Глава 3. Безумие

      — Это что вообще было? — шепнула Анжелика Ладе, когда они отошли в сторону.       — Он забрал Любаву!       — Кого?       — Пишущую машинку. Её зовут Любава.       — У этого есть имя?       — У всего есть имя, — обиженно сказала Лада. — Вообще-то это подарок отца на окончание школы! Так что если этот ваш Снейп что-нибудь с ней сделает…       — Шшш… Он у тебя за спиной!       Лада машинально обернулась. Снейп ещё стоял на платформе и говорил с Сэвиджем, пока они с Анжеликой спускались вниз, отвоевав свой багаж.       Перед Ладой открылась лесная дорога с указателем «на Хогвартс», небольшая полянка и полупустая карета с открытым верхом. Ученики, видимо, уже переправились в школу, потому что вокруг почти никого не было, кроме хилого человечка неопределённого возраста и довольно пугающей внешности. Анжелика представила его как завхоза Аргуса Филча. Завхоз грузил в тележку многочисленный багаж.       — Думаю, профессор Снейп хочет проверить неизвестный ему объект на тёмную магию, — примирительно сказала Анжелика.       — Тёмную магию? Не смеши меня! Он просто хотел меня запугать.       Анжелика, похоже, и сама так считала, поэтому спешно сменила тему на то, что, по-видимому, волновало её больше всего.       — Лада, а зачем тебе самовар?       — Бориска-то? — Лада моментально развеселилась. — Я же сказала — чай пить!       — У него тоже есть имя? — в голосе Анжелики смешались раздражение и восхищение.       — Ооо, — Лада понизила голос и загадочно улыбнулась. — У него, поверь, есть не только имя.       И вдруг на всю поляну раздался нарочито громкий голос с сильным французским акцентом:       — Я дико извиняюсь, mes belles dames, но как долго ещё мы будем вынуждены вас ждать? Я, нап’гимер, настолько голоден, что даже отв’гатительная английская еда кажется мне сейчас желаннее pain au chocolat!       Анжелика и бровью не повела, а Лада повернулась на голос и увидела светловолосого молодого волшебника, величественно восседающего в карете с тремя школьницами. Две напротив захихикали (видимо, их так впечатлила шутка), а третья, сидевшая по правую руку от француза, казалось, чувствовала себя настолько привилегированной, что даже осмелилась окинуть Ладу снисходительно-оценивающим взглядом.       — Вы это нам? — спросила Лада одновременно с вызовом и насмешкой.       — Ну, а кому же ещё? Здесь никого больше нет! Все небось уже лакомятся тошнотво’гным пи’гогом из почек в Большом зале, пока вы двое…       Анжелика схватила Ладу под руку и повела к карете под шумные французские возгласы.       — Ma chère Angélique, знала бы ты, как мне не хватало твоей тве’гдой руки и ост’гого слуха! Два долгих месяца никто не поп’гавлял мой идеальный англесский…       — Надеюсь, каникулы во Франции не стёрли все мои усилия, Давэ, — сухо ответила Анжелика, усаживаясь рядом с французом, и кивнула на Ладу, поместившуюся напротив, рядом с двумя хихикающими девочками. — Лада Лист, профессор Истории магии.       — Позвольте п’гедставиться, — француз плавно протянул ей свою руку. — П’гофессор Алхимии Давэ Дюмон.       — Enchanté, — Лада ответила на рукопожатие, а он, услышав французское слово, просветлел.       При ближайшем рассмотрении Давэ Дюмон выглядел ещё более экстравагантно, чем когда просто говорил. На вид не больше тридцати, он был облачён в небесно-голубую шёлковую мантию, украшенную рисунком из крупных роскошных цветов. На ногах у него красовались лимонно-жёлтые оксфорды на толстой платформе (чтобы казаться выше?), а на мизинце сверкал перстень с огромным белым камнем, переливающимся всеми цветами радуги.       Но даже всё это великолепие не могло отвлечь от главного в его наружности — необычайно красивого лица, которое обрамляли мягкие пшеничные локоны. Хотя больше всего Ладу поразили глаза нового знакомого — ярко-голубые, как бирюза, и пронизывающие, как рентген.       — Мсье Финч-Флетчли?! — вдруг воскликнул Давэ, выглядывая из кареты. — Неужели вам так пон’гавилось сдавать ЖАБА, что вы решили в этом году снова повто’гить седьмой курс? Какая это уже будет попытка закончить ‘Огвартс? Т’гетья?       Школьницы покатились со смеху. Лада обернулась и увидела ещё одного волшебника, которого прежде даже не заметила, хотя сканировать территорию уже давно вошло ей в привычку. У края поляны топтался совсем молодой высокий юноша в идеально скроенной коричневой мантии и имел очень смущённый вид. Он явно простоял там всё время, не решаясь подойти к оккупированной французом карете, в надежде дождаться следующей.       — Эм, на самом деле я… — начал он, но ему не суждено было закончить.       — Шучу-шучу! — добродушно засмеялся Давэ. — Конечно, я знаю, что ты теперь п’геподаватель. Садись уже в карету, professeur!       Неуверенный юноша приземлился рядом с Анжеликой и представился как Джастин Финч-Флетчли, профессор Магловедения. Лада пожала его большую вспотевшую ладонь, и он опустил глаза.       — Ну вот, теперь, когда все це’гемонии соблюдены, мы можем уже ехать? Я готов п’гоглотить целого оленя. Ооо, п’гофессор Снейп! — последнюю фразу Давэ произнёс с почти дьявольским энтузиазмом.       С платформы спустилась высокая фигура в развевающейся чёрной мантии и остановилась чуть поодаль кареты. У Лады непроизвольно похолодели пальцы.       — Если вы здесь, то кто же вст’гечает первогодок? Полагаю, фест’галы ждут именно вас. Окажите нам честь! Или вы соби’гаетесь ехать верхом на тележке с багажом?       Снейп, судя по лицу, скорее предпочёл бы, чтоб тележка с багажом ехала верхом на нём, лишь бы не сидеть в одной карете с неумолкающим французом.       — Последняя карета, сэр. Остальные ушли, — сказал Филч.       Снейп поджал губы и неохотно двинулся к компании.       — Видите? — радостно воскликнул Давэ. — Это судьба! Мы как раз заняли вам место рядом с нашей новой оча’говательной Ладой Лист. Полагаю, вы уже знакомы?       Рядом с ней действительно было единственное свободное место. Снейп глянул на неё так, словно сидеть с ней было ещё хуже, чем ехать с Давэ. Ладу это почему-то только позабавило. Она глазами указала на место рядом с собой и игриво улыбнулась. Снейп удивлённо поднял брови.       — О-ля-ля… У нас тут некоторый la tension, — кокетливо прокомментировал Давэ.       Девочки-школьницы снова захихикали, и Лада, пытаясь сдержать смех, отвернулась. Снейп поднялся на подножку, не проронив ни слова, и опустился на сиденье. Ей сразу же передалось его напряжение, и тело будто одеревенело. Давэ с интересом разглядывал их лица, и Лада подумала, что сейчас болтовня француза была бы очень кстати.       Карета дёрнулась, и существа, которых Давэ назвал фестралами, понесли её по тропе. Лада поёжилась. Она никогда до этого момента не видела фестралов вживую, и теперь, из всех животных магических и магловских именно эти скелетообразные крылатые кони казались ей наиболее жуткими.       Фестралов мог видеть только тот, кто видел смерть, и она невольно задумалась, видел ли этих волшебных существ Давэ, или только знал, что они там. Вероятно, после войны большей части школы открылась эта «возможность», но про одного человека Лада знала наверняка — сидящий рядом Северус Снейп точно видел то же, что и она. Интересно, сколько смертей довелось засвидетельствовать ему?       Но уже через несколько минут Лада забыла и о фестралах, и о Снейпе, и даже о Любаве, потому что перед её глазами открылся совершенно потрясающий вид. Чёрная гладь огромного озера сверкала в лунном свете, отражая огни древнего замка с многочисленными башнями и острыми, как шляпы волшебников, крышами. Лада даже приподнялась с места, чтобы лучше разглядеть эту величественную картину.       Наверное, её глаза пылали огнём, потому что Давэ насмешливо сказал:       — Сразу видно, что это ваш пе’гвый раз в ‘Огвартс. К сожалению, мы все здесь уже к этому п’гивычны и не можем разделить ваш восторг, мадемуазель.       — Тогда хотя бы не загораживайте мне вид, месье, — ответила Лада со звенящей иронией в голосе и добродушно улыбнулась.       — Посмот’гите на неё! А у нас дама с язычком. Маленькая, да удаленькая, — обратился Давэ к остальным, вводя в курс дела, на случай если они вдруг не заметили, с кем едут в карете.       — Наконец, кто-то составит вам конкуренцию, профессор Дюмон, — поддела его Анжелика.       — Я только за! Мне давно не хватало достойного п’готивника. Наш всеми любимый п’гофессор Снейп, конечно, сп’гавляется худо-бедно, но, на мой взгляд, ему не хватает искры, — Давэ широко улыбнулся, обнажая идеально ровные зубы.       — Если вам нужен достойный противник, вы всегда можете сразиться с собственной болтливостью, Дюмон, — холодно произнёс Снейп.       Лада тихо усмехнулась, и он покосился на неё. Заметил, что она оценила шутку? Давэ откинулся на спинку и картинно приложил руку к груди, изображая, будто Снейп нанёс ему смертельную обиду.       — О, п’гофессор Снейп, ваша язвительность, как всегда, бьёт прямо в сердце! Но если я буду молчать, кто же развлечёт наших новых д’гузей? Вы? С вашим непод’гажаемым обаянием?       Девочки захихикали, а Снейп опасно сощурился, так что всем в карете стало неуютно. Француз явно тронул струну, которую задевать не стоило. Ладе почему-то стало не по себе от того, что у Снейпа вдруг обнаружилась уязвимость, и, прежде чем он открыл рот, она выпалила:       — Не стоит недооценивать талант профессора Снейпа в развлечениях, месье Дюмон.       — Вам уже довелось с ним ознакомиться? — удивился Давэ.       — О да. И уверяю вас, это было незабываемо, — она с улыбкой повернулась к Снейпу и встретила оценивающий взгляд из-под бровей.       — Как инт’гигующе! — воскликнул Давэ оживлённо, но его следующую реплику прервала Анжелика.       — Коллеги, а мы можем оставить интриги до Большого зала? Тем более, что до него уже рукой подать.       — Ах, конечно, Angélique! Как всегда голос разума! — сказал Давэ, подмигивая школьницам.       Они неодобрительно зашептались, косясь на профессора Коул, которая обрубила им всё веселье. Но в этот момент карета действительно подкатила к замку и остановилась во дворе с фонтаном.       Первый, кто сорвался с места и пулей полетел к двустворчатой массивной двери, был, конечно же, Северус Снейп. Джастин Финч-Флетчли, который всю дорогу до Хогвартса умело делал вид, будто его не существует, подал руку Анжелике, помогая ей выбраться из кареты, а затем Ладе, хихикающим девочкам и той, что с обожанием смотрела на Давэ и, казалось, не замечала никого больше.       — Ох, истинный английский джентльмен! — не преминул прокомментировать Давэ.       — Хорошие манеры не порок, — с достоинством ответил Джастин.       — Всё правильно, профессор Финч-Флетчли. Некоторым бы стоило у вас поучиться, — бросила Анжелика и стремительно зашагала в том же направлении, что и Снейп.       — Angélique, у меня такое ощущение, будто ты затаила на меня какую-то глупую обиду, — Давэ догнал её и взял под руку. — Это потому, что я редко писал тебе на каникулах?       Она фыркнула, а три студентки засеменили вслед за Давэ. Их голоса потонули в вечернем шуме хогвартских окрестностей. Лада обернулась к Джастину, который отстал так же, как и она.       — Фан-клуб? — спросила она о школьницах.       Джастин робко кивнул и слегка улыбнулся. Они шли по бесконечным лестницам и коридорам, увешанным двигающимися портретами. Ладе хотелось останавливаться на каждом шагу, чтобы рассмотреть как можно больше.       — Стало быть, мы с вами первогодки, не так ли? — смущаясь, сказал Джастин.       У него был до того правильный британский выговор, что понимание давалось Ладе особенно легко, и это не могло не сказаться на её расположении к молодому учителю.       — Да, — выдохнула Лада.       — Волнуетесь?       — Да я просто в ужасе! — честно призналась Лада, и они рассмеялись так, как смеются только люди, переживающие один опыт.       — Я тоже.       — Хорошо вам говорить — вы хотя бы всё здесь знаете, — она оглянулась по сторонам. — Вот это, например, что?       Она указала на каменную статую борова с огромными крыльями.       — Откровенно говоря, я понятия не имею. Я всегда думал, что это просто летающая свинья, — ответил Джастин и безнадёжно развёл руками.       — Позор вам, профессор Финч-Флетчли, — весело сказала Лада и широко улыбнулась.       — Можно просто Джастин. Скорее всего, называть меня будут именно так… если не придумают что похуже.       — Тогда зовите меня просто Лада.       — Вы что там встали? Думаете, не будет другого в’гемени понаслаждаться ко’гидорами? — крикнул им Давэ.       Лада и Джастин поспешили догнать остальных. Мимо пронёсся Филч, а за ним такого же пугающего вида тощая серая кошка. Лада невольно вспомнила упитанного завхоза Колдовстворца, который при всём желании не смог бы так прытко нестись по ступенькам. Да и у неё самой после очередной лестницы сбилось дыхание, и она вдруг ощутила нечеловеческий голод. Теперь она гораздо лучше понимала Давэ Дюмона, который столь активно всех подгонял. К счастью, они уже добрались до Большого зала.       — После вас, — галантно сказал Джастин, придерживая Ладе дверь.       Она вошла и обомлела. Большой зал был по-настоящему впечатляющим. Тёмно-синее звёздное небо вместо потолка было усеяно парящими в воздухе свечами, по залу летали серебристые призраки, а в центре располагались четыре длинных стола с шумно болтающими учениками в чёрных мантиях и остроконечных шляпах.       Напротив красивейших витражных окон возвышался небольшой подиум, а на нём — преподавательский стол в форме буквы П. В центре стоял золотой стул, больше напоминающий трон, который, очевидно, предназначался для Минервы МакГонагалл. Рядом возвышалась и сама директриса, которая вела беседу со Снейпом.       Как только Лада вошла в зал, чёрные глаза заместителя директора устремились на неё, а лицо МакГонагалл выразило сосредоточенность и тревогу. Уже пожаловался мамочке, — злобно подумала Лада и приготовилась играть свою роль.       — Профессор Лист, добро пожаловать! — сказала МакГонагалл церемонно, но сердечно. — Профессор Снейп сообщил мне…эм… что изъял у вас…       — Мою пишущую машинку, — Лада сверкнула глазами на Снейпа.       — Мне очень жаль, — сказала МакГонагалл, впрочем, без особого сожаления, — но это новые меры предосторожности. Надеюсь, вы не сочтёте нас негостеприимными.       — Что вы! Конечно, нет. Уверена, профессор Снейп скоро убедится, что пишущая машинка не опасна, и я и моя собственность воссоединимся вновь, — с лёгким нажимом сказала Лада и очаровательно улыбнулась.       — Убеждена, что так и будет, — миролюбиво подытожила МакГонагалл и предложила Ладе занять любое свободное место за преподавательским столом.       Снейп, кажется, услышал всё, что хотел, и поспешил исчезнуть в боковой двери. Лада огляделась и увидела Давэ, который похлопывал по спинке пустого стула, приглашая сесть рядом. Она с благодарностью приняла приглашение.       Справа от француза сидела Анжелика и разговаривала с худощавой ведьмой с копной растрёпанных волос и гигантскими круглыми очками. Оказалось, что это знаменитая Сивилла Трелони, что было в высшей степени удивительно. Все прорицатели, которых Ладе довелось повидать в своей жизни, были похожи на тёмных магов, обладающих опасными знаниями. Трелони же больше походила на стрекозу-переростка, а не на знаменитую прорицательницу, сделавшую пророчество о Тёмном Лорде и Гарри Поттере.       Джастин, робко спросив не возражает ли она, уселся слева от Лады. Массивные двери в зал распахнулись, и в проёме появилась уже знакомая высокая фигура в летящей чёрной мантии. Гул голосов стих в один миг, а профессора приосанились и к чему-то приготовились. Снейп важно прошествовал к преподавательскому столу, а за ним несмело плелись дети вереницей по двое. Лада догадалась, что сейчас начнётся Церемония распределения.       Снейп велел юным волшебникам остановиться у подиума, хотя первогодки и без того не выказывали желания приближаться к суровому профессору.       — Представьте: вам одиннадцать лет, вы прибываете в Хогвартс, и первое, что видите — это он, — прошептал Джастин. — А мне и представлять не надо!       Лада и Давэ покатились со смеху, а Снейп угрожающе глянул в их сторону. Веселье тут же прекратилось.       В середине подиума Снейп наколдовал табурет на трёх ножках и положил на него сморщенную остроконечную шляпу, всю в заплатках и пыли. Могли бы и постирать, конечно, — подумала Лада, вспоминая торжественную Церемонию распределения в Ильверморни или Колдовстворце. Ничего общего со старой шляпой.       На несколько секунд в зале повисла тишина. Снейп отошёл в сторону и уставился в стену. Лада с раздражением про себя отметила, что слишком явно наблюдает за ним. Кто-кто, а он точно обратит внимание, и это только возбудит больше подозрений. Она заставила себя опустить глаза, и её взгляд пал на шляпу, которая внезапно ожила, в коричневых складках показалась прорезь для рта, и шляпа запела.              Я стара, как стены эти,       И всё сижу на табурете.       Спроси: каков мой факультет?       И получишь свой ответ.       Если смел и благороден,       Гриффиндору ты угоден.       Верен, честен, добродушен —       В Пуффендуе будешь нужен.       Знание — твоя любовь?       К Когтеврану ты готов.       Для хитрецов и их вершин       Здесь уготован Слизерин.       Грядёт в году переворот,       Всё в Хогвартсе наоборот:       Изгои первыми пойдут,       А чемпионы упадут.       Ну, а теперь послушай, друг:       Вражды порви порочный круг.       Довольно! Хоть люблю болтать,       Пора уж мне распределять!              Шляпа замолчала, и зал взорвался аплодисментами. Лада заметила за столом Пуффендуя Тимми Тоука, который приподнялся со скамьи, чтобы получше рассмотреть происходящее, и тёплое чувство разлилось у неё в груди.       — А ты с какого факультета? — спросила она у Джастина.       — Пуффендуй.       — Верный и честный, значит.       — Во всяком случае по версии моих друзей. Но им нельзя верить — они тоже с Пуффендуя, — улыбнулся Джастин, и Лада рассмеялась.       Снейп демонстративно прочистил горло, и все снова умолкли. В его руках появился свиток пергамента, который он аккуратно развернул и шагнул вперёд.       — Когда я назову ваше имя, вы выйдете сюда, сядете на стул и наденете шляпу, — сказал он довольно тихо, но в гробовой тишине зала его слова прозвучали отчётливо. — Аткинс, Александр!       Он произнёс имя так, словно насмехался над каждой буквой — медленно и сардонически. Это было до того забавно, что у Лады уголки губ сами поползли вверх.       — А ещё говорит, что это я теат’гален! — шепнул ей Давэ, и она приложила ладонь к губам, чтобы не заржать в голос.       — Пуффендуй! — выкрикнула шляпа, коснувшись головы светловолосого мальчика, которого колотило от волнения.       Зал и в особенности стол с жёлтой скатертью взорвался аплодисментами и улюлюканьями, а Джастин выглядел таким гордым, словно Александр Аткинс попал в Пуффендуй по его протекции.       — Эйвери, Кеннет! — объявил Снейп, и в зале воцарилась мёртвая тишина.       Даже лица преподавателей стали чересчур серьёзными. На подиум вышел худой мрачный мальчик, и среди учеников прокатилась волна перешёптываний. Не успел Эйвери до конца надеть шляпу, как она провозгласила:       — Слизерин!       На этот раз аплодисменты послышались только со стола с изумрудной скатертью и от некоторых преподавателей, включая Снейпа, который прошлому ученику хлопать не спешил. Пока первогодка шёл к слизеринскому столу, Лада копалась в памяти, пытаясь вспомнить фамилию Эйвери. Она была уверена, что уже где-то её встречала.       Должно быть она выглядела весьма озадаченной, потому что Джастин пояснил:       — Эйвери-старший в Азкабане.       — Пожиратель смерти? — догадалась она.       Джастин кивнул. Блэквуд Глория отправилась в Пуффендуй, и на подиум теперь вышел Брэндон Кристофер, чьё восторженное лицо показалось Ладе знакомым. Юный волшебник дрожащими руками надел шляпу, которая снова провозгласила «Пуффендуй». Джастин радостно захлопал, а Ладу осенило — именно этого мальчика она видела сегодня утром у лавки Олливандера. Казалось, с тех пор прошла вечность.       Кристофер Брэндон поспешил присоединиться к столу с жёлтой скатертью, а Лада погрузилась в воспоминания о змеиной палочке, покоившейся в кармане. У неё совсем не было времени обдумать произошедшее, а в удивительной встрече с Олливандером стоило обмозговать очень многое.       Броклхёрст Кассия отправилась на факультет Когтевран, а сёстры-двойняшки Мэйси и Элли Кроткотт, чью фамилию Снейп произнёс почему-то особенно ядовито, разделились между Гриффиндором и Пуффендуем.       — Сегодня у Пуффендуя богатый урожай, — подмигнул Джастину Давэ.       — Значит сейчас пойдут одни гриффиндорцы, да когтевранцы.       — Гриффиндор! — заорала шляпа, словно подтверждая слова Джастина.       Рыжеволосая девочка, имя которой Лада прослушала, отправилась за стол с красной скатертью под шумные аплодисменты. Снейп выглядел раздражённым. Кто вообще назначил именно этого человека проводить Церемонию распределения? Мероприятие явно не доставляло ему удовольствие, и нельзя было сказать, чтобы остальные были в восторге от его исполнения.       Лада представила, насколько веселее проходила бы церемония с Давэ Дюмоном, и снова почувствовала приступ голода. Только она повернулась к французу, чтобы пожаловаться, что он своим нытьём про пироги с почками раззадорил её аппетит, как лицо Снейпа вдруг скривилось и он, давясь сарказмом, медленно протянул следующее имя:       — Отерхаус, М-мэднесс!       На этот раз смешки сдерживала добрая половина зала.       — Назвать ребёнка Мэднесс? Это п’госто безумие! — тихо сказал Давэ, и Лада с Джастином спрятали лица в свои рукава.       Анжелика строго шикнула, чем только привлекла внимание Снейпа. Он окинул их до того презрительным взглядом, что Лада кожей почувствовала его неприязнь. Что, собственно, такого они ему сделали? Не думал же он, что они смеются над ним?       — Когтевран! — провозгласила шляпа после довольно долгих раздумий, и полненькая краснощёкая Мэднесс Отерхаус пошла к столу с синей скатертью.       Церемония продолжилась, голод усилился, а Снейп будто нарочно принялся читать фамилии ещё медленнее. Давэ и Лада переглянулись и одновременно закатили голодные глаза. Праудфут Патрик был зачислен на Гриффиндор, а когда на подиум вышел Селвин Скотт, по залу снова прокатился нервный шёпот.       — Гриффиндор! — объявила шляпа спустя целую минуту размышлений, и шёпот сменился на гнетущую тишину.       Потом гриффиндорцы будто очнулись и неуверенно зааплодировали, а за ними уже остальные. Сам Скотт Селвин выглядел сбитым с толку больше других. Он вопрошающе посмотрел на Снейпа, тот кивнул в сторону стола с красной скатертью, и мальчик неуверенно отправился к гриффиндорцам. Лада уставилась на Джастина, ожидая объяснений.       — Селвин-старший тоже в Азкабане, — пояснил он. — Странное распределение шляпы. Это древнейшая фамилия, все Селвины всегда учились на Слизерине.       — П’гедставляю шок матери, когда мальчик напишет домой о том, на какой факультет попал, — сказал Давэ.       — Похоже, шляпа не ошиблась, и в этом году действительно грядёт переворот, — отозвалась Лада.       — Шляпа никогда не ошибается, — важно заявил Джастин.       Лада и Давэ обменялись многозначительными взглядами. Как-то так вышло, что они с французом понимали друг друга без слов и без всякой легилименции.       — Толстоватый, Примус! — ядовито объявил Снейп.       Эту фамилию Лада знала хорошо. Пий Толстоватый был марионеточным Министром магии в последний год войны с Волдемортом. Насколько ей было известно, он избежал наказания, потому что находился под заклятием Империус, и после окончания войны вернулся на более заурядную должность в Министерство. Неужели перед ними был его сын?       — В этом году что, в школу пришли только дети Пожирателей? — будто читая её мысли, пробормотал Джастин.       Лада не решилась комментировать.       — Вначале были одни сплошные пуффендуйцы, — напомнил Давэ. — Дай и на других посмот’геть. Осталось всего ничего.       Шляпа определила Примуса на Когтевран, и все с облегчением выдохнули, включая самого́ худенького мальчика с густыми бровями, который радостно устремился к столу своего факультета.       — Яксли, Эмиль, — намеренно тихо произнёс Снейп, но в зале всё равно послышалось возбуждённо-враждебное перешёптывание.       Фамилия Яксли Ладе тоже была знакома. Корбан Яксли был известным Пожирателем смерти, свидетелем убийства Дамблдора и главой Департамента магического правопорядка перед падением Волдеморта.       Мальчик с белокурыми волосами по плечи и несчастным выражением лица взошёл на подиум. Лада невольно подумала, что для слизеринцев Церемония распределения больше походила на публичную экзекуцию. Не потому ли роль чтеца неугодных фамилий досталась именно бывшему Пожирателю Северусу Снейпу? Лада посмотрела на директрису — та выглядела встревоженной и напряжённой. Нет, МакГонагалл не походила на того, кто мог бы сыграть подобную злую шутку. Если в сложившейся ситуации вообще было хоть что-нибудь смешное.       — Слизерин! — провозгласила шляпа, и Джастин буркнул «ну конечно» себе под нос.       Кандидатов на распределение осталось всего двое, и Давэ нетерпеливо вздохнул.       — Когда это закончится, надеюсь, мой кубок незамедлительно наполнится чем-то ф’ганцузским или хотя бы п’госто виноградным.       — Мне кажется, здесь без водки никак, — сказала Лада.       — Какая же ты… ‘гусская!       — Какой же ты ф’ганцузский! — Лада сымитировала выговор Давэ, и они душевно друг другу улыбнулись.       — Водки у нас нет, — подал голос Джастин, — но Хогсмид известен сливочным пивом и огневиски.       То, с какой готовностью он вводил её в мир Хогвартса, не могло не внушать симпатию. Лада благодарно глянула на Джастина, и он под её тёплым взглядом покраснел и принялся внимательно разглядывать узор на скатерти.       Раздались громкие аплодисменты — последний ученик присоединился к Пуффендую. Снейп скатал свиток с именами, убрал табуретку со шляпой и направился к единственному пустому месту за столом по правую руку от МакГонагалл. Директриса поднялась и вытянулась во весь рост. Длинная остроконечная шляпа добавляла ей особой внушительности. Большой зал мгновенно умолк.       — Добро пожаловать в Хогвартс! — сказала она и сдержанно улыбнулась. — Думаю, никто не будет возражать, если я пока воздержусь от вступительных речей и скажу три самых ожидаемых слова этого долгого вечера: да будет пир!       МакГонагалл развела руками и пустые тарелки на столах наполнились всевозможными яствами. Давэ стремительным, почти профессиональным жестом заправил белую салфетку за ворот мантии и, накладывая стейк, посетовал:       — Опять никаких тебе amuse-bouche! Снова вынуждены есть, как де’гевенщины!       У Лады разбегались глаза. Картошка жареная, картошка варёная, сосиски, стейки, отбивные, жареный цыплёнок, рулеты, пироги, всевозможные овощи и подливы. Меню напомнило ей Ильверморни, хоть и без неизменной американской кукурузы, но разительно отличалось от Колдовстворца, где преобладали исконно-русские каши, котлеты и блины с икрой.       — И всё-таки это правда, — послышался незнакомый голос, и из её тарелки вынырнула прозрачная усатая голова с козлиной бородкой. — В Хогвартсе русская учительница!       Лада не успела прожевать и ответить, когда сверху опустился другой упитанный призрак с тонзурой на голове и сказал:       — Невежливо, Николас! Мы же договаривались быть осторожнее!       — Я просто хотел проверить, насколько новая преподавательница пуглива. Но она и бровью не повела! Значит, с хогвартскими детишками справится! — Усатый призрак отодвинулся от тарелки Лады на разумное расстояние. — Прошу прощения, мадам. Позвольте представиться — сэр Николас де Мимзи-Порпингтон.       — Лада Лист. Но это вы, конечно, уже и так знаете, — ответила она, подмечая, что даже призраки здесь норовят её каким-нибудь образом протестировать.       — Какое необычное имя! — воскликнул призрак, только что назвавший своё, состоящее из пяти слов.       — Монах, к вашим услугам, — добродушно представился второй призрак в монашеской рясе. — Хотя дети зовут меня Толстый Монах.       — Привет, Монах, сэр Николас, — радостно поприветствовал их Джастин. — Как провели лето?       — О, Джаст… то есть профессор Финч-Флетчли… рады видеть вас снова…       Пока её сосед болтал с привидениями, Лада поймала внимательный взгляд Снейпа, который он был вынужден перевести на зал. Замдиректора сидел наискосок и прекрасно видел всё происходящее за их столом. Ладе впервые по-настоящему стало не по себе. Казалось, здесь буквально все за ней наблюдают — не только Снейп, но и остальные профессора за преподавательским столом то и дело бросали на неё пытливые взоры. Впрочем, это вполне объяснялось любопытством к новой ведьме в коллективе. Тем более иностранке.       Лада решила подавить приступ паранойи или вернуться к нему, когда найдутся более серьёзные поводы для беспокойства. Однако всё равно проверила, насколько крепко держится защита сознания от нежелательного вторжения. Кто знает, кто ещё в этом замке обладает легилименционными способностями?       К столу подплыл ещё один призрак и заметил, как бы между прочим:       — У вас здесь прям уголок новых учителей!       — Ты тоже новый? — повернулась Лада к Давэ.       — Второй год. Как и Angélique, — пояснил он, жуя.       — Как приятно видеть, что Хогвартс не стоит на месте и привлекает молодых в свои ряды! — пафосно продекламировал третий призрак и поклонился.       Он и сам был довольно молодым и очень симпатичным мужчиной в форме кавальера семнадцатого века с пышной светлой шевелюрой.       — Довелось ли вам встречаться с королём Карлом I, милорд? — обратилась к нему Лада.       — Вот! Сразу видно историка! — обрадовался молодой призрак. — Счастлив доложить, миледи, что Лорд Драбен — то бишь я — находит короля Карла I чрезвычайно порядочным и во всех отношениях достойным маглом! Хоть увидеться мне с ним не довелось…       Давэ хмыкнул, не переставая жевать, а в разговор вдруг вмешалась МакГонагалл. Она велела привидениям оставить её учителей в покое и дать им насладиться пиром в честь начала учебного года. Призраки моментально ретировались, а Лорд Драбен на прощание попросил у Лады ручку для бесплотного поцелуя.       — О-о, не п’гошло и часа, а она уже обзавелась поклонниками! — воскликнул Давэ так громко, что его слышал весь преподавательский стол, хотя ей показалось, что он метил в одну конкретную персону.       — И что же тут удивительного? — заявила она тоном, не требующим ответа, и принялась за еду.       Она была ужасно благодарна МакГонагалл за избавление от призраков, и Джастину, который принялся рассказывать о привидениях Хогвартса, давая ей возможность просто молча есть. Оказалось, что Толстый Монах — привидение факультета Пуффендуй, а Почти Безголовый Ник, как называли сэра Николаса студенты, был призраком Гриффиндора.       — А остальные факультеты? — спросила Лада и сделала глоток из кубка, впервые выяснив, что в нём налито терпкое красное вино.       — Видишь призрака с выпученными глазами рядом со слизеринским столом?       — Тот, у которого одежда в крови?       Джастин загадочно кивнул.       — Это Кровавый Барон — призрак Слизерина. Жуткий персонаж! А за столом Когтеврана с книгой — Серая Дама. Она нелюдима и не любит разговаривать… даже с самими когтевранцами.       — Интересная компания, — задумчиво протянула Лада.       — Надеюсь, я тебя не напугал?       — Напугал? Прошу тебя. Ты не видел колдовстворецких призраков — вот где истинный ужас!       — Вообще-то наши хорошие… А Почти Безголовый Ник как-то даже спас мне жизнь.       Лада уже собиралась спросить, как призрак мог спасти жизнь волшебника, но обнаружила, что её тарелка со вкуснейшим пастушьим пирогом оказалась кристально чистой, а на столе появились огромные вазы с фруктами и мороженым.       Ну, хоть вино на месте, — подумала Лада и изрядно отхлебнула из кубка, словно боялась, что и его отберут. Краем глаза она глянула на Анжелику, накладывающую себе мороженое. Давэ каждую новую порцию превращал в ледяных мышей, и они убегали с её тарелки.       — Ну, Давэ-э-э! — ребячески протянула Анжелика и залилась смехом, когда от неё сбежала очередная ледяная мышка.       Любопытно. У этих двоих были очень неоднозначные отношения: то они чуть ли не враждуют, то резвятся, как дети. Даже Трелони поглядывала на них с недоверием и теперь вела беседу с ведьмой в коричневой мантии. Внезапно Ладу осенила мысль, и она с горящими глазами повернулась к Джастину.       — А расскажи мне, кто есть кто!       И Джастин рассказал. Напротив сидели: мадам Хуч — преподавательница полётов на метле и судья матчей по квиддичу, профессор Магической теории и профессор Древних рун, чьи сложные имена Лада не запомнила, Хагрид — полувеликан и преподаватель Ухода за магическими существами, профессор Нумерологии Септима Вектор в красной мантии и красной шляпе (Лада про себя назвала её «красная дама»), Мастер зелий Гораций Слизнорт — декан Слизерина, о чём можно было догадаться и по хитрым глазам и по изумрудной мантии, и профессор Чар Филиус Флитвик — декан Когтеврана и совершенно крохотный волшебник.       Затем шли: не нуждающийся в представлении Снейп, МакГонагалл, а по левую руку от неё — маленькая полная ведьма, увлечённо болтавшая с директрисой и худощавой соседкой с доброжелательным лицом. Джастин сказал, что первая — Помона Стебль, декан Пуффендуя и преподавательница Травологии, а рядом мадам Помфри — Матрона больничного крыла.       Подружки, — заключила Лада про себя, наблюдая, как три ведьмы непринуждённо беседуют, и отметила, что Снейп был единственным за преподавательским столом, кто не говорил ни с кем.       Джастин успел сообщить, что темнокожая ведьма в коричневой мантии между мадам Помфри и профессором Трелони была очень строгой преподавательницей Астрономии, когда вдруг тарелки совершенно опустели, а Минерва МакГонагалл вышла из-за стола. Лада поняла, что сейчас будет речь, и машинально глянула в свой золотой кубок. К её неудовольствию, он тоже оказался пуст.       — Итак, — начала МакГонагалл, остановившись посередине подиума, и шум в Большом зале смолк, — прежде чем мы отправимся спать, мой долг ознакомить вас с правилами и нововведениями. Магия в коридорах на переменах строго запрещена, как и посещение Запретного леса. Это касается всех без исключения учеников школы от первого курса до седьмого.       МакГонагалл окинула зал строгим взглядом из-под очков, и школьники вжались в скамьи.       — Каждый, кто хочет играть в команде по квиддичу, должен обратиться к деканам своих факультетов. Тренировки начинаются уже через неделю. Также наш завхоз мистер Филч снова напоминает, что продукция магазина Всевозможные волшебные вредилки запрещена на территории школы. Использование будет строго караться, соразмерно совершённой вредилке.       По залу прокатилась волна смешков, но МакГонагалл не поменяла сурового выражения лица, и веселье быстро стихло.       — В этом году вас ждёт обновлённый и расширенный состав профессоров и занятий. Я рада сообщить, что Магловедение возвращается в Хогвартс после… кхм… годового отсутствия и становится обязательным для курсов с первого по пятый, — ученики застонали так, что МакГонагалл пришлось повысить голос. — И вести этот важнейший предмет будет многим хорошо известный профессор Финч-Флетчли.       В зале раздались аплодисменты, а МакГонагалл повернулась к Джастину и ободряюще кивнула. Он встал и поклонился залу, откуда послышались возгласы «Джастин, давай!» и «Джастин, вперёд!». Он грузно опустился на свой стул и густо покраснел. МакГонагалл продолжила.       — Мы полностью обновили программу курса, поэтому я рассчитываю, что вы отнесётесь к предмету со всей серьёзностью, — почти угрожающе сказала она и смягчила тон. — Также счастлива сообщить, что по вашим многочисленным просьбам столь популярный в прошлом году курс Алхимии теперь будет доступен как предмет по выбору не только для старшекурсников, но и для пятых и четвёртых курсов. Поблагодарим профессора Дюмона за то, что согласился пойти навстречу.       Давэ поднялся, одарил присутствующих своей шикарной улыбкой и нарочито низко поклонился. Зал взорвался радостными возгласами и овациями, притом особенно рьяно хлопали именно девочки. Некоторые, правда, были практически на грани слёз от разочарования — видимо, третьекурсницы, лишённые возможности выбрать Алхимию.       — И наконец, в этом году изменениям подвергнется такая дисциплина, как История магии.       Лада почувствовала, как все глаза устремились к ней. Сердце бешено заколотилось, и это заставило её улыбнуться ещё шире.       — Профессор Бинс продолжит вести у старшекурсников, — сказала МакГонагалл, и из дальних уголков зала донеслись обречённые стоны. — А с первого по пятый курс Историю магии будет преподавать Лада Лист. Пожелаем профессору удачи.       Раздались аплодисменты, а Лада поднялась и поклонилась залу. Когда она села обратно, почувствовала ободряющую руку Давэ на своём плече. Признательно ему улыбнувшись, она заметила, как Снейп отводит глаза, и с досадой поняла, что забыла посмотреть, хлопал ли он ей вместе со всеми или нет.       — На этом всё. Гимн сегодня петь не будем, и так сильно задержались. Префекты проводят вас до гостиных ваших факультетов. Спокойной ночи и успехов в новом учебном году! — объявила МакГонагалл и зал одобрительно загудел.       Лада откинулась на спинку стула и всем телом ощутила навалившуюся усталость. Но расслабляться было нельзя — для неё это был ещё не конец.       — Ты идёшь? — спросил Давэ, поднимаясь со стула.       — Куда именно?       — Мистер Филч и профессор Снейп любезно согласились показать вам ваши покои, — сказала МакГонагалл, приближаясь к ним с Джастином.       Позади неё стояли упомянутые товарищи. Лада при одном взгляде на их враждебные лица подумала, что ей будет сложно определиться, кого меньше всего она хотела бы видеть в своих покоях. Но Снейп разрешил её дилемму очень быстро.       — Финч-Флетчли, — только и сказал он, глядя на Джастина, и указал направление, в котором собирался его увести.       — Теперь профессор Финч-Флетчли, — исправила его МакГонагалл, и Лада не смогла сдержать злорадную улыбку.       Снейп состроил мучительную гримасу и молча зашагал к боковой двери. Джастин быстро пожелал всем спокойной ночи, и последовал за ним. Давэ и Анжелика, попрощавшись, тоже поспешили уйти. Лада хотела спросить у МакГонагалл по поводу завтрашних уроков, но директриса её опередила.       — Расписание вы получите завтра за завтраком. Я постаралась сделать так, как мы с вами обговаривали. Если возникнут вопросы, меня можно будет найти утром и в обед здесь или в учительской. Мистер Филч покажет вам, где это. Если я вдруг буду недоступна, не стесняйтесь обращаться к профессору Снейпу. Пусть вас не сбивает с толку его лёгкая неприветливость.       — Лёгкая неприветливость? — Лада не удержалась от ироничного тона, а у МакГонагалл дёрнулся уголок губ.       — В любом случае, насколько я могу судить, вас не так-то просто запугать, — директриса посмотрела на неё фирменным взглядом из-под очков.       Лада уже приготовилась к новой атаке на своё сознание, но этого не последовало. МакГонагалл ещё раз пожелала ей удачи на завтрашних занятиях и удалилась. Лада глянула на горбатого завхоза с обрюзгшим лицом и лысиной посередине длинных грязных волос, свисающих по бокам, как пакля, и решила, что Снейп всё-таки был бы лучше.       Пока Филч вёл её из Большого зала прочь, Ладе вдруг пришла в голову мысль, что у Снейпа точно был выбор, кому проводить экскурсию по замку, и он решил не в её пользу. Эта мысль уязвила и обрадовала её одновременно. Неужели бывший шпион испугался оставаться с ней наедине? Что это: малодушие или стратегия?       Подобные рассуждения занимали Ладу всю дорогу до учительской и оставшийся путь до Башни преподавателей. Филч почти не говорил, что позволило ей наконец-то погрузиться в свои впечатления от насыщенного дня. Потеря Любавы удручала больше всего, но она была почти уверена, что Снейп не сможет ничего добиться от пишущей машинки, хотя полностью исключать возможность не стоило.       Лада поймала себя на том, что её мысли так или иначе возвращаются к заместителю директора, и рассердилась на себя. Вернув сознание к реальности, она поняла, что Филч уже привёл её к пункту назначения, а она совершенно не запомнила ни дороги, ни направления. Они стояли в широком тёмном коридоре с тремя дверьми: слева, справа и посередине.       — С вами на этаже живёт Роланда Хуч. Вот здесь, — завхоз кивнул на дверь из дубового массива.       — А мы на каком этаже? — осторожно спросила Лада, и получила в ответ недружественный взгляд.       Видимо, Филч уже об этом говорил, но она всё прослушала.       — На четвёртом, — сухо сказал он и указал на дверь посередине. — Вы делите одну уборную на двоих, но она большая. Там целую команду по квиддичу можно уместить.       — Надеюсь, мадам Хуч от этого воздержится, — пошутила Лада, но Филч не оценил юмора, а недоумённо глянул на неё своими выпученными бледными глазами.       — У них есть свои уборные, а также ванная префектов этажом выше, — на полном серьёзе пояснил он, открывая ключом левую дверь. — Я оставлю вам ключ, но преподаватели обычно пользуются заклинаниями для защиты своих покоев.       Ладе хотелось ответить, что она сама способна разобраться, как защищать свою комнату, но промолчала. Её манила идея, что скоро она наконец-то останется одна, и на пути к этой цели не должны были вставать даже лишние слова.       — Директриса сказала, что вы отказались от собственного офиса в пользу покоев большего размера. Эти — самые просторные из имеющихся, — сказал Филч, пропуская Ладу вперёд в новое жилище.       Покои состояли из двух комнат: внушительной гостиной с массивным камином и боковой спальни. В обеих комнатах стояли платяные шкафы и книжные полки. Даже письменных столов было два. Гостиную освещала старомодная хрустальная люстра, а днём, видимо, — два огромных панорамных окна, из которых открывался вид на озеро и лесистые холмы. В спальне не было окна, зато имелся маленький угловой камин.       — Здесь долго никто не жил, поэтому обстановка может показаться устаревшей. Если нужно что-то поменять, обратитесь ко мне — возможно, необходимая мебель найдётся на складе.       — Мне всё подходит. Спасибо! — объявила Лада.       Она жаждала избавиться от Филча, но и не соврала — ей действительно всё понравилось. Даже устаревшая мебель идеально вписывалась в интерьер и создавала ощущение башни древнего замка. Тут же Лада подумала, что именно в башне древнего замка она и находится, и улыбнулась сама себе. Филч, видимо, решил, что новая преподавательница слегка того, и поспешил поскорее убраться.       И Лада наконец-то осталась одна. Шумно выдохнув, она опустилась в тёмно-коричневое кресло и утонула в мягкой обивке. Лениво махнув рукой в сторону камина, она невербальным заклинанием разожгла огонь. Как только пламя полыхнуло, ей показалось, что полость внутри камина на мгновение замерцала и погасла.       Лада сползла с кресла, встала на четвереньки перед камином и уставилась на камень, где только что видела странное свечение. Махнув рукой, она погасила огонь, но внутри всё выглядело обычно. Ощупала камень, но не нашла то, что искала. Тогда она снова зажгла огонь, и он опять осветил полость, которую Лада только что трогала. Мерцание показалось буквально на миг, но этого ей хватило. Вот это подарок… — подумала она и улыбнулась.       — Глациус! — произнесла Лада торжественно, но ничего не произошло.       Как же так? Должно было сработать. Она снова повторила Замораживающее заклинание, но огонь горел тем же оранжевым пламенем.       — Чёрт бы вас побрал! — пробубнила она и достала из мантии свою новую змеиную палочку.       Она не была уверена, что движение палочкой должно быть такое же — всё-таки больше привыкла управляться руками, но стоило довериться интуиции.       — Глациус! — сказала она ещё раз и направила палочку на камин.       Огонь словно придавила ледяная плита, задняя полость исчезла, и Лада просияла. Как она и думала — в камине открылся проход. Она быстро глянула на входную дверь — раздался щелчок замка, и по деревянному массиву пробежала фиолетовая рябь защитного заклинания. Убедившись, что никто не сможет войти без разрешения, она шагнула в камин и оказалась в узком пространстве с деревянной лестницей, уходящей наверх. Она осторожно пошла по скрипучим ступенькам, и по мере продвижения на стенах зажигались факелы, освещая ей путь.       После пяти коротких пролётов она оказалась в небольшом пыльном чердачном помещении, которое, судя по всему, служило предыдущему владельцу чем-то вроде мастерской. Здесь стояли столярный станок, мольберты с картинами, книжные полки, а на стенах были развешены черепа животных.       В конце комнаты находилась дверь. Прежде чем открыть, Лада проверила её на тёмную магию, но, ничего не обнаружив, взялась за ручку и толкнула. Оказалось, что дверь вела на маленький круглый балкон, с которого открывался вид на тот самый коридор, где минутами ранее Лада стояла вместе с Филчем. Она точно помнила — пока он объяснял ей, где комната мадам Хуч, а где уборная, на этом месте не было никакого балкона, только глухая стена.       Лада бросилась прочь с чердака вниз по лестнице. Выскочив за дверь покоев, она уставилась вверх, но не увидела ничего, кроме камня. Она даже послала маленький солнечный шар осветить каждый угол коридора, но никакого балкона там и в помине не было.       Вдруг справа отворилась дверь, и из неё показалась ведьма в ночном халате с седыми торчащими ёжиком волосами, и жёлтыми глазами, которые недобро блестели. Похоже, соседка не оценила шум, скрип пола и хлопанье дверей.       — Извините, — сказала Лада и погасила шар света. — Изучала местность.       — Ясно, — сухо ответила мадам Хуч и захлопнула дверь.       Никогда не любила этот квиддич, — подумала Лада и тихо удалилась к себе.       Она снова разожгла в камине огонь, который тотчас скрыл тайный проход на чердак, и подошла к своему клетчатому баулу, дожидавшемуся её в углу. Прежде чем извлечь Оленьку, она наложила на дверь ещё и Чары Недосягаемости, чтобы приглушить все возможные звуки.       — Ну, вот и всё, твои мучения окончены, — сказала Лада успокаивающим тоном, но голубка всё равно истошно завопила, оказавшись на поверхности.       Лада открыла окно и опустилась рядом на пол вместе с клеткой.       — Да, поняла я, поняла — ты меня ненавидишь, — пробормотала она, выпуская птицу на свободу. — Зато посмотри, как здесь красиво!       Оленька наконец-то расправила крылья, заворковала, сделала несколько изучающих кругов по комнатам и вылетела в окно. Лада глубоко вздохнула и прислонилась к оконной раме. Ещё несколько мгновений можно было видеть стремительно удаляющуюся голубку, а потом очертания птицы растворились в темноте шотландской ночи.