Глава 6. Хогсмид

      Деревня Хогсмид оказалась совершенно очаровательной. Разноцветные коттеджи и лавки со всевозможными волшебными товарами обрамляли узкие мощёные улочки. Небо с утра было затянуто облаками, но дождь всё никак не начинался, и воздух был влажный и тёплый, поэтому волшебники проводили время на улице: кто пил сливочное пиво за столиками на верандах, кто играл в волшебные шахматы. C западной части деревни доносилось пение, и всё это вместе заставило Ладу на время забыть о мрачных тайнах и Визжащих хижинах.       Завидев издалека коттедж цвета свежескошенной травы с большой розовой вывеской Сладкое королевство, она радостно схватила Джастина под руку, и сама потащила его туда. Внутри народу было немного. Ученикам разрешалось посещать Хогсмид только с октября и в определённые дни, поэтому сегодня они могли беспрепятственно осмотреть каждую ириску, шипучку и конфету.       Глаза разбегались во все стороны, но когда Лада увидела огромный бочонок, доверху набитый фасолинами Берти Боттс, то почувствовала себя ребёнком, попавшим в конфетный рай.       — Пресвятой Перун, ты только посмотри, как их много! — вскричала она и бросилась набирать конфеты в пакет.       — Ты ведь знаешь, что там могут попадаться не самые приятные вкусы? — предупредил Джастин.       — В этом и заключается весь смысл, верно?       Она сунула Джастину в рот фасолину красно-коричневого цвета и выжидающе на него уставилась.       — Фасоль со вкусом фасоли, — был вынесен вердикт, и Лада расхохоталась, а Джастин насмешливо спросил: — Сколько тебе лет, напомни?       — Двадцать шесть! — гордо ответила она. — А тебе?       — Девятнадцать.       — Что?! — Лада выронила лопатку, которой зачерпывала конфеты, а Джастин смутился и покраснел.       — А ты сколько думала? Я же только что рассказывал, что закончил школу пару месяцев назад! И ты знала, что я однокурсник Гарри Поттера…       — Да, точно… — Ладе было стыдно признаться в том, что она не сопоставила все факты, потому что вообще об этом не думала — голова была забита совершенно другим.       — Я почему-то считала, что ты мой ровесник, — пробормотала она и тут же поняла, что сказала глупость, потому что Джастин прямо-таки залился краской. — То есть… я хочу сказать… ты такой высокий и статный… и уже профессор…       — Ах, статный… — улыбнулся Джастин. — А вы мастерица комплиментов, Лада Лист!       Она заставила Джастина показать ей его любимые сладости и купила ему их все в качестве извинений. Он до последнего пытался отвертеться, но, если Лада что-то решила, её невозможно было сбить с намеченного пути. К тому же ей очень хотелось выразить ему благодарность за то, с какой готовностью он всё рассказывал и показывал.       Поэтому пылая щеками и набив карманы шоколадными котлами, нугой, перечными чёртиками и загадочными пакетиками под названием Слон на велосипеде, Джастин поторопился вывести Ладу на улицу, чтобы она не заставила его унести с собой добрые полмагазина сладостей.       — Ветер слишком холодный… Не хочешь погреться где-нибудь? — предложил он, кутаясь в твидовый плащ. — Тут есть классное место — чайная Мадам Паддифут. Хогвартские студенты её обожают.       — Чайная? Давай может что-нибудь покрепче?       — Ну, тогда Три метлы. Не поведу же я тебя в Кабанью голову, ха! — сказал Джастин и с ужасом увидел, как глаза Лады зажглись огнём.       — Это не та ли Кабанья голова, управляемая братом Дамблдора, где Трелони произнесла пророчество про Гарри Поттера, место первого собрания ОД и пункт сбора сопротивления во время Битвы за Хогвартс? — затараторила она.       — Да, это оно, — обречённо вздохнул Джастин.       По выражению её лица он уже понял, что ни в какие Три метлы они не пойдут. Ну, в конце концов, он связался с историком! Чего ещё он ожидал?       У Кабаньей головы столпились волшебники с кружками пива, висящими в воздухе рядом со своими владельцами, а в стельку пьяный бард в грязных лохмотьях изумительно играл на мандолине и очень задорно пел. Некоторые ему подпевали.              На пути через лес я вплетал нить в мечту.       В полночь. Поступь.       Дрожа, я искал ответы на «почему?»       У реки листьев россыпь.       Ветки клонятся на берегу,       а за рекой найду я мечту свою-ю-ю.              Мы сидели в тени у Гремучей ивы.       Гадали. Гадали.       Убегали от веток Гремучей ивы.       Колдовали. Колдовали.       Ждали, что ветер к корням нас смахнёт,       и тогда птичка певчая как запоё-е-ет.              Очевидно, разносившееся на всю деревню задушевное пение исходило именно отсюда. Лада покрепче затянула шарф, спасаясь от ветра, и Джастин, заметив это, шепнул:       — Я правильно понимаю, что мы остаёмся слушать?       Лада виновато на него посмотрела, но он только добродушно усмехнулся и принялся постукивать ладонью по забору в такт музыке. Из толпы выкрикнули: «Дай жару, Пьянчуга Флинн!» — и волшебник вдарил по инструменту.              Слышишь ли ты то, что слышит сова?       Слушай. Слушай!       И гитара поёт, дня становится два.       Суша. Стужа.       Запретный лес начинает свой гимн,       летает мой дрозд над болотом оди-и-ин.              Вдалеке за морями царит тишина.       Чайки кличут звонче.       Это пауза в буре, а в ней сатана.       Бой всё ближе, громче.       Время замедлилось, воздуха нет,       кружим в водовороте наших побе-е-ед.              Лада не могла сдержать счастливой улыбки. Она с детства любила музыку — все, выросшие в Магической Руси любили, потому что музыка окружала их повсюду. Почти каждый русский колдун или колдунья умели играть хоть на каком-нибудь инструменте, а лучший друг и одноклассник Лады вообще был непревзойдённым музыкантом. Поэтому сейчас, наблюдая за самозабвенным пением Пьянчуги Флинна, она неизбежно погрузилась в ностальгию. А его странная и завораживающая песня почему-то казалась почти пророческой.              Чёрный дрозд сидит.       И вещает он, а ещё свистит,       О том, что видит у меня в сердце.       Он поёт о наступающей тьме,       Он поёт о грядущем мире.              Мелодия лилась всё задорней, и некоторые под свист, хлопки и улюлюканье вышли в круг танцевать. Джастин потянул Ладу за собой в центр. Музыка стала ещё быстрее, ветер порывистее, и её длинные косы разлетались во все стороны в ритм мелодии.              Поёт о восходящем солнце,       Поёт о забытом потопе,       Поёт сквозь старинный век,       Поёт и в дождь, и в снег,       Поёт в драгоценный час,       Поёт обо всех о нас,       Поёт о том, что было и нет,       Поёт про закат и про рассвет,       Поёт, пока река течёт,       Поёт про то, что страх растёт,       Поёт об эльфе и вампире,       Поёт о грядущем ми-и-и-и-и-ре!              Когда песня закончилась, танцующие и наблюдающие засмеялись, зааплодировали и стали непонятно с чем друг друга поздравлять. Лада так расчувствовалась, что в порыве эмоций обняла Джастина, чего не ожидала сама от себя. Она была так ему признательна и за экскурсию, и за Хогсмид, и за танец, что сейчас могла бы купить для него всё Сладкое королевство целиком.       — Пойдём же внутрь, согреемся наконец, — неуклюже сказал Джастин, заливаясь краской в очередной раз, когда она выпустила его из объятий.       — А ты пока плясал, разве не согрелся? — подначивала его Лада, направляясь к массивной деревянной двери, над которой висела ржавая вывеска с изображением отрубленной кабаньей головы.       — Вы плясали превосходно! — обратился к ним вдруг певец в лохмотьях.       У него были соломенного цвета густые волосы, голубые глаза и довольно симпатичное лицо с щетиной и едва заметными шрамами на левой щеке, которые, вероятно, щетина и прикрывала. На вид того же возраста, что и Лада, он был тощ, как вешалка для мантии, и источал алкогольные пары, как положено уличному барду.       — А вы превосходно пели! — ответила ему Лада.       — Я вас здесь раньше не видел, мадам. Вы откуда будете?       — Из России.       — Да? Я думал из Штатов. У вас лёгкий американский акцент.       — А у вас замечательный слух, — улыбнулась Лада.       — Конечно! Я ведь музыкант! — сказал он, пошатываясь, и протянул ей руку. — Пьянчуга Флинн они зовут меня.       — А меня «они» зовут Лада.       — Красивое имя! — воскликнул певец и икнул.       — Ваше не менее красивое, поэтому я буду обращаться к вам просто Флинн.       — Благодарю! — с искренней признательностью ответил Флинн и тотчас рухнул на землю.       Похоже, что если он не пел и не играл на своей мандолине, то совершенно не мог держаться на ногах. Кто-то бросился его поднимать, а Джастин, воспользовавшись заминкой, увёл Ладу в паб.       Внутри было довольно тесно, очень грязно и умеренно мрачно. За столом с погрызенной молью скатертью сидел всего один посетитель, который, судя по позе и надвинутом на глаза клетчатом кепи, скорее всего спал. За барной стойкой спиной ко входу стоял высокий волшебник с длинными седыми волосами. Он не повернулся к гостям и, похоже, был занят чем-то важным, а именно — говорил с настоящим живым козлом.       — Ну что ты будешь делать?! Что с тобой случилось-то? Скажи хоть нормально! — рявкал бармен.       Лада подошла ближе и перевесилась через барную стойку — её рост не позволял заглянуть поверх, как это было доступно Джастину. Серый немытый козёл самозабвенно бился головой в каменную стену, не реагируя на причитания хозяина.       — Аберфорт, что с ним? — спросил Джастин.       — Ты чё, сам не видишь, что я понятия не имею? — снова рявкнул бармен и обернулся. — А-а, Финч-Флетчли… — сказал он без особого восторга. — Где твои друзья? Или у тебя уже новые?       Он покосился на Ладу, которая внимательно наблюдала за козлом.       — Какой у него язык? Вы смотрели его язык? — спросила она.       — Чего ты говоришь-то такое? — Аберфорт недоверчиво уставился на неё.       Лада слезла с барной стойки и направилась прямиком к козлу.       — Я знаю, что с ним, — сказала она и приказала животному: — А ну, иди сюда! — Лада резко повернула к себе морду одной рукой, открывая пасть другой. — Зелёный язык! Видите?       — Вижу, чёрт возьми! Делать-то что?       Лада удивлённо посмотрела на Аберфорта. От брата знаменитого Альбуса Дамблдора она ожидала большей смекалки.       — Он сожрал лягушку. Нужен толчёный корень свербиги. Или свежее растение — где-нибудь сорвать, разжевать и втереть ему в дёсны.       — Девочка, ты что несёшь? Какая свербига?       Аберфорт явно не понимал, чего она от него хочет. Равно как и Джастин, который стоял с потерянным видом, будто Лада внезапно заговорила на русском языке.       — Святой Сварог, вы что, никогда лягушачьей лихорадки у козлов не видели?! — удивилась Лада. — Ладно! Есть горчица? Обычная горчица.       — Это есть, — сказал Аберфорт и протянул ей грязную банку с полки. — Домашняя.       — Прелестно!       Крышка на домашней горчице была так закручена, что Ладе пришлось применить заклинание, чтобы отвинтить её. Видимо, с момента создания банку никто не открывал.       — Ладно, дружище, — повернулась она к козлу, зачерпывая рукой горчицу прямо из банки, — тебя как хоть зовут?       — Квентин, — ответил за козла Аберфорт.       — Что ж, Квентин, скажи «жмы-ы-ыр».       Лада ловким движением раздвинула пасть козла и втёрла горчицу животному в дёсны. Квентин забился в очередном припадке, но Аберфорт крепко схватил его, а уже через мгновение язык вернул свой нормальный цвет, а сам козёл успокоился и облегчённо заблеял.       — Глупая скотина! Где он взял лягушку? Он отроду лягушек не ел!       — Может, перечную лягушку у кого из кармана стащил? — предположил Джастин, который, кажется, снова обрёл способность говорить.       — Да, наверное… Эти забулдыги вечно их таскают с собой для опохмела, — сказал Аберфорт сердито, но голос как будто всё равно значительно потеплел. — Я тебе скажу… — Он обратился к Ладе. — Хрен бы кто из местных такое сотворил. Ты хоть кто?       — Лада Лист, — ответила она, вытирая руку от горчицы о передник бармена. — Новый профессор Истории магии.       — История магии? Я думал, помощница Стебль или Хагрида.       — Нет, я просто русская, — улыбнулась она. — У нас в Прави лесные козлы частенько не различают болотных лягушек в траве, поэтому каждый школьник знает про свербигу. Она ещё «турецкой ракетой» зовётся… Может в Британии её под этим названием знают? Горчица — её самый близкий родственник.       — Как ты сказала? В Прави? — переспросил Джастин.       — Да… мы так называем Магическую Русь.       На лицах Аберфорта и Джастина было написано полное недоумение. Очевидно, о России они имели весьма смутное представление, что, впрочем, Ладу совсем не удивило. В Америке ей тоже частенько приходилось сталкиваться с абсолютной неосведомлённостью волшебного сообщества о быте русских колдунов и колдуний.       — В России волшебники отделены от людин… то есть маглов, — пояснила она.       — В смысле переехали в одно место, что ли? — спросил Аберфорт, поглаживая своего козла.       — Нет. Мы все живём на одной территории, но волшебный мир не соприкасается с магловским. Поэтому Магическую Русь мы называем Правь — что значит правильный или правдивый. А неволшебную Россию — Явь, это то, что является взгляду вначале.       — Чертовщина какая-то! — воскликнул Аберфорт.       — Черти у нас тоже есть, — улыбнулась Лада, огляделась и спросила: — А в этом заведении можно чего-нибудь выпить спасителям козлов?       — Тебе, девочка, можно всё! Вы, наверное, и поесть хотите?       Лада с Джастином переглянулись.       — Очень даже хотим, — подтвердил Джастин.       — Тогда принесу вам моё фирменное блюдо в честь знакомства, — сказал Аберфорт и исчез в дверном проёме за барной стойкой.       Пока хозяин Кабаньей головы готовил фирменное блюдо, Джастин вывел Ладу через заднюю дверь на причал, с которого открывался невероятный вид на озеро и Хогвартс. Лада даже охнула — настолько безупречно красивым было это место, в котором теперь она жила. Постепенно смеркалось, и в лёгкой дымке, словно светлячки горели огни в окнах многочисленных башен замка. Любой разговор был бы ничтожен по сравнению с этой величественной картиной, поэтому они с Джастином просто молча стояли на причале, пока холодный ветер не загнал их обратно в паб.       На барной стойке уже стояли кружки со сливочным пивом и две облезлые тарелки с сомнительного вида месивом. На хогвартские кушанья это было ни капельки не похоже, но пахла еда восхитительно. Аберфорт сообщил им, что называет это блюдо Тушёное приветствие. Почему именно так, он, правда, не объяснил, но приветствие на вкус было выше всяких похвал, хоть и выглядело скорее как корм для козла.       — Мистер Дамблдор, это шедевр! — воскликнула Лада, облизывая ложку.       — Никаких мистеров! Зови меня Аберфорт, как все нормальные люди.       Грубоватая манера хозяина Кабаньей головы Ладу забавляла. Было слишком очевидно, что за ней скрывается что-то глубоко добродушное, и ей совсем не хотелось парировать ему в ответ, как, например, Снейпу или Давэ.       — Уже посмотрели причал? — спросил Аберфорт, делая изрядный глоток сливочного пива.       — Да. Вид абсолютно бесподобен! — отозвалась Лада.       — Именно! Этот паб если чем-то и хорош, то видом с причала.       — А как же тот чудный певец при входе? — спросил Джастин, уплетая за обе щёки тушёное приветствие.       — Пьянчуга Флинн-то? Да, я этого шалопая ещё не прогнал только потому, что он своими трелями посетителей привлекает!       Лада и Джастин, улыбаясь, оглядели пустой бар. Спящий в кепи всхрапнул.       — У меня наверху все комнаты забиты! — будто оправдываясь, сказал Аберфорт. — Слетелись небось на будущий матч: Холихедские гарпии против Паддлмир Юнайтед. Ты, девочка, за квиддичем следишь?       Лада смущённо помотала головой.       — Как это?! — удивился Джастин. — А в России, или — как там она называется — в Прави в квиддич играют?       — Конечно, играют. Просто я не фанат спорта. Меня как-то всегда больше привлекала академическая стезя.       — Смотри только Анжелике не говори! Она тебе этого не простит, — сказал Джастин. — В своё время она была капитаном гриффиндорской команды по квиддичу.       — На метле ты хоть летаешь? — спросил Аберфорт.       — Очень посредственно, — ответила Лада, умолчав о том, что среди тех, кто в Колдовстворце и так плохо держался на метле, она была самой худшей. — Вот если бы летать без метлы…       — Ну тебя! Такое только тёмные волшебники могут. Ты же не Сама-Знаешь-Кто! — отмахнулся Аберфорт, осушая пинту пива.       — Почему обязательно тёмные? Разве только он мог?       — Мы ещё кое-кого знаем… — многозначительно сказал Джастин, переглядываясь с Аберфортом, и неохотно пояснил: — Снейп.       — Снейп умеет летать без метлы? — почти не скрывая восхищения, переспросила она.       Аберфорт и Джастин закивали, а Лада почувствовала, как её глаза снова предательски загорелись.       — Ничего в этом такого уж выдающегося нет, скажу я тебе! — заявил Аберфорт.       Лада уже хотела возразить ему, но он заметил, что она тоже прикончила свою пинту, и предложил ещё по пиву.       — А есть что покрепче? — невинно спросила Лада.       — Отличная ты девчонка! Конечно, есть!       Аберфорт снова удалился в подсобку за барной стойкой, но вернулся через секунду с древней бутылью, скорее всего, закупоренной намертво так же, как и горчица.       — Лучшая медовуха в Шотландии!       Пока Аберфорт разливал напиток по стаканам, Джастин глянул на Ладу со смесью восторга и страха.       — Надеюсь, мне не придётся нести тебя до замка, — шутливо сказал он. — Хотя ты такая маленькая…       — Ха! Попробуй меня хотя бы догнать! Я уж не говорю про перегнать, — улыбнулась Лада, кивая в сторону его наполовину недопитой пинты пива.       — Финч-Флетчли, я тебе с русскими соревноваться не советую, — сказал Аберфорт. — Твоя аристократическая сущность для такого не предназначена.       — Аристократическая? — удивилась Лада. — Я думала ты маглорождённый.       — Маглорождённый, да. Аберфорт имеет в виду, что я… — он стыдливо запнулся.       — Из богатенькой семьи он. Ты не заметила, как он приборы держит и волосы прилизывает? — сказал Аберфорт.       — Да, что не так с моими волосами?!       Джастин схватил ложку и стал смотреться в неё как в зеркало, приглаживая тёмную шевелюру.       — А ты сама-то кто будешь? — спросил Аберфорт и сощурил голубые глаза. — Полукровка небось. — Лада замялась, но бармен не отставал. — Давай, говори! Мы тут никого не осуждаем… больше.       Он подмигнул Джастину.       — Чистокровка, — призналась Лада.       — Уууууууу! — заголосили в унисон Аберфорт и Джастин, и Лада рассмеялась.       — Вы обещали не осуждать!       — Ну мы ж не знали, что вы, Её Величество, чистокровны! — воскликнул Джастин. — Если бы ты училась в Хогвартсе, наверное на Слизерин бы отправилась.       — Скорее на Когтевран. Чистокровки вообще-то на всех факультетах учатся! — пыталась защищаться Лада от шторма подколов.       — А у вас у русских есть свой аналог Священных двадцати-восьми? — спросил Аберфорт и хитро улыбнулся. — Твоя фамилия небось там значится.       Джастин залился смехом, а Лада, наоборот, навострила уши и переспросила:       — Аналог чего?       — Священные двадцать-восемь. Список самых древних фамилий из Справочника чистокровных волшебников, — пояснил Аберфорт. — Кантанкерус Нотт семьдесят лет назад составил, и все до сих пор верят в эту чушь. Будто спустя столетия хоть кто-то может оставаться абсолютно чистокровным!       — Ты возмущаешься только потому, что Дамблдоров туда не включили! — улыбнулся Джастин, и тут уже расхохоталась Лада.       — Ах, ты маленький…       Кто именно — Джастину так и не довелось узнать, потому что в паб вкатились трое шумных пьяных волшебников и прервали их разговор. На улице совсем стемнело и начинался шторм. Аберфорт посоветовал Ладе и Джастину убраться в Хогвартс поскорее, чтобы грядущий ливень не застал их в дороге. Он ни под каким предлогом не захотел брать с них денег, и на прощание только заставил пообещать, что Лада будет заглядывать в гости к козлу Квентину.       На полпути в Хогвартс их всё-таки настигла непогода, и в замок они вбежали изрядно вымокшие от дождя. Было время ужина, и Джастин навострил лыжи в Большой зал, от которого Лада отказалась, сославшись на то, что не хочет перебивать впечатление от тушёного приветствия.       Поблагодарив ещё раз Джастина за экскурсию по Хогсмиду и в целом замечательный день, она отправилась туда, куда её неумолимо тянуло с момента, как Аберфорт упомянул Справочник чистокровных волшебников — в библиотеку. Интуиция подсказывала ей, что в этом справочнике она вполне может найти то, что ищет. Как же так вышло, что она ни разу не наткнулась на него на библиотечных полках?       Лада так быстро неслась по коридору, что чуть не сшибла с ног Анжелику, вышедшую ей навстречу из-за угла.       — О, вы вернулись… Как прогулка? — спросила она.       — Волшебно! Зря ты не пошла с нами.       — В следующий раз значит. Вы в Хогсмиде случайно Давэ не встретили? — в голосе Анжелики звучала такая сильная тревога, что Лада нахмурила брови. — Просто его не было за ужином…       — И вчера за ужином его не было, — вспомнила Лада.       — Он не появлялся в Большом зале ни разу со вчерашнего дня. Я не то чтобы думаю, что что-то случилось… — Анжелика поджала губы. — Но вдруг всё-таки что-то случилось?       — Где его алхимическая лаборатория?       — В Колокольной башне на четвёртом этаже. Думаешь, он там?       — Я как раз шла в ту сторону. Загляну в лабораторию и проверю.       Оказалось, что алхимическая лаборатория находилась прямо за углом от Запретной секции библиотеки. Лада постучала несколько раз, но ответа не последовало.       — Алохомора, — шепнула она, и дверь открылась.       Серьёзно? Так просто? Тот, кто здесь прятался, явно хотел, чтобы его нашли.       Лада вошла в большую комнату, заставленную котлами и колбами с разноцветными субстанциями. У одной из стен стоял открытый стеллаж, состоящий из миллиона маленьких квадратных полок — на каждой лежал образец какого-нибудь камня или минерала. На письменном столе ярким пятном виднелись перья фвупера розовых, зелёных и жёлтых цветов. А посередине лаборатории располагался широкий рабочий стол с металлическим приспособлением, назначение которого Лада не знала.       Склонившись над прибором, красивый светловолосый волшебник в шёлковой мантии, сегодня сиреневого цвета, внимательно вглядывался в маленькое стёклышко, служившее чем-то вроде лупы.       — Кхе-кхем, — театрально кашлянула Лада, но Давэ не пошевелился. — Месье, я долго буду здесь стоять и ждать, что вы обратите на меня внимание?       Он поднял голову и равнодушно взглянул на неё.       — О, это ты…       — Почему ты прячешься здесь? Мы вообще-то волнуемся… и скучаем.       — Что, вам не хватает клоуна?       Давэ сказал это так холодно, что Лада аж вздрогнула. Она смерила его недоумённым взглядом, и он смягчился.       — Извини. Плохое наст’гоение.       — Что случилось? — спросила Лада, но тут её внимание привлёк лежащий на письменном столе розовый пергамент.       Она схватила пергамент, и в нос ударил настолько сильный запах роз, что ей даже пришлось отпрянуть и зажать ноздри.       — Это ещё что такое?       — Оно уже у тебя в руках. П’гочитай и узнаешь.       Давэ настолько не шла эта мрачная язвительность, что Лада решила больше с ним не церемониться, и обратилась к письму.              Дорогой, любимый, великолепный Давэ!       Или профессор Дюмон? А может, Дива Давэ? Ты ведь знаешь, что тебя так называют? Надеюсь, ты не злишься на это прозвище, потому что если злишься, то я заставлю их замолчать!       В общем, я только хотела передать тебе этот подарок в честь начала учебного года. Надеюсь, ты любишь сладенькое!              Далее шёл отпечаток губной помады и подпись: «С любовью, Ромильда».       — Дива Давэ? — переспросила Лада, оторвавшись от листка.       Он кивнул.       — Ещё с того года пошло. В силу очевидных п’гичин.       — И что там за подарок уготован для Дивы Давэ?       Лада старалась звучать непринуждённо весело, но, похоже, мрачное настроение француза было не так уж просто рассеять.       — Конфеты в форме се’гдечек, напичканные любовным зельем, конечно, — ядовито сказал он и горько усмехнулся.       — Должно быть это очень раздражает, когда ты настолько неотразим, что поклонницы сходят с ума от любви к тебе, — саркастично сказала Лада.       Она решительно не понимала, почему из-за такой ерунды Давэ вдруг превратился в Царевну Несмеяну. И её издёвка попала точно в цель, потому что Давэ моментально взорвался.       — Любви?! — он аж подпрыгнул на стуле. — Ага, любви! Как же! Да она вообще меня не знает! Инте’гесно, она п’гавда думала, что учитель алхимии не распознает любовное зелье? Или что этот жуткий le parfum des roses сможет обмануть моё п’гофессиональное обоняние?       — Давэ, она влюблённая школьница, а не взрослая разумная женщина.       — Влюблённая во что? В к’гасивую картинку? — бушевал Давэ. — Разве это любовь?       — А ты ждёшь настоящей любви от ученицы? — укоризненно спросила Лада.       — Да не жду я от неё никакой любви! Меня вообще женщины не инте’гесуют!       Он вдруг оторопел — видимо, не планировал так откровенничать, но Лада в целом не удивилась и только понимающе кивнула.       — Тем более она ученица, а я professeur… — добавил он, убирая розовый пергамент в ящик стола. — Знаешь, её под’гужки сказали мне, что она была влюблена в ‘Арри Поттера.       — О-о. А она не выбирает себе лёгкие цели. Сначала Мальчик, Который Выжил, теперь Мальчик, Который Любил Других Мальчиков…       — Очень смешно! Не вздумай раз’гушить мою репутацию поко’гителя женских се’гдец!       — То есть ты сознательно строишь этот образ, Давэ, а потом сокрушаешься, что в тебя влюбляются именно из-за него?       — Ну, а что я могу сделать, если я родился таким к’гасивым?! — воскликнул он, и Лада фыркнула. — Что? Ты же не будешь от’гицать, что у меня идеальное лицо!       Давэ похлопал себя по щекам, постепенно возвращая привычную театральность, но Лада не выглядела впечатлённой.       — Поверь мне, я прекрасно знаю, что красота — это не благословение, а скорее проклятие… — Давэ покосился на неё, и Лада закатила глаза. — Не на своём примере! У меня очень красивые сёстры и мама.       — А с тобой что случилось? — ехидно улыбнулся Давэ.       Лада махнула рукой и заклинанием запустила в него разноцветными перьями фвупера с письменного стола.       — Ух ты! П’гям без палочки! — радостно воскликнул Давэ, возвращая перья на место.       — Где эти любовные конфеты? Я сейчас заставлю тебя съесть их все!       — Не получится! Я уже ско’гмил их миссис Норрис, но, похоже, она любит только Филча.       Они рассмеялись, и Лада, схватив Давэ за локоть, потащила его вон из лаборатории.       — Пойдём, покажем тебя Анжелике. Она переживает.       — Я пошутил, — примирительно сказал Давэ, вернув себе прежнюю лёгкость. — Ты вообще-то очень даже симпатичная, если избавишься от этих жутких кос…       — Не надо меня успокаивать! Я прекрасно знаю, что со мной всё в порядке, так же как и ты знаешь, что красив. По большому счёту это не играет никакой роли, потому что все мы вне зависимости от внешности ищем того, кто полюбит нас за содержание. Разница только в том, что нам, простым смертным, никто не дарит зачарованные конфеты.       — Не п’гибедняйся. Мсье шпион вон с тебя глаз не сводит! — Давэ расплылся в довольной улыбке.       — Ну, явно не по той же причине, что Ромильда пишет тебе розовые послания.       — А по какой, кстати, не скажешь? — как бы между прочим бросил ей Давэ.       Этот неожиданный вопрос в лоб застал Ладу врасплох. Ей пришлось собрать всю волю в кулак и, глядя ему прямо в глаза, соврать:       — Понятия не имею.       Давэ сощурил свои ярко-бирюзовые глаза. Она явно его не убедила, но прежде, чем он успел сказать что-либо ещё, из-за угла вышел «мсье шпион» собственной персоной.       — Ооо, mon cher, mon bien-aimé, mon magnifique мсье Снейп! А мы как раз гово’гили о вас! — воскликнул Давэ.       Лада его ущипнула, но он и бровью не повёл.       — П’гофессор Лист снова заблудилась в замке, п’гедставляете?! Ох, уж эти беспомощные новенькие! — Она наступила Давэ на ногу, но это не возымело ровно никакого эффекта. — И я сказал ей: «Mon chouchou, был бы тут мсье Снейп, он бы ни за что не отказал тебе в помощи! Потому как о его доб’гом сердце слагают легенды далеко за п’геделами Великобритании!»       Снейп тяжело вздохнул и одарил Давэ каменным усталым взглядом.       — И вот появились вы, во всём своём готическом великолепии! Как благо’годный рыцарь, как луч света, све’гкающий во тьме… Теперь я могу передать миледи на ваше попечение и со спокойной душой удалиться, ибо мне как раз, по неве’гоятному стечению обстоятельств, нужно в сове’гшенно п’готивоположную сторону. Всё! Adieu! Не заде’гживайте меня! Дорогая Angélique уже меня заждалась! Я пе’гедам ей от вас привет!       На этом Давэ взмахнул фалдами шёлковой мантии и грациозно зашагал по коридору, насвистывая легкомысленную мелодию. Лада смущённо посмотрела на Снейпа.       — Как быстро вы подружились с главной достопримечательностью Хогвартса, — сказал он, с презрением кивая в сторону уходящего француза.       — К сожалению, нет, ведь вы предпочитаете считать меня своим врагом без каких-либо на то причин.       До него не сразу дошёл смысл её слов, поэтому она решила воспользоваться заминкой и созданным Давэ флёром нарочитого сводничества, за который в глубине души она была ему благодарна. Именно это позволило ей наконец сказать то, что не выходило из головы весь день.       — Мне кажется, мы с вами начали не с той ноты. Давайте попробуем ещё раз… — она протянула ему руку для рукопожатия. — Лада Лист. Приятно познакомиться.       Снейп скользнул взглядом по её руке, напрягся, но не пошевелился.       — Ваше притворное дружелюбие совершенно неубедительно, — сказал он ледяным тоном.       Лада опустила руку и вспыхнула.       — А с чего вы взяли, что оно притворное?! То, что я вам не нравлюсь, не означает, что я обязана ненавидеть вас в ответ!       Она сверкнула глазами, развернулась и быстро зашагала прочь.       Пылая от злости и унижения, Лада влетела в библиотеку, и первый, кого она там увидела, был Тимми Тоук. Он примостился у окна и что-то писал до того старательно, что даже не заметил, как она вошла. Лада посмотрела на часы — время близилось к отбою. Она на цыпочках подошла к пуффендуйцу и заглянула ему через плечо.       — Какое похвальное рвение к учёбе вечером в субботу! — сказала она громко.       Тимми вздрогнул, выронил перо и поспешно прикрыл пергаменты, стараясь выглядеть равнодушным.       Видимо, всё же не учёба, — про себя улыбнулась Лада и повернулась к библиотекарше, которая примчалась на шум, уже готовая сыпать выговорами за громкие разговоры. Не желая выслушивать замечания, Лада сразу перешла к делу.       — Добрый вечер, мадам Пинс. Не подскажете, где я могу найти Справочник чистокровных волшебников?       Судя по тому, как изменилось лицо мадам Пинс, Лада спросила о чём-то непристойном.       — Мы не держим больше в библиотеке таких книг, — сухо ответила библиотекарша.       — Почему? Что в ней такого? — Лада почувствовала, как к горлу снова подступает злость, которая явно была связана вовсе не с книгой.       — По мнению Попечительского совета Хогвартса, подобная литература поселяет опасные идеи в юных умах, — отчеканила мадам Пинс будто заученный текст.       — Опасные идеи? Юные умы черпают опасные идеи у окружающих их взрослых, а не из книг! — Лада понимала, что ей нужно сбавить тон, или по крайней мере не вести этот диалог в присутствии ученика, но уже не могла остановиться. — Нельзя же просто взять и переписать историю или притвориться, что определённых идей вообще не было! Особенно если эти идеи привели к важнейшим событиям, о которых известно всему волшебному сообществу!       — Я бы на вашем месте, профессор Лист, — процедила библиотекарша, — поделилась своими мыслями с директрисой МакГонагалл. Так как вне зависимости от того, согласна я с ними или нет, нужная вам книга здесь всё равно не появится.       В саркастическом тоне мадам Пинс послышалась даже какая-то солидарность с её мнением, и это заставило Ладу немного остыть. Она выдохнула и приняла поражение. Уже у выхода мадам Пинс вдруг её окликнула.       — Профессор Лист, ваши пирожные великолепны, — тихо бросила она и гордо удалилась вглубь стеллажей с книгами.       Ну хоть с кем-то мне удалось помириться! — подумала Лада и отправилась к себе.