Глава 11. Наводнение

      После случившегося с Дереком Крессвеллом Лада приобрела непререкаемый авторитет среди учеников. Это избавило от бремени нового учителя всё время держать дисциплину, которая теперь автоматически устанавливалась там, где появлялась она. Можно было расслабиться, позволить себе чаще шутить со студентами и вообще быть самой собой. Ну или почти самой собой…       Хогньюз выпустил статью настолько восхваляющую преподавательницу Истории магии, что все снова вернулись к теории, что редактор — ученик. Когда Лада с улыбкой сказала Тимми, что это не очень похоже на обличающую статью, о которой они договаривались, он пожал плечами и ответил:       — Вы не оставили мне выбора, профессор. Не могу же я откровенно дезинформировать школу.       Дерека Крессвелла не отчислили и даже не исключили из Клуба Слизней. Но значок старосты школы ему всё-таки пришлось временно снять, как выразилась МакГонагалл, «до момента, пока ваше вопиющее в своей неприемлемости поведение не будет искуплено поступками, достойными факультета Когтевран».       Снейп, кажется, смирился с присутствием Лады в общем с ним поле, хотя холодность, утреннее ритуальное молчание и подозрительность никуда не делись. Особое внимание он обратил на владение магией без палочки. Да, и не только он. Вся школа теперь сравнивала её чуть ли не с Альбусом Дамблдором, поэтому Лада решила, что пора привыкать к палочке из змеиного дерева. Тем более оказалось, что с помощью неё можно добиться более ярких и долговременных иллюзий, которые так нравились ученикам.       Но самым радостным исходом случившегося было то, что Джастин снова стал с ней разговаривать. Нападение Дерека Крессвелла произвело на него неизгладимое впечатление, и осознание, что не только слизеринцы склонны к разрушению, значительно повлияло на его мнение о происходящем в школе. Он даже с одобрением отнёсся к тому, что Лада втихаря назначила отработку сёстрам Кроткотт, которые наравне с Эмилем Яксли и его Списком выдающихся маглорождённых теперь трудились в библиотеке над перечнем волшебников, по ошибке отправленных в Азкабан. Корбан Яксли, конечно, к ошибочно обвинённым не относился, но Лада решила, что им пора знать, что бывают разные ситуации.       Так напряжение первых двух недель спало, и в четвёрке самых молодых учителей Хогвартса воцарилось долгожданное согласие. Они проводили всё время вместе и с нетерпением ждали открытия дуэльного клуба, который был назначен на четверг. Для троицы это было своего рода развлечение, а для Лады — единственной возможностью «легально» наблюдать за Снейпом. Не всё же ему за ней следить!       Поэтому в назначенный день они заявились в Большой зал самые первые. И вскоре весь зал заполнился таким количеством интересующихся дуэлями, что стало ясно, насколько идея Лады была в самом деле актуальна. Флитвик с МакГонагалл, которые тоже пришли на открытие, одобрительно ей кивнули.       Снейп, по мнению Лады, был хорошим учителем. Несмотря на жёсткость, он, как и ожидалось, отлично знал свой предмет, говорил о нём с неподдельным восхищением и заражал этим тех, кто его слушал, а самообладание делало его идеальным наставником именно для дуэльного клуба. Такого железного контроля над эмоциями в схватке она почти нигде не видела, и именно это качество, она предполагала, и позволило Снейпу заполучить доверие Волдеморта, и до последнего держаться в ближайших советниках. И это очень впечатляло… не могло не впечатлять.       Даже его враждебно-язвительные манеры больше не казались ей отталкивающими. Она начинала понимать, что за ними стоят годы изоляции, нечеловеческого напряжения и, видимо, личной драмы.       — Слюни подбе’ги, — шепнул ей Давэ, когда Снейп грациозно увернулся от атаки Ундервуда и пустил в него Заклятие невидимых пут.       Лада почувствовала, как краснеет, и пихнула Давэ в бок. Он издал преувеличенно громкий звук, будто она ранила его насмерть, чем развеселил не менее половины присутствующих.       — По-моему, профессора, которых, кстати, сюда никто не звал, мечтают показать вам мастер-класс, — сказал Снейп, глядя на них с высоты подиума.       Давэ и Лада пристыженно переглянулись. Давэ с готовностью выпрямился во весь свой не столь уж и высокий рост, и ожидал, что Лада двинется за ним к подиуму, но у неё были другие планы.       — Мне кажется, я уже достаточно себя показала. Ромильда Вейн отлично справится вместо меня.       По выражению лица француза Лада поняла, что месть удалась. Одной из прелестей взаимодействия с Давэ было то, что он ценил хитроумные дружеские подколы чуть ли не выше самой дружбы.       Ромильда стремительно взлетела на подиум, закалывая на затылке копну чёрных кудрей с такой остервенелой готовностью, будто эту схватку она ждала всю жизнь. О её влюблённости во французского профессора знала вся школа, но даже не это было самое интересное. Ромильда была одной из лучших учениц на Защите от Тёмных искусств, состояла в клубе у Слизнорта, метила после школы в мракоборцы и действительно была талантлива, что даже Снейп не мог её загасить.       Все считали, что он предвзят к ней потому, что она с факультета Гриффиндор, который исторически соперничал со Слизерином, и потому что она была членом гаррипоттеровского ОД, но у Лады было стойкое ощущение, что именно потому, что Ромильда подавала большие надежды, Снейп решил, что суровостью готовит её к реальной жизни.       Ко всему прочему Лада краем уха слышала от учителей, что Ромильда была одной из тех несовершеннолетних детей, кто во время эвакуации остался в замке, чтобы участвовать в Битве за Хогвартс, и проявила себя как очень смелая и решительная юная ведьма. Так что у Ромильды должно было быть боевого опыта куда больше, чем у Давэ, которого легче было представить в алхимической лаборатории или в рекламе экстравагантных шляп, нежели в дуэли.       Давэ взошёл на подиум, как подобает селебрити — держа спину прямо, широко улыбаясь и в любой момент готовый к раздаче автографов. Снейп начал отсчёт. Ромильда и Давэ приблизились друг к другу, вскинули палочки, поклонились и заняли боевые позиции. Ромильда первая произнесла Экспеллиармус, который Давэ с лёгкостью блокировал и ответил тем же. Ромильда выставила защитное поле, чтобы заклинание отскочило, но Давэ шепнул что-то на французском, и волшебный щит затвердел, треснул и осыпался на подиум. Судя по выражению лица Снейпа, он, как и Лада, о таком заклинании не слышал.       — Вейн, и вы позволите, чтобы это сошло ему с рук? — злобно сказал он.       После этого Ромильда перешла исключительно в наступление, да ещё и с такой неиссякаемой энергией, что Давэ только и успевал отбиваться. Деннис Криви и другие гриффиндорцы подбадривали старосту возгласами, а Джастин был так захвачен зрелищем, что аж приподнялся со стула. Даже непонятно было, кем он восхищается больше: Ромильдой, чьи длинные кудри растрепались, а тёмные глаза блестели бесстрашием, или Давэ, который с необычайной пластичностью кошки уворачивался от разноцветных искр.       Наконец Ромильда выдохлась, и Давэ, воспользовавшись секундной заминкой, выпустил в неё связывающее заклинание, которое до этого Снейп применил на Ундервуде. Это заклинание было темой сегодняшнего собрания дуэльного клуба. Ромильда быстро использовала контрзаклятие и высвободила руки, но Давэ сделал изящное па и осыпал её из палочки десятками белых роз — похоже, это был его любимый и довольно эффектный способ показать, что конфликт исчерпан.       Все неистово зааплодировали, кроме Снейпа, который явно предпочёл бы, чтоб дуэль закончилась не розами для Ромильды, а лёгкими увечьями для Давэ.       — Съела? — торжествующе бросил Давэ Ладе, когда гордо спустился с подиума.       — Великолепен! — подтвердила она. — А что это за французское заклинание, уничтожившее щит?       — А не скажу! Le secret!       Лада допытывалась до него несколько дней, но он так и не раскололся. А в понедельник на перемене к ней в класс вдруг вошла Ромильда Вейн.       — Профессор Лист, уделите мне минутку? — вкрадчиво спросила она.       Лада жестом предложила ей присесть за пустую парту, но Ромильда осталась стоять. Учитывая, что Лада сидела за письменным столом, а Ромильда ещё и на голову была выше её ростом, могло показаться, что староста школы пытается создать некоторое давление.       — Я хотела узнать, как вы смотрите на то, чтобы вести Историю магии у седьмого курса?       — Отрицательно, мисс Вейн.       Ладе интересно было посмотреть, что Ромильда будет делать дальше. Та не растеряла решимости, а даже, кажется, приобрела.       — Профессор Лист, я понимаю, что это может быть для вас неудобно, но все только и говорят, что вы лучший преподаватель истории, который когда-либо был в Хогвартсе…       — Это, конечно, очень лестно, — перебила Лада, — но я не могу взять седьмой курс. Это утверждено с профессором МакГонагалл давно и необратимо. К тому же не думаю, что многие из вас вписали Историю магии в свой учебный план.       — Если бы мы знали, что в этом году придёте вы, то, уверяю вас, все бы вписали Историю магии в свой учебный план! — сказала Ромильда с такой уверенностью, что Ладе даже стало неловко. — Поймите, профессор, нам в этом году сдавать ЖАБА. От того, какие результаты мы покажем на экзаменах, зависит всё наше будущее. А мы не просто так боролись с Волдемортом за то, чтобы оно у нас было!       При этих словах внутри что-то ёкнуло. Ромильда не давила на жалость и не переигрывала. Она говорила твёрдо, структурированно и убеждённо. Лада даже не ожидала такого хладнокровия от девушки, которая писала записки на розовой бумаге и начиняла конфеты любовным зельем. И после нескольких минут уговоров ей ничего не оставалось, кроме как сдаться.       — Ладно, найдите минимум десять студентов, кто не учится у профессора Бинса, и я попробую поговорить с директрисой.       — Спасибо, спасибо…       — Но я ничего не обещаю! — предупредила Лада. — И вот ещё что… Имейте в виду, мисс Вейн, что седьмой курс — не первый и даже не пятый. Если вы думаете, что я буду развлекать вас иллюзиями и постановками, как первогодок, то вы ошибаетесь. На седьмом курсе я потребую реальной работы.       Если Лада думала испугать этим Ромильду, то она просчиталась. Потому что староста школы гордо вскинула голову и сказала:       — Меньшего я от вас и не ждала, профессор Лист.              Сидя позже на невидимом балконе с Природной знатью в обнимку, Лада размышляла о том, как уговорить Минерву МакГонагалл на факультатив у семикурсников, когда, опустив глаза вниз на коридор, увидела у двери своей комнаты Анжелику. От неожиданности Лада чуть не свалилась со стула, невольно задавшись вопросом, как далеко распространялись чары невидимости, скрывавшие балкон, и что бы было, если бы она всё-таки упала вниз. Нашёл бы её кто-нибудь, если б она, скажем, сломала себе шею?       Бросив книгу на чердачный стол (теперь она хранила в секретной комнате всё, что относилось к расследованию), Лада помчалась по лестнице вниз. Впопыхах она почти забыла зажечь в камине огонь, чтобы скрыть проход на чердак, но Оленька вовремя курлыкнула, привлекая внимание хозяйки. Лада махнула рукой в сторону камина одновременно с распахиванием двери перед Анжеликой и подмигиванием голубке.       — Что так долго? Я уж думала, ты гуляешь где-то с Дивой.       Анжелика прошагала в гостиную вместе с коробкой, которая издавала странные писклявые звуки, и уселась за стол у окна, так полюбившийся четвёрке из-за невероятного вида на озеро и холмы. Ладе показалось, что в голосе Анжелики прозвучала еле уловимая ревность, но было не вполне понятно, кого именно ревнует Анжелика и почему. Возможно, это была просто усталость. С тех пор как весь волшебный мир благодаря Рите Скитер узнал, что бабушка Анжелики была Матроной в приюте Вула, где вырос Том Реддл, почти каждый день разгневанные читатели Гнуси и гонора Тёмного Лорда заваливали семью Коул гневными письмами, в которых обвиняли миссис Коул в халатности, лжи и чуть ли не жестоком обращении с детьми.       Слухи о том, что бабушка Анжелики была ведьмой, а не маглом, распространились с невероятной скоростью, при этом никого почему-то не смущало, что Абигейл Коул давно умерла от совершенно магловской болезни, похоронена на магловском кладбище и при жизни имела двух сыновей-маглов.       По любопытной случайности оба сына Абигейл Коул — Анжел и Адам — в своё время женились на ведьмах и имели дочерей-ведьм. По словам Анжелики её дядя Адам и кузина Астрид, которая закончила Хогвартс в прошлом году и теперь была интерном в больнице Святого Мунго, пострадали от слухов в меньшей степени, ввиду того что Адам Коул был криминальным детективом в местном управлении Эксетера, и волшебники не хотели связываться с магловской полицией во избежание проблем с собственным магическим законом. За намеренные шутки над маглами полагались довольно большие штрафы, и в некоторых случаях даже заключение в Азкабан. Поэтому весь народный гнев обрушился на учительницу Трансфигурации и её отца, который проживал в Лондоне и был гораздо более доступен для злых розыгрышей.       Так что теперь Анжелика почти каждый вечер моталась в Лондон, чтобы проведать отца и обновить защитные чары, которые ставила в его доме на случай, если каким-нибудь сумасшедшим придёт в голову вломиться и проверить мистера Анжела Коула на маглорождённость.       Несмотря на то, что Джастин, Давэ, Лада и даже МакГонагалл не раз предлагали Анжелике помощь, она наотрез отказалась от любого вмешательства в её семейные дела и заверила, что у неё всё под контролем. Давэ считал — и Лада была с ним согласна — что Анжелика взвалила на себя слишком много, и это только вопрос времени, когда она сломается.       — Что это? — спросила Лада, кивая на коробку, из которой доносился писк и скрежет.       Анжелика вздохнула и открыла крышку.       — Четвёртый курс сегодня превращал грызунов в лесные орехи, и, как ты можешь заметить, успех в этом деле им не сопутствовал.       Лада взглянула внутрь коробки и расхохоталась. В ней кишмя кишели маленькие коричневые полубелки-полумышки с чёрными как бусинки глазами и круглыми ушками. Каждый зверёк был в разной степени трансфигурирован в орех — по большей части на четверть или треть, реже наполовину. Оленька, которую писк привёл в неистовое возбуждение, покинула вольер и принялась кружить над коробкой, с любопытством курлыкая над горсткой копошащихся грызунов.       — Это что, мини-белки?       — Скорее мини-мыши. Орешниковые сони, если быть точнее. Хагрид для моих уроков собрал их в лесу. Поможешь вернуть их в приличный вид? Мне ещё нужно сегодня успеть к папе заскочить.       — Анжелика… — начала Лада, но та по тону сразу определила, о чём пойдёт речь, и перебила.       — Нет, мне не нужно, чтобы вы меня подменяли. Я очень ценю вашу заботу, но я прекрасно справляюсь сама.       Лада одарила Анжелику недоверчивым взглядом.       — Эти мешки под глазами говорят против вас, профессор Коул.       — Если ты так жаждешь мне посодействовать, то прошу тебя, приступай! — Анжелика сделала приглашающий жест к пищащей коробке.       Взяв в руку одну коричневую соню, превращённую в орех ровно до середины маленького тельца, она взмахнула палочкой, и у сони тут же отросли обратно задние лапки и хвост.       — Честно говоря, мои навыки в трансфигурации живых существ оставляют желать лучшего, — сказала Лада извиняющимся тоном. — Тебе нужно было отнести их Давэ.       — Ой, прекрати! Ты заклинания руками отбиваешь. А это может даже ребёнок! — воскликнула Анжелика, трансфигурируя ещё один меховой орех в светло-коричневого зверька.       — Четвёртый курс вот не может, — возразила Лада и достала из коробки грызуна.       — Ну это был их первый раз. И под конец урока у Тоука всё-таки получился настоящий лесной орех.       Анжелика никогда не называла учеников просто по имени, даже вне занятий. Всегда только фамилия. Вообще ей была свойственна некоторая сухость в проявлении чувств, но спустя почти месяц общения Лада была уверена, что это всё напускное.       — Талантливый мальчик этот Тимми Тоук… — протянула она и неуверенно ткнула палочкой в визгливый орех с хвостом и маленькой мордочкой.       — Когда ты уже научишься обращаться с палочкой? — тоном старшего наставника спросила Анжелика и показала правильное движение. — Я знаю, он тебе нравится, Лада, но я всё ещё убеждена, что именно Тоук — автор этой омерзительной газеты.       Лада не стала говорить, что считает создание «омерзительной газеты» скорее аргументом в пользу ученика, нежели против него. Анжелика так и не смирилась с существованием Хогньюз, хотя импульсы к уничтожению пришлось подавить, потому что МакГонагалл заявила, что газета остаётся, и искать автора она не намерена, потому что очень скоро он выдаст себя сам. На вопрос, как он выдаст себя, если теперь практически вся школа пишет в Хогньюз, директриса пожала плечами и попросила Бориса долить ей мятного чая.       После третьей попытки у Лады наконец стала получаться трансфигурация лесных орехов обратно в орешниковых сонь, и дело пошло на лад. Правда некоторые расколдованные сони, видимо, проголодались, потому что стали грызть своих же сородичей в тех местах, где они ещё были похожи на орех. Поэтому полноценных сонь пришлось пересадить в отдельную коробку, и Анжелика наказала Оленьке следить, чтобы зверьки не сбежали.       Анжелика была единственной, кого Оленька соглашалась слушаться помимо хозяйки, поэтому голубка важно опустилась на край коробки и поклёвывала тех сонь, которые пытались удрать. Лада насыпала им гору семечек, обыкновенно служивших кормом для птицы, и грызуны, объевшись, незамедлительно подтвердили название своего вида и заснули.       Когда за окном совсем стемнело, а последний орех был трансфигурирован в зверька, Анжелика бережно взяла коробку с сонными сонями и точным движением палочки накинула себе на плечи дорожную мантию.       — А что ты будешь с ними делать? — спросила Лада.       — Занесу обратно Хагриду по дороге в Хогсмид.       Анжелика не любила трансгрессию, поэтому для ежевечернего посещения Лондона использовала камин на главной площади Хогсмида. Все камины Хогвартса, кроме директорского, были заблокированы для путешествий вне замка.       — Давай-ка я хотя бы провожу тебя, — сказала Лада тоном, не терпящим возражений, и с помощью заклинания Акцио притянула себе пальто из шкафа.       Анжелика покорно облокотилась о книжную полку в ожидании, когда Лада натянет на ноги ботинки, когда вдруг её внимательные глаза расширились, а лицо заострилось от возмущения.       — И всё-таки ты её достала! Где?!       С книжной полки Анжелика сняла Справочник чистокровных волшебников, который Лада забыла убрать на чердак подальше от посторонних глаз, когда вчера отрабатывала палочкой заклинание, расставляющее всё по местам.       — В гостиной Слизерина, — созналась Лада.       Недавно первогодки-гриффиндорцы Скотт Селвин и Патрик Праудфут пытались заказать по совиной почте Природную знать в магазине Фолианты и свитки. Но их планам не суждено было сбыться, потому что хозяйка книжного мало того, что избавилась от всего запаса нежелательного издания, так ещё и сообщила об инциденте декану смельчаков. Теперь Селвин и Праудфут ходили на отработки в библиотеку, где в поте лица трудились над Списком маглорождённых и их достижений, гордо начатым слизеринским коллегой — Эмилем Яксли.       Было приятно, что Анжелика нашла наказание, придуманное Ладой, таким вдохновляющим и полезным для своего факультета, но теперь отговорка, согласованная со Слизнортом, была скомпрометирована. Лучше всего было сказать правду, чтобы одна неаккуратная ложь не повлекла за собой другую и не превратилась в снежный ком.       — Что?! Слизнорт позволил хранить запрещённые книги в гостиной факультета?       Анжелика была так возмущена, что даже забыла приставку «профессор» к фамилии Слизнорт. Интересно, что бы она сказала, если б увидела на секретном чердаке Лады так всеми желанную Природную знать?       — Анжелика, прошу тебя! Ты правда думаешь, что слизеринцы без книжки не знают список Священных двадцати-восьми наизусть?       К удивлению, Ладин аргумент и её равнодушный тон подействовали на Анжелику успокаивающе. А может, ей просто было не до того.       — Не вздумай показывать ученикам, — сказала она сухо, пихая книгу на место.       — Боишься, что они ненароком выяснят, что в волшебном мире есть чистокровки? — насмешливо спросила Лада, натягивая коричневые ботинки.       — Боюсь, что об этом узнает МакГонагалл! Попечительский совет не зря эту книгу запретил.       — А я всё-таки считаю, что зря. В любом случае, у меня в библиотеке ей безопасней, чем в гостиной Слизерина, не так ли? — Лада подмигнула Анжелике и схватилась за ручку двери. — Пойдёмте, профессор Коул, отдадим в добрые руки этих фантастических тварей.       Она распахнула дверь, и с ужасом увидела, что прямо на них по ступенькам несётся поток мыльной воды. Анжелика от неожиданности вскрикнула, а Лада инстинктивно выбросила руки вперёд, и волна, прошедшая в миллиметре, обрушилась на лестницу, ведущую вниз.       — Это сверху! Там ванная префектов! — крикнула Анжелика и ринулась назад к голубке, чтобы оставить ей на попечение коробку с грызунами.       — Не поверишь, но я догадалась! — саркастично ответила Лада, концентрируясь, чтобы остановить поток воды, который прекращаться не собирался.       Откуда ни возьмись на лестнице появился маленький мерзкий человечек в оранжевом галстуке и заголосил на всю башню:       — Русская шпионка, слабая ручонка! Глупая девчонка, мокрая юбчонка!       — Пошёл вон, Пивз! — грозно крикнула Анжелика.       Она наконец-то разобралась с животными, выскочила в коридор и направила палочку на полтергейста. Пивз, продолжая распевать песенку про русскую шпионку, всосался в ближайшую стену, а Анжелика ринулась по лестнице наверх.       Лада, одной рукой удерживая поток воды, который становился всё сильнее и мыльнее, полезла в карман за палочкой. Настало время проверить её истинную мощь и действительно ли волшебные палочки выбирают ведьм, а не наоборот. Она сделала ловкое движение, будто собирая воду с пола, и направила палочку вверх. Поток мыльной воды тотчас подлетел к потолку и сформировался в большой водный шар.       — Водная сфера?! — удивилась Анжелика.       Она обернулась на Ладу и выглядела очень впечатлённой. Лада кивнула и, помогая себе свободной от палочки рукой, направила всю нисходящую воду в шар, который разросся на глазах. Анжелика теперь могла беспрепятственно подняться по лестнице, что она и сделала. Лада последовала за ней. Снизу послышались крики, но ей нельзя было отвлекаться — подобная магия требовала высокой концентрации.       Водная сфера становилась всё больше в объёме, грозя не пройти в лестничный проём, поэтому Лада ускорила шаг. Поворачивая водный шар вокруг оси, она наконец добралась до пятого этажа. Анжелика громко произнесла пароль «Эвкалиптовый пар» и дверь распахнулась, а из проёма рванул такой мощный поток мыльной разноцветной воды, что чуть не сбил преподавательниц с ног. Лада испугалась, что не удержит сферу, которая продолжала вбирать в себя жидкость, и сжала палочку сильнее. По пальцам пробежало почти обжигающее приятное тепло.       Сфера увеличилась втрое, и Лада еле смогла протолкнуть её в ванную комнату. Следом в огромное помещение из белого мрамора влетело яркое пятно, и кто-то заорал:       — Пе’гекрой краны! Пе’гекрой все краны!       Анжелика не слушала Давэ. Она склонилась над чем-то, стоя по пояс в воде. Только сейчас Лада увидела совершенно гигантскую ванну, окаймлённую по периметру сотней кранов — из каждого текла разноцветная мыльная вода. Давэ взмахнул палочкой, и краны разом закрылись, поток воды прекратился, а в пенной ванне показалась русая голова.       — Деннис! Деннис! — в ужасе звала Анжелика.        Деннис Криви лежал в ванной абсолютно без движения, со стеклянными глазами и почти полностью покрытый водой. Лада содрогнулась, и вместе с ней содрогнулась и сфера, расплескав брызги по полу. Скоро она будет не в состоянии удерживать водный шар, который теперь достиг размеров практически самой комнаты.       Когда она уже подумала, что ей придётся опустить руки, в дверях возник Снейп. Он одним взмахом палочки выдернул из ванной тело Денниса и поднял в воздух.       — Он что… Неужели он… — подбородок Анжелики дрожал, она была не в себе.       — Парализован, — сказал Снейп спокойно.       Давэ и Анжелика схватили Денниса и аккуратно положили на пол. Снейп склонился над ними, а Анжелика, пытаясь справиться с дрожащим голосом, произнесла Оживляющее заклинание. Деннис заморгал и закашлялся. Все облегчённо выдохнули, но не Лада. Она чувствовала, как водная сфера своей громадой придавливает её к полу.       — Я дико извиняюсь, коллеги, но вы не могли бы…       Она не успела договорить, потому что Снейп мгновенно выпрямился и направил палочку на ванну, своими размерами больше напоминающую бассейн. Посреди возникла воронка, в которую стремительно стала уходить мыльная вода. Лада осторожно направила гигантскую водную сферу плыть по воздуху, и, когда та зависла чётко над воронкой, Лада наконец-то отпустила контроль. Вода обрушилась вниз с оглушающим звуком, прокатившимся по мраморному залу, и её мгновенно засосала воронка. Давэ зааплодировал.       — Ух, давно я такого не видел! А вы прек’гасная команда!       Лада и Снейп одновременно бросили на Давэ раздражённые взгляды. В ванную комнату влетел Пивз и снова запел про русскую шпионку.       — И у кого тут слабая ручонка, Пивз?! — воскликнула Лада и направила на него свою палочку.       Из неё вырвалась голубая искра и ударила в стену прямо рядом с ухом полтергейста. От стены отлетел кусок плитки.       — На-па-дение! На-вод-нение! — нараспев заголосил Пивз и полетел вниз по лестнице, привлекая внимание всех, до кого только мог дотянуться его противный голосок.       В ванную старост ворвался Филч, за ним Джастин и ещё пара преподавателей.       — Что здесь случилось? — воскликнул Джастин.       Он подлетел к Ладе и придержал её за локоть, потому что она покачнулась и чуть не упала. После заклинания, направленного в Пивза, на неё вдруг резко навалилась нечеловеческая усталость.       — Лада, ты в порядке? Ты очень бледная! — тревожно спросил Джастин.       — Ещё бы! Ты бы видел, что она только что делала! Уп’гавляла стихией в двадцать раз больше себя! — горделиво сообщил Давэ, будто это он только что управлял стихией в двадцать раз больше себя.       — Не преувеличивай, — сказала Лада и облокотилась на Джастина.       Снейп повернулся к Деннису, который вроде откашлялся, но теперь его била крупная дрожь. Анжелика обернула ученика в пушистое белое полотенце и обнимала за плечи.       — Кто вас обездвижил? — сухо спросил Снейп.       — Р-ранкорн, — ответил Деннис.       По лицу Снейпа пробежала мрачная тень.       — И чем вы ему так насолили, Криви? — спросил он с ноткой издёвки в голосе.       — Тем, что пришёл сюда раньше него! Т-только и всего!       — Неужели?       Снейп сощурил глаза, и Лада поняла, что он пытается извлечь воспоминания Денниса, но Криви отвёл взгляд — видимо, хорошо запомнил «инструкцию по выживанию у Снейпа» в Хогньюз.       — Кто же из вас атаковал первый, не желаете с нами поделиться, Криви? — тихо спросил Снейп.       Всё-таки он что-то успел подглядеть в сознании Денниса и теперь звучал угрожающе осведомлённым. В такие моменты Снейп всегда начинал говорить издевательским полушёпотом. И, видимо, это работало, потому что Деннис Криви выпалил:       — Ну я! Д-да, я склеил ему ноги, ясно?! Он сказал, будто я пришёл сюда поплакать из-за брата, который заслужил смерть, потому что грязнокровка! Так же, как и я! В следующий раз я склею ему не только ноги, а…       — Ну всё, с меня хватит! — воскликнула Анжелика, поднимаясь на ноги. — Я сегодня же напишу матери Ранкорна и потребую от декана Слизерина решительных мер!       Она выделила слова про декана Слизерина, явно намекая, что на этот раз не потерпит вмешательства Снейпа, который больше не был ничьим деканом. Снейп отлично понял намёк и оскалился.       — Вам не кажется, профессор Коул, что прежде всего нужно разобраться, правду ли говорит Криви? — сквозь неровные зубы процедил он.       — Профессор Снейп, — Анжелика вся вздыбилась от возмущения, и на виске у неё запульсировала вена, — а если бы Криви захлебнулся в этой ванне, вы бы тоже стали разбираться, был ли он парализован за дело?!       На это Снейпу нечего было возразить. Лада почувствовала на себе прожигающий «я же тебе говорил» взгляд Джастина.       — Версию Ранкорна в любом случае необходимо узнать. Да и вообще, Криви нужно к мадам Помфри, — сказала она, чтобы закончить перепалку, и удивилась тому, как слабо прозвучал её голос.       — И тебе не помешает, mon chouchou, — сказал Давэ, поднимая Денниса с пола.       — Я в порядке, — отрезала Лада и отстранилась от Джастина, показывая, что может держаться на ногах самостоятельно и без поддержки.       — Не геройствуй. Ты же не из Гриффиндора, — улыбнулся Джастин.              Оказавшись в больничном крыле, Давэ с Джастином потребовали, чтобы мадам Помфри проверила состояние Лады тоже. Матрона заключила, что с ней и Деннисом ничего серьёзного, но настояла на том, чтобы оставить обоих в палате до утра. Лада пыталась возражать, но Джастин проявил невиданное для него упорство и поклялся, что, если придётся, он будет караулить всю ночь у входа и проследит, чтобы она не покинула палату. Снейп при этих словах презрительно фыркнул и удалился докладывать о произошедшем МакГонагалл.       После такого Лада была просто вынуждена остаться в больничном крыле. Не хотелось, чтобы Снейп думал, будто она пренебрегает мнением друга. Он и так одним своим видом не давал Джастину забыть, что профессор Финч-Флетчли — его вчерашний ученик. Да и студенты по-прежнему с трудом воспринимали Джастина всерьёз, так как он был самым младшим в преподавательском составе Хогвартса. Хотя этот самый состав в своём большинстве считал, что его молодость скорее повод для гордости.       В учительской постоянно шёл дискурс на тему, кто когда и почему выбрал преподавательскую карьеру. И Снейп, который начал преподавать в двадцать один год, как-то имел неосторожность назвать себя самым молодым профессором Хогвартса. И тут же был исправлен Давэ, который не преминул ему напомнить, что профессор Финч-Флетчли побил его рекорд на целых два года. После этого Снейп не пропускал возможности поиздеваться над Джастином.       На ночь мадам Помфри дала Ладе и Деннису Умиротворяющий бальзам, который Деннис принял с благодарностью, а Лада, как обычно, с недоверием. Она никогда не любила все эти «успокаивающие» зелья для сна и расслабления, предпочитая справляться с тревогами самостоятельно. Более того, она была убеждена, что именно привычка всё время анализировать события, происходящие с ней и вокруг неё, помогала ей в жизни добиваться успехов. По крайней мере до сих пор.       Но мадам Помфри была так настойчива, что в итоге Лада решила, что ради Джастина можно сделать ещё одно исключение, и всё-таки выпила зелье бирюзового цвета и довольно приятного яблочного вкуса. Как только горячая жидкость растеклась по телу, мысли вдруг стали куда-то стремительно уплывать, пока в сознании больше не осталось ни одной проблемы, которая бы вызывала беспокойство.       Сделав безмятежный вздох, Лада закрыла глаза, и следующее, что она помнила, как проснулась ранним утром в таком превосходном настроении, какого у неё не было уже давно.       Собираясь на завтрак и заплетая косы перед зеркалом, она даже подумала, что ей вчера по ошибке дали не Умиротворяющий бальзам, а Зелье красоты — настолько сияющей и отдохнувшей она выглядела. Светло-карие глаза отливали огнём и золотом и казались гипнотизирующими, потому что Лада пялилась на себя в зеркало добрых полчаса. Кожа разгладилась и посвежела, а во всём теле было ощущение приятного тонизирования и спокойной уверенности в прекрасном будущем.       Деннис Криви чувствовал себя не хуже, а может, даже лучше, потому что принялся без умолку болтать. Пока они вместе шли на завтрак, Деннис с неисчерпаемым энтузиазмом, которого Лада раньше в нём не замечала, посвящал её во все подробности своего вступления в Отряд Дамблдора. Оказалось, пришёл он туда на втором курсе вслед за братом Колином, и Заклятие обезноживания, которое применил против Алана Ранкорна, выучил именно там.       Как только они вошли в Большой зал через парадные двери, факультетские столы взорвались аплодисментами и улюлюканьем. Лада бросила взгляд на стену, где висела «первая школьная газета, освещающая новости Хогвартса и не только», и прочитала заголовок:       

      ХОГВАРТС ПРОТИВ РАНКОРНА: ИЗБЕЖИТ ЛИ НА ЭТОТ РАЗ ОТЧИСЛЕНИЯ САМЫЙ НЕНАВИДИМЫЙ ПРЕФЕКТ СЛИЗЕРИНА СО ВРЕМЁН ТОМА РЕДДЛА?

             Она невольно бросила взгляд на Снейпа за преподавательским столом, но он был слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо через весь зал. Хотя не обязательно было иметь соколиное зрение, чтобы догадаться, что он в самом худшем расположении духа.       — Профессор Лист, а вы нас научите водной стихией управлять? А то надоели ваши гоблины! — выкрикнул Чейз Ундервуд со слизеринского стола.       — Как только эссе, которые вам почему-то не стыдно мне сдавать, станут хотя бы отдалённо похожи на рассуждения мыслящего существа. Пока что ваши творения, Ундервуд, гоблинам на смех! — ответила Лада с улыбкой.       Друзья Чейза, которые везде с ним таскались, громко загоготали, а к Ладе с Деннисом, внимательно читающим выпуск Хогньюз, подошла Анжелика.       — Как вы? В порядке? — спросила она.       — Мы-то да… — сказала Лада и осеклась.       Судя по виду Анжелики, Умиротворяющий бальзам и хороший сон были необходимы именно ей. Она выглядела крайне измождённой, с глубокими тенями под глазами и даже казалась худее, чем обычно. Пока Лада мирно спала в больничном крыле, Анжелика, должно быть, воевала со Снейпом, проводила серьёзный разговор со Слизнортом, возможно с Аланом Ранкорном и МакГонагалл, а потом ещё, как и обещала, настрочила письмо матери Ранкорна (Анжелика слов на ветер не бросала), а затем, скорее всего, смоталась в Лондон, чтобы проведать отца.       — Ты отлично выглядишь, знаешь? — сказала Анжелика, приглядываясь к Ладе.       Ей мгновенно стало стыдно за свой цветущий вид.       — Профессор Коул, — Деннис оторвался от газеты, — я хотел сказать вам… спасибо за то, что…       — Вы уже вчера сказали, Криви, — перебила его Анжелика. — Я только хотела проинформировать, что за вчерашний инцидент с факультета Гриффиндор и Слизерин были сняты по пятьдесят баллов, и профессор Снейп назначил вам неделю отработки…       — Мне?! Неделю? За что? За то, что меня чуть не утопили?       — За то, что вы начали драку, Криви. Всё, что я смогла сделать, чтобы смягчить наказание — это добиться, чтобы отработка была не с профессором Снейпом, а со мной. — Деннис значительно просветлел. — Так что жду вас сегодня в офисе в четыре часа. И чтобы у вас было некоторое представление о том, как будет проходить отработка, изучите-ка вот это.       В руках Анжелики возникла объёмная книжица в ярко-фиолетовой обложке, которую она протянула Деннису и как-то загадочно улыбнулась. Деннис явно сразу узнал книгу, потому что торопливо выхватил её из рук Анжелики и раскрыл посередине.       — Это же… альбом Колина… — выдохнул он.       Толстенная книга действительно оказалась альбомом с движущимися фотографиями, с которых ученики Хогвартса либо махали фотографу, либо раздражённо отгораживались, либо неловко позировали и смеялись.       — Я думал, он его потерял… — сказал Деннис, с почти благоговейной бережностью переворачивая страницы. — Как вы…?       — Оказалось, что в факультетских гостиных можно найти много интересного, — сказала Анжелика и покосилась на Ладу.       — Профессор Коул, — Деннис поднял полные слёз глаза и тихо сказал: — Спасибо.       Анжелика поджала губы, и её глаза тоже заблестели. Лада подумала, что сама сейчас разрыдается, и устремилась за преподавательский стол, увлекая за собой и Анжелику.       — Мои гриффиндорцы до сих пор вспоминают, как Колин Криви везде таскался с камерой и изводил всех настойчивыми фотографиями, — говорила Анжелика, пока они с Ладой шли через Большой зал. — И я подумала… вдруг это его подбодрит…       — Анжелика, это гениально! — сказала Лада.       — Гениальный? Кто сказал «гениальный»? Да, я гениальный! — раздался громкий голос Давэ.       Он был способен на расстоянии мили подслушать чужой разговор, если только этот разговор мог хоть как-то пригодиться в возвышении себя любимого. Анжелика с Ладой обменялись раздражённо-комическими взглядами и уселись на свои места по обе стороны от Дивы Давэ.       — Фантастически выглядишь, mon chouchou! — слишком уж удивлённо воскликнул он. — Финчи-Фенчи, скажи?       Джастин покраснел и проблеял что-то нечленораздельное. Давэ на этом не угомонился.       — Нет, се’гьезно, что ты сделала? Зелье к’гасоты выпила?       — Просто выспалась, — сказала Лада и добавила чуть громче, чтобы Снейп точно услышал: — И всё благодаря нашему Джастину!       Но она зря старалась — Снейп, не взглянув в их сторону, вышел из-за стола и удалился из зала. Правда, Ладу нисколько это не расстроило. Её вообще в тот день ничто не могло огорчить. Побочный эффект от Умиротворяющего бальзама длился почти до вечера, и она, как птичка, порхала по замку в самом благодушном настроении.       Но на следующий день произошло то, что испортило настроение всем. И особенно Северусу Снейпу. Когда за завтраком Лада по обыкновению прошла мимо него и на очередное «доброе утро» не получила в ответ даже злобного взгляда, она уже почувствовала, что сегодня всё идёт не так. А когда в Большой зал влетели совы, и Алан Ранкорн, чья судьба всё ещё зависела от решения МакГонагалл, которое она пока не вынесла, получил громовещатель от матери, Лада поняла, что не ошиблась. Это было худшее, что когда-либо ей приходилось слышать.       Алан, увидев красный конверт, попытался выбежать из зала, но путь ему преградили все, кто мог — Хогвартс действительно был радикально настроен против Ранкорна. В итоге громовещатель просто взорвался у него в руке прямо у самых дверей. Но скрипучий женский голос, усиленный втрое и разнёсшийся эхом по залу, вовсе не кричал. Он говорил тихо и нараспев, но яд и откровенное отвращение было невозможно перепутать ни с чем.              «Глупое отродье… Урод… Позор семьи… Такой же, как твой отец… Слабак и недоумок… Ничтожество… Ты закончишь свои дни, прибирая мусор за маглами, потому что больше ты ни на что не годен… Цивилизованное волшебное сообщество никогда тебя не примет… Кому ты нужен, щенок? Только и можешь, что махать палочкой и заставлять свою мать краснеть… Надеюсь, тебя выпрут из школы… Я лично напишу директрисе, что ты заслуживаешь лишиться всего… Ты не мой сын… Ты… дрянь.»              Когда сообщение закончилось, в Большом зале повисла мёртвая тишина. Никто не смеялся. У Лады дрожали пальцы. Ранкорн, толкнув кого-то, выбежал из зала. У Снейпа лицо было белым, как мел, будто сообщение было адресовано ему лично. Знал ли он, что у Ранкорна такая мать? Лада готова была поклясться, что знал. Потому и защищал его. Кто-то должен был быть на стороне проблемного подростка, у которого отец сидел в тюрьме и была такая жестокая мать.       В то утро Снейп первый покинул преподавательский стол. У остальных тоже не было аппетита, и все разбрелись по своим классам. Позже в учительской Лада узнала, что Ранкорн прогулял первые два урока и явился на занятия только после того, как Слизнорт нашёл его в спальне мальчиков, упаковывающим вещи в чемодан, и убедил, что его могут и не отчислить, если он покажет заинтересованность в учёбе. Язык личных выгод и хитрых сделок слизеринцы понимали хорошо.       Вечером Лада по обыкновению засела за Природную знать, но мысли всё время возвращались то к Ранкорну, то к Снейпу, то к проблемам Анжелики, то снова к Ранкорну. Чудовищные слова и скрипучий холодный голос миссис Ранкорн застряли в голове, как заноза. Ей хотелось что-то сделать, как-то помочь Алану, но она совершенно не представляла как. И имела ли она право влезать? Давэ точно сказал бы, что это не её дело.       Лада отбросила Природную знать — трижды изучив семейное древо Салазара Слизерина, она всё равно не нашла никаких новых зацепок — и отправилась на кухню. Ей нужна была какая-то деятельность, чтобы вернуть себе душевное равновесие и хоть как-то поддержать коллег. И не только их. А сладости, в этом смысле, ещё никогда её не подводили.       Она спустилась по лестнице Башни преподавателей, в которой после наводнения теперь постоянно караулил то Филч, то Миссис Норрис — будто раз потоп случился однажды, то теперь он будет происходить здесь регулярно, — и вышла на Главную лестницу.       Это было огромное сооружение из сотни ступеней, которые перемещались между этажами, иногда пропадали и заводили в тупик, а порой увеличивались или уменьшались в размере. Одна определённая ступенька на третьем этаже, кажется, выбрала именно учительницу истории для своих издевательств, потому что когда бы Лада ни проходила по ней — каждый раз спотыкалась. Уже неоднократно Лада пыталась вычислить подлую ступеньку и обойти, но ступенька будто специально путешествовала вверх-вниз по пролёту, чтобы нагнать в момент, когда противница решит, что опасность миновала, и споткнётся снова.       И вот, достигнув пролёта на третьем этаже и затаив дыхание, Лада осторожно зашагала по лестнице вниз, когда вдруг из коридора ниже до неё донёсся недовольный голос Снейпа.       — Неважно, что вы себе придумали, Ранкорн. Важно только то, что вы собираетесь теперь делать. Я настоятельно рекомендую вам продолжать обучение и использовать любую возможность, чтобы доказать…       — Я не собираюсь никому ничего доказывать! — воскликнул высокий голос.       Алан Ранкорн явно был на взводе, раз позволял себе повысить голос на замдиректора.       — Послушайте меня! — Снейп заговорил громче и нетерпеливее. — Я понимаю, что вам охота теперь сидеть в спальне и жалеть себя до скончания веков, но это ничем вам не поможет. Вы должны завтра прийти в дуэльный клуб и…       — Я ни за что туда не пойду! Вы не можете меня заставить!       — О, ещё как могу…       — И что вы сделаете? Отчислите меня? Ха! Лучше оставьте меня в покое!       Ранкорн вылетел из коридора на Главную лестницу, и, не глядя по сторонам, помчался вниз. Следом вышел Снейп и замер, увидев Ладу, которая спускалась сверху и, очевидно, всё слышала.       — А вы что тут делаете? — рявкнул он злобно.       — Я тут работаю. Так же как и вы, — ответила она тоже злобно.       У неё не было настроения с ним церемониться. Снейп сузил чёрные глаза, и на лице появилась зловещая улыбка.       — Это ненадолго, — сказал он и устремился по лестнице прочь.       Ладе потребовалось несколько минут, чтобы восстановить зашкаливающее сердцебиение. Очевидно, временное перемирие было лишь иллюзией. Он только позволил ей думать, что смирился с её присутствием. На самом же деле он лишь выжидал возможности свалить её с ног. Что ж, она должна быть готова. Лада глубоко вздохнула, зашагала снова по лестнице и… споткнулась. Чёртова ступенька!              На следующий день за завтраком она не прошла мимо Снейпа, чтобы поздороваться. Он никак не показал, что вообще это заметил. Зато заметил Давэ и немедля принялся донимать её шутками про «разлад в семье». А когда она сказала, что не пойдёт сегодня в дуэльный клуб, Давэ по-настоящему обеспокоился.       На самом деле ни у кого особенно не было настроения развлекаться. Анжелика проводила вечера на отработках с Деннисом Криви, разглядывая альбом его брата. Джастин ходил в дуэльный клуб просто за компанию и, кажется, вообще исповедовал идеологию пацифизма, потому что единственный раз, когда Лада видела его действительно увлечённым зрелищем — это во время дуэли Ромильды и Давэ. А сам Давэ предпочитал быть там, где весело, чем Хогвартс последние дни похвастаться не мог. Поэтому раздражать своим присутствием и без того озлобленного Снейпа не имело никакого смысла.       Но у Лады не только это было на уме. Проведя уроки и наградив баллами за правильные ответы Мэднесс Отерхаус и Кристофера Брэндона, которые теперь всегда на Истории магии сидели вместе, Лада сложила в коробку испечённое вчера печенье и за пятнадцать минут до начала дуэльного клуба отправилась в подземелья Слизерина.       Расчёты оказались верны — подземелья были почти пустые. Некоторые занимались в библиотеке, но большинство учеников поспешили в дуэльный клуб, потому что Снейп, как и предупреждал когда-то Хогньюз, не любил опоздавших. И хотя он не снимал баллы за опоздания или другие оплошности, потому что клуб был внеклассным мероприятием, но лишний раз злить замдиректора никто не хотел.       Снова оказавшись в холодных бесконечных подземельях с одинаковыми коридорами и гобеленами, Лада подумала, что Хогвартсу неплохо было бы иметь не только Хогньюз, но ещё и Хогмэпс — хоть какую-нибудь карту.       Наконец, она нашла фонтан с каменными русалками, возле которого находился вход в гостиную Слизерина. Лада сообщила глухой стене пароль, и по мановению змеиного хвоста в камне возникла большая тяжёлая дверь. Как же повезло, что пароль не сменили с её последнего визита!       Она вошла в гостиную. Здесь почти никого не было за исключением парочки учеников, с любопытством воззрившихся на преподавательницу истории. Среди них была и старшекурсница по имени Астория, которая как-то передавала Ранкорну сообщение от Снейпа и почему-то не посещала дуэльный клуб.       — Ранкорн там? — спросила Лада, указывая в сторону ученических спален.       Астория кивнула, с любопытством поглядывая на коробку в руках учительницы. Лада нашла дверь с цифрой пять, обозначающую пятый курс, и постучалась. Ответа не последовало. Она попробовала ещё раз.       — Что?! — раздался нервный голос из-за двери.       Лёгкое движение кистью правой руки, и дверь распахнулась с такой силой, что наполовину слетела с петель. Алан вскочил с кровати и в изумлении уставился на гостью.       — Прячетесь? — насмешливо спросила Лада.       Ранкорн не ответил, только смотрел исподлобья, ожидая дальнейшего развития событий.       — Садитесь, — скомандовала она.       Алан опустился обратно на кровать, а Лада, наколдовав себе стул, села напротив. Она хотела установить зрительный контакт, но его тёмно-синие глазки, как обычно, бегали туда-сюда, будто он снова что-то натворил.       — Вам только кажется, что все вас ненавидят, но это не так, — мягко сказала Лада и протянула ему коробку, которую Алан взял в руки и принялся недоверчиво разглядывать. — Ну, открывайте.       Всё ещё ожидая подвоха, Ранкорн развернул подарок, и перед ним предстала гора маленьких печенек с белым шоколадом и в форме змей — знака Слизерина. Алан смотрел на них так, словно ожидал, что змеи в любой момент оживут и набросятся на него.       — Они не отравленные. Смотри! — Лада взяла одну змейку и откусила ей голову. — Вот так обычно поступают с угощениями.       — Спасибо… — неуверенно протянул студент и тоже взял одну змейку.       Лада, довольная, откинулась на спинке стула.       — А вкусно! — сказал Ранкорн, жуя.       — Я знаю. Мой особый талант. Есть ещё один. Я хорошо понимаю других.       Алан наконец посмотрел ей в глаза, и Лада передумала залезать в его сознание. Она справится без легилименции.       — Я не думаю, что тебя исключат, Алан. Поэтому тебе нужно как можно скорее вернуться к привычным занятиям. Таким как, например, дуэльный клуб.       — Нет, — отрезал Ранкорн, опустил глаза и стал перебирать рукой печенье.       — Ты хоть понимаешь, что этот клуб был открыт только благодаря тебе и твоему отвратительному поведению? — весело сказала Лада. — Считай, ты идейный вдохновитель!       — Меня никто там не хочет видеть.       — Это неправда. Но даже если ты так чувствуешь, мне кажется, тебе не впервой идти наперекор общественному мнению. Так что это не должно тебя отпугнуть.       — Легко вам говорить! Вас-то все любят!       — Далеко не все. Из трёх дочерей моих родителей я, например, — наименее любимая.       Алан снова поднял на неё синие глаза.       — Почему? — спросил он.       — Наверное, потому что я меньше всего на них похожа, — ответила Лада и слегка наклонилась к Ранкорну. — Только ты решаешь, быть тебе как отец, как мать, или быть самим собой. Но выборы, которые ты делаешь сейчас, могут повлиять на всё твоё будущее. И вне зависимости от того, что думает твоя мать, оно у тебя есть. Начни самостоятельно определять, каким оно будет.       Алан вздохнул и отправил в рот печенье. Лада посмотрела на часы.       — Ты всё ещё можешь успеть в дуэльный клуб. Они только начали.       — Ой, вы со Снейпом сговорились что ли?! — раздражённо воскликнул Ранкорн, отложил коробку с печеньями и стал собираться.       — С профессором Снейпом, — исправила Лада, направляясь к выходу.       — Профессор Лист, — окликнул Алан, — почините дверь… пожалуйста.       Она усмехнулась, сделала круговое движение указательным пальцем, и дверь вернулась в первоначальное положение.       Гостиная Слизерина теперь была абсолютно пуста, а на Ладу смотрели внимательные глаза с портрета Салазара Слизерина. Сердце сделало двойное сальто. Вот он — идеальный момент. В гостиной никого, и другой шанс может и не представится.       — Я передам профессору Снейпу от вас привет, — сказал Ранкорн, направляясь к выходу.       — Э, нет! Даже не вздумай! — остановила его Лада. — Ему лучше не знать о нашем разговоре.       — Вы прям как он — всё скрываете. Как те зелья, которые я отдал мадам Помфри… — осознав, что ляпнул лишнее, он прижал ладони ко рту, останавливая себя, но было уже поздно.       — Какие зелья? — переспросила Лада, хотя уже всё поняла.       Ранкорн выглядел по-настоящему испуганным и замотал головой, отказываясь отвечать.       — Алан, какие зелья?       — Я не должен был говорить! Он меня убьёт!       — Я не скажу ему, обещаю. Какие зелья?       Лада сделала грозное выражение лица, унаследованное от отца, которое обычно помогало в таких ситуациях.       — В тот день… после наводнения… он сказал, чтобы я отнёс в больничное крыло какие-то успокаивающие зелья для вас с Криви. Вроде они у него лишние были… Только он приказал отдать их мадам Помфри незаметно, и… не болтать об этом…       — С последней частью не получилось, да? — усмехнулась Лада.       — Мэм, если он узнает…       — Он не узнает, — твёрдо сказала Лада. — По крайней мере не от меня.       — Но он же умеет читать мысли!       — Тогда очень советую выкинуть этот разговор из головы, чтобы до него никто не смог добраться. А теперь иди.       Ранкорн выбежал из гостиной Слизерина, а Лада несколько мгновений неподвижно стояла и смотрела в одну точку. Кажется, только что она поняла, как Снейп мог одновременно ненавидеть Гарри Поттера и спасать ему жизнь. Так же как он мог угрожать ей увольнением и при этом тайно передавать зелье, которое восстановило её силы после управления водной сферой. Он-то точно знал, насколько магия стихий сложна в исполнении.       В сознании всплыло воспоминание об утре после больничного крыла. «Нет, се’гьезно, что ты сделала? Зелье к’гасоты выпила?» — спросил Давэ, и она нарочито громко сказала: «Просто выспалась, и всё благодаря нашему Джастину!».       О-о, как опрометчиво… Поэтому он в ту же секунду вышел из-за стола? Не может быть… Ведь он не хотел, чтобы она знала… Но это и не значит, что он хотел, чтобы благодарность досталась кому-то другому…       Она вспомнила, как даже не успела договорить свою просьбу до конца, а Снейп уже создал воронку, чтобы избавить её от не менее пятисот кубометров воды, которые ей приходилось удерживать одной только магической волей. А потом ворвался Пивз, Джастин… Всё произошло так быстро — она даже не сказала ему спасибо… А он всё равно послал им с Деннисом Умиротворяющий бальзам.       «Вроде как у него было лишнее…»       Лишнее у профессора, который даже больше не преподаёт зелья? По нему как-то не скажешь, чтобы он варил его себе ежедневно для хорошего сна и прекрасного настроения. Чёрта с два оно было лишнее!       — О, профессор Лист, а вы здесь чего?       В гостиную Слизерина вошёл Чейз Ундервуд. Он прижимал руку к кудрявой голове так, словно у него там выскочила шишка, и он пытался вмять её обратно в макушку.       — А вы тут чего, Ундервуд?       — Меня отправили отдыхать, — удручённо сказал он. — Я вышел на дуэль против Флитвика… Думал, ну, Флитвик — не Снейп. Что он мне сделает, этот крошечный человечек? А оказалось, Флитвик — ого-го!       — Я сделаю вид, что вы несколько раз забыли добавить слово «профессор» к фамилиям ваших учителей по причине травмы головы. И почему вас не отправили в больничное крыло?       — Ну вообще-то отправили, но я не пошёл, — Ундервуд улыбнулся во все зубы.       — Вы же понимаете, что я сейчас вас туда отведу, да?       Ундервуд цокнул языком и закатил глаза.       — Ладно! Только скажите мадам Помфри, что вы задали мне огромное эссе, которое надо сдать завтра же, чтобы она не держала меня в палате слишком долго.       — Ундервуд, вашей наглости нет предела, вы в курсе?       — Да, мне говорили! — довольно ответил Чейз, и Лада не сдержала улыбку.