Глава 10. Слизеринский изгой

      На следующий день Хогньюз объявил, что каждый желающий сообщить редакции важную новость, информацию или сплетню может изложить мысли в письменном, но разборчивом виде и опустить пергамент в большую каменную чашу, располагающуюся в коридоре рядом с Залом трофеев.       Все знали эту чашу — она была настолько гигантских размеров, что спокойно могла уместить в себе троих очень худеньких людей, и такой высоты, что дотянуться до горлышка мог либо полувеликан Хагрид, либо тот, кто владел хотя бы одним из левитирующих заклинаний. Лада не без иронии даже предположила, что МакГонагалл специально выбрала именно этот способ, чтобы у первогодок было больше мотивации выучить Вингардиум Левиоса.       Разгромной статьи о Ладе Тимми пока не написал, но она не собиралась ему напоминать. В конце концов, вся суть их заговора состояла в том, чтобы обеспечить неприкосновенность редактора и невозможность давления. Но зато Тимми явно рассказал директрисе, что профессор Истории магии всё знает, потому что утром за завтраком они с МакГонагалл обменялись многозначительными взглядами людей, которые делят между собой какой-то секрет. Заметив это внезапное сближение, Снейп напрягся и встретил ставшее ежедневной рутиной «доброе утро» Лады колким ледяным взглядом. Она только довольно потёрла ладошки и хитро улыбалась всё утро. Ей нравилось знать о Хогвартсе то, чего не знает он. И нравилось, как это заставляет его нервничать.       Правда, Давэ и Джастин не дали вдоволь насладиться новоприобретённой маленькой властью, потому что настойчиво утащили её с завтрака и заставили два часа гулять с ними вдоль Великого озера, которое ещё называли Чёрным озером. Их можно было понять — сентябрь в Шотландии был приятным и тёплым, и хотелось успеть полюбоваться зелёной Хогвартской долиной, пока листья не начали желтеть и опадать, а тепло не сменилось на непрекращающиеся ливни и заморозки.       Джастин с Давэ были не единственные, кто жаждал прогулок. Почти весь Хогвартс поспешил на улицу после завтрака, так что у воды удобно расположились кучки учеников, а некоторые вынесли из Большого зала поджаренные тосты и кормили ими гигантского кальмара, обитавшего в недрах озера.       Только Анжелика саботировала все попытки вытащить её на улицу и демонстративно ушла вместе с Трелони пить чай в Северной башне. Поэтому естественно, что почти всё проведённое у озера время Джастин, Лада и Давэ обсуждали ситуацию с профессором Коул.       — Я абсолютно не понимаю, что я ей сделал, и на данном этапе уже не уве’ген, что мне вообще это инте’гесно! Не хочет со мной общаться? Pas de souci! No problem! Пе’геживу! — заявлял Давэ, энергично жестикулируя, видимо, чтобы скрыть, что на самом деле глубоко уязвлён и не так уж легко переживает отдаление Анжелики. — В п’гошлом году было то же самое! То она д’гужна со мной, то холодна… Мне только жаль, что теперь ещё и вам п’гиходится в этом участвовать…       — А ты когда-нибудь пытался поговорить с ней открыто? — спросила Лада аккуратно. — Без твоих штучек…       — Каких ещё штучек?! — сразу вскинулся Давэ.       — Ну так пытался?       — А что я должен был сказать? «Уважаемая Ко’голева Льдов, не подскажете, почему вы то ненавидите меня, то revenir comme une fleure?»       — Чего?! — в один голос переспросили Лада и Джастин.       — «Общаться снова, будто ничего не п’гоизошло», — раздражённо перевёл Давэ, с таким видом, будто невежество его коллег было непереносимым бременем.       — Честно говоря, думаю, именно это ты и должен был сказать, — заметил Джастин.       — Да? Мне не п’гиходило это в голову…       — Финчи-Фенчи дело говорит, — улыбнулась Лада и подмигнула Джастину.       Он дружески пихнул её в бок, но так как был гораздо крупнее, Ладе пришлось схватиться за его рукав, чтобы не угодить в овраг. Сзади послышался восторженный возглас и девичье хихиканье. Все трое резко обернулись и увидели двух учениц, прогуливающихся по той же тропинке. Лада узнала в них почитательниц Дивы Давэ из кареты в первый день. По всей видимости, они теперь выискивали новые признаки романа «исторички и Финчи-Фенчи».       — Давэ, опять твой фан-клуб нас преследует! — недовольно сказала Лада.       — Они п’геследуют не нас, а меня, понятно? Когда общаешься с селеб’гити, нужно быть готовым, что внимание частично падёт и на тебя. Считай это своей п’гивилегией, mon chouchou!       — А привилегия заключается в том, что завтра же в Хогньюз напишут о нашей с Джастином скорой свадьбе, да?       Джастин покраснел и принялся очень внимательно изучать деревья и кусты.       — Что бы ты ни написала в своём ‘Огньюз, Финчи-Фенчи тебя п’гостит!       Давэ расплылся в такой ехидной улыбке, что Ладе захотелось запустить прыгучую луковицу Мэднесс в его красивое самодовольное лицо. Он всё ещё не упускал возможности пошутить над ней по поводу авторства газеты.       — А у статуса селебрити есть какие-то настоящие преимущества, кроме постоянного сталкерства школьницами и ношения экстравагантных одежд?        Сегодня Давэ облачился в мантию из светло-синего твида в крупную красную клетку и такого же материала шляпу, украшенную огромным алым цветком. Неизвестно, откуда Дива Давэ брал эти необычные ткани и фасоны. Если бы он не проводил всё свободное время в алхимической лаборатории со склянками и загадочными приборами, можно было бы легко предположить, что француз шьёт себе одежду сам.       — Кроме мирового п’гизнания моего гения, сказочного богатства и свободы делать, что я пожелаю? Даже и не знаю, ma chérie! Ну разве это п’геимущества?! — дразнил Давэ.       — Прости, о каком «мировом признании» идёт речь, если я ваше имя, месье Дюмон, узнала только в Хогвартсе? — парировала Лада.       — Что говорит лишь о твоей отсталости от мира алхимии. Может, если бы ты тратила меньше в’гемени на выискивание зап’гещённых книг в библиотеке, — он злорадно подмигнул, — то знала бы, что мой Салон посещали лучшие волшебные умы сов’геменности, включая Николя Фламеля и Альбуса Дамблёдора!       — И что ж ты его закрыл, если он был такой успешный, а, Давэ?       — Excusez-moi, я ещё не успел изоб’гести способ однов’геменно держать Салон в Париже и вести уроки в ‘Огварсте!       — Ужасное упущение с твоей стороны! И чем ты только занимаешься в этой своей лаборатории? — улыбнулся Джастин.       — Вот-вот! — поддакнула Лада.       — Ах, значит то, что я, будучи всего-то пятнадцатилетним, сумел т’гансмутировать уголь в настоящий драгоценный опал… — Давэ растопырил пальцы, любуясь перстнем с огромным камнем, сверкающим на его мизинце, — …для вас недостаточно великое отк’гытие?       — Ну, как тебе сказать, мальчик мой… — Лада сымитировала манеру Слизнорта, который, оказалось, был в большом восторге от француза, и она постоянно видела их вместе, увлечённо обсуждающими зельеварение или минералы, к которым Давэ питал особую страсть. — Одним алхимическим открытием сыт не будешь! Сколько ещё ты будешь выезжать на своей репутации «признанного гения»?       — Выезжать на репутации?! Выезжать? Да, как ты смеешь! Спо’гим, я единственный гений, с которым тебе повезло в жизни повст’гечаться? И к тому же ещё и безумно к’гасивый!       Давэ демонстративно поправил шляпку с алым цветком, а Джастин откровенно захохотал. Лада смотрела на француза и действительно не могла налюбоваться. Конечно, он был красив, но по-настоящему привлекало в нём то, что он вовсе не был настолько примитивно самовлюблён, как хотел казаться. Он видел всё, замечал больше, чем замечала она сама. И его нарочитые разговоры о гениальности и красоте лишь отвлекали внимание от его удивительной способности проникать в суть вещей.       Временами Лада даже обдумывала мысль посвятить его в часть своей истории, потому что острый ум признанного гения мог потенциально быть очень полезен. К тому же она понимала, что не сможет долго держать в секрете своё исследование, а значит нужно было не дожидаться разоблачения, а обеспечить себе алиби заранее.       — Пойдёмте в Хогсмид выпьем сливочного пива, — предложил Джастин, когда троица, нагулявшись, шла по тропинке обратно к замку.       Девочки из фан-клуба продолжали семенить за ними, при этом делая вид, будто учителя их совершенно не интересуют. Точнее один определённый учитель.       — Mon ami, ещё даже не полдень! Пить в такую рань? Не уподобляйся ты этой ‘гусской.       — Прекрати притворяться эстетом, Давэ. Мы все знаем, что тебе на самом деле нравится пирог с почками, — сказала Лада.       Давэ изобразил рвотные позывы, но миниатюру прервали крики, доносящиеся от группы школьников неподалёку.       — Что, Яксли, твой отец всё ещё в Азкабане?       — А твоя мать всё ещё грязнокровка, Кроткотт?       — Эй! — громко одёрнула первокурсников студентка с копной чёрных кудрей.       Ромильда Вейн полусидела-полулежала на траве в компании других старшекурсников и круговыми движениями палочки заставляла большую болотную жабу выписывать в воздухе разные пируэты. Как только она отвлеклась, жаба шлёпнулась на голову светловолосому когтевранцу.       — Пять очков со Слизерина! И если я ещё раз услышу это слово, будь уверен, об этом узнает МакГонагалл! — громко сказала Ромильда.       — Она первая начала! — возмутился Эмиль Яксли и ткнул пальцем в одну из сестёр Кроткотт, то ли Мэйси, то ли Элли — Лада никак не могла запомнить, кто есть кто. — Почему ты с неё баллы не снимаешь?       — Ты что это, спорить со мной вздумал?! — Ромильда поднялась с травы и направилась к кучке первогодок, сидящих у воды.       Ей навстречу неожиданно вылетел Алан Ранкорн и преградил ей путь.       — Не смей! — крикнул он, и, несмотря на то что Ромильда была старше и гораздо выше него, чуть ли не толкнул её.       Старшекурсники, в компании которых сидела Ромильда, повскакивали на ноги и понеслись на подмогу старосте школы. Давэ, Джастин и Лада заспешили в том же направлении.       — С ума сошёл, Ранкорн?! — воскликнула Ромильда и вскинула палочку. — Ты хоть понимаешь, что я от тебя и мокрого места не оставлю?!       Она держалась твёрдо и уверенно, но было ясно — она только тянет время и не хочет нападать.       — Попробуй! — злобно прошипел Алан и тоже направил свою палочку на Ромильду. — То, что в ОД тебя научили паре заклинаний, не делает из тебя мракоборца! Иди вари свои любовные зелья — может, хоть так тебя кто-нибудь полюбит! А к Слизерину не лезь, ясно?       — Тебе конец, Ранкорн! — крикнул светловолосый когтевранец и уже взмахнул палочкой, готовый произнести заклинание, когда Ромильда его остановила.       — Я сама могу за себя постоять, Крессвелл!       Её чёрные кудри качнулись на ветру и стали ещё объёмнее, будто львиная грива.       — Что здесь происходит? — металлическим тоном спросила Лада — она первая прибыла на место.       — Да. Я бы тоже хотел знать, — послышался мягкий низкий голос.       Снейп возник из ниоткуда. Студенты немедленно опустили палочки. Алан потупил глаза, но не Ромильда. Она и бровью не повела, смотря на замдиректора смело и даже дерзко.       — Я только что… — начала она, но Снейп перебил.       — Ранкорн? — обратился он к слизеринцу.       — Вейн ни за что сняла баллы со Слизерина и угрожала первокурснику, — тут же выпалил Алан, и его тёмно-синие бегающие глазки хитро блеснули.       — Он лжёт! — воскликнул Крессвелл, и Лада только сейчас заметила, что на его мантии был бронзово-синий значок старосты школы. — Яксли назвал мать первокурсницы грязнокровкой!       — Это правда. Мы тоже это слышали, — подтвердил Джастин.       Снейп бросил убийственный взгляд на Эмиля Яксли, который весь съёжился от страха.       — Его спровоцировали сёстры Кроткотт! — не унимался Ранкорн.       Похоже, у него были какие-то счёты с сёстрами, но Лада не могла представить, что пятикурсник мог не поделить с первогодками, которые попали в Хогвартс всего-то неделю назад.       — Провокация не даёт право на нападение, — сказал Снейп и перевёл взгляд на Ладу. — Наверное, Яксли не объясняли на уроках истории, к каким последствиям приводят подобные высказывания и идеи.       Какая всё-таки сволочь! Он пытался спихнуть вину на неё и её предмет, чтобы не наказывать Слизерин. Ну уж нет…       — Вы правы, профессор, мой недочёт, — улыбаясь, сказала Лада, с наслаждением наблюдая, как меняется выражение его лица. — Думаю, отработка со мной в библиотеке, где мистер Яксли составит список всех маглорождённых волшебников и их достижений за двадцатый век, исправит этот пробел в образовании.       Снейп просверлил её взглядом, и она ответила ему тем же. Со стороны, наверное, казалось, что стычка учеников превратилась в противостояние учителей.       Наконец Снейп произнёс:       — Ранкорн, мой офис. Вейн, двадцать баллов с Гриффиндора.       — Но… — открыл рот Крессвелл, но Снейп не дал ему договорить.       — Она первая направила палочку, чем создала опасную ситуацию. Непростительное поведение для старосты школы. Идите учите уроки, Крессвелл, если не хотите, чтобы я снял баллы ещё и с Когтеврана. Ваш факультет и так на самом дне.       Снейп зашагал к замку, а за ним, блеснув хитрыми глазами, припустил префект Слизерина.       — Я убью Ранкорна, — пробубнил Крессвелл, глядя им вслед.       — Не в мою смену, пожалуйста, — подмигнула ему Лада.       — А ну, все разошлись по углам! Alez, alez, alez! — Давэ несколько раз хлопнул в ладоши, подгоняя учеников.       Столпившиеся наблюдатели стали разбредаться, а Ромильда, глянув огорчённо на профессора Алхимии, вернулась на своё место на траве. Она явно ждала, что он хоть что-нибудь скажет ей лично, но Давэ, похоже, либо не догадался, либо не хотел давать надежду.       — О чём я тебе говорил? Никакой Снейп не герой! — мрачно торжествуя, сказал Джастин Ладе. — Снять двадцать баллов с Гриффиндора и ни одного со Слизерина!       — А за что их наказывать? Ромильда уже сняла баллы за оскорбление, а я добавила отработку.       — А как же Ранкорн?! — Джастин чуть не захлебнулся слюной от возмущения.       — Формально он ничего плохого не сделал. Точнее, не успел.       — Вот именно! Не успел! А ты знаешь, что Слизнорт не хотел делать Ранкорна префектом? Догадаешься, кто настоял на его назначении? Снейп!       — Почему не хотел? — заинтересовалась Лада.       — Потому что Ранкорн-старший сидит в Азкабане за то, что в правление Пия Толстоватого разыскивал маглорождённых среди сотрудников Министерства и кучу волшебников лишил работы! Некоторых даже отправили в тюрьму! Что ты на это скажешь?       Джастин был так возмущён, что аж остановился посреди коридора и принялся активно жестикулировать, что было не свойственно его обычно сдержанной английской натуре.       — Скажу, что преступления отца не делают Ранкорна неподходящим для роли префекта. Его поведение — возможно. Но не родословная.       — Согласен. Но ты хоть понимаешь, как это выглядит? Особенно после уже двух войн, где преследовали маглорождённых и убивали маглов ради забавы!       — Неважно, как это выглядит. Важно то, чем это является. Или ты хочешь сказать, что после всего, что Снейп сделал ради победы над Волдемортом, он вдруг стал поддерживать насилие?       — Поверить не могу, что ты его защищаешь после всего, что только что видела!       — Джастин, я никого не защищаю! Но это всё мне напоминает попытку если не наказать, то сделать невидимыми тех детей, чьи родители были Пожирателями смерти и их сторонниками. И только один человек пытается пресечь эту тревожную тенденцию делать из школьников изгоев общества.       — Вот поэтому он их и защищает — потому что сам изгой! Но изгоями не становятся просто так, Лада! Ранкорн за одну неделю прославился тем, что без причин снимает баллы со всех факультетов, кроме своего! А если я начну перечислять недостатки Снейпа, нам времени не хватит…       — Ты правда считаешь, что волшебник не заслуживает быть принятым в общество только потому, что он неудобный или неприятный? Джастин, мы больше не школьники…       — На что ты намекаешь? Что я недостаточно взрослый?!       Джастин покраснел, казалось, до кончиков волос, а подбородок заходил ходуном.       — Нет, конечно, нет! — воскликнула Лада, но было уже поздно.       — Хорошего вам дня, коллеги! — бросил Джастин и зашагал прочь.       — Джастин, я не имела в виду… — она хотела пойти за ним, но Давэ её остановил.       — Не сейчас. Дай ему в’гемя. Пусть остынет.       Лада издала раздосадованный стон.       — Я ведь не хотела сказать…       — Я знаю, mon chouchou. Но позволь дать тебе один совет — не лезь в это. Мы с тобой здесь только гости.       — Предлагаешь просто наблюдать и ничего не делать? — вскинулась Лада, но спокойный тон Давэ загасил её возмущение.       — П’гедлагаю не продвигать свои идеи среди тех, кто к ним ещё не готов.              Это были худшие выходные… Лада хотела бы сказать, что в её жизни, но это было бы излишне драматическим преувеличением. Однако выходные были действительно ужасны.       Джастин не разговаривал с Ладой. Анжелика не разговаривала ни с кем. Давэ самоустранился в лаборатории. А Снейп, о деяниях которого благодаря Хогньюз очень скоро стало известно всей школе, был на пике непопулярности. И хотя его должны были ненавидеть гораздо сильнее, когда считали убийцей Дамблдора, — точнее, когда не знали об истинных причинах этого поступка, — но Ладе всё равно было неприятно наблюдать за повсеместными перешёптываниями за спиной, откровенной неприязнью учеников и холодностью коллег. Снейп же, казалось, к такому был вполне привыкшим, и не выказывал ни возмущения, ни каких-либо других эмоций по этому поводу. Хотя он стал более погружённым в себя и даже будто забыл о святой обязанности — следить за новой учительницей истории и время от времени бросать на неё угрожающие взгляды.       Погода, как назло, стояла просто шикарная, а Ладе даже не с кем было разделить прогулку. Она, конечно, могла погулять и одна, но на этот раз одиночество, которое никогда особенно её не пугало, напоминало о ссоре с Джастином. Поэтому она просидела в замке два дня, изучая толстенный том Природной знати, одолженный у злосчастного факультета Слизерин.       После всего, что она узнала об Эзопе Шарпе, Лада заключила, что пользоваться секретным чердаком скорее безопасно, чем нет. Согласно профессору Бинсу, бывший мракоборец и Мастер зелий был личностью закрытой, и, получив в распоряжение потайную комнату, вполне мог не захотеть делиться этой информацией с кем-либо ещё. А раз после его смерти никто в покоях не жил, то и о чердаке скорее всего никто не узнал.       Подтверждением этой теории служили личные вещи профессора: книги, картины, склянки с зельями и прочий скарб, пролежавший на чердаке нетронутым, похоже, очень много лет. Да и то, каким образом вход в тайник был замаскирован, свидетельствовало о том, что разгадать секрет камина мог либо опытный мракоборец, либо… Лада.       Поэтому, развалившись на стуле, она теперь восседала на круглом балконе вместе с книгой, закинув ноги на перила и наслаждаясь видом каменной лестницы Башни преподавателей, где она могла видеть и слышать всех проходящих мимо, а её не мог видеть никто. И почему-то Лада была уверена, что в своё время Эзоп Шарп на невидимом балконе делал то же самое.       Природная знать. Родословная волшебников оказалась крайне захватывающим и полезным чтивом. Роду Слизеринов там была выделена целая секция со множеством деталей ранее Ладе неизвестных, и она испытывала одновременно и восторг историка, и предвкушение расследователя. Даже несмотря на то что, пробежавшись по всему генеалогическому древу Слизеринов, она не нашла никого, кто мог бы переехать в Россию, это её не расстроило. Она и не рассчитывала, что найдёт подтверждение так быстро. В конце концов, если бы истории был доподлинно известен такой факт, то ей и не пришлось бы ехать в Великобританию, чтоб его найти.       Ещё до Хогвартса она знала, что задача будет непростая: по косвенным сведениям и упоминаниям выявить то, чего до неё никто даже не искал, да и сама она могла только догадываться.       Осложнялся поиск тем, что, согласно книге, род Слизерина по мужской линии прервался ещё в 1556 году, а другие побочные ветви змееустов, например, Гонты и Сэйры, были уже исследованы Ладой вдоль и поперёк. Среди них не нашлось никого, кто мог бы оказаться в России, а значит искать нужно было в доме самого Слизерина. Но последний потомок — Сахланн Слизерин, как гласила Природная знать, умер в возрасте пятидесяти четырёх лет, не оставив наследников. То же самое подтверждал и Справочник чистокровных волшебников, но ей эта информация казалась недостоверной или неполной.       Весьма сомнительно, чтобы волшебник, одержимый чистотой крови и продолжением своего знатного рода, не оставил наследников, хотя бы даже незаконнорождённых. И что интересно — имя жены Сахланна Слизерина нигде не упоминалось, хотя, судя по жизнеописанию, она всё же у него была, но рано умерла. А Лада, как любой историк, знала, что в XVI веке самыми распространёнными причинами смерти молодых девушек были либо сожжения на костре, либо осложнения после родов.       Могла ли Леди Слизерин родить ребёнка и скоропостижно скончаться? Вполне. И почему Сахланн Слизерин — богатый и знатный волшебник — больше никогда не женился? Настолько чтил память жены, якобы не оставившей ему наследников, или ему это просто было незачем, потому что наследник всё-таки был?       Пока Лада раздумывала над тем, как бы проверить свою теорию, наступила ночь, и она, как сыч, оторвалась от книги и выползла на охоту — то есть на кухню.       Куки был счастлив видеть свою русскую спасительницу и, пока она выпекала пряники с апельсином и орехами, всё прыгал вокруг и рассказывал последние сплетни, которые, впрочем, она и так уже знала — Хогньюз распространял новости очень эффективно. Но утешало то, что в школе ещё остался кто-то, кто не был на неё обижен, или просто холоден, или недоверчив и подозрителен.       Проболтав с эльфом целый час, она покинула кухню уже глубоко заполночь. Спать не хотелось, и она блуждала по замку, пока не наткнулась на полтергейста Пивза, который где-то раздобыл ведро красной краски и теперь старательно расписывал оскорбительными словами парты в классе Чар.       — Мне кажется, ты давно не встречался с Филчем, Пивз, — сказала она, заглядывая в класс.       — Русская училка! Шпионка! Предательница! Сейчас я твой класс тоже украшу! Вот увидишь! — завопил Пивз, схватил ведро с краской и помчался по коридору прочь.       Попробуй, — подумала Лада и злорадно улыбнулась. Ещё в первый день, узнав от учеников про полтергейста, она наложила на класс Истории магии и личные покои заклинания, отгоняющие любых духов.       — В таких случаях лучше звать не Филча, а Кровавого Барона, миледи, — произнёс глухой томный голос, и в потолке появилась прозрачная голова Лорда Драбена. — Барон — единственный, кого Пивз боится.       — Спасибо за совет, милорд, но на месте Пивза я бы меня тоже немного опасалась, — улыбнулась Лада, взмахнула рукой, и красная краска стёрлась с имущества Хогвартса.       — Впечатляюще! Но как же вас можно бояться, миледи? Ведь вы столь очаровательны! — призрак подплыл ближе и прильнул к её руке в бесплотном поцелуе, который ощущался, как прикосновение холодной скользкой жабы.       Лада, впрочем, стерпела — из уважения к Его Светлости.       — А что, Кровавый Барон настолько кровавый, что даже Пивз его боится? — спросила она как бы невзначай — только что её посетила одна очень интересная идея.       — О, не стоит его недооценивать! Одни цепи Барона чего стоят!       — Цепи?       — Да. Остерегайтесь Астрономической башни, миледи. Он как раз в это время частенько там стонет и лязгает цепями. Лучше отправляйтесь спать. Негоже молодой девушке так поздно одной бродить по замку. Давайте я вас провожу до покоев?       А Лорд Драбен-то не промах! Тот ещё ловелас! — подумала Лада.       Вежливо отказавшись от сопровождения и убедившись, что призрак не следит, она направилась прямиком в Астрономическую башню. Осознание, что она ни разу даже не подумала посмотреть на место, где произошло печально известное убийство Дамблдора, привело её в ужас. Непростительная халатность для историка! К тому же нельзя было разбрасываться возможностью поговорить с привидением факультета Слизерин без лишних глаз и под покровом ночи. Судя по одежде Барона, умер он в раннем средневековье, а значит точно застал все поколения Слизеринов, по крайней мере тех, кто обучался в Хогвартсе после его смерти.       Астрономическая башня была самой высокой башней Хогвартса, и забираться по ступенькам пришлось долго, до сбившегося дыхания. Когда Лада наконец добралась до вершины и вышла на круглый парапет, голова закружилась от высоты и напряжения. Но никаких лязгов цепей и Кровавого Барона здесь не было. Ничего, кроме большой каменной сферы, изображающей планету, нескольких телескопов и свиста ветра, обдувавшего площадку со всех сторон.       Лада подошла к краю и посмотрела вниз. В темноте был виден только лес и хижина Хагрида. Из трубы шёл дым. Интересно, Дамблдор сорвался вниз в этом месте? Она развернулась, чтобы пройти к противоположному краю, и вздрогнула от неожиданности. На неё смотрела пара тёмных глаз, принадлежащих Северусу Снейпу.       Как она не заметила его? Наверное, укрылся за сферой, когда услышал шаги по лестнице.       — Не спится? — он звучал язвительно.       — Как и вам, — ответила Лада, и её пронзило ощущение, будто она обязана объяснить своё присутствие. — Мне просто было любопытно…       — Ну конечно вам было любопытно, — ядовито сказал Снейп, и Лада передумала оправдываться.       Хотя в его голосе не было агрессии, только усталость, и она начала догадываться, зачем он здесь, и чему она помешала.       — Простите, что прервала ваше уединение, — мягко сказала она.       — Что ж, это легко исправить, — ответил Снейп и двинулся к винтовой лестнице.       — Нет-нет! Я уйду! — Она схватилась за поручень. — Приду сюда как-нибудь в другой раз. Вы же здесь не каждую ночь, верно?       Лада слабо улыбнулась, но его лицо вдруг исказилось, будто она сказала что-то оскорбительное. Невероятно! Пальцем в небо, а попала в самую точку — тогда, когда совсем этого не желала. Неужели он действительно приходил сюда каждую ночь? Ладе показалось, что сейчас ей станет дурно.       Снейп побелел и выглядел настолько угрожающим, что было ясно — нужно срочно уходить. Лада уже спустилась на пару ступеней, но вдруг остановилась и вернулась назад. Не могла она уйти, просто оставив его с этой случайно брошенной фразой. Не могла и не хотела.       — Сочувствую вашей утрате, — сказала она кротко.       Его брови поползли вверх. Она набрала в грудь больше воздуха и постаралась сделать голос мягким, но уверенным, чтобы у Снейпа не возникло желание перебить.       — Смерть Дамблдора повлияла на всё волшебное сообщество. Многие ведьмы и волшебники по всему миру восприняли её, как личную трагедию. Даже те, кто не был с ним знаком. Но мне кажется, что большинство недооценивает значимость этого события для вас. Думаю, для вас… из всех людей… его смерть — самая личная. Так что да, я сочувствую вашей утрате.       Снейп просто стоял и смотрел на неё, напряжённый и непроницаемый.       — Извините, если это было бестактно. Спокойной ночи, профессор.       И она ушла, думая о том, что Хогвартс во многом учит её говорить о смерти, тогда как прежде ей приходилось её только проживать.              На следующий день Лада боялась желать Снейпу доброго утра в Большом зале. Она не хотела, чтобы он воспринял это как издёвку, или признак того, будто она решила, что они теперь друзья. Но в то же время ей хотелось заглянуть ему в лицо и понять, что же всё-таки он думает о ней теперь.       Почему-то утром её маленькая речь на Астрономической башне начала казаться детской попыткой пожалеть взрослого дяденьку, о которой её никто не просил. А его абсолютное молчание словно подтверждало, что она была наивна и глупа, а значит удостаивать ответом её душевный порыв было вовсе необязательно.       С другой стороны, а что бы он сказал? «Спасибо, дорогая Лада, за чуткость и терпение»? Сомнительно. Но какой-то отклик можно было получить? Сгодилось бы даже мычание. Хотя бы он послал её куда подальше — уже какая-то ясность! Так что да, она боялась идти, но всё равно шла, потому что не знать было хуже, чем знать.       Но когда Лада открыла дверь в Большой зал, сразу же поняла, что все её страхи были неуместными — за завтраком царил хаос. По залу, как бешеные, летали пергаменты с новым выпуском Хогньюз. Профессор Флитвик безуспешно пытался их расколдовать. Снейп в другом конце зала вместе с учениками стоял у стены и читал школьную газету. Пивз носился с ведром красной краски, улепётывая от Филча и параллельно разбрызгивая краску по стенам. Сидящие за факультетскими столами студенты оголтело что-то обсуждали, забыв про еду, и разобрать можно было только имена «Волдеморт», «Скитер» и «Коул». Остальные учителя столпились возле Анжелики, которая с маской вместо лица сидела на стуле и смотрела в одну точку — на книгу, лежащую на столе прямо перед ней. Гнусь и гонор Тёмного Лорда наконец-то поступила в продажу.       — Да, только попадись она мне, и я из этой Ските’г свяжу тебе свите’г!       Давэ так размахивал руками, не забывая при этом поправлять свои пшеничные локоны, что чуть не сбил со стола графин с молоком. По тому, как благодарно Анжелика ему улыбнулась, стало понятно, что у этой парочки наступило перемирие.       — Я её обольщу и разобью се’гдце, как никто никогда не разбивал! Я возьму её перо и т’ганфигурирую прямо в…       — Что за бардак здесь происходит? — прогремела МакГонагалл.       Большой зал моментально стих, а Пивз вскрикнул, опрокинул ведро с краской прямо на Миссис Норрис и испарился. МакГонагалл взмахнула палочкой, и мечущиеся пергаменты замерли в воздухе. Она грозно оглядела зал и объявила:       — Все, кто уже позавтракал, могут двигаться в сторону классов. Возможно, вы ещё успеете доработать свои домашние задания, чтобы не прослыть лодырями и тунеядцами. Все, кто ещё завтракает — используйте рты для приёма пищи, а не для пустых сплетен. И мистер Филч… отмойте вашу кошку!       Ученики стали потихоньку выходить из зала с такими лицами, будто только что чудом избежали виселицы. Филч схватил Миссис Норрис и, проклиная Пивза, захромал прочь. Профессора по большей части тоже разошлись, за столом остались только Анжелика, Давэ, Джастин и Флитвик.       — Профессор Коул, я ожидала от вас большей выдержки. Неужели вы будете расстраиваться из-за какой-то бульварной писаки? — сухо сказала МакГонагалл, усаживаясь на стул.       Анжелика поджала губы.       — Да, вы правы, директриса. Извините…       — Минерва, что за заклинание? — нетерпеливо спросил Флитвик.       Очевидно, ему очень хотелось узнать, как МакГонагалл остановила зачарованные пергаменты. Лада не слышала ответ, потому что отвлеклась на Давэ, который продолжал утешать Анжелику.       — Mon ami, никого не волнует твоя le grand-mère! Через несколько дней все уже забудут об этом!       — Ничего они не забудут, Давэ! — сокрушённо сказала Анжелика. — Сам что ли не видишь? Здесь никто ничего не забывает.       — Анжелика, вина твоей бабушки в становлении Тома Реддла не больше, чем у самого Хогвартса, — с лёгким раздражением сказала Лада, и все повернули к ней лица. — С тем же успехом можно ещё упрекнуть Министерство магии, Мерлина и волшебное сообщество в целом. Только во всех этих рассуждениях очень легко забыть, кто здесь настоящий злодей!       Она указала глазами на нарисованное змеиное лицо Волдеморта на книжной обложке.       — Отлично сказано, профессор Лист, — голубые глаза МакГонагалл блеснули из-под очков.       — Да, действительно отлично, — согласилась Анжелика и слабо улыбнулась.       Давэ махнул палочкой, и биография Волдеморта превратилась в вазу с белыми розами. После этого все немного расслабились и почти в тишине доели свои завтраки. Всё ещё избегая контакта с Ладой, Джастин убежал на уроки первый, хотя обычно в Западную башню к своим классам они шли вместе. Было настолько непривычно, что они не разговаривают, что Лада невольно поразилась тому, как быстро, оказывается, привязалась к Джастину. А ещё нервировало, что она так ничего и не выяснила про Снейпа.       В течение дня Лада так и не смогла выкинуть из головы разговор на Астрономической башне. Ну, как разговор… скорее её монолог. На уроке у пятого курса она дважды перепутала членов Ордена Феникса Дедалуса Дингла и Элфиаса Дожа, и пресловутый Алан Ранкорн громко объявил всему классу, что преподавательница Истории магии, наверное, устала, потому что всю ночь печатала на машинке статью в Хогньюз. Лада попросила Ранкорна перечислить оригинальный состав Ордена Феникса времён Первой магической войны, и когда он забыл братьев Прюэттов, с наслаждением добавила к его эссе ещё пару пергаментов.       После уроков она будто случайно забрела в Большую башню, где находился класс Снейпа и личный кабинет профессора Коул. Лада почти убедила себя, что здесь исключительно, чтобы проведать Анжелику, но, проходя мимо пустого класса Защиты от Тёмных искусств, перестала себе врать. Разочарование от того, что Снейпа там нет, настигло её немедленно, и, убегая от собственного открытия, она помчалась на первый этаж в надежде застать хотя бы Анжелику.       Но кабинет декана Гриффиндора тоже оказался пуст, и почему-то этот факт окончательно выбил её из колеи. Ей вдруг резко стало не хватать воздуха, и она облокотилась спиной о деревянную дверь. И тут же ей показалось, будто холодные стены замка сгрудились вокруг и начали её душить. Лада поспешила выбраться наружу.       Оказавшись во дворе с фонтаном, куда в первый день с платформы Хогсмида её привезла карета, она выдохнула и огляделась. Ухоженный сад, голубое небо и стриженый газон тренировочной площадки подействовали успокаивающе, и она зашагала по траве просто чтобы куда-то идти.       И тут её внимание привлекли студенты, скучковавшиеся вокруг двух подростков — Крессвелла и Ранкорна. Алан кричал что-то неразборчивое, а Чейз Ундервуд и второй префект Слизерина Блейк Забини — чернокожая девушка с дредами и исключительно красивым и надменным лицом — пытались оттащить его от старосты школы. Но Крессвелл достал палочку и дрожащей рукой направил её на Ранкорна. Из неё уже вырвались красные искры, когда Лада выставила руку вперёд, и палочка вылетела из руки когтевранца словно её сдуло внезапным порывом ветра, а искры рассеялись, не достигнув адресата.       — Я же сказала вам, Крессвелл: не в мою смену!       Крессвелл глянул на Ладу безумными глазами, быстро поднял палочку с земли и направил её на учительницу. Кто-то в толпе охнул.       — Дерек, ты что творишь?! — крикнула Ромильда Вейн в ужасе, но Крессвелл не слушал.       Его била крупная дрожь, он тяжело дышал и, похоже, находился в состоянии неконтролируемого бешенства. Ещё до того, как он успел произнести про себя невербальное заклинание, Лада уже знала, что он собирается сделать. В неё полетело Оглушающее заклятие, которое она враз отбила левой рукой, направив его в землю. Послышался визг, Ромильда дёрнулась к Крессвеллу, чтобы его остановить, но Лада приказала ей стоять на месте.       — Импедимента! Остолбеней! Экспеллиармус!       Лада легко отбила все его заклинания.       — У неё даже нет волшебной палочки! — послышался из толпы чей-то наполовину испуганный, наполовину восхищённый голос.       А Дерек, казалось, не видел и не слышал вообще ничего. Это было не похоже на обычную ярость — он был в состоянии аффекта. Лада осторожно и медленно приближалась к нему, словно к бешеной собаке.       — Редукто! — заорал Крессвелл.       Лада направила заклинание в дерево, которое тут же разлетелось в щепки. Ученики от испуга завизжали.       — Как ты посмел атаковать учителя?! — знакомый голос перекрыл вопли толпы.       Снейп стремительно взлетел на поляну тренировочной площадки и попытался заслонить Ладу, но она отодвинула его рукой в сторону, предчувствуя новую атаку. А Крессвелл в последнюю секунду передумал.       — В чём дело? Профессор Снейп тебя испугал? — обратилась она к Дереку. — Не бойся. Это только между мной и тобой. Ну давай, покажи, на что ты способен!       Толпа ахнула, а Лада встретилась глазами со Снейпом. Он был в бешенстве и недоумении одновременно. Она знала, о чём он думает — что это безрассудство. Но пока Крессвелл не в себе, с ним бесполезно вести диалог. Всё, о чём она просила — это немножко доверия. И похоже, Снейп это понял.       Крессвелл ударил новым заклинанием, которое Лада отбила так же, как предыдущие, но оно уже оказалось гораздо слабее. Дерек начинал приходить в чувство.       — И это всё? Или тебе нужна другая жертва? — с тёмной иронией спросила Лада.       — Вы не понимаете! Не понимаете! — истошно завопил Крессвелл.       — Чего я не понимаю? Что староста школы использует своё преимущество, чтобы отыграться на тех, кто младше и слабее?       — Слабее?! — Дерек взорвался. — Это Ранкорн-то слабее? Да он… он…       — Что он?       — МОЙ ОТЕЦ МЁРТВ ИЗ-ЗА ЕГО ОТЦА!       На поляне воцарилась абсолютная тишина. С лица Дерека слетело выражение безумия, и по щекам потекли слёзы. На него невозможно было смотреть без сострадания. Даже Снейп плотнее сжал губы. Лада почувствовала ком в горле.       — Но не из-за Алана лично, так ведь? — тихо сказала она.       — Так.       Крессвелл бросил палочку на траву, сел на корточки и закрыл лицо руками. Лада подошла, положила руку на его плечо и крепко сжала. Послышались душераздирающие рыдания. Лада огляделась и поняла, что все лица устремлены на неё. Все ждали, что сделает новая преподавательница. Она глазами отыскала Ранкорна в толпе.       — Десять баллов со Слизерина за провокацию, — она видела, что Снейп уже собирается вмешаться, и добавила: — И сто баллов с Когтеврана.       Снейп промолчал, и Лада приняла это за согласие с мерой наказания. Она повернулась к Дереку, всё ещё крепко держа его за плечо.       — Ты понимаешь, почему я забрала так много?       Крессвелл всхлипнул, но кивнул. Наверное, уже сообразил, что баллы лучше, чем отчисление, хотя двести баллов в первые же две недели Когтеврану ни за что не восполнить до конца года. Но как бы тяжело ни было снимать их, по-другому поступить она не могла. Вот уж действительно «изгои первыми пойдут, а чемпионы упадут». Не врала Распределяющая шляпа.       — Спектакль окончен. Расходимся, — сказал замдиректора.       Толпа зашевелилась, а к Ладе и Дереку подбежала Ромильда.       — Я отведу его в больничное крыло, — сказала она.       — Отведите себя на обед, мисс Вейн, — велел Снейп. — Мы без вас как-нибудь разберёмся.       Ромильда надула губы и пошла прочь, махнув кудрявой головой. Снейп поднял Крессвелла за локоть и повёл в замок. Лада шла следом. Её немного потряхивало — кажется, адреналин начинал спадать.       Они усадили Крессвелла в кабинете Анжелики — он был самый ближайший. Лада, щёлкнув пальцами, телепортировала из учительской тарелку с апельсиновыми пряниками, которые вчера выпекала в основном для того, чтобы угостить ими Джастина, с которым искала повод помириться.       — Ешь давай! — скомандовала она Дереку, и он в испуге схватился за пряник.       И вдруг, к безмерному её удивлению, рука Снейпа тоже потянулась к тарелке. До этого момента он с презрением игнорировал и самовар, и выпечку, да и её саму.       — Руку мне не пожимает, а пряники мои ест! — изумлённо выпалила она первое, что пришло на ум, даже не успев оценить, насколько уместно вести такой разговор при ученике.       — А что? Задело? — ухмыльнулся Снейп, отправляя пряник себе в рот.       Лада настолько обалдела от такой наглости, что даже не нашлась, что ответить, а в кабинет вбежала его хозяйка.       — Ты в порядке?! — воскликнула Анжелика, внимательно осматривая Ладу, будто ожидала, что она будет ранена. — Мне сказала Ромильда Вейн…       — В этой школе невозможно и шагу ступить без сплетен! — ответила Лада с улыбкой. — Хочешь пряничек?       Анжелика укоризненно глянула на неё и помотала головой. Похоже, ей предстоял выговор от гепардихи за безответственность и рискованные методы взаимодействия со студентами. Снейп с пряником в руке удалился докладывать обо всём МакГонагалл, а Лада принялась расспрашивать Крессвелла о том, что же на самом деле произошло между ним и Ранкорном.       История Дирка Крессвелла — отца Дерека — была по-настоящему трагична. Крессвелл-старший был маглорождённым и, судя по всему, выдающимся волшебником. Лучший в своём классе выпускник Когтеврана и член Клуба Слизней — так называлось сообщество любимчиков Слизнорта, в котором он из года в год собирал самых многообещающих, по его мнению, студентов. И, надо признать, Слизнорт и правда редко ошибался.       Так и Дирк Крессвелл, благодаря талантам и знанию гоббледука — языка гоблинов — сделал хорошую карьеру в Министерстве магии и быстро поднялся до главы Управления по связям с гоблинами. Но во времена преследования «магловских выродков», как это тогда называлось, ему пришлось подделать свою родословную, что дало основания для ареста и последующего заключения в Азкабан. Ходили слухи, что именно Снейп наложил заклинание Конфундус на мракоборца, сопровождающего Крессвелла в тюрьму, чтобы осуждённый получил возможность завладеть палочкой и сбежать. Но несмотря на усилия Ордена Феникса, Дирк Крессвелл в итоге всё равно был пойман егерями и убит.       Именно Альберт Ранкорн был тем волшебником, кто раскрыл истинную родословную Крессвелла — говорили, что ради собственного продвижения по службе. И Ранкорн-младший, оказалось, не пропускал случая напомнить Дереку Крессвеллу о том, что, когда маятник качнулся в другую сторону и правительство сменилось, именно дело его отца стало главным основанием для отправки Ранкорна-старшего в Азкабан.       Такой замкнутый круг разорвать было непросто, но особенно любопытными для Лады здесь были мотивы Снейпа. Если он пытался спасти Дирка Крессвелла, то зачем тогда опекает Ранкорна-младшего? И опекает ли? А может наставляет, чтобы тот не превратился в отца? Или он чувствует личную ответственность в том, что произошло с обоими отцами?       Успокоившись, Дерек наотрез отказался идти в больничное крыло, поэтому, накормив его пряниками и напоив чаем, Анжелика и Лада отпустили студента дожидаться решения директрисы школы. Лада очень надеялась, что снятия рекордного количества баллов с факультета было достаточно, чтобы Дерека не отчислили. Потому что светловолосый юноша, когда пришёл в себя, в целом ей понравился.       По дороге в учительскую Анжелика всё-таки воздержалась от нотаций. Видимо, понимала, что Ладе ещё предстоит выдержать разговор с МакГонагалл, но было видно — она не одобряет Ладины неортодоксальные методы. Лада и сама чувствовала, что позволила слишком много, но, как и всегда в экстремальных ситуациях, она действовала скорее согласно интуиции, нежели правилам.       — Это абсолютно безответственно и недопустимо! Не говоря уже о том, что это просто опасно! — бушевала МакГонагалл в учительской.       Здесь собрались буквально все. Даже Филч с кошкой.       — Я бы не позволила никому навредить…       — Интересно, почему вы так в этом уверены? — ехидно ввернул Снейп.       — Потому что рядом были вы, чтобы при необходимости оказать помощь, — так же ехидно ответила ему Лада.       — Насколько я помню, вы отказались от моей помощи.       — А что? Задело?       Как же она была счастлива, что вернула ему его же фразу. Снейп зловеще ухмыльнулся.       — Профессора! — прервала МакГонагалл обмен любезностями. — Мы здесь серьёзные темы обсуждаем!       — Минерва, — подал голос Флитвик, — как декан Когтеврана хочу сказать, что профессор Лист показала потрясающую выдержку и чуткость. Мало кто в действительности знает, как следует вести себя в подобной ситуации… — Лада благодарно ему улыбнулась. — Нельзя же просто затыкать рот тем, кому есть, что сказать!       — Забавно, что это правило почему-то не распространяется на Слизерин, — холодно вставил Снейп.       — Что ты имеешь в виду, Северус? — возмутился Флитвик.       — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, Филиус.       Чёрные глаза опасно блеснули.       — Господа, — прогремела МакГонагалл, — вы забываетесь! Мы, как преподаватели, своим поведением должны подавать пример. Уже не говоря о том, что, если дети расскажут своим семьям, что ученику было позволено атаковать учителя, завтра же прилетят совы родителей, сомневающихся в безопасности школы.       — Но ведь нельзя не учитывать обстоятельства, при которых это произошло, — тихо сказала Лада.       — Ни при каких обстоятельствах мы не являемся дуэльными партнёрами для учеников, профессор Лист! Надеюсь, вам это понятно!       — Ну, конечно! — воскликнула Лада.       Ей вдруг пришла в голову гениальная, как ей показалось, мысль.       — Хогвартсу нужен дуэльный клуб! — сказала она возбуждённо, и все изумлённо уставились на неё. — Детям необходимо место, где они смогут сбрасывать пар… без вреда для других и под контролем преподавателей.       Она чувствовала, как лицо пылает энтузиазмом, но остальные, кажется, были в некотором смятении.       — У детей для этого есть поле для квиддича, — резко сказала Роланда Хуч.       — Но этого недостаточно! — категорично заявила Лада. — Во-первых, далеко не все играют в квиддич. А во-вторых, в году сколько игр? Четыре всего?       — Шесть! — возмущённо воскликнула Хуч, будто это было непростительно со стороны ведьмы не знать таких элементарных вещей.       — Неважно, — отмахнулась Лада. — Им нужно что-то постоянное, открытое… скажем, раз в неделю. Для всех желающих выяснить отношения или отточить мастерство.       — И кто же будет оттачивать их мастерство? Вы? — язвительно спросил Снейп.       — Конечно, нет! Это будете вы!       Разгорячённая, она прозвучала так уверенно, будто это было уже дело решённое. На лице Снейпа отразилось неподдельное удивление, а остальные обменялись многозначительными взглядами. Самовар Борис издал шипящий звук и выдохнул в учительскую пар, будто не выдерживал такого накала страстей.       — Вы же преподаватель Защиты от Тёмных искусств, — добавила Лада чуть скромнее.       — Славно, что вы ещё это помните, — сказал Снейп, пристально её разглядывая.       — Мне нравится идея, — внезапно отозвалась МакГонагалл. — В сложившейся ситуации, думаю, это разумно. Тем более, что других идей пока нет. Северус, что скажешь?       Снейп поджал тонкие губы. Он внимательно посмотрел сначала на МакГонагалл, потом на Ладу, и ей показалось, он хочет, чтобы она его убедила.       — Кто, если не вы, покажет им, как бороться с тьмой: внешней и внутренней? К тому же, уверена, вы проследите за тем, чтобы всё было справедливо, — она подчеркнула последнее слово, рассчитывая, что он поймёт её намёк — под его надзором никто не посмеет обижать слизеринцев просто так.       — Ну вот, Северус, — лениво протянул Слизнорт, который всё время отмалчивался в углу, — придётся нам с тобой сразиться в том, чей клуб популярней.       Учителя тихо засмеялись, и по тому, как Снейп вздохнул и расслабил плечи, Лада поняла, что он согласен. Так она и получила свой отклик.