Глава 8. Не Тимми Тоук

      В Хогвартсе новости Магической Руси интересовали только Ладу… и Снейпа — потому что они интересовали Ладу. У всех остальных с уст не сходил Хогньюз. Тщетно Анжелика пыталась газету удалить, взорвать, перенести, заставить исчезнуть и трансфигурировать. Пергамент был намертво приклеен к стене Большого зала, которая быстро стала местом притяжения для всех обитателей школы.       Конечно, и учителя, и ученики гадали, кто эта загадочная редакция Хогньюз, и имя Тимми Тоука звучало чаще, чем, возможно, он бы того хотел. Сам Тимми выглядел нервным и озабоченным. В Большом зале он вздрагивал каждый раз, когда к нему обращались, и почему-то всё время пялился на стол Когтеврана. Но не на Мэднесс, а на группу девочек постарше, среди которых была и Амаль Аяд. Лада думала, что если Тимми (а она почти не сомневалась, что это он) создал Хогньюз для того, чтобы впечатлить какую-нибудь девочку, то это довольно оригинальный, но непродуманный способ, потому что в конечном счёте автор явно желал остаться анонимным.       Персонал Хогвартса разделился на два лагеря: те, кто считал газету возмутительной выходкой, то есть профессор Коул, мистер Филч и мадам Пинс, воспринявшая осквернение стены Большого зала так же близко к сердцу, как порчу библиотечной книги; и на всех остальных — кто официально осудил нарушение правил, а неофициально цитировал смешные пассажи и украдкой задерживался возле газеты, чтобы прочитать статью ещё раз. Только мнение директрисы осталось никому неизвестным, потому что, внимательно изучив выпуск Хогньюз, она незаметно удалилась из зала, и больше в этот день её никто не видел.       У Лады были смешанные чувства по поводу газеты. С одной стороны, она думала, что это классная инициатива довольно талантливого подростка, и даже пожалела, что, когда она училась в Колдовстворце, у них такой не было. Но, с другой стороны, то, как часто и в каком контексте звучало её имя, настораживало, если не сказать пугало. Это как-то совсем не вписывалось в план «не высовываться». Теперь она получала ещё больше внимания, а ей и так с первого дня казалось, что за ней в Хогвартсе приглядывают. Даже рыцарские доспехи, расставленные по всему замку, нарочно замолкали при её появлении и поворачивали вслед свои шлемы.       Оставалось дождаться вторника и урока у четвёртого курса и надеяться, что выдастся удобный момент, чтобы перекинуться с Тимми парой слов наедине. Она ещё не знала, что именно ему скажет, но очень уж ей хотелось посмотреть в его «честные» глаза и увидеть там ответы на вопросы, коих у неё было предостаточно. Начиная от того, как четверокурсник овладел Заклинанием вечного приклеивания такой силы, что даже Анжелика Коул не смогла с ним совладать, заканчивая тем, как он узнал о танцах у Кабаньей головы. Если школьникам разрешалось посещать Хогсмид только с октября, значит Тимми либо сам как-то пробрался туда вопреки правилам, либо у него в деревне был свой «шпион».       При мысли о шпионах Лада сразу вспоминала статью Риты Скитер в Пророке, и неприятное чувство в грудной клетке заставляло её менять направление размышлений.       А ей было о чём подумать. Вопрос с гостиной Слизерина до сих пор оставался нерешённым. А теперь, имея в школе ещё и журналиста-расследователя, нужно было действовать особенно аккуратно. Чтобы если о ней и писали, то только то, что она посчитает допустимым. А для этого необходимо было выяснить наверняка, кто создатель Хогньюз. И она была далеко не единственной в школе, кто сгорал от любопытства.       Вечером, когда Лада и Анжелика возвращались в Башню преподавателей из лаборатории Давэ, где они вчетвером с Джастином заседали за вином и разговорами о Хогньюз, Анжелика вдруг резко остановила Ладу и спряталась за угол.       — Ты чего?       — Тише! — шепнула Анжелика. — Там, за поворотом… Деннис Криви?       Лада осторожно выглянула. На расстоянии всего в пару футов действительно стоял префект Гриффиндора, а у арки, ведущей в узкую башню, — префект Когтеврана.       — И Амаль, — подтвердила Лада.       Анжелика приложила палец к губам и прислушалась. Лада подумала, что если бы не три бокала вина, профессор Коул вряд ли вела бы себя как школьница и подслушивала чужие разговоры. Всё-таки было в Анжелике что-то глубоко противоречивое.       — Где ты была? Я везде тебя искала! — строго сказала Амаль.       — Плохо искала, — буркнул Деннис.       — Я была на отработке и потерялась в подземельях! — раздался третий детский голос, и Лада сразу его узнала — это была Мэднесс Отерхаус.       — Да ну? Поэтому я нашёл тебя в Башне прорицаний? — хмыкнул Деннис.       — Как, скажи, как ты попала в Башню прорицаний?! — выдохнула Амаль.       — Я же говорю! Я заблудилась! — жалобно простонала Мэднесс.       — Ну и сколько баллов я должен забрать у звезды Когтеврана на этот раз? — спросил Деннис.       — Ой, только давай без этого, Криви! — сказала Амаль. — Мы и так в полнейшем минусе из-за неё.       — Да, пожалуйста, не надо снимать! — заныла Мэднесс. — Я уже достаточно наказана! Целый вечер перемывала какие-то склянки в офисе у Снейпа-Несбегейпа!       — Чего?! — воскликнули префекты одновременно.       — Ну, Снейп-Несбегейп… невозможно сбежать от него, понимаете?       Как у тебя только в голове формируются эти мысли?! — с некоторым восхищением выдохнула Амаль.       — Надеюсь, это прозвище не дойдёт до Хогньюз. Тогда Снейп камня на камне не оставит, — нарочито серьёзным тоном сказал Деннис, явно рассчитывая напугать Мэднесс. — Особенно, узнай он, что его придумала ты!       — Хогньюз не узнает, Криви, если только ты сам не его создатель, — заявила Амаль.       — Я?!       — Да! Ты! — она явно его подначивала.       — Ты в своём уме, Аяд? Я терпеть не могу писать! Без самокорректирующего пера и строчки без ошибки не напишу. К тому же все знают, что это Тоук.       — Тимми?! — воскликнула Мэднесс.       — Ты уверен, что это он? — недоверчиво спросила Амаль.       — Ну, все так говорят! — защищаясь, ответил Деннис. — Во-первых, Мэднесс сама растрепала, что Тимми её расспрашивал в подробностях об истории с кладовой, не так ли, Мэднесс? — Мэднесс пискнула что-то нечленораздельное. — А, во-вторых, эта история про уточек… это у Тоука на уроке было. Мне Рой Такетт сказал.       — А ты не думаешь, что это сам Рой?       — Нет, ему это точно незачем. Он… — Деннис запнулся, раздумывая, стоит ли продолжать, — его голова другим забита.       — Чем? Навозными бомбами, что ли? — заголосила Мэднесс на всю башню, а префекты зашикали на неё.       Анжелика и Лада обменялись понимающими взглядами — это был самый подходящий момент, чтобы вмешаться. Они натянули серьёзные лица и вышли из своего укрытия.       — Я думала, что префекты должны следить за порядком после отбоя, а не выгуливать первогодок по коридорам.       Голос Анжелики звучал так грозно, что трое подпрыгнули, как ужаленные, и в испуге замерли перед приближающимися преподавательницами.       — Профессор Коул… я… мы… как раз…       — Очень интересно, Криви. А главное — вразумительно.       Деннис виновато опустил голову.       — Ты всё ещё здесь? — обратилась Лада к Мэднесс, с трудом сдерживая улыбку.       — Нет! Я уже ухожу! Ухожу! — пискнула Мэднесс и ринулась к винтовой лестнице, ведущей в гостиную Когтеврана.       — А вы что? — строго посмотрела на префектов Анжелика.       — Мы как раз направлялись к спальням… — протянула Амаль неуверенно.       — Так направляйтесь же активнее! — сказала Лада.       Амаль последовала примеру Мэднесс, а Деннис устремился по коридору как можно дальше от профессоров.       — Криви! — окликнула его Анжелика, маскируя под усталым тоном улыбку. — Гостиная Гриффиндора, насколько мне известно, в другой стороне.       Деннис резко развернулся, прошагал мимо преподавательниц, не смея взглянуть им в глаза, и исчез за поворотом. Лада и Анжелика тихо прыснули.              На следующий день в Большом зале Лада, минуя Снейпа, снова пожелала ему доброго утра и получила в ответ хмурый взгляд и неизменное молчание. Её порадовало лёгкое замешательство на его лице. Возможно, он думал, что после статьи Риты Скитер она испугается и станет более осторожна. Но это бы означало, что ей есть, что скрывать, а Лада была не так глупа, чтобы попадаться на страх. Поэтому она решила, что эта возникшая спонтанно «утренняя» игра с приветствием имеет все шансы стать традицией. Не может же она позволить ему доставать её своей слежкой и не платить в ответ чем-то не менее раздражающим.       — Это что такое? — настороженно спросил Джастин.       Он вынырнул из боковой двери и с любопытством устремил свой взгляд куда-то вверх. Лада тоже подняла голову и только сейчас заметила, что под потолком Большого зала среди свечей летали десятки листов пергамента.       — Акцио!       Джастин взмахнул волшебной палочкой, один из парящих пергаментов сорвался с места и приземлился прямо в его большую ладонь. Лада с Джастином склонились над пергаментом и прочли:       

ХОГ(вартс)НЬЮЗ*

*первая школьная газета, освещающая новости Хогвартса и не только

ВЫПУСК ВТОРОЙ: ПРИВЛЕКАТЕЛЬНАЯ АЛХИМИЯ

      Гриффиндор, как известно, славится храбростью, но, похоже, староста школы и гордость факультета Ромильда Вейн перепутала отвагу с… безнадёжной влюблённостью!       Достоверные источники сообщают, что семикурсница, в прошлом знаменитая своим увлечением Гарри Поттером, теперь не сводит глаз с профессора Алхимии Давэ Дюмона. Да-да, того самого, чьи шёлковые мантии и французский акцент заставляют сердца биться громче взрыва навозной бомбы.       Вы будете счастливы узнать, что Ромильда снова экспериментирует с любовными зельями, как в те славные дни, когда она пыталась околдовать Избранного.       Вывод? Если увидите, как она подсовывает Диве Давэ конфеты с подозрительно приятным запахом и своей фоткой, бегите за профессором Слизнортом — он точно знает, как нейтрализовать Амортенцию!

РУКОПИСИ НЕ ГОРЯТ: ПРОФЕССОР КОУЛ VS ХОГНЬЮЗ

      Декан Гриффиндора и профессор Трансфигурации Анжелика Коул объявила войну нашей скромной газете! Свидетели (а их не меньше половины Большого зала) клянутся, что она атаковала первый выпуск Хогньюз целым арсеналом заклинаний и даже пыталась применить особо опасную африканскую порчу.       Результат? Газета как висела — так и висит. А профессору Дюмону пришлось воспользоваться своим обаянием, которое, кажется, действует даже на строгих профессоров, и, взяв декана за плечи, увести подальше, пока она не разнесла пол-Хогвартса. Как отреагировала на эти нежности Ромильда Вейн, пока остаётся неизвестным.       Вывод: Друзья, мы и так с трудом восстановили замок после Сами-Знаете-Какой Битвы — давайте попробуем относиться к нему бережно… хотя бы неделю.

БОНУС МАТЕРИАЛ

Как выжить на уроках профессора Снейпа: инструкция для начинающих.

      Уроки Защиты от Тёмных искусств под руководством Северуса Снейпа — это не просто занятия, а порой испытание, достойное Турнира Трёх Волшебников (особенно та часть с лабиринтом и порталом на кладбище). Редакция Хогньюз, движимая исключительно заботой о вашем выживании, составила краткое руководство, как не стать жертвой экс-По… Ну в общем, вы знаете… экс-профессора Зельеварения, да!       Пункт 1. Молчание — золото. Профессор Снейп слышит всё, даже если вы шепчетесь под заклинанием Маффлиато (ведь он сам же его и придумал). Один неосторожный комментарий о том, что он не менял свою чёрную мантию на более весёленькую последние лет… триста — и вы моете котлы до Рождества.       Пункт 2. Не смотрите в глаза. О легилименции слышали когда-нибудь? Нет? Тогда просто поверьте на слово. Если хотите сохранить свои секреты (и мечты о французском преподе) при себе — смотрите в пергамент! И желательно записывайте, что он говорит. Иногда там даже интересно.       Пункт 3. Не спорьте. Даже если вы уверены, что Протего блокирует Авада Кедавра (спойлер: нет), держите своё мнение при себе. Профессор Снейп всегда прав. Всегда.       Пункт 4. Приходите вовремя. Минут на 5 раньше. А лучше на 10. Но ни в коем случае не опаздывайте! Говорят, однажды студент заявился посередине урока и… умер. Шутка! Но лучше не проверять.       И последнее,       Пункт 5. Не упоминайте Волдеморта. НИ—КО—ГДА. Даже если это в контексте: «А правда, что вы…?» Нет. Просто нет.       Пока что всё. Но это только пока. Хогньюз продолжает своё расследование, расширяет сеть источников и обещает — скучно вам в этом году точно не будет.       P.S. От имени редакции официально заявляем: Мы не Тимми Тоук.       …но если бы были — тоже бы отрицали.              Лада и Джастин смеялись до слёз. Давэ и Анжелика, когда пришли на завтрак и прочитали новый выпуск, — что-то не очень. Особенно профессор Коул помрачнела и ни с кем, кроме Трелони, больше не разговаривала.       Похоже, идеи редакции Хогньюз эволюционировали каждый день, и Лада не могла не восхититься изобретательностью создателя «первой школьной газеты, освещающей новости Хогвартса и не только». Стало очевидно, что даже если кто-нибудь и сможет отодрать от стены оригинальную газету, то она всё равно найдёт способ довести информацию до читателя.       В зал влетели почтовые птицы, и Лада с облегчением увидела среди множества сов свою коричневую голубку с белым брюшком. В лапке она держала письмо с зелёным штампом Ильверморни, которое запустила ей прямо в тарелку, и приземлилась на плечо.       — Это что, голубь?! — с отвращением воскликнул Давэ.       — Оленька, познакомься, это Давэ, — сказала Лада, поглаживая птицу. — Если он будет вести себя как Дива по отношению к тебе, я разрешаю тебе его клевать! Но не сильно.       Давэ фыркнул, а Оленька, абсолютно им не интересуясь, прыгнула на стол и стала настойчиво долбить клювом по доставленному письму.       — Ладно! Ладно! Сейчас прочитаю!       Лада открыла конверт и отодвинулась от любопытных глаз Давэ, но он всё равно заглянул ей через плечо.       — Кто такой Агилбе’гт Ф? Твой любовник? — сказал он настолько громко, насколько это было возможно, пользуясь отсутствием директрисы за завтраком, которая точно попросила бы его соблюдать рамки приличий.       Лада пихнула его в бок и опустила глаза на письмо, чувствуя, что краснеет. Интересно, Снейп следит или сделал вид, что не слышал? — пронеслась мысль в голове, но быстро улетучилась, потому что написанное было куда интереснее.              Дорогая Лада,       Или правильнее теперь будет — профессор Лист.       Спасибо за письмо, я смеялся от души! Поверить не могу, что из всех описанных событий, охотнее всего ты рассказываешь о конфетах, которые ела в поезде. Хотя почему это не могу? Зная тебя, ещё как могу!       Рад, что у тебя был успешный преподавательский старт. Стоит ли говорить, что я ни секунды не сомневался в том, что ты всех покоришь? Вот и ты не должна сомневаться в себе! Всё ещё считаю, что Ильверморни в твоём лице потеряла лучшего преподавателя Истории магии, который у неё только мог быть! Да, включая меня!       Но я не оставляю надежды, что дождливый климат Шотландии и все эти прелестные зелёные холмы, о которых ты говоришь, в итоге тебе наскучат, и ты вернёшься в родные массачусетские равнины.       А теперь давай по делу. Со мной связывались сама знаешь откуда и пытались выяснить, когда и как ты покинула Америку. Почему-то мне не поверили, когда я сказал, что к неавторизованным порталам не имею никакого отношения, и что ты, как добропорядочная ведьма, улетела на метле. Они поставили под сомнение, что таким способом можно пересечь Атлантический океан, но это они ещё не знают, что ты на метле и ручей перелететь не можешь, не угодив в заросли крапивы.       Всю мою корреспонденцию, разумеется, читают, но и Оленьку, думаю, посылать больше небезопасно. Она, конечно, знает, как защищать твоё право на приватность, но, в конце концов, она всего лишь птица (не говори ей, что я так сказал).       В любом случае, пока всё идёт именно так, как мы предполагали. Я свяжусь с тобой, если случится что-то экстраординарное. А пока смотри в оба!       Агилберт Ф.              Лада внимательно оглядела голубку. Перья были на месте, она не выглядела нездоровой, пораненной или встревоженной. Если бы что-то было не так, она бы подала знак. Но всё-таки почему её не было так долго?       — Лети. Там в комнате тебя ждёт новый вольер — находка от завхоза, — сказала Лада по-русски своей птице, убирая письмо в карман.       Джастин и Давэ повернули с двух сторон к ней свои недоумённые лица.       — Знаешь, когда ты вот так шепчешь птице что-то на непонятном языке, кажется, что ты по-настоящему… по-птичьи с ней разговариваешь, — сказал Джастин с неподдельным ужасом.       — А с чего ты взял, что тебе это только кажется? — улыбнулась Лада, схватила с тарелки кусочек тоста и отправилась в класс.       Вскоре она уже сидела за своим письменным столом и, постукивая ногтями по дереву, разглядывала каждого входящего ученика. Чем явно их смутила, потому что заходили четверокурсники весёлые и бодрые (видимо, наслушавшись от других студентов о том, какая новая учительница классная), а рассаживались по местам уже настороженные и угрюмые.       Прозвенел звонок, а Тимми Тоука всё не было. Лада вспомнила, что и за завтраком его не видела, хотя просидела в Большом зале почти два часа, час из которых они с Джастином ухахатывались над «инструкцией по выживанию» у Снейпа.       Урок уже начался, а она всё ещё не сказала ни слова, и ученики напряжённо переглядывались.       — Все собрались? — спросила Лада, чтобы потянуть время.       Она терпеть не могла проводить перекличку по списку. Считала это чем-то скучным и безнадёжно устаревшим.       — Тимми Тоука нет, — сказала девочка с нашивкой Пуффендуя.       Лада покивала, лениво посмотрела в окно, и в этот момент в класс влетел запыхавшийся Тимми Тоук.       — Простите, извините, я был у Мак… Простите за опоздание! Это больше не повторится!       Значит, он был у МакГонагалл. А ведь её тоже не было за завтраком. Как интересно…       Тимми уселся за парту, и Лада задержала на нём пристальный взгляд. Когда он пугливо потупил тёмные глаза, она слегка улыбнулась и переключилась на класс.       — Ну, что? — сказала она, возвращая себе доброжелательный тон. — Гоблины?       Класс издал тяжёлый вздох отчаяния.       — Знаю, знаю. Такой гоблин, сякой гоблин. Одно восстание, второе… Скукотища смертная.       Дети недоверчиво замерли, ожидая подвоха.       — Ну, кто самый смелый расскажет нам, что он успел вынести о гоблинах из предыдущих трёх лет изучения истории?       Ученики нервно переглянулись и поёжились.       — Что, никто не хочет заработать баллы для своего факультета?       Поднялась рука девочки-слизеринки.       — Вот, другое дело! Ваше имя?       — Трейси Неттлбед.       — Прошу вас, мисс Неттлбед.       — Извините, профессор, но я до сих пор не понимаю… зачем гоблины всё время восставали? Вы не могли бы объяснить?       Это был типичный трюк, который дети обычно использовали, чтобы проверить, насколько они могут «заговорить» нового учителя и избежать ответов на вопросы. Лада задумалась над тем, как бы ей и на вопрос ученицы ответить, и заодно показать, что отлынивать на её уроках у них не получится.       Она обвела взглядом класс и остановилась на Чейзе Ундервуде, который, как она недавно могла убедиться, отличался особой склонностью к артистизму. Он, памятуя о вчерашней «угрозе», как водится, побледнел. Лада хитро ухмыльнулась и уверенно зашагала в его сторону.       — Мистер Ундервуд, что вы сделаете, если я возьму… — она приблизилась к парте кудрявого паренька и выставила руку вперёд, — и отберу ваше перо?       Перо ученика сорвалось с места и прилетело прямо ей в ладонь. Студенты восхищённо зашептались. Всё время она забывает использовать свою новую волшебную палочку…       — Я напишу родителям, чтобы прислали мне новое, — весело сказал Чейз.       Лада улыбнулась, а по классу прокатилась волна смешков.       — Прекрасно. А что вы сделаете… — она шагнула назад и оказалась рядом с Тимми, сидящим прямо перед Ундервудом, — если ваше перо отнимет мистер Тоук?       Она заставила перо перелететь по воздуху и опуститься на парту Тимми под новую порцию охов и ахов.       — Я ткну в него волшебной палочкой! — театрально воскликнул Чейз и сымитировал движение рукой, будто действительно тычет палочкой в спину Тимми.       Класс рассмеялся ещё громче.       — Именно! — сказала Лада, довольная результатом своей импровизации.       Она вернула перо Ундервуду и, когда смешки в классе чуть стихли, продолжила.       — Как представители рода человеческого мы с детства учимся бояться авторитетов. Это успешная стратегия выживания, которая заложена в нас с рождения. Мы не станем выступать против того, кто сильнее нас или имеет больше власти — он просто нас уничтожит. Но если нам попадётся равный по силе и возможностям противник… то тут есть варианты. Мы можем вступить в спор или драку, можем защищать себя и отстаивать свои интересы…       Лада расхаживала по классу и, заметив, что слушают её внимательно, как обычно, почувствовала прилив вдохновения.       — Мистер Ундервуд разумно предпочёл не связываться с учителем, но с готовностью стал бы тыкать палочкой в любого, кого бы посчитал себе…? — она сделала движение руками, приглашая учеников поделиться своими мыслями.       — Равным! — раздались голоса из разных концов класса.       — Верно. Ну, а теперь скажите мне, мистер Ундервуд, почему мне было так легко забрать у вас перо?       — Потому что вы учитель? — неуверенно сказал Чейз.       — Потому что у вас есть власть, — исправил его Тимми.       Лада одобрительно кивнула.       — Мистер Тоук, может, вы тогда поясните нам, почему волшебники нападали на гоблинов?       — Потому что сильнее. Потому что могли… — сказал Тимми и, кажется, сам удивился этой мысли.       — А как вы считаете, мистер Ундервуд, почему гоблины всегда оказывали волшебникам сопротивление?       — Потому что считали их равными себе, — сказал Ундервуд, и в его тоне уже не было ребяческой весёлости.       Лада наградила баллами Тимми, Ундервуда и слизеринку, которая первой подняла руку, и продолжила.       — Конфликт интересов, мисс Неттлбед, — это и есть причина любых войн, восстаний, склок и революций. То, как гоблины видят нас, и то, как мы видим их, не совпадает. Что в свою очередь порождает конфликт, который не может разрешиться уже несколько сотен лет. Поэтому, как вы выразились, гоблины всё время восставали. Поэтому гоблины будут продолжать восставать. Они не считают, что мы лучше и что мы имеем право диктовать им свои условия…       Лада так увлеклась, что прочитала лекцию о гоблинских восстаниях на одном дыхании. Когда неожиданно для неё прозвенел звонок, знаменующий конец урока, она осознала, что Трейси Неттлбед всё-таки её переиграла. Зато Чейз Ундервуд, кажется, был настолько впечатлён, что позже в этот день, когда Лада проходила мимо него и его дружков, слышала, как они всё ещё обсуждают гоблинов.       Единственным разочарованием было то, что ей так и не удалось поговорить с Тимми. Как только урок закончился, он унёсся из класса быстрее ветра. Конечно, у такого поведения могли быть какие угодно причины, но ей показалось, что всё-таки он её избегал.       Войдя в учительскую, Лада не без удивления обнаружила Хогньюз, который занимал почётное место на стене рядом с расписанием учителей.       — Он и здесь теперь?! — воскликнула Лада.       — Ладно тебе, не п’гитворяйся. Мы всё знаем! — сказал Давэ, помешивая чай ложкой.       Они с Джастином восседали на своих любимых местах возле самовара, и их насмешливые лица не сулили ничего хорошего. Снейп тоже был здесь, что было ещё более тревожно. Она по-прежнему ждала от него какой-то реакции на статью о Палине, и не исключала ни удара исподтишка, ни прямого вопроса.       — Знаете что?       — Что ты создала ‘Огньюз, — ответил Давэ, картинно отпивая чай из чашки, оттопырив мизинчик с огромным перстнем.       — Что, прости?!       — Ну это же у тебя пишущая машинка… — робко сказал Джастин, будто не был уверен, позволительно ему так шутить над ней или нет.       — У меня была пишущая машинка! — Лада злобно покосилась на Снейпа. — Какое вообще она имеет отношение к делу?       — Ты нам скажи! — ехидно отозвался Давэ. — У кого ещё есть пишущая машинка и доступ в учительскую?       — Это шутка такая? — Лада оглянулась на остальных преподавателей, они давили смешки. — Как я могу использовать машинку, если она у Сне… профессора Снейпа?       — Может, вы управляете ей дистанционно? — мягко сказал вдруг Снейп, и Давэ с Джастином покатились со смеху.       Лада уставилась на него во все глаза. От изумления её голос зазвенел выше обычного.       — Как, кстати, проходит проверка, профессор? Близится к завершению, надеюсь?       — Магия пока не проявила себя, — ответил он и направился к выходу, убегая то ли от разговора, то ли от неё самой.       — Ах, не проявила! Так может вы тогда не будете терзаться пустыми надеждами и вернёте мне её, наконец?       — А я как раз хотел, но в свете последних событий… — он кивнул на газету, — пожалуй, ещё придержу. Мало ли что.       Снейп быстро вышел из учительской, а Джастин и Давэ почти что плакали — так им было весело.       — Я вас убью! — прошипела Лада.       — Не расстраивайтесь, — примирительно сказал Слизнорт, который частенько за всеми наблюдал, но ни в чём не участвовал. — Это всё глупые слухи.       — Простите, какие слухи? — она всё ещё не понимала, что происходит.       — В общем, непонятно как, но ученики узнали, что Снейп в первый день конфисковал у тебя пишущую машинку, и теперь вся школа думает, что ты и есть создатель Хогньюз, — объяснил Джастин и виновато опустил глаза.       Лада вспомнила, как сегодня на втором уроке третьекурсники шептались и как-то странно на неё поглядывали, но она решила, что это было вызвано слухами о романе с Джастином, которые так любят раздувать школьники.       — Тем более там чё’гным по белому написано «Мы не Тимми Тоук». Если не он, то остаёшься только ты! — сказал Давэ, сверкая белоснежной улыбкой.       Лада бросила на него убийственный взгляд исподлобья.       — Точно не ты повесила? — спросил он чуть скромнее.       — Я знаю того, кто точно знает, кто повесил! — сказала Лада, поворачиваясь к самовару.       — О нет! Не вели казнить, вели помиловать! Я не знаю, кто повесил! — немедля оживился Борис и от напряжения у него даже пошёл пар из-под крышки.       — Как это не знаешь? Ты же всё это время был здесь!       — Меня ослепили! Меня оглушили! Меня практически обесчестили! — оправдывался самовар.       — Бори-и-ис… — угрожающе протянула Лада, требуя ответа.       — Я клянусь тебе всеми листьями своей души, я ничего не видел, ничего не слышал и ничего не знаю! Хочешь чайку налью?       Лада в полном недоумении развела руки в стороны. Школьник не мог проникнуть в учительскую, если внутри никого не было — его бы не пустили каменные горгульи, стоящие при входе. И тем более школьник никак не мог обмануть самовар. Одно дело Заклинание вечного приклеивания, а другое — её самовар, древний артефакт, на который не действовала никакая магия.       — Смотри-ка, Бо’гис тебя прикрывает! — пошутил Давэ, но Лада смерила его до того сердитым взглядом, что он окончательно умолк.       — Вам бы успокоиться, профессор, — сказал Слизнорт, усаживая её на стул. — А ну, Борис, завари хозяйке чего-нибудь умиротворяющего. — Самовар зашипел и затрясся, а Слизнорт продолжил кудахтать: — Ничего, ничего… сейчас чайку с вами хряпнем… Эх, жаль ваши славные пирожные закончились!       Лада слабо улыбнулась. Слизнорт явно попросил у Бориса чай не столько для неё, сколько для себя. Мастер зелий с момента, как самовар появился в учительской, стал главным его фанатом и частенько пытался выторговать у Бориски что-нибудь более горячительное, нежели чай. И вдруг Ладу пронзила совершенно блестящая идея.       — Я охотно сделаю ещё пирожных, если вы проведёте мне экскурсию по подземельям Слизерина, профессор. — Слизнорт захлопал глазами. — В Хогсмиде я уже побывала, а в замке до сих пор почти ничего не видела! Кто лучше декана всё мне покажет и расскажет? — невозмутимо сказала она и очаровательно улыбнулась.       — О-о, я могу… я с удовольствием… — согласился Слизнорт, правда без удовольствия.       Будучи истинным британцем, отказать он, конечно, не мог — это было бы просто невежливо.       — Вот и прекрасно! Скажем, в пятницу?       — Ну, в пятницу, так в пятницу, — ответил он, явно жалея, что заикнулся о пирожных.       — Тогда пойду выполнять свою часть сделки.       И Лада покинула учительскую очень довольная собой, думая по дороге на кухню о том, что Снейп, похоже, выбрал стратегию не прямой конфронтации (хотя милашкой он естественно не стал), а скорее наблюдения с близкого расстояния. Что ж, тогда разобраться с Тимми ей нужно как можно скорее, потому что один — ещё ладно, а вся школа, рассматривающая её словно в Проявитель врагов, — это уже никуда не годится.