно ревела, всхлипывая и яростно стирая слёзы со щёк. Но они всё текли, не желая останавливаться. — Я не могу вернуть тебе эти годы, что ты не знал Лили, но все последующие я отдаю тебе без остатка. Я хочу, чтобы ты был в её жизни. Я хочу, чтобы она полюбила тебя. Да и не может быть иначе. Ты её герой. Она знает всё о тебе. И она полюбит тебя как своего отца, я уверена. Но я не могу исправить прошлого. Как бы не хотела, — она закрыла глаза, пытаясь остановить поток слёз. — Я не могу ничего исправить и мне жаль. Мне правда очень жаль. Ты можешь меня ненавидеть, ты должен... Голос сорвался. Слова закончились, и остались только рыдания. Она не могла остановить себя, потому что знала, что натворила дел. Знала, что поступила глупо. — Мерлин, Пэнси... Она хотела поднять взгляд, но не успела. Гарри подошёл почти беззвучно, обнял её и прижал к себе. Одна его рука обхватила затылок, вторая — талию. Он прижимал её к себе, разделяя с ней всю эту боль, что она чувствовала. Всё отчаяние. Он был таким тёплым и родным. От этого становилось ещё хуже. — Не плачь, пожалуйста, — шептал он у самого уха. — Я всё ещё не умею воспринимать твои слëзы спокойно. Сейчас всё было иначе, чем в тот день в его кабинете. Его шёпот был нежным, а не грубым. Прикосновения трепетными. Он обнимал её так, словно она самое большое сокровище. Она так сильно любила его и так сильно скучала. — Я не знаю, смогу ли простить тебя, Пэнс, но я постараюсь понять. И я никогда не смогу тебя ненавидеть. Она всхлипнула, и Гарри отстранился, приподнимая её лицо за подбородок. В его зелёных бездонных глазах читалась тревога. — Что бы ты ни сделала, как бы ни ошиблась, есть две вещи, которые невозможно изменить, — он стёр с её щёк слезы большими пальцами. — Первая — я никогда не смогу тебя разлюбить, даже, если захочу. А вторая — что бы там ни было, я благодарен тебе, что Лили просто есть. Моя дочь. Часть меня и тебя. Та, кто является отражением нашей любви. Этого не изменить.

***

Гарри прижимал к себе рыдающую Пэнси и у него разрывалось сердце. Умом он понимал, что должен злиться, должен отталкивать её, после всего что она устроила. Но его дурацкое сердце думало иначе. Стоило только прикоснуться к ней и весь здравый смысл исчезал. Он хотел бы быть в ярости или презирать её, но не мог. Он любил её. Сколько бы лет ни прошло. И, конечно же, его злил тот факт, что она скрыла от него Лили, и Гарри не сможет быстро простить ей это. Возможно, до конца не сможет простить никогда, но это не меняло того факта, что она родила ему дочь. И у него стало на одну причину больше, чтобы её любить. — Не плачь, — он прикоснулся своим лбом к её, прикрывая глаза на пару мгновений. — Пожалуйста. — Ну, если ты так просишь, — хмыкнула Пэнси и отстранилась от него, заглядывая в глаза. Ему отчаянно хотелось поцеловать её. Собрать губами каждую слезинку. Обнять и больше никогда не отпускать. Но он не хотел спешить. Да и не знал хочет ли Пэнси каких-то отношений между ними. Даже не был уверен хочет ли этого сам. — Расскажешь мне о Лили? — спросил он, заправляя прядь чёрных волос за ухо Пэнси. — Кажется Драко много чего тебе рассказал, — она улыбнулась с каплей грусти в голосе. — Да, но есть куча вещей, о которых можешь рассказать только ты, — он взял её за руку, переплетая пальцы и повёл из кухни. Они подошли к дивану и сели на разных концах. Пэнси закинула руку на спинку и выжидательно посмотрела на Гарри. — Что ты хочешь знать? — Всё. И она с улыбкой начала рассказ. Говорила и говорила об их дочери. О первых шагах, первых словах, о любимых игрушках — обо всём. А Гарри слушал, не упуская ни одной детали. С его губ не сходила дурацкая улыбка. — Ужасно сложно быть родителем. Иногда чувствуешь себя ничтожеством, — после минуты молчания сказала Пэнси и вздохнула. — Бывали моменты, когда мне хотелось кричать, что есть мочи от бессилия. Когда она плакала и плакала, а я не могла её успокоить. Я не знала что делать, как помочь ей. Тогда я думала только о том, что я никчемная мать. И ещё чаще думала о том, что нас должно было быть двое. В моменты, когда я чувствовала себя слабой, я всегда думала о тебе. Думала, что если бы ты был с нами, ты бы помог. Глупо, учитывая, что ты как и я не знал как быть родителем, но ощущалось именно так. — Тебе нужна была поддержка. — Да. У меня был Драко, но я не могла дергать его всякий раз, как мне было плохо, — Пэнси хмыкнула. — Хотя, он бы пришёл по первому зову. Но я не хотела его тревожить. И я...наказывала себя, наверное. За то, какое приняла решение. За то, что не сказала тебе о дочери. Если тебе кажется, что ты зол на меня за моё молчание, то поверь, я зла на себя гораздо больше. Она провела ногтëм по обивке дивана, пока Гарри наблюдал за каждым её движением, выдававшим волнение и тревогу. — Теперь я тут, Пэнси. Если я буду нужен, я рядом, — он вытянул ногу на диване и тихонько пихнул её ступню своей. — Слышишь меня? В любое время суток, когда угодно. Даже если я буду на работе, я брошу всё и примчусь. Ради вас. Ты поняла? Она просто кивнула и он увидел в её глазах слёзы. Снова. Он ненавидел когда она плакала. Ему становилось физически больно от этого. Потому, Гарри привстал с дивана, наклонился и взял Пэнси за руку, дёрнув на себя. Она пискнула и упала на него. — Что ты делаешь, Гарри? — Обнимаю тебя, — он уложил её рядом, заставляя поëрзать, чтобы принять удобную позу. — Имеешь что-то против? — Совсем нет, — ответила Пэнси, обнимая его в ответ и укладывая голову ему на плечо. И впервые за годы, которые казались бесконечными, Гарри снова чувствовал себя так, будто всё, наконец, на своих местах. Когда-то она ушла и забрала его сердце с собой. Он жил с дырой в груди все эти годы, а теперь, когда она снова рядом, зияющая пустота в становилась всё меньше.

***