three│ dying stars

𝟬𝟬𝟯

умирающие звезды

      Нам Гю тяжело опустился на одну из металлических кроватей, положив руки на колени и крепко сжав челюсти. В комнате все еще слышался тихий шепот и беспокойное переминание с ноги на ногу — никто не знал, как успокоиться после того, чему они стали свидетелями. После того, что они едва пережили.       Напротив него Танос — Чхве Су Бонг, хотя никто его так никогда и не называл — находился в другой реальности. Он медленно расхаживал кругами, слегка покачиваясь, его глаза были налиты кровью и блестели от наркотиков, которые он прятал в своем нелепом крестике на шее. Он подошел к Сэми, которая прислонилась к стене, скрестив руки на груди и напряженно сжав челюсть, ее короткие черные волосы слегка падали на глаза.       — Senoritaaa, — протяжно пропел Танос, распахивая руки, словно приглашая ее на несуществующую вечеринку. — Почему ты такая холодная? Мы можем погибнуть в любую секунду, а ты все еще строишь из себя злодейку из дорамы.       Сэми даже не вздрогнула.       — Только тронь меня, и я позабочусь о том, чтобы ты умер до начала следующей игры, — сказала она ледяным и скучающим голосом.       Мин Су подавил нервный смешок, переводя взгляд с одного на другого. Кен Су расхохотался, облокачиваясь на раму кровати, на которой сидел.       — Братан, она тебя здорово прожарила.       Танос невозмутимо улыбнулся.       — В этом вся проблема таких крутых девчонок. Втайне я им нравлюсь. Это называется напряжением, — затем он взглянул на Нам Гю, который молча потирал затылок. — Эй, Нам Су, — окликнул его Танос, слегка споткнувшись, когда подошел ближе. — Ты как-то странно спокоен для парня, который пять минут назад махал руками. Ты в порядке, чувак?       Нам Гю не ответил. Его взгляд был прикован к полу, но мыслями он был не здесь — он все еще был в игре. Все еще не мог отделаться от звука, с которым кровь того мужчины обрызгала щеку Сон Юль. Она даже не вздрогнула. А когда он вытирал ее щеки, она смотрела на него как на незнакомца.       Танос плюхнулся рядом с ним на кровать и лениво оглядел его, затем взгляд упал на чернила на пальцах Нам Гю.       — К.С.? — Он прищурился, указывая пальцем. — Это что? Ты типо в банде или как?       Нам Гю инстинктивно прикрыл ладонь, как будто это могло скрыть буквы.       — Оооо, — Кен Су наклонился, ухмыляясь. — У этого бро набиты инициалы девушки. Кто-то каблучок.       — Подожди, погоди… no way. И на шее что ли тоже? — Он наклонился, косясь на шею Нам Гю сбоку. — Это что? Это… детский рисунок?       Нам Гю внезапно встал, сжав челюсти.       — Отвали.       Но Танос только рассмеялся:       — Вот черт, ты действительно влюблен. Эта девчонка, должно быть, очень special.       Нам Гю снова не ответил. В этом не было необходимости. Тишина говорила сама за себя.       Татуировка на его шее была уже выцветшей, плохо набитой — две крошечные фигурки, похожие на мультяшные, мальчик и девочка держались за руки, оба широко улыбаясь. Он вспомнил, как много лет назад она нарисовала это на салфетке в каком-то случайном кафе после долгой ночной смены. Она сказала, что это глупость, но он все равно сохранил салфетку. Неделю спустя отнес ее в какой-то захудалый тату салон и набил на свою кожу, но ей так и не показал.       И вот теперь она была здесь. Здесь, в этом кошмаре, расхаживала с окровавленным лицом и огнем в глазах, и вела себя так, будто даже не была с ним знакома.       Он сел обратно, игнорируя остальных.       В конце концов, Танос потерял интерес и повернулся к Сэми, которая все еще выглядела так, будто могла сломать ему нос, если бы он подошел слишком близко. Кен Су продолжал хихикать, слегка пиная Мин Су по ноге, в то время как тот сидел неподвижно, вероятно, все еще вспоминая эхо выстрелов.       Нам Гю молчал. Он водил пальцами по чернилам на своей руке, словно это было воспоминание, от которого он никак не мог избавиться.

𝟬𝟬𝟯

      Металлический гул динамиков над головой заглушил страх, который окутал общежитие подобно туману. Сон Юль напряглась, когда по коридору разнесся знакомый звук шагов — вернулись охранники. Их маски, эти символы — круг, треугольник, квадрат — все еще закрывали лица.       — Вы успешно прошли первую игру, — объявил один из них своим пугающе спокойным тоном. — Мои поздравления. А теперь, если вы не против, я оглашу результаты.       Чжун Хи, лежавшая рядом с ней, слегка задрожала, плотнее закутав свои маленькие плечи в одеяло. Сон Юль нежно завела руку ей за спину, окинув взглядом — никаких видимых ран, но дыхание было немного учащенным, а пальцы холодными, как лед. Она явно все еще была в шоке.       Рядом сидела 149, заботливо оберегая своего сына и нежно убирая ему волосы со лба. Парень молчал, пока мать ему что-то говорила, широко раскрыв глаза и крепко сжав руки на коленях.        Над головами охранников с жутким механическим жужжанием ожил массивный экран, занимавший половину стены.       Осталось 365 игроков.       Число ярко высветилось на черном фоне. По залу пробежал холодок.       — Выбыл 91 игрок, — продолжил охранник. — Это означает, что осталось 365 игроков.       Тишина раскололась — вздохи, резкие крики, прерывистое дыхание.       Мужчина, дрожа, рухнул на колени:       — Пожалуйста… Умоляю! Простите! — Умолял он срывающимся голосом. — Позвольте нам уйти! Мы не знали, что все так обернется!       К нему присоединилась другая женщина, в отчаянии сжимая руки:       — У меня есть дочь, ей всего пять лет, пожалуйста! Я просто хотела закрыть ипотеку. Вы не говорили, что мы умрем!       Последовали новые голоса, перерастающие в хор испуганной мольбы. Упоминались семьи. Дети. Болезни. Обещания. Сожаления. Неприкрытая человеческая паника затопила комнату подобно приливу.       Но охранники оставались невозмутимыми:       — Игроки, кажется, это недоразумение, — холодно ответил он. — Мы здесь не для того, чтобы причинить вам вред, и не для того, чтобы взыскивать ваши долги. Мы предлагаем вам возможность.       Это слово прозвучало глухо и жестоко.       Из центра комнаты раздался громкий голос, перекрывающий шум.       — Третий пункт соглашения!       Головы повернулись. Это был тот самый мужчина, которого все видели ранее — 456. Он выпрямился, на его лице отразились гнев и отчаяние:       — Третий пункт гласит, что эти игры могут быть прекращены по решению большинства. Верно?       Последовало долгое молчание, но затем охранник все-таки ответил:       — Все верно.              Ропот пронесся по толпе, как искры по сухой траве.       — Подождите, мы действительно можем проголосовать, чтобы остановить все это?       — Это было в соглашении?       — Они ничего нам толком не объясняли!       — Объясняли. Мы просто не слушали…       Сон Юль перевела взгляд с охранника на Чжун Хи, которая теперь смотрела на мужчину в центре комнаты. В ее глазах была тихая надежда, хрупкая и маленькая, но она была.       Она снова взглянула на экран, а затем на охранников.       Нам Гю, сидевший в другом конце комнаты рядом с Мин Су, Кен Су и все еще танцующим вокруг Таносом, нахмурился, внимательно слушая. Его пальцы медленно согнулись.       Атмосфера в комнате изменилась. Они все это почувствовали.       И теперь… предстояло принять важное решение.       Ки Хун — 456 — выдохнул, и его голос снова стал громким:       — Тогда дайте нам проголосовать.       Напряжение разрядилось в воздухе, как молния.       Последовала еще одна долгая пауза. Затем охранник медленно кивнул.       — Мы уважаем выбор игроков.       По толпе пробежала дрожь — некоторые вздохнули с облегчением, другие схватились за руку или пробормотали молитвы. На секунду показалось, что появился какой-то выход.       Но прежде чем все успело разрешиться, охранник заговорил снова:       — Прежде чем начнется голосование… Мы бы хотели объявить призовую сумму после первого испытания.       Над нами заскрипели потолочные панели. Ожил какой-то механизм. Сон Юль подняла глаза вместе с остальными, когда что-то стало опускаться сверху.       Копилка.       Сияющая, массивная, прозрачная — ее стеклянные стенки блестели в оранжевом свете. С громким стуком она остановилась, повиснув в центре. Внутри поблескивали толстые пачки наличных.       Свет от нее отбрасывал теплый оттенок на ошеломленные лица игроков.       — Всего выбыл 91 игрок, — объявил охранник. — Это означает, что на данный момент сумма выигрыша составляет 9,1 миллиарда вон.       Вздохи. Тишина. Широко раскрытые глаза.       — Если вы решите прекратить игру, 395 оставшихся игроков разделят 9,1 миллиарда вон поровну, — пауза. — Каждый игрок получит 24 931 500 вон.       Среди игроков раздался общий стон.       — Всего-то?!       — Да это шутка какая-то!       — Да ладно, чувак, мы чуть не погибли!       — Это даже не покроет проценты по моему долгу.       Напряжение снова усилилось. Надежда… быстро осыпалась.       Сон Юль молчала, ее глаза все еще были прикованы к копилке, сияющей золотом.       Двадцать четыре миллиона… Этого не хватило бы даже на половину ее судебного иска к больнице, не говоря уже о штрафе. Не говоря уже о займе, который она взяла у брата. Это была капля в огромном, пугающем океане.       Дыхание Чжун Хи, стоявшей рядом с ней, выровнялось, хотя она все равно выглядела бледной.       Сон Юль нежно посмотрела на нее сверху вниз.       — Ты хочешь прекратить игру? — Спросила она тихим и ровным голосом.       Чжун Хи заколебалась — всего на секунду — затем выдохнула.       — Нет… Мне нужны деньги, чтобы растить моего ребенка.       От этого у Сон Юль перехватило горло. Она устало улыбнулась и убрала прядь волос с лица Чжун Хи.       — Ты самая храбрая мама.       Чжун Хи моргнула, словно удивленная, а затем улыбнулась в ответ. В ней снова промелькнула та же спокойная сида.       Вокруг них разогрелись споры.       — Чушь собачья. Что это за афера такая?       — Я лучше вернусь и попытаю счастья в банке!       — Двадцать четыре миллиона вон… это как пластырь на пулевом ранении.       — Они пытаются купить нас за крохи.       Но охранники были непреклонны.       — Обеспечение того, что игроки участвуют в игре по собственной воле, всегда является нашим высшим приоритетом, — твердо заявил один из них. — Теперь можно начинать голосование. Если вы хотите продолжать игру — нажмите «О». Если хотите остановить — «Х».       Никакой музыки. Никакой драмы. Только освещенный коридор и жестокий выбор.       Игроки посмотрели друг на друга. Сон Юль взяла Чжун Хи за руку и аккуратно сжала ее. Нам Гю, все еще стоявший в другом конце комнаты с Таносом и остальными, смотрел ей в спину, ничего не понимая.       Игра только началась.       И вот… настал черед расплаты.       Игрок 456 без колебаний шагнул вперед, когда назвали его номер.       Выражение его лица было каменным, кровь все еще запеклась у виска, под глазами залегли тени.       Не останавливаясь, он ударил ладонью по крестику.       Красная лампочка позади него мигнула, обозначая его позицию: Покинуть игры.       На мгновение в комнате снова воцарилась тишина.       Затем был вызван следующий игрок. И третий. Четвертый.       Один за другим игроки подходили к кабинке и делали свой выбор. Синяя сторона — остаться — начала брать инициативу в свои руки.       Некоторые кричали, стиснув зубы. У других дрожали руки. Некоторые просто смирились.       Нам Гю стоял в стороне от толпы, рядом с Сон Юль. Его пальцы беспокойно теребили кольца на пальцах, пытаясь незаметно прикрыть вытатуированные буквы на костяшках — К.С.              — Сон Юль… — произнес он тихим, чуть хрипловатым голосом. — Ты проголосуешь за то, чтобы уйти… или остаться?       Она даже не повернулась.       — Мне нужно остаться, если я хочу расплатиться с долгами, — просто ответила она.       Нам Гю резко вдохнул, обдумывая ответ:       — Тогда я тоже останусь.       Она сделала паузу, возможно, чтобы что-то сказать, но прежде чем слова слетели с ее губ, снова раздался голос Ки Хуна.       — Стойте! — Крикнул он, шагнув вперед. — Подождите минутку!       Все взгляды обратились к нему.       — Не делайте этого! — Взмолился он. — Просто задумайтесь на секунду! Разве вы не понимаете, что происходит? Если мы останемся, то все умрем!       Теперь в его голосе слышалось отчаяние. Он не пытался читать нотации. Он умолял.       Но момент был испорчен, когда Игрок 100 — коренастый пожилой мужчина с зачесанными назад волосами — вышел вперед, выпятив грудь.       — Кем ты себя возомнил, а? — Рявкнул он резким, как удар хлыста, голосом. — Почему ты пытаешься манипулировать нами?       К нему присоединились еще голоса.       — Игра только начиналась, а ты уже кричал, что в нас будут стрелять! — Выплюнула Игрок 245.       Ки Хун отступил немного назад, я вно потрясенный.       — Да, как ты вообще узнал, что мы умрем, а? — Вмешался другой игрок. — Ты заодно с ними?       Ситуация быстро накалялась — подозрения, страх и затянувшийся страх от игры слились в беспорядочный хор паники и отрицания.       Но не все были против него.       Игрок 390, широкоплечий мужчина со спокойным поведением, выступил вперед.       — Эй, старик, — обратился он к Игроку 100 спокойным, но твердым голосом. — Ты должен благодарить его за то, что пережил первую игру.       — Из-за него нас в том раунде выжило слишком много, — продолжил 390. — Потому что он предупредил нас.       Несколько человек закивали. Некоторые выглядели неуверенными. Другие, казалось, не знали как реагировать.       Нам Гю снова молчал, переводя взгляд с хаоса на непроницаемый профиль Сон Юль.       Голосование еще не закончилось, но атмосфера в зале еще никогда не казалась такой напряженной.       Выбор.       Это всегда было самой жестокой иллюзией.

𝟬𝟬𝟯

      Воздух в общежитии затрещал, как от статического электричества. Напряжение сменилось страхом, недоверием.       Механический голос вызвал следующего игрока на голосование, но именно голос Ки Хуна внезапно прорезал все это, как лезвие ножа.       — Я уже играл в эти игры!       Все замерли.       Даже охранники остановились. Даже Сон юль, которая не сводила глаз с Чжун Хи, в шоке повернула голову.       — Я знал о первой игре, — крикнул Ки Хун. — Потому что я уже играл в нее!       Вздохи. Шепот. Глаза присутствующих расширились, по толпе пробежали волны.       — Это было три года назад! — Продолжил он хриплым, срывающимся голосом. — Я сыграл все игры. Каждый раунд. И каждый человек, с которым я был, каждый друг, которого я приобрел, — все они умерли! — Он огляделся, рассматривая всех умоляющим взглядом. — Их убили. Одного за другим. А я… еле выбрался.       — Убили? — Прошептала женщина в конце зала, крепко сжимая руки. — О чем он вообще…       — Он лжет! — Рявкнул Игрок 100, проталкиваясь вперед. — Он просто пытается напугать всех, чтобы заставить нас уйти, а сам он заберет все деньги себе!       — Нет, это не так! — Взмолился Ки Хун. — Пожалуйста, послушайте! Если мы останемся, то умрем! Это не просто игры! Это настоящая резня.       — Чушь собачья! — Снова огрызнулся 100-й. — Какого черта они пустили тебя обратно, если ты уже выиграл, а?!       — Я вернулся, чтобы остановить все это! — Голос Ки Хуна прервался, взгляд метнулся к охранникам. — Мне нужны были доказательства, чтобы мне поверили. Вы видели, что там произошло. Это не был несчастный случай. Это была казнь!       Некоторые игроки выглядели явно потрясенными. Сон Юль почувствовала, как внутри у нее все сильнее сжимается. Дэ Хо взглянул на нее, нахмурив брови. Чжун Хи сжала руки так, что костяшки пальцев побелели.       — Он говорит, что мы умрем, если останемся, — в ужасе пробормотал кто-то.       Другой мужчина у стены медленно кивнул:       — Тогда что это, черт возьми, такое? Мы все видели, как застрелили 196-ую. И как тот парень полз. Он же уже был в безопасности, но они все равно…       — Она двинулась из-за пчелы! — Воскликнул кто-то еще. — Это ненормально! Как за это можно было убить?       Ки Хун продолжал, даже когда охранники незаметно начали двигаться.       — Им все равно, кто вы. Им все равно, напуганы вы или просто столкнулись. Все равно есть у вас дети или страшная болезнь. Если вы облажаетесь — вам конец! Пожалуйста, просто проголосуйте за то, чтобы уйти. Если мы объединимся, то сможем выбраться отсюда!       Но Игрок 100 не сдавался.       — О, замолчи! — Закричал он, снова становясь перед Ки Хуном. — У всех нас есть проблемы! Думаешь, страх делает тебя особенным? Может быть, я готов рискнуть, потому что у меня ничего не осталось!       — Ты меня до смерти напугал! Я чуть не умерла, когда ты закричал! — Вмешалась Игрок 245.       — Это не его вина, — снова отрезал 390, стараясь говорить спокойно. — Он помог нам.       — Вранье!       — Он лжет!       — Откуда нам знать, что он не причастен ко всему этому?!       Споры накалялись, голоса перекликались, сыпались обвинения — пока не вмешались охранники.       Двое из них молча шагнули вперед, положив твердую руку на плечи Ки Хуна и Игрока 100.       — Вмешательство в процесс голосования строго запрещено, — сказал один из них холодным монотонным голосом.       Ки Хун стиснул зубы, но не сопротивлялся. 100-й просто усмехнулся и отступил назад.       Голосование продолжалось — на этот раз без перерыва.       Число синих росло быстрее.       Сон Юль молчала, стоя со скрещенными на груди руками. Ее взгляд постоянно метался в сторону Чжун Хи, которая пыталась держать себя в руках, и Дэ Хо, который был явно зол, но молчал.       Краем глаза она заметила Нам Гю.       Он стоял в очереди, теребя свои кольца. выражение его лица было непроницаемым.       Когда подошла его очередь, он шагнул вперед и нажал на клавишу «О».       Затем, не оглядываясь, он пересек комнату и направился к синей стороне, прямо к Таносу, который поприветствовал его драматичным «My boy!» и лениво обнял за плечи.       Сэми приподняла бровь, но ничего не сказала. Мин Су и Кен Су были тихими и подавленными после того, чему они стали свидетелями. Так называемая «команда» формировалась — нравилось им это или нет.       Сон Юль сглотнула, что-то сжалось у нее в груди, но затем она обернулась вперед, когда назвали ее номер.       Ее ноги двигались медленно, как будто тело теперь весило больше, но рука не дрожала, когда она нажимала на «О».       Она не направилась к Нам Гю.       Вместо этого она проскользнула между Чжун Хи и Дэ Хо, где чувствовала… спокойствие. Чжун Хи все еще поглядывала на Мен Ги, который теперь тоже стоял на синей стороне, крепко сжав челюсти.       Некоторые колебались. Кто-то оглядывался на светящуюся копилку, их лица горели оранжевым светом, а глаза наполнены надежды, голодом и жадности.       Наконец, окончательный подсчет голосов был завершен.       Экран вверху замерцал.       Раздался голос.       — Голосование завершено. Большинство проголосовало за продолжение игр.       Тишина.       Казалось, у всех камень свалился с души. Некоторые вздохнули с облегчением, а другие рухнули на пол.       Ки Хун стоял неподвижно, его глаза были тусклыми, руки слегка дрожали. Он выглядел как человек, который только что увидел, как повторяется его самый страшный кошмар.       Охранники начали отступать. Копилка замигала тревожным оранжевым светом.       Выбор был сделан.       Игра продолжалась.

𝟬𝟬𝟯

      Запах черствого хлеба и холодного молока наполнил комнату, словно тихое оскорбление всему, через что они прошли.       Было еще рано — или, по крайней мере, так казалось. Окон не было, поэтому сказать точно было трудно. Только холодный флуоресцентный свет, жужжащий над головой, и ряды измученных лиц. Каждому игроку раздавали завтрак: кусочек сухого белого хлеба и маленький пакет молока.       Сон Юль даже не колебалась.       Она не посмотрела на свой хлеб, не стала раздумывать дважды — просто передала свою порцию Чжун Хи, не сказав ни слова. Молодая девушка испуганно моргнула и осторожно попыталась отодвинуть его обратно.       — Нет, все в порядке, правда…       — Ешь, — тихо, но твердо сказала Сон Юль. — Тебе это нужно.       Чжун Хи колебалась еще секунду, прежде чем сдалась. Она взяла хлеб обеими руками, опустив голову в знак благодарности:       — Спасибо тебе…       Они сидели бок о бок на тонких циновках кровати. Сон Юль прислонилась спиной к стене, скрестив руки на груди, и, делая глоток молока, обводила взглядом комнату. Чжун Хи ела медленно, пережевывая так, словно не доверяла даже собственному вкусу, но явно была благодарна.       Через несколько минут к ним приблизились еще две фигуры. Одна из них была та женщина, а сразу за ней следовал ее сын, Ен Сик, высокий и широкоплечий, с неловкими, застенчивыми манерами. Они оставили молоко нетронутым.       — Девочки, — Гым-Джа слегка поклонилась. — Вы не будете возражать, если мы присядем рядом с вами?       Сон Юль кивнула, слегка отодвигаясь, чтобы освободить место. Чжун Хи вежливо улыбнулась.       Когда они уселись, к ним присоединились еще два участника — Хен Джу (120) и Ен Ми (095). Хен Джу держалась уверенно, ее взгляд был острым, несмотря на растущую усталость на лице. Ее короткие, уложенные в прическу волосы обрамляли лицо, как будто она не собиралась показывать никому, что сломлена. Ен Ми была меньше ростом, с более мягкими чертами лица, но взгляд был таким же ясным и добрым.       — Мы подумали… — Начала Хен Джу, оглядывая небольшое собрание. — Было бы неплохо объединиться.       — Объединиться? — Сон Юль приподняла бровь.       — Просто для поддержки, — добавила Хен Джу. — Объединиться с кем-то, кто прикроет твою спину. С кем-то, с кем можно поделиться едой. Помогать друг другу, когда начнется очередная игра.       — Думаете, это будут групповые игры? — Чжун Хи посмотрела на нее.       — Понятия не имею, — пожала плечами Хен Джу. — Но если так… я бы предпочла быть с людьми, которым я доверяю, хотя бы немного.       Последовало молчание, но затем Сон Юль слегка кивнула:       — Хорошо.       — Я тоже согласна, — Чжун Хи слабо улыбнулась и тоже кивнула.       Ен Ми уселась, скрестив ноги, и улыбнулась:       — Значит, теперь мы команда.       Они снова познакомились, на этот раз более искренне. И на этот раз добавили немного информации о себе.       Хен Джу: 32 года. Она была здесь, чтобы расплатиться с долгами и собрать достаточно денег на операцию по смене пола — «я мечтала об этом с подросткового возраста», — сказала она, пожав плечами, а затем добавила: «мне нечего терять».       Сон Юль: 28 лет. Снова долги. Больше она ничего не сказала — ее голос и так был прерывистым и тихим, — но никто и не расспрашивал.       Чжун Хи: 25 лет. «Я здесь ради моего ребенка», — только и сказала она.       Ен Ми: тоже 25 лет. «Мои младшие братья и сестры. Я самая старшая. Им пора уже в школу. Так что… я здесь.»       Гым Джа: 68 лет. Говоря о себе, она нежно потирала костяшки пальцев. «Долги моего сына. Я тут для того, чтобы он не был здесь совсем одинок».       Ен Сик: 35 лет. Он слегка поклонился. «Я… не умею обращаться с деньгами. А теперь еще не хочу оставлять ее одну».       За этим последовало молчание.       Затем Ен Ми откинулась назад и игриво толкнула Хен Джи в плечо.       — Ты такая хорошенькая, унни.       Хен Джи моргнула, а затем усмехнулась, приложив руку к щеке:       — Да ладно. Я даже душ не принимала.       — Вы все равно потрясающие. Вы обе, — Чжун Хи вмешалась, улыбаясь.       — Ты так говоришь только потому, что мы старше тебя, — сухо пробормотала Сон Юль, но на ее губах появилась легкая ухмылка.       Ен Ми и Чжун Хи улыбнулись друг другу.       — Ну, — протянула Ен Ми — Теперь ты и Хен Джу — наши унни. А мы ваши детки. Так что позаботьтесь о нас, хорошо?       Гым Джа рассмеялась, ее плечи слегка затряслись:       — Похоже, я для вас всех и вовсе бабуля.       — Пожалуйста, не говорите так… — Ен Сик неловко кашлянула.       Смех помогал. Совсем немного.       В этой стерильной, убогой комнате, где не было ничего, кроме молока, и между ними не было ни капли доверия, казалось, что формируется что-то крепкое.       Команда.       Тепло.       Причина остаться в живых.       Тихий утренний шепот окутал комнату, напряжение от вчерашней игры все еще клубилось по углам, как дым. Но то тут, то там вспыхивали тихие разговоры — маленькие попытки снова почувствовать себя людьми.       На полу, скрестив ноги, сидела Ен Ми, ее лицо светилось любопытством. Она наклонилась к Хен Джу, ее голос был тихим, но взволнованным.       — Так… когда ты приняла решение? — Спросила она, широко раскрыв глаза. — Я имею в виду, насчет операции.       — Думаю, я всегда это знала, — Хен Джу слегка усмехнулась, заправляя прядь волос за ухо. — Сначала у меня просто не было слов, чтобы выразить свои чувства. Но я начала откладывать деньги, когда мне исполнилось двадцать пять.       — А сейчас тебе тридцать два… — Ен Ми моргнула. — Значит, ты ждала этого семь лет?       — Да, работала на низкооплачиваемых работах, — Хен Джи кивнула, и ее улыбка стала немного горькой. — Жила в местах, которые невозможно было назвать домом. Каждый раз, когда я оказывалась почти у цели, что-то снова сбивало меня с ног.       — Ты потрясающая, унни, — Ен Ми потянулась и нежно сжала ее руку.       — А ты очень милая, — сказала Хен Джу с мягкой улыбкой. — Если бы у меня была младшая сестра, я бы очень хотела, чтобы она была такой же, как ты.       В стороне от них, склонив головы друг к другу, сидели Гым Джа и Ен Сик, ведя тихую, эмоциональную беседу. Ее голос был тихим и успокаивающим, его — напряженным и сдавленным. Сон Юль уловила обрывки — извинения, обещания, стыд.       Сон Юль откинулась назад, скрестив руки на груди. Она продолжала замечать, как взгляд Чжун Хи блуждал по комнате — каждые несколько секунд, поглядывая в другой конец спальни, всегда останавливаясь на Игроке 333.       Наконец, Сон Юль сказала, но без злобы:       — Ты все время на него пялишься.       — Ч-что? — Чжун Хи слегка вздрогнула. — Нет, я…       — Да, — ответила Сон Юль, слегка повернув голову. — Вы знакомы?       — Не совсем, — Чжун Хи прикусила губу и покачала головой.       — Врушка, — прищурилась Сон Юль.       Последовала пауза. Чжун Хи выдержала ее несколько секунд, прежде чем сдалась с тихим вздохом.       — Он… мой бывший.       — Чего? — Взгляд Сон Юль стал острее.       — Он уехал полгода назад, — Чжун Хи даже не взглянула на нее. — Без слов и объяснений. Просто исчез, — Она колебалась, голос был напряженным. — Ребенок… от него.       Сон Юль сжала челюсти:       — Он знал, что ты беременна?       — Знал, — Чжун Хи быстро моргнула, как будто сопротивляясь чему-то. — И все равно ушел.       Сон Юль слегка повернула голову, теперь ее взгляд был прикован к далекой фигуре Мен Ги. Он разговаривал с Таносом, или, скорее, игнорировал его. И в этот момент вдруг начались крики.       Танос повысил голос, и теперь стало слышно то, о чем они говорили.       — Думаешь это весело?! Ты разрушил жизни своим дебильным крипто-цирком…       Мен Ги только пожал плечами, оставаясь таким же невозмутимым, как и всегда:       — Я никого не заставлял инвестировать, чувак. Вы все сами приняли решение.       — Моя сестра продала свою машину! — Выплюнул Танос, подходя ближе. — Моя мама потеряла…       Нам Гю бросился между ними, протягивая руки:       — Танос, хватит. Это того не стоит.       Но Танос нервничал, стиснув зубы. Его рука снова потянулась к Мен Ги.       — Чхве, прекрати! — Нам Гю повысил голос.       Танос, не задумываясь, оттолкнул Нам Гю, пытаясь атаковать снова.       Чжун Хи протянула руку и схватила Сон Юль за рукав:       — Что они творят?       Сон Юль медленно встала, насторожившись.       Сцена разыгралась за считанные секунды. Танос бросился на парня, размахивая кулаками, а Мен Ги отшатнулся назад, пытаясь увернуться, но один удар все же пришелся в цель. С глухим стуком он упал на бетонный пол.       Внезапно появился Игрок 001 — высокий, жилистый и пугающе спокойный. Когда он встал между ними, выражение его лица было непроницаемым.       — Достаточно.       Танос не отступил — по крайней мере, не сразу.       Рука 001 двигалась так быстро, что казалась размытым пятном. В мгновение ока он схватил Таноса за воротник и шею, слегка приподнимая над землей. Танос инстинктивно задергался, его глаза расширились.       — Успокойся, — холодным, как сталь голосом сказал 001.       — Отпусти его! — Крикнул Нам Гю и попытался оттащить парня, но был отброшен на пол с ужасной силой. Он тяжело приземлился на спину, хрипя.       Неподалеку застонал Мен Ги, все еще лежащий на полу в оцепенении, из его носа теперь капала кровь.       Наконец, Игрок 001 отпустил Таноса, оттолкнув его назад.       — В следующий раз, — тихо сказал 001. — Я не остановлюсь на твоей шее.              Танос закашлялся, задыхаясь, глаза его горели яростью и стыдом, но больше он не нападал. Просто стоял дрожа, пока в комнате стояла тишина.       Все остальные прекратили свои занятия, широко раскрыв глаза.       Сон Юль снова слегка притянула Чжун Хи к себе, стиснув зубы, с учащенно бьющимся сердцем. Она не знала, кто такой этот 001, но ей не нравилось, что все, казалось, боялись его, а еще хуже, что они были правы.

      𝟬𝟬𝟯

      Напряжение все еще висело в воздухе еще долго после того, как крики стихли и Танос удалился дуться в угол. Нам Гю сидел в одиночестве на краю одной из коек, уперевшись локтями в колени, проводя пальцами по едва заметной ссадине на краю губы и синяку на подбородке в том месте, где он ударился об пол.       Он ни о чем не думал. Просто… смотрел в пол. Задыхаясь от боли. Его шея все еще болела от толчка. Никто ничего не сказал ему после драки, даже Танос.       Поэтому, когда Сон Юль остановилась перед ним, он моргнул, как будто она была лишь его видением. Ее руки были скрещены, поза напряжена. На ее лице было обычное пустое выражение — холодное, непроницаемое, маска, которую она носила лучше, чем кто-либо другой.       Сначала она ничего не сказала. Просто смотрела на него. А затем, не говоря ни слова, присела перед ним на корточки.       — Что, тоже пришла читать мне нотации? — Нам Гю сглотнул.       — Нет, — решительно ответила я. — Ты явно ничему не научился за последние несколько лет.       — Точно, — фыркнул он. — Я так и думал.       Но затем она протянула руку и осторожно, не имея ничего, чем можно было бы вытереть, большим пальцем стерла пятно крови с его щеки. Сначала он вздрогнул, но она не остановилась. Ее прикосновение было прохладным, но осторожным. Она стерла кровь, как будто та ее раздражала.       Нам Гю в замешательстве уставился на нее, но не осмелился пошевелиться. Выражение ее лица не изменилось.       — Ты глупый, — наконец, пробормотала она. — Бросаешься в драку на рожон.       — Знаешь, — он горько рассмеялся. — По-моему, тебя это волновать не должно.       — Не должно, — быстро кивнула она. Слишком быстро. — Но я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как тебя убивают, как последнего идиота.       С другого конца комнаты, из-за кроватей, Сэми, Мин Су и Кен Су наблюдали за происходящим, как ястребы. Сэми низко присела, скрестив руки на коленях, зорко следя за происходящим:       — Она что, вытирает ему лицо большим пальцем? — Полушепотом спросила она.       — Точно, — прошептал Мин Су в ответ, широко раскрыв глаза.       — Но она выглядит такой холодной, — пробормотал Кен Су, осторожно выглядывая. — Как будто ненавидит его.       — Она реально ненавидит его, — кивнула Сэми. — Но именно такую ненависть ты ощущаешь, когда в прошлом целовалась с этим человеком под дождем.       — Это… — Мин Су заморгал. — Так глубоко.       — Заткнись, я наблюдаю за драмой.       С другой стороны комнаты, Сон Юль встала, отряхивая руки, как будто сожалела, что вообще прикоснулась к нему.       — Не умирай до следующей игры, — тихо сказала она. — У меня нет времени подтирать тебе сопельки.       Нам Гю посмотрел на нее, нахмурив брови:       — Ты всегда говоришь такие вещи…       Но она не ответила. Просто повернулась на каблуках и ушла.       И каким-то образом этот короткий миг, — это аккуратное прикосновение, то, как ее пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно, — запомнился ему больше, чем боль от любого ушиба.       

𝟬𝟬𝟯

      Ночь в общежитии наступила медленно и тяжело. Тишина была не мирной, а полной напряжения, как будто сам воздух ждал, что вот-вот случится что-то плохое. Большинство игроков притихли, свернувшись калачиком на жестких постелях, в их головах прокручивались крики и выстрелы, которые они слышали ранее. Некоторые перешептывались, другие просто смотрели в потолок.       Сон Юль села на кровати, подтянув ноги и положив подбородок на колени. Тусклое освещение отбрасывало мягкие тени на всю комнату, окрашивая все в серо-голубые тона. Чжун Хи, свернувшись рядом с ней, наконец-то заснула, или, по крайней мере, притворялась, что спит.       В другом конце комнаты тоже нарастал хаос. Танос наполовину отключился, наполовину сполз со своего матраса, бормоча слова песни в собственную руку. Сэми, лежавшая на койке над ним, заткнула уши салфеткой и каждые несколько минут бормотала угрозы расправы. Мин Су свернулся калачиком. Кен Су смеялся в подушку, как будто это была лучшая комедия, которую он видел.       А Нам Гю… Чтож, он принял блестящее решение и проглотил одну из таинственных таблеток Таноса вскоре после отбоя.       Теперь он лежал на спине, наполовину закатав олимпийку, и улыбался, как идиот, уставившись в потолок. Над головой жужжал свет. Затем его взгляд переместился. Медленно. Целенаправленно.       Прямо через всю комнату.       Прямо к ней.       Сон Юль сначала ничего не заметила — пока он не начал улыбаться. Прямо глядя на нее. Не скрывая. Как влюбленный мальчишка в коридоре старшей школы.       — Что? — Нахмуренно шепнула она.       Нам Гю драматично поднял руку, наставив на нее указательный палец, и прошептал достаточно громко, чтобы услышала вся комната:       — Ты. Кан Сон Юль. С этим злобным личиком и властной манерой поведения. Такая красивая, что аж бесит.       — Ты… под кайфом? — Она сжала челюсти.       — Немножко, — честно признался он, его веки были прикрыты, но глаза сияли. — А ты выглядишь как ангелочек, но который хочет кинуть в меня камнем.       Кен Су расхохотался со своего места, быстро закрывая лицо подушкой.       — Заткнись и спи, — пробормотала Сон Юль, свирепо глядя на нее.       Нам Гю лишь слегка приподнялся, заложив локти за спину.       — Почему бы тебе не подоткнуть мне одеяло, глупышка?       Взгляд Сон Юль слегка дернулся.       — Знаешь, — продолжил он ленивым голосом, но теперь с мягкой улыбкой. — Даже когда ты злишься, твои бровки слегка выгибаются. Это похоже на… как будто они осуждают меня и любят одновременно. Ты такая горячая. Это типа, наносит мне эмоциональный ущерб.       Кто-то хихикнул. Наверное, снова Кен Су. Сэми, наконец, оставила попытки уснуть и едва слышно шепнула: «Бессвязный Бред Нам Гю, Эпизод Первый».       Сон Юль легла обратно, накрыв лицо одеялом, как щитом. Но даже тогда ее уши порозовели, и она чувствовала, что он все еще смотрит на нее.       С другого конца комнаты донесся едва слышный голос:       — А я все еще люблю тебя, глупышка.       И, несмотря на себя — несмотря на все: на боль, одиночество, годы ожидания — Сон Юль на этот раз не велела ему заткнуться.       Она просто осталась лежать под одеялом.       И может быть, только может быть… ее сердце забилось немного быстрее.