Глава 13. Дуэль

      Дуэль была назначена на пятницу следующей недели к великому разочарованию тех, кто стал свидетелем эпохального спора о беспалочковой магии. Все рассчитывали, что профессора Снейп и Лист тут же при них и сразятся, но Снейп объявил, что время дуэльного клуба вышло, и он из милосердия готов дать фору сопернице, чтобы она успела подготовиться.       Давэ шутил, что Снейп перенёс собрание клуба с четверга на пятницу на случай, если Лада отделает его настолько, что он не сможет преподавать на следующий день. Ни Анжелика, ни Джастин, ни Лада не находили эти шутки особенно смешными, потому что было ясно — дуэль с бывшим Пожирателем смерти, шпионом и одним из самых сильных волшебников после Дамблдора и Волдеморта вряд ли закончится для Лады хорошо. Хотя из-за умения пользоваться магией без палочки о ней тоже ходили по школе слухи, будто она могущественная, как Дамблдор, поэтому кроме Дуэли с большой буквы обитатели Хогвартса ничего больше обсуждать не могли. Очень скоро стало понятно, что посмотреть на дуэль придут абсолютно все, включая персонал.       Где бы в замке ни появлялась Лада, ученики с любопытством пялились на неё, а те, что посмелее, желали удачи и говорили что-то вроде «сделайте его, профессор Лист». Было даже немного жаль, что никто не поддерживает Снейпа, но она прекрасно понимала: никто за него не болеет, потому что все убеждены, что он и не проиграет.       На самом деле Снейп был скорее всего прав, и у неё не было шансов против него, тем более без палочки. Хотя она знала такие заклинания беспалочковой магии, которые удивили бы даже его. Но при всём её желании показать Снейпу, что она себя в обиду не даст, основной её задачей с самого появления в Хогвартсе было как можно дольше держать своё дуэльное мастерство в секрете. И вот, месяц спустя она уже сделала всё, чтобы буквально вынудить его вызвать её на дуэль. Теперь на виду у всей школы ей предстояло не упасть в грязь лицом и при этом не раскрыть слишком много. В очередной раз — браво, Лада Лист!       Но собственное безрассудство было не единственным, что её волновало. В конце концов, с ним она жила всю жизнь, и её опрометчивые поступки хоть и приносили неприятности, но по крайней мере не удивляли. Удивлял Алан Ранкорн, который не выказал никаких признаков того, что Снейп узнал об их разговоре в подземельях Слизерина от него. Ранкорн, конечно, мог и не догадываться, что Снейп подсмотрел его воспоминания, но, судя по тому, как Алан защищал сознание от Лады, он уже научился определять, когда его пытались «читать». А если Снейп узнал не от него, то от кого?       На Ранкорна новость о дуэли повлияла неоднозначно. Вместо того, чтобы предвкушать вместе с остальными «самое ожидаемое событие года», как именовал Дуэль Хогньюз, Алан, наоборот, совсем притих и замкнулся в себе. За слизеринским столом в Большом зале он сидел отдельно от остальных, уткнувшись в книги, и обязанности префекта исполнял механически, будто боялся, что в любой момент сорвётся и совершит что-то, за что всё-таки будет отчислен. Видимо, вернуться домой к матери было хуже, чем одиночество, поэтому Ранкорн не разговаривал ни с кем, и никто не разговаривал с ним, и его положение всё сильнее напоминало Ладе место Снейпа в социальной иерархии Хогвартса.       Снейп же преисполнился усердия в своём преследовании и то ли случайно, то ли специально попадался ей в замке буквально повсюду, создавая психологическое давление и атмосферу надвигающегося краха.       Во вторник заместитель директора заявился на первый факультатив с седьмым курсом и сообщил, что хотел бы присутствовать на занятии, если Лада не возражает, что, конечно же, было очередной насмешкой, потому что возражать она не имела права. Зато стало понятно, почему он не хотел сдвигать своё расписание: оставил себе свободный вечер, чтобы иметь возможность прийти на её факультатив — месть за постоянное присутствие Лады в его дуэльном клубе.       Среди двадцати семикурсников, что подписались на факультатив по Истории магии, были Ромильда Вейн, Дерек Крессвелл и миловидная Астория из гостиной Слизерина, которая, согласно списку Ромильды, носила фамилию Гринграсс, известную Ладе благодаря Справочнику чистокровных волшебников. Все они, увидев в классе Снейпа, комфортно устроившегося на последней парте, стали нервно переглядываться.       — Сегодня мы с мисс Вейн выучили, что инициатива иногда бывает наказуема, — сказала Лада, и студенты нерешительно рассмеялись.       Присутствие Снейпа их явно смущало, но уже не так пугало, как младших учеников.       — Профессор Лист, — подал голос Крессвелл.       — Да-а?       — Я хотел предложить идею для первого ознакомительного занятия.       Лада подняла брови.       — А вы не забыли, кто тут учитель, мистер Крессвелл? — сказала она со своей обычной иронией.       — Мы слышали, вы открыты к свежим идеям, — ответил он, и Лада сощурилась.       — Каков хитрец. Ну, давайте послушаем вашу идею и вместе решим, насколько она свежа.       — Я слышал, вы с пятым курсом устраиваете дискуссии о мотивах Волдеморта и прочее. Давайте тоже устроим? У меня есть много чего сказать по теме.       — Дорогой мой Крессвелл, как вы верно заметили, дискуссии — они для пятикурсников. Ваши мысли по теме можете обсудить с ними же: и вы облегчите душу, и им на СОВ, может, пригодится. Смотря, какие у вас там мысли, конечно… Надеюсь, исключительно историко-аналитического характера.       — Скорее матерно-проклинающего, — вставил Райли Мэннинг — длинный пуффендуец с сильным ирландским акцентом и горой крупных рыжих веснушек на худом лице.       — А давайте-ка лучше сделаем суд над исторической личностью? — сказала Лада, и старшекурсники оживились.       — Над Волдемортом? — с надеждой предложила Ромильда.       — Он вам ещё не надоел? — разочарованно спросила Лада и состроила такое лицо, будто ей вместо лобстера подсунули репу. — Давайте кого-нибудь поинтереснее.       — Салазар Слизерин, — сказала Астория Гринграсс.       — О! Этот подойдёт, — одобрила Лада, испытывая некоторое смущение из-за того, что Снейпу снова приходится слышать это имя в связи с ней. — Тогда тема: «Вклад Салазара Слизерина в развитие волшебного сообщества и последствия». Кто будет обвинителем и защитником маглорождённых?       — Я, конечно! — немедленно отозвалась Ромильда. — Я за Годрика Гриффиндора.       — Я за Салазара, — улыбнулась Астория скромной улыбкой.       — Адвокат, значит, — подытожила Лада. — Свидетели?       — Ровена Когтевран! — рука Дерека взмыла вверх.       — И тётушка Хельга, — поднял руку Райли.       — Из тебя получится отличная тётушка, Мэннинг! — сказала Ромильда, и веснушки Райли порыжели ещё сильнее.       — Кто будет судебным писарем? — спросила Лада, вспоминая о Любаве, которая сейчас пришлась бы очень кстати.       — Фредерикс у нас тот ещё писарь. Постоянно строчит сплетни в Хогньюз. Только возле Чаши его и вижу, — сказал Крессвелл, обернувшись на черноволосого гриффиндорца.       — А ты-то сам что там всё время делаешь? — коварно осклабился Фредерикс.       — Итак… — прервала их Лада, — остальные пятнадцать будут присяжными Визенгамота. Вы четверо готовите аргументы, доказательства и стратегию. На следующей неделе устроим…       — На следующей?! — воскликнул Крессвелл. — Давайте сейчас!       — Но вы же не готовы! — возразила Лада.       — Не готовы? Да я всю жизнь к этому готовилась! — сказала Ромильда, дерзко глядя на Асторию, которая хитро улыбалась ей через весь класс.       — Испытайте нас! — сказал Дерек.       — Ой, ну, Крессвелл, что вы делаете? Вы же знаете, что я не могу устоять перед вызовом! — ответила Лада, сверкнув глазами в сторону Снейпа. — Ладно, нам как раз не хватает ещё одного присяжного… И как удачно сложилось, что сегодня нас посетил профессор Снейп, который сидит совсем без дела!       Лада расплылась в улыбке, пока Снейп строил с последней парты гримасу ненависти и отвращения. Ну, а что он хотел? Это была её территория.       Она трансфигурировала перо в молоточек судьи и сдвинула парты по кругу, чтобы класс напоминал зал магического суда. Ромильда и Астория расположились друг против друга. Дерек и Райли стояли сзади, ожидая вызова свидетелей. Лада зашла за свой стол, превращённый в кафедру, и стала вживаться в роль.       — Все готовы? — она стукнула молоточком и официальным тоном начала. — Судебное заседание от двенадцатого октября по факту выявления исторического вклада в развитие волшебного сообщества Салазаром Слизерином и его последствий. Обвинитель, Годрик Гриффиндор, вы готовы представить свои аргументы?       Ромильда вскочила с места и бойко откликнулась:       — Да, Ваша честь! Салазар Слизерин обвиняется в нарушении магических прав, преследовании маглорождённых, разжигании ненависти, создании орудия убийства, а также идеологии, которая даже спустя тысячу лет служит основанием для дискриминации, гонений, развязывания войн и истребления маглов и маглорождённых волшебников.       — Однако, — улыбнулась Лада. — Годрик Гриффиндор, предоставьте доказательства по каждому пункту.       — С радостью, Ваша честь! — сказала Ромильда.       Она извлекла из сумки Историю Магии Батильды Бэгшот и зачитала пассаж о том, как Салазар Слизерин стремился исключить маглорождённых волшебников из Хогвартса, считая их недостойными обучения магии; заявила, что он создал Тайную комнату, в которой заключил монстра, специально выведенного для «очищения» школы от маглорождённых, что является прямым доказательством его кровожадных намерений; а также привела имена известных маглорождённых волшебников и волшебниц, погибших в том числе по вине идеологии чистой крови, включая Миртл Уоррен и Лили Поттер.       При упоминании последнего имени все украдкой покосились на Снейпа, у которого лицо было как маска — жёлтое и непроницаемое.       — Годрик Гриффиндор, вызывайте первого свидетеля, — сказала Лада-судья.       Ромильда вызвала Ровену Когтевран в исполнении Дерека Крессвелла.       Пока она предъявляла обвинения Салазару Слизерину, Дерек мастерил из пергамента диадему, и теперь ко всеобщему веселью водрузил её себе на голову и принялся с энтузиазмом изображать мадам Когтевран. Перо Фредерикса металось по пергаменту, как сумасшедшее, еле поспевая за допросом.       Дерек-Ровена подтвердил, что Салазар Слизерин был одержим чистотой крови, рассорился с другими основателями и даже покинул школу, когда они отвергли его идею — предоставлять магическое образование только чистокровным волшебникам. Также Крессвелл заявил, что Слизерин намеренно воспользовался парселтангом и запечатал Тайную комнату таким образом, чтобы остальные не смогли её найти, что, по его мнению, является прямым доказательством подлости натуры и маниакальных наклонностей.       — Я протестую, Ваша честь, — сказала спокойно Астория. — Личностные качества не относятся к теме вклада в развитие магического общества и последствий. Мадам Когтевран спекулирует на личной неприязни, а не предоставляет факты.       — Отклонено, — сказала Лада. — Мотивы создания Тайной комнаты и личность создателя важны для оценки последующей роли в исторических событиях, тем более что они напрямую коррелируют с последствиями. Но, Мадам Когтевран, я бы попросила вас впредь не скатываться в собственные умозаключения о характере обвиняемого, а предоставить присяжным возможность делать выводы на основании предъявленных фактов.       — Но, Ваша честь, мои умозаключения очень важны, ведь я такая умная! — воскликнул Дерек, поправляя диадему.       Лада дала им посмеяться минутку, а потом призвала всех к порядку, постучав по кафедре молоточком судьи. Наступила очередь Астории допрашивать свидетеля. Она грациозно встала из-за стола и подплыла к свидетелю.       — Мадам Когтевран, вы утверждаете, что Салазар, то есть я, был одержим чистотой крови. Что же, по-вашему, послужило причиной моей, как вы выразились, «мании»? Неужто вы намекаете, что я лишился рассудка?       — Очень просто, мой дорогой Салазар! Когда мы с вами были величайшими волшебниками Британских островов, маглы имели тенденцию бояться разных проявлений магии, и всячески нас притесняли. Из-за того, как вели себя некоторые маглы, вы решили, будто волшебницы и волшебники магловского происхождения тоже представляют опасность…       — Позвольте, — перебила его Астория. — Вы только что сами сказали, что маглы нас притесняли. Разве у меня не было причин опасаться за будущее всего волшебного вида? Разве не потому мы вчетвером решили создать школу? Чтобы сохранять, совершенствовать и передавать будущим поколениям секреты магии?       — Да, но…       — Так ответьте же мне, Ровена, я сошёл с ума или у меня действительно были причины беспокоиться о будущем магии? Мог ли я знать тысячу лет назад, что дети, рождённые маглами — маглами, которые нас ненавидели и боялись, отрубали нам головы и сжигали на кострах, — не уничтожат в итоге всех нас и то, над чем мы так упорно работали?       — Салазар… — Дерек-Ровена почесал диадемой макушку, — …конечно, знать ты не мог. Но ты создал оружие… монстра… для «очищения» школы от неугодных тебе… детей!       — Кто же из детей пострадал от этого монстра по моему приказу? Верно. Никто, — с достоинством сказала Астория-Салазар. — В ответе ли я за действия своего потомка, которые произошли тысячу лет спустя? Думал ли я, что Василиска заставят умертвить бедную девочку, которая никому не сделала ничего плохого?       — А вы прекрасный актёр, Салазар! — воскликнул Дерек и вскочил с места.       — Актёр или не актёр — это будут решать присяжные. Я излагаю лишь факты. Василиск никому не причинил вреда, пока я был жив. Василиск был выведен мной для защиты магии, а не для убийства невинных. И я не сошёл с ума — я оберегал наше наследие!       — Принимая на свой факультет только чистокровок!       Астория рассмеялась нежным голоском.       — Дорогая Ровена, вы, кажется, забыли, что принимали на ваш факультет только самых умных. А если ведьма или волшебник недостаточно смекалисты, то что же? Получается, они недостойны обучаться магии? Кто, в таком случае, совершал больший грех? Я, кто желал процветания волшебному сообществу? Или вы, решившая, что учить глупцов ниже её достоинства?       — По крайней мере я не создавала монстра, чтобы истреблять неугодных!       — Да, всего лишь создали эту чудную диадему, чтобы сделать умных ещё умнее. А остальные так… низший сорт… Вы правда всё ещё считаете, что хоть чем-то лучше меня?       Лада постучала молоточком в момент, когда Дерек был готов окончательно взорваться от возмущения.       — Уважаемые основатели, вы в зале суда, а не в дуэльном клубе! Прошу, соблюдайте приличия и говорите по существу, без перехода на личности. Салазар Слизерин, у вас ещё есть вопросы к свидетелю?       — Только один. Мадам Когтевран, на ваш взгляд, Хогвартс — лучшая школа чародейства и волшебства в мире?       — Да, Салазар. Лучшая!       — Тогда ещё один… последний вопрос. Благодаря кому она лучшая? — Дерек растерянно запнулся, и Астория, обворожительно улыбнувшись, объявила: — У меня всё, Ваша Честь.       Когда перешли к допросу Райли Мэннинга, он наколдовал себе пыльный кубок и всё время пил из него невидимую жидкость. Ромильда, взбешённая тем, как Астория вела допрос Ровены Когтевран, взялась за Хельгу Пуффендуй с не меньшим жаром.       — Мадам Пуффендуй, вы славитесь своей толерантностью и тягой к справедливости. Как бы вы охарактеризовали климат в школе в те годы, когда Салазар Слизерин начал высказывать свои идеи?       — Ну, что сказать, Годрик… Конечно было не по себе. После многих лет совместной работы, успеха и процветания Салли вдруг стал всё больше радикализироваться, чем поставил под угрозу и наше единство, как создателей, и внёс смуту среди учеников. Было бы куда лучше, если б детишки просто учились и ладили друг с другом.       — Значит, вы подтверждаете, что Салазар Слизерин создал и укоренил атмосферу страха? — спросила Ромильда с нажимом.       Райли-Хельга кубком поправил сползшие на кончик носа очки.       — Не страха, а разногласий…       — Правильно ли я понимаю, что таким образом, сумятица и раздор стали не только неотъемлемой частью хогвартской обстановки на столетия вперёд, но и превратили заведение, специализирующееся на обучении юных волшебников, в место пропаганды токсичной идеи превосходства одних волшебников над другими?       Райли похлопал глазами. Он попытался даже защитить Салазара, намекнув, что то, как оно обернулось в будущем, не полностью его вина, но Ромильда настояла, что истинное понимание вклада основателя в развитие волшебного сообщества невозможно без признания влияния его идей на несформированные юные умы. Довольная собой Ромильда-Годрик предоставила слово Астории с таким видом, будто уже выиграла дело. Астория-Салазар продолжала скромно улыбаться.       — Хельга, скажите, сколько ваших портретов есть в замке?       — Два: в гостиной моего факультета и у директрисы в кабинете, — ответил Райли, не понимая к чему клонит Астория.       — Вам не кажется, что для такой талантливой ведьмы и основательницы Хогвартса — это непозволительно мало?       — Я никогда не гналась за популярностью, Салли. Мне больше нравилось печь печенье, — улыбнулся он и сделал вид, что пьёт за её здоровье.       — Не налегайте на кубок, мадам Пуффендуй. Суду нужны трезвые свидетели, — сказала Лада-судья.       — Обижаете! Это тыквенный сок!       Лада обернулась в сторону присяжных, среди которых послышались смешки, и ей показалось, что даже у Снейпа дёрнулся уголок губ. Неужели ему нравится её факультатив? Ещё не хватало, чтобы заявляться в её класс каждый вторник вошло ему в привычку!       — А вы знаете, сколько моих портретов в Хогвартсе? — спросила Астория-Салазар, и Райли отрицательно помотал головой. — Двадцать.       Присяжные зашептались, а у Лады бешено заколотилось сердце. Двадцать портретов! Двадцать! А ей сказали только о двух… Экскурсия по подземельям, проникновение в кабинет МакГонагалл — всё было совершенно необязательно, потому что портретов целых двадцать!       — В гостиной факультета, — перечисляла Астория, — в кабинете директрисы, в спальнях слизеринцев, ещё несколько в самых неожиданных местах… и даже один в офисе профессора Снейпа. Как вы думаете, Хельга, почему так?       Руки похолодели. Несмотря на то, что Снейп сидел позади неё, и невозможно было увидеть его лицо, не обернувшись, Лада была уверена, что он сверлит взглядом её затылок.       Портрет Слизерина в его офисе… Вот кто сообщил Снейпу о появлении Лады в гостиной Слизерина во время экскурсии со Слизнортом! Вот кто слово в слово передал ему содержание их разговора с Ранкорном! Как она могла не заметить портрет в спальне пятикурсников? Скорее всего он спрятан или замаскирован… Получается всё это время пока она охотилась за портретом — портрет охотился за ней. Какой провал!       Никогда ей не было так сложно сделать непроницаемое лицо, потому что краска уже прилила к её щекам.       — Наверное, потому что ваши портреты писали слишком часто. Куда-то надо было девать все эти двадцать художеств! — весело сказал Райли и покосился на Ромильду, проверяя оценила ли она шутку.       — Безусловно, — мягко улыбнулась Астория. — Но я никого не заставлял их вешать. Как известно из Истории Хогвартса Батильды Бэгшот, на стенах замка появляются только портреты уже почивших волшебников и волшебниц. Получается, после моей смерти нашлось немало персон, оценивших мою личность, как достаточно выдающуюся, чтобы любоваться мной больше одного раза. О чём это говорит?       — Позвольте, вы намекаете на то, что моя личность недостаточно выдающаяся?! — вскинулся Райли и даже отставил в сторону кубок.       — Напротив! Лишь пытаюсь вам показать, что мы не властны над нашим наследием, — спокойно сказала Астория. — С моими портретами, как и с моими идеями — не стали бы церемониться, если бы они пришлись не ко двору. Но мои портреты не сняли. И мои идеи не забыли.       — Те, кого ты же и воспитал! Ты сделал из детей маглоненавистников…       — Прошу прощения, Хельга, но дети имеют привычку вырастать во взрослых, которые способны размышлять самостоятельно и принимать собственные решения, какой идеологии придерживаться. Мы уже говорили в этом зале — времена были другие… тёмные времена. Маглы на каждом шагу доказывали содержательность моей теории. И вы судите меня за идеи? Суди́те тех, кто отрубал волшебникам головы! Вон их — на целый Клуб обезглавленных охотников набралось! И это только те, что пожелали стать привидениями…       Астория отошла от Райли и обратилась к присяжным.       — …А мы тут с вами, дамы и господа, собрались для того, чтобы определить мой вклад в развитие волшебного сообщества. Так вот, оглянитесь вокруг. Всё, что вы видите — результат нашего труда… моего труда. Вы можете меня не любить, вы можете со мной не соглашаться… Но вы не можете отрицать тот факт, что спустя тысячу лет моё имя знает каждый волшебник, и этот суд лишь служит подтверждением того, что величие не всегда обёрнуто розовой лентой. Иногда величие — результат работы неоднозначного ума. Меркнут ли оттого достижения выдающейся личности, решать вам, уважаемый Визенгамот. Но помните: Салазар Слизерин — легенда, а не убийца! Доказательства перед вами.       Астория умолкла, и на мгновение даже Фредерикс оторвался от пергамента и пера.       — Обвинение и защита завершили допросы, — сказала Лада. — Присяжные, вам предстоит решить: был ли вклад Салазара Слизерина в развитие волшебного сообщества великим или в большей степени разрушительным. Поднимите руки те, кто считает, что подсудимый виновен.       Присяжные подняли руки. Восемь из шестнадцати. Ровно половина. Может, кто-то воздержится?       — Поднимите руки те, кто считает, что подсудимого нужно освободить от всех обвинений.       Другие восемь рук взмыли в воздух, среди них и ленивая рука Снейпа.       — Поровну, — сказала Лада с лёгким удивлением. — Может, присяжным нужно время посовещаться, чтобы прийти к единогласному мнению?       — А может, лучше судья скажет своё слово? Пусть ваш голос будет решающим, — предложил Крессвелл.       Снейп прищурился.       — Что ж… — Лада, улыбаясь, развернулась к четвёрке. — Все факультеты получают сегодня по десять баллов, но Слизерин… получает двадцать!       Класс взорвался гомоном, и Ладе пришлось кричать поверх разгорячённых учеников.       — Салазар Слизерин освобождён от всех обвинений! Заседание суда объявляется закрытым! — она стукнула молоточком и подошла к сияющей Астории. — Поздравляю вас с заслуженной победой, мисс Гринграсс.       — Смею надеяться, что это наша общая победа, мэм, — сказала Астория и проводила взглядом Снейпа, который прошагал мимо них к выходу и исчез за дверью, никому не сказав ни слова. — Пожалуйста, будьте с ним поосторожней в пятницу.       Лада удивлённо глянула на слизеринку. Ещё никто из учеников не пытался её ни о чём предупредить — в основном все только подбадривали и желали успеха. Одного мгновения им хватило, чтобы обменяться оценивающими взглядами, и Лада ответила:       — Я постараюсь.              Пятница наступила гораздо быстрее, чем Лада того бы хотела. С другой стороны, ожидание только заставляло нервничать сильнее.       В назначенный день она приложила все усилия, чтобы провести уроки, как обычно, но студенты были возбуждены и рассеяны не меньше её самой. Когда и четвёртый, и третий курс продемонстрировали, что единственное историческое событие, которое их интересует сегодня — это Дуэль, Лада сдалась и позволила им просто читать учебники. На деле это означало, что они будут тихонько обсуждать предстоящую схватку и гадать, кто же всё-таки выиграет.       Хогньюз ещё с утра опубликовал итоги опроса. 30% были за то, что победит Снейп, 29% поставили на Лист, 20% решили, что не выиграет никто, просто разнесут полшколы и её снова придётся восстанавливать, 14% посчитали, что всех победит Гарри Поттер, а 7% респондентов объявили, что с удовольствием посмотрели бы, как профессора дерутся не друг с другом, а с соплохвостами Хагрида. Лада понятия не имела, кто такие соплохвосты, но название не сулило ничего хорошего.       Второму курсу, после которого у Лады больше не было уроков, она даже не задала домашнего задания, и, как только последний ученик покинул класс, она заперла дверь, уставилась в окно на поле для квиддича и глубоко вздохнула. Интересно, что сейчас делает Снейп? Нервничает ли так, как нервничает она, или спокоен? А, может, бродит по замку, создавая ауру загадочности и давления?       На ужин она не пошла, о чём предупредила троицу заранее, чтобы её не разыскивали — наедаться перед дуэлью было непрактично. Поэтому она просидела в классе Истории магии до последнего, пока часы не пробили ровно восемь. В эту минуту в Большом зале должен был закончиться ужин и начаться Дуэль, и в эту минуту она вышла из своего убежища. Она не спешила. Как утверждали все вокруг, Снейп ненавидел опоздавших, а беречь его чувства сегодня не входило в её планы.       Замок был абсолютно пустым — все собрались в Большом зале и скорее всего проклинали Ладу Лист за оттягивание долгожданного события. Осторожно спускаясь по Главной лестнице и высматривая враждебную ступеньку, она прикидывала, каковы шансы, что именно сегодня ступенька проявит сочувствие. И вдруг в коридоре третьего этажа она увидела Кристофера Брэндона. Он сидел на полу, сжимая в руках письмо, и выглядел очень несчастным.       — Ты в порядке, Брэндон?       Мальчик вздрогнул и вскочил на ноги.       — Да, — соврал он. — А вы в порядке, профессор? Вы разве не должны быть на дуэли?       Лада улыбнулась. Обострённое шестое чувство подсказывало ей, что у студента на душе тяжёлый груз тревог, а он интересовался, в порядке ли она. Очень добрый был ребёнок, этот Кристофер Брэндон.       — Со мной всё хорошо. У тебя точно ничего не случилось?       Кристофер помотал головой.       — Ладно, — уступила Лада. — На шоу идёшь?       Он кивнул, и они отправились в Большой зал вместе. Ступенька Ладе так и не попалась.       Когда они подошли к массивным дверям, за которыми был слышен весёлый гам, на часах было уже пятнадцать минут девятого.       — Удачи вам, профессор, — сказал Кристофер.       — Думаешь, она мне понадобится? — Лада натянула улыбку и отворила дверь.       Из Большого зала исчезли привычные четыре факультетских стола и пятый преподавательский. Вместо них посередине стоял длинный и хорошо известный по дуэльному клубу подиум, на котором возвышался её оппонент. По бокам на скамейках, превращённых в трибуны, расположились наблюдатели, которые радостно загудели, приветствуя Ладу.       — Вы опоздали! — злобно сказал Снейп.       — Профессор Снейп, если вы не можете пережить чьё-то опоздание, то как же вы планируете справляться с настоящими жизненными трудностями? — с улыбкой ответила Лада и лениво скинула мантию, оставшись в своём счастливом оливковом комбинезоне.       — С чего вы взяли, что… — начал он, но вовремя себя остановил.       В эту секунду по её довольной ухмылке он понял, что опоздание было спланировано заранее, чтобы вывести его из себя. И он попался на уловку.       — Профессор Лист, посмотрите в камеру! — крикнул кто-то, и она машинально повернулась на звук голоса.       Её немедленно ослепила вспышка фотоаппарата Денниса Криви.       — Я попросил родителей прислать мне камеру брата! Буду всё-всё-всё документировать! Правда классно? — радостно сообщил он.       — Просто отлично! — ответила Лада, учащённо моргая.       Таким энергичным Деннис был только на следующий день после наводнения.       — Мы можем уже начать? — прошипел Снейп. — Я понимаю, что заставлять меня ждать кажется вам верхом остроумия, но, по-моему, вам просто не хватает воспитания.       Лада взбежала на подиум так стремительно, что некоторые в зале ахнули. Со стороны могло показаться, что она сейчас же на него и набросится, но она остановилась на краю и сказала:       — Начинайте отсчёт, профессор.       — Один!       Они прошагали навстречу, сойдясь на середине, неотрывно глядя друг другу в глаза, поклонились — Снейп довольно кратко — и снова выпрямились.       — Два!       Снейп выдвинул волшебную палочку на уровень глаз, и Лада достала из-за пояса свою. Он удивлённо поднял брови, и с его губ уже почти сорвалась издёвка по поводу того, что они договаривались не на такую дуэль, но Лада развернулась к трибуне и бросила палочку в толпу. Давэ с готовностью вскочил с места и ловко поймал её палочку под всеобщие аплодисменты. На секунду их глаза встретились, и Давэ ободряюще кивнул. Лада широко улыбнулась ему в ответ.       — Три! — раздражённо объявил Снейп.       Дуэлянты развернулись, сделали по три больших шага по подиуму и заняли боевые позиции. Снейп поднял палочку выше собственной головы и направил на Ладу. Она же просто подняла руки и легонько пошевелила пальчиками на радость присутствующим. Фотоаппарат Денниса Криви ни на секунду не прекращал издавать нервирующие щелчки.       Прежде чем Лада успела сосредоточиться, в неё полетела красная искра, которую она инстинктивно отбила, перенаправив в пол. Та же участь постигла два других заклинания. Снейп пользовался магией невербально, чтобы ей было сложнее отражать его атаки, но другого она от него и не ждала. После очередного отбитого заклинания терпение его подвело, и он прокричал:       — Экспульсо!       Взрывающее заклинание было такой силы, что прорвалось через её Щитовые чары и отбросило Ладу назад под встревоженные ахи зала. Снейп ухмыльнулся. Вот он и нащупал слабое место в её броне — Щитовые чары, выполненные движением рук, не могли противостоять концентрированной магии палочки, если заклинание было достаточно сильным.       Лада вскочила на ноги и начала атаковать. Экспеллиармус! — щелчок пальцев. Остолбеней! — рука вперёд. Флипендо! — быстрая спираль указательным пальцем. Снова Остолбеней! — но уже левой рукой. Она тоже использовала заклинания невербально, но он был готов. Ни одно не было достаточной силы, а его защита была такой мощной, что пробить её можно было только хитростью. Так она и решила поступить. Просто чтобы стереть довольную ухмылку с его лица.       Она опустилась на одно колено и приложила ладонь к шершавой поверхности дуэльного подиума. Эта театральщина была не обязательна для заклинания, но Снейп, как носитель палочки, этого знать не мог. Из её ладони выполз гигантский мускулистый удав, который медленно заскользил навстречу Снейпу под визги толпы. Это должно было напомнить ему о том, что он точно хотел бы забыть.       — Боа Эванеско! — Снейп махнул палочкой, но удав не исчез.       Слишком поздно он понял, что это была всего лишь иллюзия. Лада уже выставила ладони вперёд и громко произнесла:       — Электрум Магнес Форте!       Энергетическая волна была такой мощи, что большинство парящих под потолком свечей погасло, окна задребезжали, а Снейп не успел выставить щит. Его отбросило назад, словно пёрышко. Ладе пришлось удержать его левитирующим заклинанием, чтобы он не пробил собой красивейшее витражное окно Большого зала.       — Куда собрались? Я ещё с вами не закончила! — звонко сказала она, возвращая Снейпа на подиум.       В зале послышался смех, а потом аплодисменты. Кто-то зажёг потухшие свечи, и они осветили совершенно бешеное лицо её соперника. Он этого так не оставит, — только и успела подумать Лада, и в следующую секунду на неё обрушился целый шквал проклятий и сглазов.       Игра стала грязной. Она только и успевала уворачиваться, потому что отражать его изощрённые заклятия было ей не под силу. Но чем дольше у Снейпа не получалось поразить её, тем в большее свирепство он впадал.       — Отлично танцуете! — с хищной ухмылкой сказал он, когда она ловко увернулась от голубой искры, пролетевшей в миллиметре от её плеча.       Лада отвлеклась на его реплику, и следующая искра тут же сбила её с ног. Ещё искра, и тёплая кровь потекла по рукаву, но Лада не успела ничего сделать с раной, потому что в неё уже летело новое заклинание. Лежа на спине, она перенаправила его в бок, и голубая искра угодила в доспехи. Они громко взорвались и крошкой осыпались на пол. Кто-то в ужасе вскрикнул, да и сама Лада удивлённо глянула на Снейпа. Что он задумал? Стереть её в порошок?       — Я же сказал, что они всё здесь разнесут! — воскликнул вечно жизнерадостный Чейз Ундервуд.       По залу прокатился смех, и это дало дуэлянтам небольшую передышку. Снейп даже позволил Ладе подняться на ноги, повременив с нападением. Но как только она заняла устойчивую позицию, он взмахнул палочкой словно кнутом, и из кончика вырвалась огненная верёвка, которая устремилась к ней, чтобы опутать и при возможности задушить. Лада еле увернулась, ловким движением руки возвращая горящую верёвку её владельцу, но по щеке вдруг прошла обжигающая боль — кончик всё-таки её задел.       Теперь Лада по-настоящему разозлилась. Она уже истекала кровью, щёку пекло, а на нём не было ни царапинки. Снейп взмахнул палочкой и огненный кнут снова устремился к ней, намереваясь приструнить оппонентку. Но не на ту напал! На этот раз она не увернётся. Она выставила руку вперёд, и в ней возникла пылающая секира, сделанная из чистого огня. Зал издал восхищённый вздох, и Лада на лету разрубила огненную верёвку пополам.       Раздались аплодисменты, но шоу не закончилось. Лада вместе с секирой устремилась прямо на Снейпа, чем удивила даже его. Он направил палочку вперёд, и между ними выросла кирпичная стена, заслонив его от нападающей. Лада мотнула головой, кирпичи стали перестраиваться и сложились в лестницу, по которой она величаво взошла наверх под улюлюканье толпы.       Она посмотрела на Снейпа сверху вниз и с размаху метнула в него пылающей секирой. На секунду его зрачки расширились, но в следующее мгновение он обрушил кирпичную лестницу, на которой она стояла, а сам вдруг расправил руки и словно птица взмыл под потолок. Пылающая секира врезалась в подиум и исчезла. Лада даже не потрудилась встать. Она жадно следила за каждым движением Снейпа, который парил в воздухе, как огромная чёрная летучая мышь, и совершенно не понимала, почему такому никто не аплодирует.       Её неподдельное восхищение и улыбка, которую она не могла спрятать, видимо, его смутили, потому что он опустился на подиум и пренебрежительно сказал:       — Вставайте. Или устали?       Лада улыбнулась ещё шире и послушно встала. Она чувствовала, как горят её глаза, кровь приливает к щекам, и она почти не ощущала боли от ожога верёвкой. С мгновение они просто смотрели друг на друга: Лада с восторгом, Снейп нахмурившись. Потом он медленно поднял палочку и направил на неё. Ладу посетило внезапное вдохновение. Она еле заметно пошевелила пальцами левой руки, и Снейп выронил палочку, будто она внезапно обожгла ему руку. Он глянул на Ладу с чистой яростью, и она под влиянием момента сказала совершенно искренне:       — Простите, не сдержалась.       Снейп мгновенным движением поднял палочку с подиума, и в Ладу полетела красная искра такой интенсивности, что ей пришлось вложить в Протего все свои силы. Но то, что она смогла задержать заклинание, не означало, что она могла его остановить. Искра, подпитываясь яростью Снейпа, становилась только мощнее, и удерживать её было всё сложней. А сам Снейп продвигался прямо к ней, чтобы посмотреть вблизи на то, как она сломается под силой его заклинания.       Лада, выставив обе руки вперёд, уже почти рухнула на колени, не справляясь с красной искрой, когда Снейп подошёл к ней почти вплотную. Его рука тряслась, зубы были стиснуты — он собирался во что бы то ни стало победить в схватке, и до этого момента оставались считанные секунды. Лада больше не могла удерживать его, и он это знал. Он аккумулировал всё своё могущество, чтобы сокрушить её.       Ей потребовалась доля секунды, чтобы посмотреть в чёрные глаза и произнести про себя — Легилименс. Всё прекратилось. Большой зал исчез. Из черноты выплыла пишущая машинка, которая поворачивалась в воздухе вокруг своей оси, а Сэвидж и новая учительница держали в руках огромный клетчатый баул. С одного только взгляда на блестящий медью предмет он понял, что сорвал куш. Чего-то подобного он и ожидал.       Платформа Хогсмида вдруг исчезла. Туман заслонил всё, но через секунду рассеялся. Теперь он стоял в Большом зале вместе с МакГонагалл.       — Я говорил вам? Говорил? — он едва сдерживал своё возбуждение.       — Северус, это ещё ничего не значит. Проверь машинку, и, если всё в порядке, незамедлительно верни владелице. До тех пор, пока у тебя нет доказательств…       — У меня будут доказательства! После пира я покажу ей покои и проверю…       — Нет, Северус! Филч сегодня весь день подготавливал её комнату и заверил меня, что сюрпризов не будет. Пусть он и показывает. Я не позволю тебе запугивать моих новых преподавателей!       — Запугивать?! — он сбавил голос почти до шёпота. — Она владеет окклюменцией, Минерва! Она смогла остановить меня! Разве вам это ни о чём не говорит?       — Немало ведьм и волшебников обладают самыми разными навыками, при этом не являясь… — МакГонагалл сделала круглые глаза, явно не желая произносить то, что было у неё на уме, когда вокруг так много людей.       Он кипел внутри. Он был уверен, что чутьё его не подводит.       — Директриса, если бы вы позволили после пира проводить её до покоев…       — Я же сказала нет, Северус!       МакГонагалл глянула поверх его плеча, он обернулся и увидел, как русская вошла в зал. Туман снова охватил всё вокруг, но лишь на мгновение. Они всё ещё находились в Большом зале, но теперь она сидела между Финч-Флетчли и французом, а он вёл за собой вереницу первогодок. Финч-Флетчли что-то сказал — русская и француз рассмеялись. Его внутренности задрожали от злости…       Сцена сменилась на Церемонию распределения. Русская наблюдала за ним всё время. Анжелика Коул шикнула, он обернулся — русская и француз снова шептались… и потешались… над ним. Волна ненависти поднялась к его горлу. Знакомое чувство… Он уже видел всё это раньше — Джеймс Поттер и Сириус Блэк спелись так же быстро.       Густой туман заполнил Большой зал, и когда рассеялся, он сидел в учительской вместе с преподавателями. Народу набилось, что жмыра посадить некуда. «Компания» русской нервничала. Боятся, что их героиня окажется пшиком? За шумом не было слышно шагов. Но вот наконец дверь распахнулась, и вошла директриса. Все глаза на неё.       — Ну? — нетерпеливо спросил кто-то, он даже не заметил, кто.       — Неоспоримо блестяще! — объявила МакГонагалл.       Все возбуждённо зашумели, а его будто окатили ледяной водой. Через мгновение он уже вышел вместе с МакГонагалл в коридор.       — И вы хотите сказать, что эта… — он скривился и произнёс с отвращением, — …девчонка действительно компетентна?       — Профессор Снейп, вы намекаете, что я могла нанять кого-то некомпетентного?       — Нет-нет, конечно, нет… Но в самом деле, это правда?       — Ну, что сказать, Северус? Она хороша. Чересчур либеральна, на мой взгляд, но, похоже, это работает.       Его наполнила ярость. Никто никогда не называл его «неоспоримо блестящим»… Вдруг туман заслонил собой всё, запульсировал и вытолкнул на поверхность нежелательную гостью.       Большой зал вернулся. Трибуны. Подиум. Снейп. Лада тяжело дышала, и у неё дрожали руки и колени — она всё ещё чувствовала последнюю эмоцию Снейпа, на которой ему удалось вытеснить её из своего сознания. Его лицо из желтоватого стало мертвенно-бледным, и его тоже слегка потряхивало. Она смотрела на него и не могла поверить в то, что только что увидела. И прежде чем Лада успела подумать, что делает, с её губ сорвалось изумлённое:       — Завидовать? Мне?!       Это было непоправимой ошибкой, потому что Снейп бешено заорал:       — Заткнись! ЗАТКНИСЬ!       В следующую секунду он сделал короткий взмах палочкой. Оттуда не вылетело никаких искр, но язык во рту Лады вдруг приклеился к верхнему нёбу. Говорить было невозможно, из её рта вырывалось только мычание, а внутри стремительно поднималась волна паники. А это означало, что ещё чуть-чуть, и она начнёт задыхаться. Хуже всего было то, что она не знала этого заклинания.       Судорожно перечисляя в голове все возможные контрзаклятия, из которых не подействовало ни одно, она с ужасом увидела, как Снейп взмахивает палочкой снова. Её длинные косы взметнулись в воздух, обвились вокруг горла и начали её душить. В его глазах не было никакой пощады. Он решил не просто её унизить, он хотел её убить.       Косы словно змеи сжимали горло всё крепче. С языком, приклеенным к нёбу и без возможности вздохнуть, она очень скоро потеряет сознание. Лада машинально схватилась руками за удушающие волосы, но Снейп усилил хватку, и её ноги оторвались от земли.       В зале послышались крики. Почему-то наличие публики, о которой Лада и думать забыла, привело её в чувство. Она отчаянно крутанула рукой, и в Снейпа полетело Обездвиживающее заклинание, которое он не успел отбить, будучи слишком сосредоточенным на том, чтобы задушить предмет своей лютой ненависти.       Оба с глухим стуком упали на подиум. Снейп справился с её заклятием, и уже через мгновение вскочил на ноги, но и его заклинания потеряли силу — Лада снова дышала. Она медленно поднялась и расправила плечи. Снейп машинально стиснул палочку в руке, и Лада дьявольски улыбнулась. Это тебе не поможет, Снейп.       Она чувствовала, как её глаза горят красным золотом, как он следит за каждым её движением, как грудь вздымается, всё ещё жадно вбирая воздух, которого всего несколько мгновений назад ей так не хватало. Она медленно подняла руки и пошевелила пальцами — она хотела, чтобы он видел, откуда исходит её сила. Потому что теперь, когда она может говорить…       — Цан шы, вэй сы! — размеренно произнесла Лада, и к её восторгу, на лице Снейпа отразился натуральный страх.       — Что она сказала? Это какой язык? — послышались перешёптывания в зале.       Из каждого её пальца вырвался чёрный блестящий туман и медленно, переливаясь словно шёлк, заструился и потянулся вперёд. У Снейпа округлились глаза, и она готова была поклясться, что в эту минуту он перебирал в уме немногочисленные способы остановить шёлковый туман.       А тем временем чёрные всепроникающие канаты неумолимо приближались к нему и уже начали обвивать щиколотки и запястья. Лада аккуратно повела указательным пальцем, и шёлковый туман сомкнулся вокруг шеи Снейпа. Но она не хотела сжимать слишком сильно — во-первых, это было опасно, а во-вторых, её целью было не убить, а напугать. И с этим чёрный шёлк, который вёл себя словно живой, справлялся на ура.       В глазах Снейпа на секунду заискрила паника, но наконец он принял решение. Из его палочки вырвалось бело-голубое свечение, превратившееся в переливающееся всеми цветами радуги голубое пламя. Оно перекинулось на шёлковый туман, и чёрные канаты оборвались, освободив его. Опаловый огонь. Отличный ход.       Снейп осторожно направил огонь в неё. Бело-голубые языки пламени поползли по туманным канатам, с шипящим звуком сжигая их на пути к той, кто ими управлял. Ещё несколько мгновений, и огонь достигнет её пальцев, и вот тогда Снейпа ждёт ещё один сюрприз.       Лада закрыла глаза и расслабилась. Она почувствовала, как языки пламени лизнули указательные пальцы. Она открыла глаза. На долю секунды на лице Снейпа отразился вопрос: «Почему ты ничего не делаешь?», но в следующее мгновение его настигло осознание — он больше не контролировал Опаловый огонь.       Пылающая огненная масса, вырвавшаяся из его палочки, теперь собралась в сферу и нависла над Ладой, а она, расставив руки, словно обнимая огонь, пристально вглядывалась в радужное мерцание. Ещё пару мгновений предельной концентрации, и у неё должно получиться то, что мало кто даже решается попробовать. Однажды она уже делала это, и тоже с огнём. Нет причин думать, что Опаловый огонь не поддастся так же, как и обычный.       Лада сделала глубокий вздох. Сейчас! Она схлопнула со всего размаха руки, и огненная сфера бело-голубого пламени погасла, полыхнув в последний раз меж её сведённых рук. Лада перевела глаза на Снейпа. Это выражение завороженного ужаса она вряд ли когда-нибудь забудет.       — Профессор Лист. Профессор Снейп. Мой офис. Сейчас!       Слова МакГонагалл прозвучали будто из другой комнаты. Лада вдруг поняла, что в зале стоит мёртвая тишина, а в зрачки словно вставлены голубые линзы.       Она зажмурилась и распахнула глаза. Большой зал вернул себе привычные цвета. Снейп сошёл с подиума и направился к выходу. Лада последовала за ним. У двери он пропустил её вперёд. Не из галантности, конечно. Просто хотел, чтобы она шла посередине между ним и МакГонагалл и чувствовала давление со всех сторон.       Пока они втроём поднимались на третий этаж в абсолютном молчании, на Ладу постепенно начало сваливаться осознание того, что они со Снейпом совершили. И хотя адреналин ещё не покинул тело, она уже знала, что произошло именно то, чего она боялась больше всего. Она полностью выдала себя, и откатить назад уже не получится.       — Вы соображаете, что творите, господа? — задыхаясь от возмущения, сказала МакГонагалл, как только за Снейпом затворилась дверь её кабинета. — Запрещённые заклинания! Тёмная магия! В присутствии детей!       Дуэлянты молчали.       — Профессор Лист, вы знали, что заклинание Живого шёлка запрещено в Великобритании, да и во всём цивилизованном мире? Профессор Снейп, вы в курсе, что вы преподаете не Тёмные искусства, а Защиту от Тёмных искусств?       — Да, директриса, — подал голос Снейп.       — Опаловый огонь, Северус! На глазах у всей школы! Против преподавателя! А ты прекрасно знаешь, насколько Опаловый огонь опаснее природного!       Дуэлянты снова молчали.       — Извольте объяснить теперь, что всё это значит? Ради чего вы оба подвергли опасности учеников?       — Я бы никогда не подверг опасности учеников, и вам это превосходно известно, — сказал Снейп ледяным тоном.       — Нам пришлось наложить защитные поля, чтобы ваша, с позволения сказать, магия не ударила в детей! — воскликнула МакГонагалл.       Лада поразилась тому, что даже не заметила, как учителя наложили Щитовые чары.       — Разумная мера предосторожности… — начал Снейп, но МакГонагалл его оборвала.       — Профессор Снейп! — воскликнула она грозно и вытянулась во весь рост. — Я не нуждаюсь в вашей оценке моих действий! Потрудитесь объяснить, что такого происходит между вами, что вам понадобилось устраивать битву не на жизнь, а на смерть?       — Этого больше не повторится, — быстро сказала Лада.       Объяснить «что такого происходит между ними», она бы всё равно не смогла, даже если бы захотела. Лучше было увести тему с выяснения обстоятельств на будущие последствия.       — Конечно, не повторится! Потому что вас, профессор Лист, с этого момента я не хочу видеть даже близко к дуэльному клубу. И надеюсь, вы оба осознаёте, что поиск новых учителей дело нелёгкое, особенно когда учебный год уже начался.       Намёк, если считать прямую угрозу намёком, был кристально ясен. Провинившиеся согласно кивнули.       — А теперь… пожмите друг другу руки, и пусть на этом конфликт — или что у вас там — будет исчерпан.       Снейпа передёрнуло, а Лада с нескрываемым злорадством улыбнулась. Вот и настала его очередь протянуть ей руку.       — Давайте, давайте! — поторопила их МакГонагалл.       Снейп резко вскинул бледную ладонь, и Лада медленно скользнула по ней взглядом, будто оценивая, стоит ли он её рукопожатия. Какая ирония и какая сладкая месть!       Она не торопясь протянула руку и коснулась его, глядя ему прямо в глаза. Ей захотелось замедлить этот момент, но Снейп отдёрнул ладонь так быстро, будто его ударило током.       — Прекрасно, — сказала МакГонагалл. — Впредь я не желаю слышать или видеть даже намёки на то, что между вами существует какая-то вражда. Потрудитесь свои бесспорные таланты пустить на прямые обязанности — обучение детей! Иначе ни заслуги перед школой, ни квалификации, ни тёмная магия от увольнения вас не спасут! — МакГонагалл выдохнула и сказала уже более спокойным тоном: — Профессор Лист, можете идти. Я ещё побеседую с вами позже. Северус, на пару слов.       Ладе стало жутко любопытно, что МакГонагалл скажет Снейпу наедине, но благоразумно поспешила выйти. Учитывая, что она только что чудом избежала увольнения, было лучше убраться с глаз директрисы подальше.       Но, спустившись вниз по вращающейся лестнице и оказавшись нос к носу с каменной горгульей, Лада поняла, что после всего, что произошло, она просто не может уйти, не поговорив со Снейпом. Поэтому она гуляла по коридору третьего этажа до тех пор, пока из-за горгульи не появилась чёрная фигура её недавнего оппонента. Лада с удовольствием отметила, что он слегка прихрамывает. Наверное, растянул мышцу при падении.       — Вы ещё здесь? У вас что, нет других дел? Вынюхивать, например?       — Я не могла уйти, не убедившись, что с вами всё в порядке, профессор. Вы, кажется, хромаете? — сказала она с лёгкой насмешкой.       Снейп повернулся и оглядел её с ног до головы.       — У вас порвана одежда, ожог на лице, а к этому порезу на руке я бы посоветовал приложить бадьяна, если вы, конечно, не хотите, чтобы остался шрам.       Лада рассмеялась.       — Вы так заботливы, профессор! Кто бы мог подумать!       Снейп направился вперёд по коридору, но она не собиралась так просто его отпускать, и зашагала рядом.       — Так что, вы теперь согласны?       — С чем?       — С тем, что я без палочки ничем не уступаю вам с палочкой.       — Я согласен только с тем, что, если бы нас не прервали, эта дуэль стала бы для вас последней.       — Неужели вы бы убили меня прямо на глазах у детей? — в её голосе так и звенела издёвка. — Даже вы, Снейп, не настолько жестоки.       Он резко остановился на лестнице и развернулся к ней лицом. Стоя ниже на ступеньку, он всё равно был выше её и выглядел в этот момент весьма угрожающе.       — Вы ведь уже выяснили, что я раскусил вашу игру. Для чего вам понадобилось испытывать моё терпение? Не можете дождаться, когда на ваших руках защёлкнутся кандалы?       Лада сглотнула. Нельзя было расслабляться, только не сейчас… Но с её губ предательски слетела улыбка. Дуэль всё-таки вымотала её, и сил на притворство не хватало. Снейп самодовольно усмехнулся.       — Я знаю, кто вы такая, — прошептал он.       Сердце бешено заколотилось, и Лада оказалась не в силах даже изобразить удивление, а Снейп наслаждался, наблюдая её страх. Хотя, если судить по тому, что ей удалось подглядеть в его сознании, он всё же только догадывался, а не знал наверняка.       — Думаете, я не запросил ваше личное дело ещё до вашего чудесного появления в Хогвартсе?       Тут Лада немного расслабилась. Досье на таких, как она, никогда бы не попало в руки англичанина. Вече хорошо охраняло свои секреты.       — И что же вы там почерпнули? — она вернула себе ироничный тон.       — Ничего интересного, ведь ваше настоящее личное дело засекречено, не так ли? Что может скрывать простая учительница, владеющая заклинанием Живого шёлка? Как в двадцать лет вы освоили легилименцию и окклюменцию на таком уровне?       — Мне двадцать шесть, профессор, — она гордо вскинула голову. — А вам сколько было лет, когда вы освоили легилименцию и окклюменцию на вашем уровне? Вроде бы не больше двадцати? Надо думать, что многолетний опыт преподавания дал вам возможность убедиться, что вы не единственный волшебник на планете, демонстрирующий талант с юного возраста. Я, знаете ли, тоже закончила школу с отличием.       Снейп пренебрежительно хмыкнул.       — Я узнаю, зачем вы здесь, будьте уверены, — прошипел он ей прямо в лицо. — И помните: вы ещё в Хогвартсе лишь потому, что мне нравится наблюдать, как вы подбираетесь к самому краю пропасти. И я ни за что не пропущу момент, когда вы наконец сорвётесь. А, судя по тому, как вы любите похвастаться боевыми навыками, падение не заставит себя долго ждать.       Он окинул её презрительным взглядом и устремился вниз по лестнице.       Всё возбуждение, весь адреналин от эпической битвы испарились, будто их и не было. Какая глупая! Какая же она была глупая! Это не она спровоцировала его на дуэль. Это он манипулировал ей, рассчитывая, что под давлением она проявит все свои способности. И оказался прав! А она повелась, как простушка, как дилетантка… Потому что в глубине души она надеялась, что, если он увидит, на что она способна, то посмотрит на неё… как на равную? Или даже станет восхищаться?       Эта мысль заставила её содрогнуться, и острая боль, которая не имела ничего общего с физическим ранением, пронзила её изнутри. Пора было признать очевидное — то, что последнее время ей успешно удавалось скрывать от себя самой: ей нравился Северус Снейп, и ей хотелось нравиться ему. Она пыталась впечатлить единственного человека, который с первого дня был способен разрушить и её миссию, и её карьеру. Ни на секунду ей не удалось его провести. Он никогда не переставал её подозревать. А теперь она практически всучила ему доказательства, и сделала это сама… потому что даже не заметила, как он стал ей важен.       Лада опустилась на подоконник и просидела без движения, уставившись в одну точку, неизвестно как долго — до тех пор, пока её не окликнул Давэ. Она вздрогнула.       — Вот ты где! Мы везде тебя ищем! Ты в по’гядке?       Лада молча кивнула, но по выражению лица Давэ сразу поняла, что она точно не выглядела «в порядке».       — Что сказала МакГонагалл?       — Ничего… ничего такого… — ей почему-то было очень сложно формулировать мысли, и ещё сложнее говорить.       — Тебя ведь не уволили? — озабоченно спросил Давэ.       Лада помотала головой из стороны в сторону. Он положил свои руки ей на плечи и очень внимательно вгляделся в её лицо.       — Ты это из-за него?       Лада почувствовала, как сжались её губы. Она не хотела отвечать. Давэ и так уже обо всём догадался.       — Он сделал тебе больно?       Этот простой вопрос и пронзительные бирюзовые глаза подействовали, как удар под дых. Лада не могла больше сдерживаться и наконец разрыдалась. Давэ крепко её обнял и нежно гладил по голове до тех пор, пока слёзы не иссякли, и она не успокоилась.       — Знала бы ты, сколько я плакал из-за этих мужиков — не пове’гила бы! — сказал он. — Но потом я понял: они того не стоят. Это я тебе как мужчина говорю!       Лада слабо улыбнулась. Он взял её под руку и направился в сторону больничного крыла, но как только она осознала, что её ведут к мадам Помфри, настояла на том, чтобы пойти к себе. Давэ сначала поуговаривал её, грозя тем, что останутся шрамы, но Лада почему-то упорно не хотела прибегать ни к какому виду магического лечения. Хотя, возможно, на сегодня она потеряла способность рационально мыслить, но после всего, что случилось, шрамы пугали её меньше всего. Она даже хотела, чтобы они остались.       Давэ пришлось сдаться. Он проводил её до покоев, уложил в кровать, завернув в одеяло как маленького ребёнка, а сам улёгся рядом.       — Он ненавидит меня, — произнесла Лада единственное, что было у неё на уме.       Тепло камина и присутствие Давэ действовали на неё расслабляюще.       — О чём это ты? Да он жить без тебя не может! — улыбнулся француз.       — Давэ, кто-кто, а ты мог бы придумать ложь и получше.       — Ты что, п’гавда не видишь? Он только тобой и живёт.       — Ты бредишь.       — Зачем, по-твоему, он вызвал тебя на эту дуэль? Неужели, чтобы поме’гяться силой?       — Очевидно, чтобы задушить меня моими же косами.       — Я всегда говорил, что они ду’гацкие… Ладно, давай с другой сто’гоны зайдём. Ты никогда не думала, что было бы лучше, если бы он всё-таки уме’г в Визжащей хижине?       — Ты думаешь, что говоришь?!       — Нет, я не утве’гждаю, что мир был бы лучше без него. П’госто, по-моему, это очевидно… Раньше у него была цель в жизни, смысл, азарт. А потом он очнулся — и у него ничего нет. Ни Волдеморта, с кем воевать, ни Дамблдора, чтоб его нап’гавлять. И как бы это ни звучало, но его жизнь закончилась в той самой хижине. С тех пор как он ве’гнулся с того света, я уве’гяю тебя, он не жил ни единого дня. Пока ты не появилась в ‘Огвартсе. Вот когда в глазах ме’гтвеца загорелся огонь. У него наконец-то появился враг… То, ради чего стоит жить.       — Значит ты согласен, что он меня ненавидит?       — Ну да, может, и ненавидит слегка, ха-ха… Но ты нужна ему гораздо больше, чем он тебе. И самое ст’гашное — он это знает. Убеждён, что знает.