Глава 4. Египетская магнезия

      Лада проснулась от того, что голубка Оленька настойчиво клевала её в лоб. Промычав что-то нечленораздельное, она перевернулась на другой бок и укрылась одеялом с головой, но Оленька прыгнула сверху и принялась громко ворковать.       Налеталась ночью, и теперь голодная, — промелькнуло в голове, и Лада попыталась открыть один глаз, но тут же его закрыла. Воркование стихло, и она начала проваливаться в сон, когда вдруг что-то острое воткнулось в пятку. Она подскочила и увидела птицу, прыгающую по кровати.       — Добилась своего? — недовольно сказала Лада Оленьке и встала.       На больших настенных часах значилась половина седьмого утра. Ого! Впервые после расставания с Америкой она проснулась позже пяти утра. Видимо, усталость взяла своё, и внутренние часы, наконец, перестроились на британское время. Очень кстати.       Лада прошагала в гостиную и остановилась посередине как вкопанная. В утреннем свете она будто впервые по-настоящему увидела и комнату, и вид на озеро, и подёрнутые туманом изумрудные холмы. Прильнув к открытому окну, она вдохнула свежий воздух и умиротворённо улыбнулась. Для полного счастья ей не хватало только чашки крепкого кофе. Завтрак начинался через полчаса. Прийти раньше всех и поесть без тысячи наблюдающих глаз было бы мудрым решением. Впереди ждал насыщенный день, знакомство с учениками, первые уроки… Надо насладиться спокойствием, пока это возможно.       Лада насыпала тыквенные семечки для скачущей по письменному столу птицы и заметила письмо, которого вчера там точно не было. На конверте значилось «Ладе Лист. Хогвартс, Шотландия, Великобритания». Осторожно перевернув конверт, она увидела тёмно-зелёный штамп Ильверморни. Глаза радостно заблестели, и она в изумлении обратилась к голубке.       — Ты что же, за ночь пересекла Атлантику? Дважды?!       Поедающая семечки голубка курлыкнула в ответ. Лада подсыпала ей побольше корма и раскрыла письмо.              Привет, несносная девчонка!       Надеюсь, ты добралась до Хогвартса без приключений (если ты так умеешь вообще) и уже показала всем, на что способна. Твоя голубка влетела в моё окно, когда я опаздывал на первый урок, и грозилась разнести мой офис, если я не напишу тебе хотя бы пару строк. Я и так планировал длинное письмо со всеми церемониями, но спорить с этой птицей совершенно невозможно! Она умеет добиваться своего… если ты понимаешь, о чём я.       Удачи тебе в первый день!       У тебя всё получится! Я это точно знаю.       Агилберт Ф.              Лада рассмеялась сквозь слёзы. Ностальгия по Ильверморни и бывшему наставнику захватила её настолько, что она несколько минут не двигалась, просто перечитывая письмо снова и снова. Теперь, когда она была далеко от Массачусетса, он казался невозможно родным и близким. И это напомнило ей о том, зачем она здесь и что настало время готовиться к новому дню.       Через полчаса сборов Лада подошла к зеркалу и критически оглядела себя. Выглядела она гораздо свежее, чем вчера: кожа разгладилась, лицо светилось предвкушением, а две, пожалуй, чересчур длинные тёмно-русые косы сегодня заплелись туже обычного. В довершение она надела свой любимый комбинезон оливкового цвета, который подчёркивал светло-карие глаза, которые её школьный друг когда-то в шутку прозвал «коньячными». Сегодня ей нужна была вся уверенность в себе, на какую только она была способна, а именно в этом, почти магловском костюме она чувствовала себя наиболее победоносно. Единственными следами внутренних переживаний и бессонных ночей были чёрные тени под глазами, но после первой же дозы кофеина от них не останется и следа.       Заправив змеиную палочку за пояс, она последний раз оглядела себя в зеркало и вышла за дверь. На удивление, Большой зал она нашла быстро, учитывая, что вчера от усталости не запомнила почти ничего. Но на этом удача закончилась — за преподавательским столом уже сидел Снейп, которого она как раз рассчитывала избежать, заявившись на завтрак первой. К счастью, Давэ тоже был здесь — восседал на вчерашнем месте сонный и слегка взъерошенный, что вопреки всякой справедливости придавало ему ещё больше привлекательности. Завидев Ладу, он расплылся в улыбке.       — Доброе утро, профессор Снейп, — сказала она, проходя мимо спины в чёрной мантии.       Снейп лишь молча проводил её холодным взглядом. Ладе стало не по себе. Почему он не ответил? Может, в Хогвартсе не принято здороваться по утрам?       — Ранняя пташка, — прокомментировал Давэ, когда она уселась рядом.       — Как и ты.       — Чай или кофе?       — Конечно, кофе.       Давэ лениво махнул палочкой, фарфоровый чайник наклонился и выплеснул чёрную жидкость Ладе в чашку.       — Merci, — улыбнулась она, выливая в кофе сливки.       — Так ты знаешь ф’ганцузский?       Лада покачала головой.       — Всего несколько слов.       — Знаешь, у тебя удивительно точное п’гоизношение. Будто ты жила в Париже или в’годе того.       — Никогда не была во Франции, — ответила Лада, намазывая тост джемом, и скромно добавила: — У меня способности к языкам… Очень удобно при налаживании интернациональных контактов.       Она подмигнула, а бирюзовые глаза Давэ в ответ пронзительно блеснули. В зал вошли Анжелика и Джастин. Оба пожелали доброго утра Снейпу и получили в ответ от него то же самое.       Значит, адресованное ей молчание было не просто рассеянностью — это был выбор. Интересно, чем она успела ему так насолить? Неужели всё из-за Любавы? Или мистер шпион не привык, когда ему отказывают в чтении мыслей?       Она вернулась к тосту с джемом, а на столе возник листок с вензелем Хогвартса — обещанное директрисой расписание до конца недели. Джастин как вчера уселся рядом с Ладой и схватил свой листок.       — О, Мерлин, у меня первый урок со Слизерином! — воскликнул он, и Снейп тут же бросил в их сторону недобрый взгляд.       Небось за свой Слизерин переживает, — подумала Лада и отвернулась.       — Как… ну как объяснить слизеринцам, что маглы — тоже люди? — сокрушался Джастин.       — А ты разве не для этого заделался в п’геподаватели? — ехидно улыбнулся Давэ.       — Да, но почему первым должен быть обязательно Слизерин?!       — Какой курс? — спросила Анжелика.       — Первый.       — Это будет легко, — заверила она. — Они ещё сами не понимают, куда попали. Ты справишься.       После вчерашней церемонии у Лады были большие сомнения, что слизеринцы не понимают, куда попали, но высказывать их она не стала. Оставалось только посочувствовать Джастину.       — На, съешь бекончик, — сказала она и протянула ему увесистую тарелку с жареным беконом.       Снейп вышел из-за стола.       — Я уже не голоден, — удручённо ответил Джастин, всё ещё пялясь в расписание.       — Не валяйте дурака, профессор Финч-Флетчли! — строго сказала Анжелика.       Она махнула палочкой, и добрая половина бекона вывалилась ему на тарелку. Сверху плюхнулась глазунья и жареные помидоры. Джастин испуганно схватился за вилку с ножом.       — Иногда всё, что нужно, — это доброе мате’гинское наставление, — сказал Давэ, и все четверо расхохотались.              Класс Истории магии номер два располагался в самой дальней части замка на четвёртом этаже. Ладу проводил туда Джастин, чей класс Магловедения находился в той же башне, но на первом этаже, а личные покои с офисом — на пятом. По его словам, Западная башня была практически полностью разрушена во время Битвы за Хогвартс, и работа по восстановлению заняла почти весь предыдущий год.       — Зато теперь между моим классом и офисом есть секретный проход! Мне даже не нужно пользоваться общими лестницами, чтоб попасть к себе.       — Секретный? — Лада навострила уши. — То есть ты думаешь, администрация не знает о его существовании?       — Ну, Снейп знает, конечно. Он мне его вчера и показал. Но ученики — нет. К тому же, чтобы им воспользоваться, нужен пароль, а его знаю только я.       — А мне скажешь? — машинально спросила Лада.       Джастин зарделся.       — Шляпка Королевы, — ответил он, смущаясь, а Лада рассмеялась.       — Джастин, я не могу себе представить никого более британского, чем ты! — воскликнула она и, видя его замешательство, добавила: — В хорошем смысле.       — Это ты ещё королеву не видела.       — А ты видел, что ли?       Джастин загадочно улыбнулся и заспешил в свой класс. Они пожелали друг другу удачи и договорились, что он зайдёт за ней после второго урока, чтобы вместе отправиться на обед.       Пока Лада разгуливала по своей внушительной классной комнате, она не могла выкинуть из головы секретный ход Джастина. Сколько ещё таких спрятанных проходов, чердаков и лестниц есть в Хогвартсе? Может ли быть, что Снейп знал про камин в её покоях и намеренно не захотел показывать ей? Или наоборот — он не знал, потому и не счёл необходимым стать её провожатым? Знала ли МакГонагалл, когда утверждала для неё эту комнату?       Наверное, лучше всего как бы невзначай поинтересоваться у Филча, кто жил в комнате до неё. Возможно, это как-то прояснит ситуацию, и она, наконец, определится, насколько безопасно пользоваться чердаком. Её не покидало чувство, что всё это — одна большая проверка, хотя никаких видимых признаков не было, кроме нарочито пренебрежительного поведения Снейпа. Но даже его вполне можно было объяснить недружелюбным характером. Она не заметила, чтобы он вообще хоть к кому-то проявлял расположение.       Лада отругала себя за то, что снова пытается анализировать замдиректора, и зареклась вспоминать о нём до конца дня. Тем более что день обещал быть полным впечатлений.       В классе постепенно начали собираться первогодки. У Лады, как и у Джастина, тоже по расписанию был первый курс, но без Слизерина. Ей предстояло посвятить когтевранцев и пуффендуйцев в основы основ: появление магии в Древнем мире. После них шёл второй курс, а после ланча — самое сложное, пятый.       Ещё при обсуждении программы МакГонагалл изъявляла особую обеспокоенность по поводу пятикурсников. Мало того, что в конце учебного года они должны были сдавать экзамен СОВ — Стандарты Обучения Волшебству, а их подготовка последние годы из-за войны и режима Волдеморта оставляла желать лучшего. Так ещё и по учебному плану на пятый курс выпадал период новейшей истории, о котором при всём желании не получилось бы говорить легко.       Пятикурсники уже были достаточно взрослы, чтобы запомнить и проанализировать все ужасы войны, но ещё недостаточно зрелы для беспристрастного анализа. Именно поэтому МакГонагалл поставила ей в расписании пятый курс в первый же день — Лада хотела разделаться со сложной темой побыстрее и заодно посмотреть, как всё пройдёт, чтобы при необходимости скорректировать программу будущих занятий.       Прозвенел звонок, и в класс ввалилась кучка одиннадцатилетних запыхавшихся волшебников. Среди них была и Мэднесс Отерхаус, которая плюхнулась за первую парту и с облегчением выдохнула. Её щёки пылали алым румянцем.       — Успела! — сообщила она, заметив, что Лада за ней наблюдает. — Профессор, а вы будете снимать баллы за опоздание? Родители сказали, что учителя наказывают, если опаздываешь на урок.       — А вы планируете регулярно опаздывать на мои уроки? — спросила Лада, давя улыбку.       — Нет! — испугалась девочка. — Я на всякий случай! Вдруг я потеряюсь? Я вечно теряюсь! Мама говорит…       — Однако же вы нашли мой класс с первого раза.       — Это потому, что я так боялась потеряться, что спрашивала дорогу у всех, кто мимо проходил! Один разноцветный призрак сначала назвал мне неверное направление, и я попала в комнату с кучей разных грибов в таких стеклянных штуках…       — Это был Пивз! — сказал когтевранец с густыми бровями, в котором Лада узнала Примуса Толстоватого. — Он не призрак, а полтергейст.       — А в чём разница? — спросил Кристофер Брэндон — мальчик из Косого переулка.       — Полтергейст имеет физическую форму, но может проходить сквозь стены и становиться невидимым, а призрак всегда прозрачный и бестелесный, — сказал Примус раздражённо, будто к своим одиннадцати годам уже изрядно утомился объяснять глупцам прописные истины.       — Десять баллов Когтеврану, — вмешалась Лада, — за познания в духах и за похвальное стремление прийти на урок вовремя.       Она улыбнулась Мэднесс, та просияла и выронила из рук здоровенную книгу, которая с громким стуком упала на пол. Дети захихикали, а Мэднесс зашуршала по полу. Лада поднялась со стула, и класс притих.       — Итак, наше с вами путешествие в историческую науку мы начинаем с древности. Кто скажет, где впервые в мире была зарегистрирована магия?       — В Египте, — сказал Примус лениво.       — Очень хорошо, но в следующий раз, если захотите балл за правильный ответ, вам придётся поднять руку.       Лада подмигнула ему, и Примус потупил взгляд.       — Египет — это колыбель древней магии, где волшебники были высоко почитаемы обществом, а колдовские ритуалы являлись частью быта всех — и маглов, и магов. Так что сегодня мы с вами отправимся в мир пирамид, мумий и папирусов, — она придала голосу немного сказочности, — и узнаем, как жили и что выдумывали египетские волшебники пять тысяч лет назад.       Лада сделала в воздухе круговые движения руками, и дети ахнули. Класс Истории магии исчез, а на его месте появилась песчаная пустыня с партами, торчащими из песка. Позади учительницы возвышались огромные пирамиды, а из центра композиции на них глядел каменный сфинкс, размахивающий своим львиным хвостом.       — Смотрите, смотрите! Скарабеи! — воскликнул пуффендуец и попытался прихлопнуть жука, забравшегося на парту и переливающегося под ярким солнцем пустыни, которое, впрочем, совсем не грело.       Лада довольно улыбнулась. Она обожала этот приём. Он был эффектный и всегда производил впечатление, особенно на первокурсников. Из навыков, не относящихся непосредственно к преподаванию, именно создание иллюзий больше всего пригождалось ей в работе с детьми. Яркие воспоминания хорошо откладывались в юных умах, и потом на них проще было нанизывать знания.       — Да будет вам известно, мистер Аткинс, — Лада поразилась тому, как ловко вспомнила имя ученика, — что скарабеи в Древнем Египте считались священными насекомыми, и за попытку их уничтожения вы бы уже были трижды прокляты.       Дети засмеялись, а пуффендуец перестал дубасить ладонью по парте, тем более что иллюзорный скарабей никуда не исчезал, а так и продолжал потирать лапки, восседая верхом на книге.       Дальше урок пошёл как по маслу. Лада показала ученикам, как египетские волшебники с помощью магии строили из папируса лодки и корабли, чтобы сплавляться по реке Нил. Александр Аткинс и Примус Толстоватый даже попытались забраться в иллюзорный корабль, но, на радость остального класса, провалились в воду. Потом Лада превратила пергаменты детей в папирус и рассказала о волшебных чернилах, которые египтяне изобрели, чтобы защищать сакральные документы от нежелательных глаз. Она сказала им написать на своём папирусе какой-нибудь секрет и дать соседу прочитать.       — Не беспокойтесь, он ничего не сможет увидеть.       Как только класс стал обмениваться папирусами, буквы поспрыгивали со своих мест, перемешались и принялись водить хоровод. Ученики хохотали и пытались ухватить их за края, но буквы громко верещали и удирали подальше. Единственная, кто не участвовала во всеобщем веселье, была Мэднесс. Она сидела за партой одна, и ей некому было показать свой секрет. Лада наклонилась к ней и ласково спросила:       — Позволишь?       Мэднесс с горящими глазами закивала. Лада забрала папирус и прежде, чем отправить буквы в пляс, машинально прочитала: «Однажды я переборщила с летучим порохом и очутилась в России».       — А можно забрать эти чернила себе? — спросил кто-то из учеников.       Лада вздрогнула, вернувшись к реальности, и быстро отправила буквы с папируса скакать у Мэднесс на голове.       — Чернила, которые вы использовали — это те же самые, что вы купили в Косом переулке и принесли сегодня с собой. Эффект, который вы видите — это всего лишь иллюзия… реконструкция того, как египетские чернила вели себя с теми, кто являлся нежелательным читателем.       Ученики разочарованно зашумели.       — А в Косом переулке можно купить египетские чернила? — спросил Примус.       — Боюсь, что нет, — ответила Лада. — Египтяне добавляли в состав специальный порошок египетской магнезии. Это я вам советую записать…       Она махнула рукой, и вся иллюзия исчезла, помещение снова приобрело вид класса Истории магии, а папирусы вернулись в свой первоначальный пергаментный вид.       — Египетская магнезия — это минерал, обладающий необыкновенно редким волшебным свойством — стабилизацией любых магических процессов. Например, если вам внезапно захотелось сменить имидж и перекраситься в розовый цвет, именно магнезия сделает так, чтобы ваши волосы не только окрасились, но и остались такими навсегда. Именно благодаря ей зачарованные египетские чернила не теряют своих свойств даже спустя тысячи лет. А вы знаете, что магия, которая держится вечно — это самая сложная форма магии.       Мэднесс с удивительной скоростью записывала каждое слово и до того старательно скрежетала пером по пергаменту, что на этих словах чуть не порвала его. Лада незаметно усмехнулась и продолжила.       — Также египетская магнезия способна скреплять несочетающиеся между собой вещества, например огонь и лёд или камень и воду, что делает магнезию почти незаменимой и крайне желанной в работе алхимиков. Египтяне добывали её из чёрного ила, который на данный момент почти исчез. Поэтому, к сожалению, магнезия теперь считается редчайшим волшебным ингредиентом. Сильно удивлюсь, если кому-то из вас в руки попадёт настоящая египетская магнезия. Даже на чёрном рынке… (никому не говорите, что я его упомянула), — в классе раздались смешки, — …её очень тяжело достать.       Лада перечислила физические и магические свойства египетской магнезии и прямо перед звонком успела дать домашнее задание — прочитать в Истории магии Батильды Бэгшот всё, что смогут найти о Древнем Египте. Когда Мэднесс, волоча за собой портфель, выходила из класса, Лада подумала о прочитанном на папирусе. Похоже, не у неё одной был камин «с секретом». Но возможно ли это?       Путешествия между странами были строго ограничены и тщательно контролировались министерствами. Как можно было «переборщить с летучим порохом и очутиться в России»? А если предположить, что камин Мэднесс действительно перенёс её в Россию, то как она вернулась обратно? Вполне возможно, что девочка этот эпизод просто выдумала или спутала Россию с чем-то другим. Чем больше Лада об этом думала, тем больше вопросов возникало, а ответов не прибавлялось, поэтому она решила и эти мысли отложить до лучших времён.       Несмотря на то что первый урок прошёл хорошо, и первогодки ушли от неё одухотворённые и довольные, Лада всё равно нервничала. Впереди был ещё второй курс, а затем проблемный пятый. И хотя она заранее продумала для них речь и программу урока, уже сейчас она предчувствовала, что всё пойдёт не по плану. К тому же сама она не любила заготовленных речей. Ещё будучи студенткой, она всегда испытывала больше уважения к профессорам, способным считывать контекст, идти за классом или ни с того ни с сего взять и прочитать лекцию на внезапно возникшую тему. Она хотела быть именно таким преподавателем.       «Ты слишком требовательна к себе!» — без конца повторял ей Агилберт Фонтейн все четыре года, что она пробыла его ассистенткой. Теперь она вспомнила его «У тебя всё получится! Я это точно знаю» из утреннего письма и улыбнулась. Как же хорошо, что Оленька всё-таки слетала ночью через Атлантику!       Надо почистить ей сегодня перья, — думала Лада, когда в классе начали собираться студенты.       На втором уроке она использовала тот же трюк с иллюзией, что и на первом, но на этот раз погрузила класс в Средневековье. Рыцари Круглого стола настолько жарко спорили о том, кто сразится с виверной, и хвастались копьями, что один ученик даже спрятался под парту.       Удивительно, но второкурсники были впечатлены сильнее первогодок. МакГонагалл, конечно, предупреждала, что до неё обучение истории в Хогвартсе было слегка «монотонным», но до какой степени Лада представляла себе плохо. Она решила, что ей просто необходимо познакомиться с профессором Бинсом, который, будучи призраком, преподавал историю уже больше двухсот лет.       Когда прозвенел звонок, ознаменовавший конец урока, второкурсники разочарованно вздохнули, а некоторые, уходя, даже поблагодарили за урок. Это смутило Ладу настолько, что она раскраснелась, как Мэднесс.       Джастин же, появившийся на пороге её класса, выглядел крайне удручённым. Пока они шли в Большой зал, он поведал ей о том, как четверокурсники — и опять слизеринцы — высмеяли его из-за каких-то резиновых уточек, о которых Лада слышала впервые в жизни. Но уточнять не стала, потому что Джастину необходимо было выговориться, и она не хотела прерывать поток его эмоциональных излияний. Однако про себя всё же тихо порадовалась, что МакГонагалл не подсунула в расписание слизеринцев в её первый день. Похоже, что справиться с ними был тот ещё квест, а она вряд ли могла пожаловаться на недостаток трудностей.       Когда Лада и Джастин вошли в Большой зал, там уже было полно народу. Анжелика и Давэ их явно ждали, судя по тому, как они оживились при виде двух самых новых и самых молодых профессоров Хогвартса. Но не они одни. МакГонагалл поднялась со своего места, а Снейп повернул голову в их сторону, даже не пытаясь скрыть, что собирается стать свидетелем дальнейшего действа.       — Профессор Лист, должна вас поздравить, — начала директриса, а Лада тихо сглотнула. — Только что в коридоре я имела удовольствие услышать множество восторгов от второго курса по поводу вашего урока. И тут меня посетила прекрасная мысль…       Что-то в этой фразе и атмосфере зала подсказало Ладе, что «прекрасная мысль» МакГонагалл ничего хорошего ей не сулит.       — Вы же не будете возражать, если я поприсутствую на вашем следующем уроке? Уж больно любопытно увидеть воочию то, о чём все говорят!       МакГонагалл выглядела вполне доброжелательно, но у Лады всё равно бешено заколотилось сердце, а лицо Снейпа исказила до омерзения довольная ухмылка.       — К-конечно, — выдавила Лада и на деревянных ногах отправилась к своему месту за преподавательским столом.       — Ты знаешь, я начинаю думать, что у меня не такой уж плохой день, — сказал Джастин, усаживаясь рядом.       Лада бросила на него испепеляющий взгляд.       — Прости… — спохватился он.       — Рада, что моё несчастье служит хоть какой-то пользой и поднимает тебе настроение, — саркастично сказала она.       — Что случилось? Что сказала МакГонагалл? — зашептали Анжелика и Давэ, чувствуя, что произошло что-то выходящее из ряда вон.       Лада, не желая произносить это вслух и всё ещё чувствуя на себе пристальный взгляд Снейпа, повернулась к Джастину в надежде, что он сам им объяснит.       — МакГонагалл решила посетить следующий урок истории, — сказал он, а потом добавил, явно желая реабилитироваться. — Но тебе не о чем беспокоиться, Лада! Ты же слышала, что она сказала? Ученики в восторге!       — О-о, это дорогого стоит, — сказала Анжелика. — Мы редко нравимся детям, особенно в начале.       — Гово’ги за себя! — энергично отозвался Давэ, и Анжелика закатила глаза. — Я, нап’гимер, с первого дня пользуюсь небывалой популя’гностью. Но в этом нет ничего удивительного, ведь я п’гизнанный гений!       Словно по заказу к их столу вдруг подошла студентка со значком старосты школы и копной чёрных кудряшек, в которой Лада узнала ту, что сидела подле Давэ в карете. Её высокомерный взгляд, впрочем, уже слегка потух.       — Прошу прощения, профессор Дюмон, я только хотела спросить…       — О, мадемуазель Ррёмильда, хотите узнать сек’гет моего шарма? — воодушевился признанный гений. — Всё очень п’госто: три ложки обаяния, щепотка ф’ганцузского акцента и… Маффлиато, чтобы п’гофессор Снейп не подслушивал!       Он резко покосился на Снейпа, и тот гневно отставил чашку с чаем и устремил взгляд куда-то в стену. Лада расплылась в улыбке, а студентка пробормотала:       — Э-э… нет, я про домашку…       И принялась обсуждать с Давэ какие-то графики и формулы. Снейп покинул преподавательский стол, и Лада ощутила сильнейший прилив нежности к Давэ, который, не произнеся ни слова в её поддержку, тем не менее сделал для защиты её морального состояния больше, чем она могла рассчитывать. Как только Снейп со своим пристальным взглядом вышел за дверь, она наконец расслабилась, отправила в рот ложку супа и подумала, что, в сущности, она не плохая преподавательница, иначе МакГонагалл просто не стала бы её нанимать.       Условившись встретиться с троицей после уроков в учительской, Лада раньше них ушла из Большого зала. Ей нужна была тишина и концентрация. Она нырнула в свой класс, подошла к окну и погрузилась в мысли. Эта часть замка выходила на поле для квиддича, и она принялась по нескольку раз обводить взглядом каждое кольцо — повторяющееся действие давало ощущение, будто у неё всё под контролем. В сознании стали всплывать отрывки заготовленной речи, но сейчас они казались пресными и оторванными от реальности.       Она вспомнила реакцию Анжелики в поезде, когда Лада неосторожно назвала «экспериментом» обязанности префекта Денниса Криви, призванные помочь ему справиться с потерей брата. Вспомнила вчерашнюю Церемонию распределения и гробовую тишину, сопровождавшую каждую слизеринскую фамилию. Вспомнила лицо Снейпа, когда впервые увидела его на платформе. Что-то было в нём ещё, кроме враждебности и подозрений. Что-то с ней не связанное… Усталость?       Как говорить о войне с теми, кто предпочитает о ней забыть?       Видимо, с эмпатией, — ответила Лада сама себе, и в этот момент вошла МакГонагалл, а за ней и ученики стали потихоньку заполнять класс и рассаживаться по местам. МакГонагалл ободряюще кивнула Ладе и заняла самую последнюю парту. При ней не было ни пергамента, ни пера. Она явно не намеревалась ничего записывать — хотела просто наблюдать. Лада была уверена, что всё необходимое директриса запомнит и без документирования, но ей всё равно стало чуть легче от ощущения, что её не пытаются прижать к стенке.       Она прошагала через весь класс к своему столу и приготовилась. Когда звонок прозвенел, МакГонагалл объявила, чтобы ученики не обращали на неё внимания и вообще забыли о её существовании. Лада была ей благодарна за попытку, но видела, что слова не возымели особого действия. В присутствии директрисы школы класс просто не мог не быть напряжённым.       — Итак, пятый курс… — начала Лада. — В этом году предполагается, что вы должны изучать… новейшую историю.       Она сделала паузу, чтобы ученики успели осознать, что это означает, и можно было увидеть реакцию класса. Студенты обменялись тревожными взглядами.       — Я долго думала, как бы мне нивелировать тот факт, что я, человек со стороны, должна рассказывать вам вашу же историю. В итоге я пришла к выводу, что это попросту невозможно. Никакая маскировка вас не обманет. Никакое смягчение не будет честным.       Лада окинула глазами класс. Некоторые прищурились, некоторые одобрительно кивнули.       — Конечно, мы можем пробежаться по программе предыдущих лет и натаскать вас на СОВ… И знаете что? Это мы тоже сделаем. — Многие облегчённо выдохнули. — Но… закрывая глаза на то, что вам довелось прожить по-настоящему исторические события, мы только усугубим травму и обесценим ваш опыт. Поэтому я предлагаю вот что — вы будете учить меня, вы расскажете мне свою историю. А я буду слушать. И буду учиться.       Лада заметила, как брови некоторых поползли вверх. Она намеренно не смотрела на МакГонагалл. Реакция директрисы только сбила бы её с намеченного курса, тем более что она, кажется, уже нащупала вдохновение.       — В ответ я… — тут она проговорила быстро, с полуулыбкой, — должна же я вас тоже чему-то научить, правда? — По классу пробежала лёгкая волна смешков. — Я научу вас мыслить критически, анализировать факты и извлекать из них… нет, не «истину», а суть.       Лада поняла, что полностью завладела вниманием класса, и поднялась со своего места.       — Темы, которых мы будем касаться на моих уроках, могут оказаться болезненными. Так что предупреждаю сразу: это не класс споров, а пространство для дискуссии. Мы должны чтить историю, и мы обязаны уважать друг друга, — она обвела класс многозначительным взглядом. — Ну, а теперь скажите мне — что вы думаете о том, почему всё произошло? Почему Том Реддл стал Волдемортом?       — Мы не произносим это имя, — подал голос ученик слева.       Это был Деннис Криви.       — Вот видите? Вы уже начали меня учить, — сказала Лада и улыбнулась. — А я со своей стороны укажу вам на то, что я всего лишь упомянула сухой факт. Том Реддл действительно называл себя Волдемортом. Это обстоятельство, которое не получится игнорировать. Но в будущем я постараюсь не произносить это имя без необходимости. Также и вы будете теперь знать, что если я себе это и позволила, то не ради провокации, а во имя точности.       Она на секунду замолчала, посмотрела прямо на Денниса и добавила:       — Гриффиндор получает баллы. За преподанный учителю урок.       Класс зашевелился, кто-то тихо хмыкнул, кто-то вскинул брови. Атмосфера заметно изменилась.       — Ну что ж… кто хочет ответить?       Руку подняла красивая девочка с волнистыми чёрными волосами, смуглой кожей и значком префекта Когтеврана на мантии.       — Имя?       — Амаль Аяд.       — Прошу вас, мисс Аяд.       — Всё произошло потому, что Волдеморт стремился к абсолютной власти, — сказала она и, повернувшись к Деннису Криви, добавила с вызовом: — И бояться имени больше не имеет смысла!       Деннис уже открыл рот, чтобы ответить, но Лада его опередила.       — Мисс Аяд, но зачем ему была нужна эта абсолютная власть?       — Потому что… она не знает границ. Можно делать что угодно, — ответила Амаль.       — Но вы тоже можете делать что угодно. Например, вы можете произносить имя, если хотите. Можете покинуть этот класс, если так решите, — Амаль и остальные выглядели озадаченными. — Но вот чего вы не можете — это заставить мистера Криви произнести имя, если он сам того не хочет.       Она сделала паузу. Амаль ничего не ответила, но, очевидно, глубоко задумалась. Лада дала ей пару секунд на размышления и спросила:       — Так скажите же нам — в чём на самом деле заключается абсолютная власть?       — В том, чтобы заставить других делать то, что хочешь ты, — ответила Амаль.       — Именно. Власть — это не про возможности, а про влияние.       — Он хотел подчинить себе даже смерть, — сказал пухлый мальчик с первой парты, и Лада кивнула.       — А за самонадеянные мечты о мировом господстве всегда приходится платить.       Она почувствовала, как вместе с её волнением класс покинуло и последнее напряжение. Дети совсем оживились и, кажется, всё-таки забыли о присутствии МакГонагалл. Весь урок они активно обсуждали причины, по которым кто-то может желать властвовать над остальными. Рассуждения их так захватили, что Лада подумала, что у неё получился какой-то урок философии вместо истории. Но для первого раза это было даже и неплохо.       В конце она задала им написать эссе о трёх личностях из истории, которые добивались абсолютной власти и что у них из этого вышло. Когда прозвенел звонок, а ученики стали покидать класс, адреналин спал, и к ней вернулась встревоженность. Она вспомнила, что всё это время её беспрерывно оценивали.       — Профессор, — Лада догнала директрису, уже направляющуюся к выходу. — Как я справилась?       Она чувствовала себя так, словно это она сейчас сдавала СОВ. Голубые глаза МакГонагалл блеснули из-под очков.       — С триумфом, — ответила она и, коротко кивнув, покинула класс.              Несмотря на то, что троица ждала её в учительской и скорее всего умирала от любопытства, Лада не могла заставить себя выйти из класса. В основном потому, что у неё никак не получалось стереть с лица широченную торжествующую улыбку. Когда же, взяв себя в руки, она наконец явилась в назначенное место, на неё обрушился целый шквал аплодисментов и поздравлений. Ей пожимали руки даже те, с кем она ещё официально не успела познакомиться, а Анжелика, Джастин и Давэ наперебой рассказывали, как только что в учительскую заходила МакГонагалл и во всеуслышание объявила, что Лада Лист справилась блестяще.       — Правда?       — Так и сказала! «Неоспоримо блестяще»! — восторженно подтвердил Джастин.       — Я думал, Снейп подавится собственным носом, — подмигнул ей Давэ.       — Снейп был здесь? — тихо спросила Лада.       — Все были здесь! Ждали вердикта, — ответила Анжелика.       — О-о, ты должна была видеть его лицо! Он был в бешенстве, — сказал Джастин.       — Жаль, не видела, — честно призналась Лада, благополучно нарушая данное себе обещание не думать о Снейпе сегодня, и спросила: — И где он?       — Ушёл вместе с МакГонагалл, — ответил Давэ. — Наве’гное, хотел удостове’гиться в твоём великолепии ещё раз и без свидетелей.       Лада рассмеялась, сама не зная чему, а потом вдруг опомнилась.       — Ой, совсем забыла!       Она подскочила к столу, который был завален книгами и никому не нужными пергаментами, заклинанием расчистила пространство и щёлкнула пальцами. На столе во всём своём блеске появился пузатый золотой самовар с глазами и связкой баранок.       — Я требую празднования! — объявила она, широко улыбаясь, и что-то шепнула самовару по-русски.       — Что она сказала? — спросил Джастин у Давэ, но тот только пожал плечами.       Вдруг у самовара под горящими глазами и носом-краном появился маленький рот, который на английском языке с сильнейшим русским акцентом громогласно объявил:       — Она сказала, сэ-э-эр, что я наконец-то свободен в самовыражении!       — Он ещё и разговаривает?! — воскликнула Анжелика.       — Это что такое? — выпучил глаза низенький профессор в изумрудной мантии.       Самовар перевёл зрачки на профессора и, бессовестно имитируя его интонацию, произнёс:       — Это самовар Борис. А вы что такое?       — Так… э-э… я это… профессор Слизнорт.       — Друг мой, Слизнорт, дай-ка угадаю… чай с липой и мёдом?       Из самовара вдруг повалил пар. Он затрясся, внутри послышалось странное шипение, и в следующую минуту из носика полилась горячая жидкость прямо в чашку, которая появилась из ниоткуда. Слизнорт ошарашенно глянул на Ладу.       — Прошу, профессор, это он для вас, — сказала она, передавая ему чашку.       Теперь вокруг самовара столпились все, кто был в учительской, и с интересом наблюдали за Слизнортом, который сделал маленький глоток и просиял.       — Потрясающе! Это просто потрясающе! — воскликнул он и расхохотался.       Вскоре в учительской не осталось ни одного преподавателя, который бы не попробовал чай от Бориса. Давэ достался чай с фиалкой, Анжелике — с ройбосом, а Джастину — с чёрным перцем и яблоком. Джастин был так впечатлён, что попросил самовар угостить его бывшего декана — Помону Стебль, которая, стесняясь, сидела в сторонке. Борис сварил для неё чай с мелиссой и можжевельником и принялся сладким голоском уговаривать:       — Мадам, я вам гарантирую, по сравнению с моим чаем все остальные покажутся вам безвкусной отравой!       В этот момент дверь в учительскую открылась, и на пороге застыл Снейп. Его взгляд упал на золотой самовар, преподавателей, сгрудившихся вокруг него с чашками горячего напитка, и лицо Лады, расплывшееся в счастливой улыбке. Через секунду он шагнул назад, дверь захлопнулась, и веселье продолжилось.       Спустя пару часов, когда учителя засобирались в Большой зал, Лада объявила, что объелась баранками и намерена пропустить ужин. Правда была в том, что за последние два дня с ней столько всего произошло, что она чувствовала острую необходимость побыть одной и, наконец, тщательно всё обдумать. Поэтому она сделала то, что делала всегда в таких случаях — отправилась в библиотеку.       Спросив у строгого вида немолодой ведьмы, в какой секции она может найти книги по истории, Лада получила сухой ответ и напоминание о том, что еда, смех, разговоры и чихание в библиотеке строго воспрещаются. Похоже, библиотекарь приняла её за студентку, что случалось совсем нередко, но сейчас Ладе не хотелось никого исправлять.       Отыскав нужную секцию, она взяла с полки первую попавшуюся книгу и позволила мыслям течь в любом направлении. И они тут же предательски подсунули ей образ Снейпа, закрывающего дверь в учительскую. Пора было признать — ей было жаль, что он не остался. В глубине души она рассчитывала, что когда он убедится в её преподавательском таланте, их странная негласная вражда прекратит существование.       На секунду Лада представила комичную по своей невозможности картину: они берутся за чашки горячего чая и смеются над тем, какими глупыми были. Нет, она не могла себе позволить иметь такого врага, как Северус Снейп. Тем более сейчас. Особенно учитывая то, чем она собиралась здесь заниматься… Кстати, об этом.       Она просмотрела содержание книги и отложила. Взяв другую, она нашла метку «Слизерин», открыла нужную страницу и углубилась в чтение. Уже скоро она была обложена целой кучей книг, открытых на разных страницах. В одной книге ссылались на другую, Лада тянулась за следующей, и так не заметила, как прошло несколько часов, и мимо проходящая библиотекарша сообщила, что скоро отбой.       — Я не студентка, — бросила ей Лада, мельком оторвав взгляд от тома под названием Змееусты Британских островов.       Библиотекарша в ужасе от того, сколько книг Лада насобирала возле себя, похоже, потеряла дар речи. Наконец, справившись с собой, она сказала:       — Надеюсь, вы запомнили, откуда всё это взяли, и положите их на место… когда закончите.       Лада хотела съязвить, что умеет пользоваться простейшими заклинаниями, но воздержалась. В конце концов, библиотекарша была не виновата в том, что Снейп не хотел с ней дружить.       — Конечно, — вежливо ответила она, и неубеждённая библиотекарша удалилась.       Лада снова погрузилась в чтение. Когда в голову начали закрадываться мысли о том, что пропустить ужин было не такой уж хорошей идеей, издалека вдруг послышались голоса. Может, это Давэ, Анжелика или Джастин (или все вместе) решили отыскать её в недрах библиотеки? Но тут раздался визг, причём совсем не взрослый, а детский.       Она машинально сунула палец между страницами, чтобы не потерять место, где читала, и осторожно выглянула из-за стеллажей. По проходу нёсся взбешённый Снейп и волочил за ухо совершенно босую и раскрасневшуюся Мэднесс Отерхаус.       — Аааааааааааа!       — Прекратите верещать. Разбудите тех, кто был благоразумнее вас и пошёл спать после отбоя, — рявкнул Снейп, отпустил ухо и принялся что-то искать на полках.       На спрятавшуюся за стеллажами Ладу он либо не обратил внимания, либо вовсе не заметил.       — Ага! — он бросил на стол перед Мэднесс толстенный том и лёгким движением палочки заставил его открыться на нужной странице. — Двадцать страниц описания египетской магнезии, её история и свойства. Переписать… — Он наклонился к ученице и, чеканя каждое слово, зловеще произнёс: — Двадцать раз от руки.       — Не слишком ли суровое наказание для одиннадцатилетнего ребёнка?       Лада вышла из своего укрытия. Мэднесс просияла, а Снейп опасно ухмыльнулся.       — А вы учитель истории или член дисциплинарной комиссии? — процедил он.       Лада хотела спросить: «А вы замдиректора или садист?», но решила, что подрывание его авторитета при ученице только сильнее его разозлит и ничем не поможет Мэднесс. Пришлось пропустить колкость мимо ушей.       — Вам случайно не известно, почему на ученице нет обуви, профессор Снейп?       — О, мне известно. Её обувь приклеена к полу моей кладовой, в которую мисс Отерхаус посчитала вполне допустимым вломиться!       У Лады округлились глаза, и она перевела взгляд на ученицу. От такого скандала она точно не могла её спасти.       — Я только х-хотела п-посмотреть, — начала всхлипывать Мэднесс, потирая красное ухо, — …есть ли там египетская м-магнезия…       — Почему вы решили, мисс Отерхаус, что она там есть, если я сегодня на уроке объясняла, что она чрезвычайно редка? — мягко спросила Лада.       — Они сказали, что у п-профессора Снейпа есть всё. Даже то, чего нет на ч-чёрном рынке…       — Кто «они»?       — Старшекурсники! — взвизгнула Мэднесс и разрыдалась.       Снейп закатил глаза. Похоже, он сам не потрудился разобраться в ситуации и только сейчас узнал, что над бедной девочкой скорее всего решили подшутить.       — Они сказали, что раз профессор С-снейп больше не преподаёт Зельеварение, то и склад ему не н-нужен, — сказала Мэднесс, утирая слёзы пухлой ручкой.       Даже у самого строгого учителя от этой картины сжалось бы сердце. Лада укоризненно посмотрела на Снейпа. Он не особенно смягчился, но поджал губы.       — Зачем вообще вам понадобилась магнезия? Защищать от посторонних свой детский дневничок? — ядовито спросил он.       Видимо, так выглядело сочувствие по-снейповски.       — Я… — Мэднесс громко всхлипнула, — я хотела показать п-профессору Лист…       Снейп медленно перевёл взгляд на Ладу, и она почувствовала, как начинает краснеть.       — Зачем? — спросила Лада, уже понимая, что ничем хорошим это для неё не обернётся.       — Вы с-сказали на уроке, что очень удивитесь, если кому-то удастся найти египетскую магнезию… вот, я и подумала, если найду…       Дальше она не договорила и снова разревелась, но всё и так было понятно. Снейп торжествовал.       — Как занимательно, — сказал он елейным голоском. — Ваши уроки настолько великолепны, что вдохновили ученицу обокрасть преподавателя. Браво!       — Вот только не надо преувеличивать! Но вы правы, профессор. В том, что случилось, виновата не столько мисс Отерхаус, сколько я…       — В таком случае можете разделить с ней наказание, — сказал он и удовлетворённо ухмыльнулся.       Остроумный мерзавец! — подумала Лада и попыталась сдержать улыбку, но у неё плохо получилось.       — Я бы с удовольствием, — она посмотрела на часы, — но время уже позднее. А вам, как блюстителю порядка, хорошо известно, что после отбоя дети должны спать, а не торчать в библиотеке.       Снейп злобно фыркнул.       — Неделя отработок, мисс Отерхаус. И минус сто баллов Когтеврану. Сто! — бросил он хлюпающей ученице и развернулся к Ладе всем корпусом. — А вы… вы бы тоже поменьше торчали в библиотеке после отбоя. — Он скользнул взглядом по Змееустам Британских островов, которых она всё ещё держала в руке. — Будьте осторожнее. Другие могут подумать, что вы что-то замышляете.       Он пронизал её холодным взглядом и зашагал прочь.