Глава 14. Запретный лес

      На следующее утро Лада проснулась от того, что локоть Давэ упёрся ей в ребро, которое тут же страшно заныло. Она пошевелилась и обнаружила, что всё тело сковало ощущение, будто по ней проехался Хогвартс-экспресс. Она не помнила, как уснула вчера, только то, что они говорили о Снейпе. Снейп… Дуэль… Картины произошедшего накануне заплясали в её сознании, как яркие надоедливые светлячки. Нет, только не сейчас. Она подумает обо всём позже.       Лада с трудом выбралась из постели — мышцы ломило так, словно дуэль длилась несколько суток. Она тихонько закрыла дверь в спальню, где всё ещё дрых Давэ, и критически оглядела себя в зеркало. М-да… от больничного крыла она отказалась вчера слишком уж опрометчиво. Щёку украшал красный ожог, на всём теле проступили синяки, а на левой руке чуть выше запястья красовался глубокий, длинный порез с уже запёкшейся кровью.       Лада поднесла ладонь к щеке, закрыла глаза и зашептала:       — Энгавма терапевсо, энгавма терапевсо, энгавма терапевсо…       Когда она открыла глаза — ожог исчез, будто его и не было. Лада попыталась вылечить и синяки на теле, но, видимо, сил у неё хватило только на ожог. Придётся воспользоваться мазью, потому что появляться в таком виде на людях было просто неприлично. Она и так чувствовала себя как побитая собака — не хватало ещё выглядеть так же.       Приняв душ и столкнувшись в коридоре с соседкой по этажу мадам Хуч, которая оглядела её со смесью недружелюбия и жалости и пробормотала что-то вроде «поздравляю, но вам крупно повезло», Лада вернулась в комнату и выяснила, что Давэ уже вовсю бодрствует.       — Давэ, — сказала она очень серьёзно, — спасибо.       — За что?       — За всё!       Он как-то несвойственно ему скромно улыбнулся и сказал:       — У меня есть младшая сест’га, ты знала?       — Откуда я должна была это знать, если ты упоминаешь об этом впервые?       Давэ проигнорировал этот выпад. Все знали, что он не любил говорить о своей семье.       — Орели. Ты мне её напоминаешь — такая же чокнутая. Вы, кстати, одногодки. Не удивлюсь, если вы даже родились в один день. У тебя когда день рождения?       — Восьмого марта.       — Ах, я же гово’гил! У Орели седьмого. Одевайся. Джастин и Анжелика уже ждут нас в Большом зале.       — А я думала, куда они делись вчера…       — Я п’гедупредил их, что нашёл тебя и веду отдыхать, — сказал Давэ, будто, между прочим, и Ладу снова накрыла волна благодарности. — Давай-давай! Поторапливайся! Завт’гак пропустим, а завт’гак — это святое!       Пока Давэ приводил себя в порядок и менял бледно-сапфировую мантию на лазурно-голубую, Лада густо покрыла синяки жирной жёлтой мазью и ждала, когда сойдут те, что на самых видных местах. Давэ, в знак признательности за его дружеские подвиги, было позволено воспользоваться тем самым заклинанием, которое «заплетает косы гораздо лучше твоих». У неё всё равно не было сил возиться со своими длиннющими волосами — если синяки сошли, то ломота в теле меньше не стала.       Как только Лада вошла в Большой зал, шквал аплодисментов обрушился на неё со всех сторон. Она замахала руками в попытке угомонить студентов, но они повставали со своих мест и стали хлопать ещё громче. Давэ схватил её за руку и поднял вверх, словно она выиграла спортивное соревнование. Лада отдёрнула руку и глянула на него укоризненно, что совершенно его не смутило. Он аплодировал вместе со всей школой, которая, похоже, решила, что победа осталась за учительницей истории. К счастью, Снейп этого не видел. Ни его, ни МакГонагалл уже не было за преподавательским столом — она пришла на завтрак очень поздно.       Лада села на своё место, пряча лицо в ладонях, и рукоплескания наконец прекратились. Пока она накладывала кашу дрожащей от напряжения рукой, она совершенно не чувствовала себя победительницей. Да и, по правде, она ей не являлась. Теперь уже можно было себе не врать: у Снейпа не было цели победить в дуэли — он хотел только её разоблачения. Но все, видимо, забыли, как она несколько раз чуть не сдалась под его атаками. Если бы он действительно хотел её прикончить, дуэль не продлилась бы и получаса.       — Как ты? — осторожно спросил Джастин, отвлекая её от ужасных мыслей, которые, она знала, теперь будут преследовать её несколько дней, куда бы она ни пошла и что бы ни делала.       — Великолепно, — безжизненно ответила Лада.       — Читать будешь?       Джастин протянул ей пергамент с двадцать третьим выпуском Хогньюз, где уже красовалась фотография авторства Денниса Криви. На ней Лада замахивалась огненной секирой, а Снейп направлял палочку в кирпичную лестницу, которая в следующую секунду должна была обрушиться. Заголовок гласил:       

ДУЭЛЬ ГОДА: КТО ПОБЕДИЛ, А КТО СЕВЕРУС СНЕЙП?

       Лада с неприятным чувством в желудке отложила газету и, обращаясь по большей части к Анжелике, но избегая её взгляда, спросила:       — Вы видели Снейпа?       Произнесение вслух его имени доставило ей почти физическую боль.       — Да, — сказала Анжелика ледяным тоном. — Он в порядке, если тебя это интересует. Хромает, правда, немного, но выглядит не хуже обычного.       Давэ заржал в голос, и даже Джастин прыснул в стакан с водой, а до Анжелики не сразу дошло, насколько двусмысленно прозвучала её фраза. Она, конечно, ничего плохого не имела в виду — не в её это было характере — и сильно смутилась.       — Ну и что там Хогньюз? Пишет, какая я молодец? — спросила Лада мрачно.       Видимо, то, насколько подавленной она выглядела, заставило Анжелику смягчиться, и уже более дружелюбным, но всё ещё осуждающим тоном она ответила:       — Пишет, что историчка смело может вести Защиту от Тёмных искусств.       — О, нет!       Лада закрыла лицо руками и поморщилась, представляя, какой приступ ненависти, должно быть, испытал к ней Снейп, когда это прочитал.       — Что сказала МакГонагалл? — будто между прочим спросила Анжелика.       — Сама-то как думаешь? — тоскливо вздохнула Лада и, наконец, встретилась с ней взглядом.       Анжелика сбавила тон до гневного шёпота и, наклонившись, сказала:       — Лада, о чём ты думала? Живой шёлк?!       — Да, примерно это МакГонагалл и сказала.       — Откуда ты вообще знаешь это заклинание?       — Я удивлена, Анжелика, что ты знаешь это заклинание, — она хотела отшутиться, но выходило неумело.       — Благодаря тебе, Лада, теперь вся школа знает это заклинание! — яростно бросила ей Анжелика и выпрямилась.       Лада снова виновато спрятала лицо в ладони.       — Может, дашь ей поесть, а лекцию п’гочитаешь позже, mon ami? — встрял Давэ.       — Я всё равно уже закончила! — сухо ответила Анжелика и вышла из-за стола.       — Побесится и отойдёт, — заверил Давэ.       — Она права, — сокрушённо сказала Лада. — Я абсолютно потеряла голову.       — А кто-то объяснит в итоге, что такое Живой шёлк? — спросил Джастин с раздражением, которое позволял себе крайне редко. — А то все только о нём и говорят, а объяснить толком никто не может.       — Пусть масте’гица Живого шёлка и объясняет. Кому знать, как не ей? — ехидно улыбаясь, сказал Давэ.       Лада тяжело вздохнула.       — Это редкое и очень тёмное проклятие. Родом из Китая, и там оно называется по-другому. В Европе знают только упрощённую версию под названием Живой шёлк, как несложно догадаться, из-за внешнего сходства с шёлком. Но даже она, европейская версия, невероятно опасна, прежде всего потому, что проклятием крайне сложно управлять. Одно неверное движение или ослабление контроля — и Живой шёлк задушит жертву так быстро, что ты даже не заметишь и ничего не успеешь сделать.       — А китайское проклятие, которое использовала ты… оно что, ещё хуже? Чем?       Лада глянула на Джастина и без тени иронии сказала:       — Поверь мне, ты не хочешь знать.       — Откуда ты вообще такое знаешь?! И почему тогда Снейп жив до сих пор?       Лада скривилась в подобии улыбки.       — Не поверишь, узнала о нём в школе.       — В Колдовстворце такому учат?!       — Не совсем… Один учитель рассказал… на свою голову. Только мне. Потому что верил, что я смогу отнестись к этому знанию со всей ответственностью, — она горько усмехнулась. — Вчера я доказала, что он во мне ошибся.       — Но Снейп всё-таки жив, — напомнил Давэ.       — Конечно, жив! Я же не собиралась его убивать!       — А со сто’гоны казалось… — он расплылся в белоснежной улыбке.       — Замолчи! Он вывел меня из себя! Мало того, что чуть не задушил, так у меня ещё и язык к нёбу приклеился… А я когда не могу вздохнуть, у меня сразу паника…       — Так это Обезъяз — снейповский сглаз, — сказал Джастин. — Снейп сам придумал это заклинание. В Хогвартсе его многие знают.       — Ах, он сам придумал… Вот почему я не знала контрзаклятия! Умно…       Лада задумалась. То, что Снейп изобрёл именно такой сглаз, почему-то совершенно её не удивляло. В памяти всплыла причина, по которой он её «обезъязычил», и, словно читая её мысли, Давэ вдруг сказал:       — Так ты… легилимент? И когда ты соби’галась нам об этом сообщить?       — Я почти это не использую! Тем более без надобности… — ответила Лада, защищаясь. — У меня вообще-то есть моральный код!       — Да, ты что?! П’гавда? — улыбнулся Давэ.       Лада уставилась в тарелку с кашей.       — А что, все уже знают?       — Не думаю. Но мы догадались, что п’гоизошло. Что ты видела в его…       В зал вдруг вернулась Анжелика.       — Я только хотела сказать… — она сотворила из воздуха стул и решительно уселась рядом с Ладой, потеснив Давэ, — …что вы оба вели себя абсолютно недопустимо…       — Согласна.       — …и я рада, что тебя не уволили, и никто в итоге не пострадал, но я считаю, что тебе больше не стоит появляться в дуэльном клубе…       — МакГонагалл запретила мне к нему приближаться.       — …и по-хорошему тебе стоит извиниться перед профессором Снейпом…       — Хм… А это неплохая мысль… — задумчиво произнесла Лада. — Но только не сейчас. Позже. Нам пока лучше вообще не контактировать… Поверь мне, Анжелика, я знаю, о чём говорю. Позже… Я найду момент.       Анжелика, растерянная из-за того, что Лада так быстро со всем согласилась, смущённо поглядела по сторонам и сказала:       — Ваша еда уже исчезла. Может, пойдём к Аберфорту и отметим Ладину победу?       У Лады не было настроения ничего отмечать, тем более что никакой победы и не было, но она чувствовала, что в долгу у своих друзей, и это было самое малое, что она могла для них сделать. К тому же внутри у неё клокотала какая-то чужая, навязчивая энергия, которая, несмотря на моральное и физическое истощение, почему-то требовала активных действий.       Аберфорт с необычайным удовольствием обмусолил с ними все подробности Дуэли, и совершенно не расстроился, когда услышал, что Лада применила против Снейпа Живой шёлк. Она почему-то знала, что он не станет её осуждать, и подозревала, что, так же как и Джастин, он не до конца понимал, что это за магия. Зато Аберфорт хохотал, услышав, что Лада чуть не выбросила Снейпа в окно, а Ромильда Вейн, по словам Анжелики, очень заинтересовалась заклинанием энергетической волны. Лада надеялась только, что у Ромильды хватит ума не просить Снейпа научить её этому приёму.       Когда Ладе по секрету было доложено, что Флитвик был очень впечатлён иллюзией удава, а во время удушения косами Мэднесс бросилась к подиуму, но Дерек Крессвелл успел схватить её за шкирку, после чего учителя и наложили защитные заклинания на трибуны, Лада поняла, что выносить это больше не может. Стыд, вина и сгусток других эмоций, не поддающихся описанию, буквально сжирали её изнутри, и ей срочно захотелось на воздух.       Четвёрка покинула Кабанью голову и двинулась в сторону замка, но прямо на выходе из Хогсмида дорогу им преградила МакГонагалл.       — Пройдётесь со мной? — обратилась она к Ладе, и её друзья технично ретировались, сказав, что будут ждать её в замке.       К удивлению Лады, МакГонагалл повела её не в сторону коттеджей Хогсмида, а к Запретному лесу. Видимо, разговор требовал уединения.       Отойдя на приличное расстояние от чужих глаз и ушей, МакГонагалл, наконец, остановилась у самой кромки деревьев и очень строго посмотрела Ладе в лицо.       После некоторого тяжёлого молчания она сказала:       — Очень впечатляющее зрелище вы нам устроили.       Лада опустила глаза.       — Я знаю, я перешла черту. Это полностью моя вина. Я вела себя…       — Безрассудно, безответственно и крайне рискованно, — безжалостно констатировала МакГонагалл.       — Да, — Лада снова опустила глаза.       — Заклинание Живого шёлка… Как вы могли произнести его вслух в присутствии всей школы?       — Его никто не сможет повторить! — поспешила заверить Лада. — Даже если бы кто-то запомнил формулу, её нужно произнести со скрупулёзной точностью. Единицы знают, как это делать правильно!       — А если кто-то попытается произнести неправильно? Что тогда?       — Уверяю вас, у них просто ничего не выйдет.       — Молитесь Мерлину, чтобы так и было! Потому что если кто-то из детей… у меня не останется другого выбора…       — Я понимаю, — сказала Лада серьёзно.       МакГонагалл оценивающе оглядела её с ног до головы.       — Как же вы смогли правильно произнести формулу? Вы что, знаете китайский?       Лада смущённо кивнула. МакГонагалл даже усмехнулась от изумления.       — Об этом ничего не было в вашем резюме.       — Там… там написано, что я полиглот, — скромно сказала Лада, глядя в землю.       — Да… но я думала… И сколько же языков вы знаете?       — Несколько… немало… — Лада почувствовала, что краснеет, — но лучше всего русский, английский, греческий и латынь, — и зачем-то ещё добавила: — …это особенно забавно сейчас, потому что в школе я ненавидела латынь.       МакГонагалл смотрела на неё, как на провинившуюся студентку, которую не знаешь, как наказать, потому что она всегда училась на отлично, а тут вдруг провалила экзамен, и не потому, что не учила, а потому что не пришла — взгляд, который Лада знала слишком хорошо.       — И ко всему прочему вы не только окклюмент, но и легилимент. Профессор Фонтейн, конечно, говорил, что у вас выдающийся талант, но чтоб насколько… — Лада слегка покраснела. — Могу я спросить, как в вашем молодом возрасте вы овладели таким магическим могуществом?       — Профессор, нет никакого могущества! — воскликнула Лада и от смущения даже улыбнулась. — Это просто совпадение. Я смогла освоить заклинание Живого шёлка только потому, что у меня с детства склонность к языкам.       — А Заклинание поглощения? Вы ведь в курсе, какая это сложная и опасная магия? Опасная в первую очередь для вас!       — Честно говоря, я и сама не была уверена, что оно у меня получится. Я делала это второй раз в жизни…       — Вы поглотили Опаловый огонь, не будучи уверенной, что у вас получится?! — на лице МакГонагалл отразился неподдельный ужас. — Вы абсолютно…       — …безрассудна? Да, в этом-то всё и дело. Видите ли, я думаю, что некоторые сложные заклинания у меня получаются именно потому, что я… не боюсь, что что-то пойдёт не так. Я просто не думаю…       — О последствиях!       — Да. И именно поэтому они у меня получаются. Так что… видите? На самом деле нет никакого особого мастерства. Я буквально продемонстрировала единственное, что умела.       — Ох, что-то мне подсказывает, что вы ужасно скромничаете! — сказала МакГонагалл, а её цепкие голубые глаза заблестели из-под очков.       — Уверяю вас, это не так, — сказала Лада, всё ещё краснея. — Мои единственные настоящие таланты — это языки и преподавание. Всё остальное — скорее обратная сторона моих же недостатков.       — Но дуэльным искусством вы владеете отлично…       — В Колдовстворце все в какой-то степени владеют. Развитие боевых навыков входит в школьную программу. Так что Снейп был прав — я не смогла пропустить возможность ими похвастаться.       Лада снова опустила глаза в землю. Можно было уже все камешки пересчитать за время этого разговора.       — Что вы делали в моём офисе в день моего рождения?       Лада надеялась, что этот момент не настанет никогда.       — Ссорилась со Снейпом.       — Это мне известно. Несмотря на то, что я, кажется, ясно дала понять, что ожидаю от вас обратного.       — Я пыталась с ним помириться, но…       — Очень плохо пытались, — резко сказала МакГонагалл, и Лада кивнула. — Но зачем вы приходили в мой кабинет?       В воображении Лады возник вечерний Хогвартс… она крадётся в замок, а над головой пролетает чёрный дрозд… или… нет? Осознание пронзило её как стрела. Воспоминания подкинули ей образ Снейпа на дуэли… Он словно летучая мышь взмывает в воздух, уворачиваясь от её огненной секиры. Ну, конечно! Снейп умеет летать!       Он трансгрессировал из Кабаньей головы к воротам Хогвартса сразу после неё, пролетел у неё над головой, а потом просто залетел в открытое окно. Вот как он оказался в кабинете МакГонагалл раньше неё! Но как он узнал про портрет…? Бинс! В тот день, когда она говорила с привидением, в кабинете Истории магии мелом на доске были нарисованы карикатуры четырёх основателей… Снейп знал всё, о чём она говорила с Бинсом — и о Слизерине, и о Шарпе… А если знал он, то знала и МакГонагалл. Отнекиваться больше не было смысла.       — Чтобы поговорить с портретом Салазара Слизерина, — сказала Лада, и директриса не выказала никаких признаков удивления. — Я… у меня есть некоторые основания полагать, что в России у Слизерина могут быть потомки.       — В России?       — Да, звучит безумно, согласна. Но у меня нет фактов, только догадки и теория… Поэтому я решила, что раз уж я в Хогвартсе, можно провести своё небольшое историческое исследование.       — Но зачем же его скрывать и пробираться в мой офис тайком?       — Честно говоря… я не то, чтобы скрывала… скорее просто не афишировала. Понятное дело, что поговори я с портретом Слизерина, он бы сразу вам всё передал. Просто с первого дня стало ясно, что в школе существует некоторое предубеждение к факультету Слизерин. Не беспричинно, конечно! Вы пережили войну… Я не хотела добавлять лишней тревоги ещё и по этому поводу.       Как же ловко она всё выкрутила, и при этом почти ни в чём не соврала! Оставалось только надеяться, что МакГонагалл не полезет выяснять детали.       — Суд над Салазаром Слизерином показал, что вы усердно работаете над его реабилитацией.       Лада смущённо улыбнулась. Настала её очередь не удивляться тому, что директриса слышала про суд.       — Как сказала Астория Гринграсс, это наша с ней общая заслуга.       — Опять скромничаете… — иронично ответила МакГонагалл и поглядела на Ладу своим фирменным взглядом из-под очков, от которого всем обычно хотелось провалиться сквозь землю. — Вы хороший преподаватель, профессор Лист. Если бы не этот факт, и то, что за полтора месяца дети успели вас полюбить, я бы не стала так рисковать и оставлять вас в школе. Но мой приоритет — это безопасность. Если вы ещё раз перейдёте черту…       — Этого больше не повторится! Эта дуэль… была ошибкой. Моей ошибкой.       — Что ж, у вас больше нет права на ошибку. Исправьте, что наделали. У вас для этого есть и мозги, и сила духа, и необходимость оправдать моё доверие.       Они пронзительно посмотрели друг другу в глаза с мгновение, а затем Лада кивнула. МакГонагалл ушла, не проронив больше ни слова, а Лада опустилась на ближайший камень и в сотый раз за сегодня закрыла лицо руками.       В голове роились одновременно тысячи воспоминаний: от того, как она первый раз поглотила огонь ещё в России… до встречи со Снейпом на платформе… Как он не отдёрнул руку, когда она взяла его за локоть. Как он ушёл с виадука, когда она предложила ему мировую. Почему он послал ей то чёртово зелье? Зачем? Что-то не клеится. Она цеплялась за это несоответствие, как за спасительный круг, но всё равно тонула в бездне его ненависти к ней, которую слишком хорошо успела прочувствовать, пока была внутри его сознания.       Он чуть не задушил её… Но он бы никогда… он бы остановился. Он был не способен. Был ли? Он убил Дамблдора… Но по его приказу — во имя цели… долга. Мог ли он убить из ненависти? Зачем? Зачем он послал ей то зелье?!       «…ты нужна ему гораздо больше, чем он тебе. И… он это знает».       Какой же всё-таки умный Давэ Дюмон! Какой умный! Вот уж действительно признанный гений! Он раскусил их всех с одного взгляда! С первого дня шутил, что Лада неравнодушна к…       Голова раскалывалась, а в груди собрался сгусток энергии, разрывающий изнутри. Лада вскочила на ноги и стала расхаживать из стороны в сторону, но это не помогало. Она глянула на высокие деревья, пожелтевшие кроны… В детстве, когда ей было плохо, она всегда бежала в лес… дикий… живой… Вечный лес Прави. Лес лечил любые раны, особенно душевные…       Неведомая сила, бурлившая в ней с самого утра, требовала движения. Бежать… Бежать, пока боль не стихнет или больше не останется сил… И она ринулась в Запретный лес. По тропинкам и по толстым корням многовековых деревьев… в самую глубь… к самой сути…       Она неслась так неистово, что не обращала внимания ни на ветки, бьющие по щекам, ни на ломоту в мышцах, ни на то, сколько времени уже бежит. Чаща становилась всё темнее, хотя был ещё день, деревья выше, а воздух холоднее и чище.       Взбежав на холм, она увидела широченный дуб, опутанный мхами и лишайником. Дуб был до того грандиозен, что Лада, наконец, остановилась и стала разглядывать его в благоговейном трепете, словно перед ней из земли выросло древнее божество, которое видело всё и знает всё.       Переводя дух, она подошла к дубу и инстинктивно приложила ладонь к шершавой коре. Сгусток чужеродной энергии в груди зашевелился и стал закипать. Ей вдруг стало совсем дурно, словно деревья вокруг окружили её и тоже вознамерились её придушить. Она прижалась второй ладонью к коре дуба и закрыла глаза. Если она упадёт в обморок посреди Запретного леса, как быстро её сожрут оборотни? Когда там ближайшее полнолуние?       Что-то в груди оборвалось и высвободило непереносимую боль. Из глаз потекли слёзы, она закричала и попыталась вытолкнуть изнутри то, что мешало ей жить и дышать. По коре многолетнего дуба побежали голубые искры, ладони приклеились к поверхности дерева, а вверх по прожилкам потёк бело-голубой, переливающийся всеми цветами радуги, Опаловый огонь. Одновременно боль в груди стала утихать, дышать становилось всё легче, дуб вбирал в себя голубое магическое пламя, которое дошло уже почти до самой макушки.       Что-то сияюще-белое мелькнуло среди деревьев, но Лада не распознала что. Её глаза и руки были прикованы к дереву, охваченному Опаловым огнём. Она почувствовала, как где-то в самом нутре ствола что-то задрожало, а птицы сорвались с соседних крон и, тревожно щебеча, улетели прочь. Дуб накалился так, что ей наконец-то захотелось отдёрнуть руки.       В следующую секунду произошло сразу несколько вещей. Боль наконец исчезла, к Ладе вернулась способность мыслить, и в голове промчалось: Оно сейчас взорвётся. Жар голубого пламени стал непереносимым, и она отдёрнула руки, а из-за деревьев выскочило что-то большое и светлое и устремилось к ней. Лада только и успела схватиться за белую гриву, когда невероятная сила рванула её с места. В следующий миг она уже сидела на спине единорога, который уносил её прочь.       БАХ! Оглушительный залп прогремел сзади, и могучая волна пригнула деревья к земле, а куски коры разлетелись во все стороны. Лада обернулась и увидела меж деревьев затихающее голубое мерцание. Единорог замедлил бег, и вскоре, выскочив на поляну, остановился совсем.       Лада сползла с гладкой спины своего спасителя и обняла его за шею. «Спасибо, спасибо, спасибо…» — шептала она по-русски и была уверена, что единорог прекрасно её понимает. Из глаз текли слёзы, но на душе стало очень легко. Она погладила шелковистую сияющую гриву и впервые за последние несколько дней улыбнулась по-настоящему.       Вдруг послышался топот множества копыт. Единорог поднял свою умную лошадиную голову и ткнул Ладу носом в плечо.       — Конечно, беги. Я в порядке, — сказала она, и единорог в два прыжка исчез за деревьями, из которых на поляну вышли уже совсем другие создания.       — Кто ты, человек? И что ты делаешь в нашем лесу? — спросил черноволосый кентавр с очень гордым и надменным лицом.       Среди других кентавров, которых Лада насчитала шесть, он явно был предводитель. Она низко поклонилась и сказала:       — Лада Лист. Новый профессор Истории магии в Хогвартсе.       — Русская учительница? Фирензе говорил нам о ней, — подал голос рыжеволосый кентавр с длинной и такой же рыжей бородой.       Фирензе был единственным кентавром, которого Лада до сих пор видела в окрестностях Хогвартса. Она знала, что иногда он преподавал Прорицания, но почти с ним не говорила. Кентавры предпочитали общество себе подобных.       — Русская? — произнёс первый кентавр тоном чуть более доброжелательным. — Русские в мире с кентаврами…       Лада ещё раз поклонилась и сказала:       — Русские много веков уважают независимость кентавров и не вмешиваются в дела вашего народа.       — Однако вы так и не позволили кентаврам пользоваться волшебными палочками!       — Это международный закон. И мы сами почти не пользуемся палочками…       — Что это тогда у тебя за поясом?       Лада смиренно улыбнулась.       — На новой земле приходится адаптироваться к новым правилам.       — А на новой земле принято портить чужое имущество? Ты хоть знаешь, какой урон ты нанесла лесу? Какое дерево сожгла? Ему было больше тысячи лет!       Лада поклонилась так низко, что почти достала до земли.       — Виновата! Виновата перед лесом. Я подумаю, как можно возместить ущерб.       — Красиво говоришь, Лада Лист. Волшебники много чего говорят и обещают, а потом не делают, — надменно сказал главный кентавр.       — Магориан, её спас единорог, — вмешался рыжеволосый кентавр. — Она осталась в живых, чтобы исправить свои ошибки. Сам знаешь. Так на звёздах написано.       — Тише, Ронан! Не хватало ещё…       — Что звёзды сказали вам обо мне? — спросила Лада, не в силах сдержать любопытство.       — Мы не личные оракулы для людей, Лада Лист! — рявкнул Магориан. — По какому праву ты считаешь, что можешь задавать нам вопросы?       — Задавать вопросы не преступление, — сказала Лада, расправив плечи.       Некоторые кентавры схватились за свои луки и стрелы. Лада усмехнулась и спокойно сказала:       — Я не буду нападать. Я не настолько глупа, чтобы биться с кентаврами. Русских устраивает наш многовековой мир. Пусть он продолжается.       — Хорошо, — согласился Магориан после небольшого молчания. — Я позволю тебе пройти сегодня, Лада Лист. Но обещай, что ты никогда больше не вернёшься в наш лес.       — Как я могу обещать то, что не смогу выполнить? Я намереваюсь возместить ущерб, причинённый тому дубу. И я и впредь буду возвращаться в этот лес.       — Запретный лес опасен. Даже для тебя, Лада Лист, — сказал рыжеволосый Ронан.       Лада внимательно посмотрела ему в глаза.       — Что сказали вам звёзды обо мне?       — Ты и сама знаешь, что ты здесь не просто так. Чего ещё ты хочешь знать? — спросил Ронан.       — Я хочу знать о Сахланне Слизерине, последнем потомке Салазара Слизерина по мужской линии. Был у него сын или нет?       — Сын? У него никогда не было сына! Загляни в свои учебники, преподавательница! — сказал Магориан. — Какое нам дело до человеческих родословных? Что значит ваша короткая жизнь в контексте необъятной вселенной?!       — Значит, дочь? — не отступала Лада. — У него была дочь?       — Я же сказал тебе — нам нет дела до отпрысков человеческих! Мы ничего не знаем об этом!       — Нет, знаете!       Лада смотрела Ронану прямо в глаза. Искушение было невыносимым. Она никогда не пыталась залезть в сознание кентавра, но это не должно было быть так уж сложно. На мгновение ей показалось, что она решилась, но в последнюю секунду опустила глаза. Кентавры не простят такого надругательства. Слишком гордые. А она обещала МакГонагалл исправить свои ошибки, а не совершать новые.       — За то, что ты только что сделала… точнее не сделала… я расскажу тебе, где искать то, что ты так отчаянно хочешь найти, — сказал Ронан тихо.       — Что-о-о?! Не смей! — вскричал Магориан вместе с остальными кентаврами, но Ронан выставил руку вперёд, успокаивая их.       Он подошёл к Ладе, покачивая мускулистым лошадиным крупом, и она только сейчас осознала, чего избежала. Удар такого могучего существа, как кентавр, мог выбить душу из её тела за одно мгновение.       Ронан наклонился, и она ощутила аромат дыма и жжёного дерева.       — Есть пророчества о будущем, есть о прошлом, а есть о том и о другом одновременно. Пророчество о Дочери Слизерина уже случилось, но последствия отзовутся в грядущем. Желание твоего сердца может быть исполнено. Но за правду, любовь и свободу стоит великая цена. Покорись, если желаешь заплатить.       Ронан кивнул, показывая, что больше не скажет ни слова, развернулся и поскакал прочь. За ним с поляны ушли и другие кентавры.       — До свидания, Лада Лист. Мы ещё встретимся. Но провожать тебя не стану, — сказал Магориан и покинул поляну последний.       Лада глубоко вздохнула и попыталась унять дрожащие пальцы. Она медленно побрела по лесу, прокручивая в голове каждое слово, произнесённое Ронаном. Солнце начинало садиться. Нужно было выбраться из Запретного леса до темноты. Не то чтобы она боялась, но часами блуждать здесь после заката совершенно не хотелось — лес был огромный, а физических сил у неё осталось немного. Да и эмоционально она была выпотрошена совершенно, и всё, чего ей хотелось сейчас — это горячего чая от самовара Бориса.       Помышляя об ароматных травах и потрескивающем камине, она трансгрессировала на опушку возле леса, где проходил её разговор с МакГонагалл, и на фоне закатно-розового неба увидела холм. На нём стоял одинокий коттедж с заколоченными окнами.       Лада остановилась как вкопанная и огляделась. Лучшего момента не будет. Никого рядом… солнце ещё не село… ей не потребуется много времени. Одно последнее усилие на сегодня. Главное только, чтобы его там не было.       Да простит меня Велес! — подумала Лада, крутанулась на месте и трансгрессировала снова, на этот раз в Визжащую хижину.       Она стояла в комнате с некогда роскошной деревянной кроватью, чей балдахин покосился и готов был в любой момент обрушиться на пыльные простыни. Здесь было сыро и грязно, обои свисали рваными кусками, а дверь наполовину была сорвана с петель. В одной из стен виднелась небольшая вмятина и рядом засохшие брызги крови. Похоже, здесь кого-то припечатали головой прямо к стене.       Лада прошлась по комнате кругом несколько раз, но, не найдя ничего, кроме грязи, рыжих кошачьих волос и следов от огромных когтей и зубов, выскользнула за дверь. В коридоре было ещё несколько дверей, ведущих в такие же полуразрушенные комнаты поменьше, и лестница вниз. Она заглянула по очереди за каждую дверь, но не нашла ничего, кроме изломанной старой мебели, плесени и запустения.       Ужасное место. Ужасное место, чтобы умереть.       Она спустилась по скрипучей и осыпающейся на каждом шагу лестнице на первый этаж и попала в прихожую. Подошла к одному из заколоченных окон и глянула на улицу через щель. Солнце почти зашло за горизонт, у неё осталось всего несколько минут, и потом она ничего не увидит в темноте. А если включить свет, на него обязательно кто-нибудь явится.       Она за несколько шагов покрыла площадь первого этажа и вернулась к лестнице. Что она вообще рассчитывала здесь найти?       Вдруг откуда-то справа подул лёгкий сквозняк, и руки покрылись мурашками.       — Ревелио. Хоменум ревелио, — прошептала Лада, но ничего не произошло.       Она была тут одна. Холод из-за двери изворотливым потоком пробирал её до костей. Она осторожно толкнула дверь, та со скрипом отворилась, и перед Ладой предстала картина, не сравнимая по безысходности ни с чем, виденным ею ранее.       Стол, стул, ещё несколько сломанных стульев, валяющихся в углу, незажжённая масляная лампа и огромное бурое пятно на полу, которое превращалось в следы от обуви там, где начиналась дыра в стене. Лада не знала, сколько времени простояла, не шевелясь и почти не дыша. Потом она опустилась на корточки и сильно прикусила нижнюю губу, собираясь с духом. Как только её пальцы коснулись засохшей крови, на глазах навернулись слёзы. Крови было много. Очень много. Катастрофически много.       Лада исследовала каждый дюйм небольшой комнаты, но не нашла ни пепла, ни мёртвой птицы… хотя Снейп вряд ли бы оставил свою спасительницу здесь. Если, конечно, она и в самом деле была.       Солнце, наконец, ушло, и комната полностью погрузилась во мрак. Лада села на единственный не сломанный стул и позволила себе утонуть в мыслях.       Сидел ли Волдеморт на этом самом стуле, когда отдал приказ змее убить своего верного соратника, своего Пожирателя смерти? Или стоял, готовый сорваться с места, как только дело будет сделано, и он станет истинным хозяином Бузинной палочки?       Воображение рисовало ужасные картины произошедшего. Просил ли он Тёмного Лорда пощадить его? В какой момент он понял, что из-за куска дерева его жизнью распорядятся так, словно она ничего не стоит: сразу или перед самим укусом? Что он почувствовал, когда очнулся один в этой отвратительной грязной комнате? О чём она думала, когда наколдовала иллюзию огромной змеи? Она правда хотела воскресить в его памяти такие воспоминания? Почему, получив доступ к его сознанию, она полезла выяснять, что он думает о ней, вместо того чтобы найти там ответы на гораздо более важные и фундаментальные вопросы? И зачем, зачем из всех мужчин на планете ей понадобился именно он?       Слёзы снова текли по щекам. За последние несколько лет она не плакала столько, сколько за эти два дня. Наверное, она сошла с ума. А ещё она очень устала…       Она поднялась на ноги и ощутила, с какой неохотой её мышцы и суставы приходят в движение. Аккуратно обойдя пятно на полу, будто наступить на него было бы непростительным оскорблением, Лада подошла к отверстию в стене, из которого дул осенний сквозняк. Это совершенно точно был туннель. Интересно, куда он ведёт?       Она уже ступила одной ногой в проход, когда вдруг в неровной прорези в стене заметила что-то, чего не видела ранее. Бурые следы от пальцев и запечатанное запёкшейся кровью птичье перо. Она достала свою змеиную палочку и заклинанием бережно отняла перо от стены. Несмотря на то, что глаза уже привыкли к темноте, ей всё равно было трудно различать оттенки и цвета.       В следующую секунду она уже трансгрессировала к воротам Хогвартса и, стоя в свете уличных фонарей, разглядывала перо голубино-серого цвета, которое было абсолютно не похоже на красно-золотой окрас птицы, известной в волшебном мире как птица-феникс.