Глава 15. Lobaria pulmonaria

      — Так и думала, что ты будешь прятаться здесь, — сказала Анжелика.       — Прятаться? Тут каждый день тусит полшколы. Если бы я хотела спрятаться — не выходила бы из комнаты, — ответила Лада, переворачивая страницу Шестнадцати предсказаний XVI века.       — Главное, чтоб не в Запретном лесу опять. Что ты делаешь?       Прошла почти неделя, а Анжелика до сих пор злилась, что Лада «легкомысленно и бесследно» исчезла после разговора с МакГонагалл, когда они с Давэ и Джастином, не дождавшись её в замке, принялись прочёсывать всю территорию, прежде чем столкнулись с ней, грязной и замерзшей, в парке с фонтаном. Новость о том, что она несколько часов провела в Запретном лесу (Лада, конечно, не рассказала ни о подрыве старого дуба, ни о кентаврах, ни тем более о визите в Визжащую хижину), повергла их в очередной ужас.       С тех пор она наслушалась нотаций — в основном, конечно, от Анжелики — о том, как небезопасно передвигаться по лесу в одиночестве, а после дуэли теперь всегда добавлялась какая-нибудь ремарка вроде «даже такой искусной ведьме, как ты» или «даже владея такими выдающимися талантами». Первые пару раз Ладе это польстило — теперь только раздражало.       — Ищу одно пророчество. О Дочери Слизерина.       — О чьей дочери?!       Лада решила, что время настало. Теперь, когда МакГонагалл знала об исследовании, не было причин скрывать его от друзей. И почему бы не начать с Анжелики?       — Дочь Слизерина. У меня есть теория, что у Слизерина был потомок, который переехал или был в России достаточно долго, чтобы оставить там отпрысков, — объяснила Лада таким скучающим тоном, будто не рисковала ежедневно своим положением ради подтверждения этой теории.       — Ладно… — протянула Анжелика скептически. — И это важно, потому что…?       — Потому что я знаю кое-кого из России, кто может быть прямым потомком Салазара Слизерина.       — Потомок Слизерина в России? В наше время?       — Ага.       — Так вот почему ты так разволновалась, когда палочка из змеиного дерева выбрала тебя! — неожиданно экспрессивно воскликнула Анжелика. — Ты думаешь, что ты — дочь Слизерина?!       У Лады округлились глаза. Похоже, Анжелика всё это время имела свои собственные теории и невысказанные догадки. А может, она даже делилась ими с Джастином и Давэ, и они уже давно за спиной обсуждали Ладино происхождение?       — Сбавь тон! Ты что?! Конечно, нет!       — Но зачем тогда ты пошла покупать новую палочку, если у тебя уже была одна?       — Поверить не могу, что ты всё ещё задаёшься этим вопросом. Я ведь уже говорила — ради прикола!       — Не убедительно! — заявила Анжелика с самым скептическим выражением лица.       Лада настолько не ожидала, что её признание примет такой оборот, что, забыв, где находится, громко расхохоталась, чем привлекла внимание библиотекаря с её ястребиным взглядом.       — Извините-извините, мадам Пинс! Только не выгоняйте меня, умоляю… Анжелика, я — не потомок Слизерина! — сказала Лада яростным шёпотом. — У меня, конечно, длинная и разнообразная родословная, но змееустов там точно нет. Хотя совпадение с палочкой действительно забавное.       — Значит, ты утверждаешь, что твой «знакомый» — потомок Слизерина?       — Возможный потомок Слизерина, или что-то вроде того… если я сумею это доказать.       — И зачем тебе это?       — Анжелика, на тебя что, напали обливиаторы, и ты забыла, что я ИС-ТО-РИК? Ты только скажи, я на них Живой шёлк напущу…       — Не смешно, Лада! — сразу же вскинулась Анжелика и нервно заозиралась по сторонам, проверяя, не слышали ли их студенты.       Хогньюз по настоянию МакГонагалл до сих пор упоминал о Живом шёлке исключительно как о «загадочном тёмном заклинании Лады Лист», но настоящее название всё равно каким-то образом просочилось, и ученики постоянно шептались о нём у Лады за спиной.       Чейз Ундервуд, как самый наглый, посмел спросить у неё напрямую, на что Лада заявила, что если ещё кто-нибудь решит осведомиться о заклинании, она начнёт снимать баллы с факультетов. В её случае это было самой настоящей угрозой, потому что она терпеть не могла снимать баллы, и никогда этого не делала, если могла избежать. Заодно она предупредила всех, чтобы не трудились искать заклинание в библиотеке, потому что даже в Запретной секции им его не найти.       Одним из преимуществ присуждения победы в Дуэли Ладе Лист стало то, что студенты начали её побаиваться, поэтому быстро отстали с расспросами, а к концу недели и «загадочное тёмное заклинание» почти позабылось.       — А ты, собственно, зачем меня искала, Анжелика? Что-то конкретное, или у тебя после уроков остался нереализованный импульс к нравоучению, который ты решила израсходовать на меня? — спросила Лада, насмешливо сверкая глазами.       — А я смотрю у тебя задорное настроение сегодня! С чего бы это? Давно в дуэлях не участвовала?       Анжелика так редко подтрунивала над кем-либо, что они с Давэ были уверены, что такая способность у неё отсутствует вовсе. Эта внезапная попытка говорить на языке взаимных подколов заставила Ладу снова рассмеяться. Мадам Пинс встала из-за своего стола и возмущённо замахала руками.       — Пойдём на ужин, Анжелика, иначе мне скоро запретят приближаться ещё и к библиотеке.       У Лады действительно было хорошее настроение. Она радовалась тому, что тяжёлая постдуэльная неделя закончилась, и её жизнь почти вошла в привычное русло, хотя ничего уже не было как раньше: ни её взаимодействие с друзьями, ни со студентами, ни тем более со Снейпом.       Анжелика и Джастин обращались с ней дружелюбно, как и прежде, но теперь будто с бомбой замедленного действия. Даже Давэ стал внимательнее к ней приглядываться, хотя сердечность из их отношений никуда не делась, а, наоборот, укоренилась. Со Снейпом же всё оказалось ещё сложнее.       Поначалу, как и предсказывала Лада, они друг друга избегали, но вскоре выяснилось, что теперь каждый раз при его появлении в общем пространстве или даже упоминании его имени её сердце сжималось, и совсем не так, когда она просто боялась разоблачения. Теперь к этому чувству добавились ещё возбуждение и тоска, которые жгли её изнутри словно Опаловый огонь. Снейп же был холоден как лёд и враждебен пуще прежнего. Хотя казалось бы… куда ещё?       В Большом зале он пересел на другой конец стола преподавателей, чем лишил её возможности играть с ним в прежнюю утреннюю игру. Теперь он находился слишком далеко для непринуждённого «доброе утро, профессор Снейп», зато его место было прямо напротив неё, из-за чего Лада не могла расслабиться ни на секунду.       Так что наступление выходных несказанно радовало, потому что их можно было провести либо у себя на секретном чердаке, либо вообще вне замка. Ещё один ужин под присмотром чёрных озлобленных глаз, и она наконец-то сможет выдохнуть.       Лада и Анжелика вышли в холл перед Большим залом, где возвышались факультетские песочные часы, наполненные рубинами для Гриффиндора, алмазами для Пуффендуя, сапфирами для Когтеврана и изумрудами для Слизерина. Количество камней показывало прогресс каждого факультета, и в конце года факультет, набравший большее количество баллов, получал Кубок школы.       Часы Когтеврана всё ещё были пусты после того, как в самом начале года Мэднесс Отерхаус и Дерек Крессвелл лишились каждый по сотне баллов за раз. И хотя большинство учителей старались вознаграждать когтевранцев чуть больше, чем обычно, но факультет до сих пор не смог восполнить такие основательные потери.       — Нет! Я забираю своего сына сейчас! И за это время, надеюсь, смогу устроить его в нормальную школу! У меня связи в Парламенте! — говорил, точнее, почти кричал высокий статный мужчина, одетый в чёрный китель, украшенный множеством разнообразных значков и медалей.       Выглядел он очень разъярённым и внушительным, а его зычный бас было слышно, наверное, даже за закрытыми дверьми Большого зала, перед которыми стояла МакГонагалл и пыталась урезонить внезапного гостя. Здесь был и Кристофер Брэндон с самым потерянным выражением лица, и почему-то ещё Филч со своей кошкой.       — Полковник Брэндон, ваша жена…       — Не смейте говорить мне про мою жену!       — Она хотела, чтобы ваш сын воспользовался шансом стать тем, кем ему предназначено быть, — МакГонагалл звучала удивительно спокойно и даже ласково.       — Я прекрасно знаю, кем он должен быть! Весь этот нонсенс… летающие свечи… кареты, которые едут сами по себе… Кому всё это нужно, если моя жена умирает, а вы… вы ничего не можете сделать?! — громкий голос полковника сорвался, и он приложил дрожащие пальцы к векам, пытаясь сдержать слёзы.       Из дверей Большого зала вышел Джастин, и Лада догадалась, что они с Анжеликой застали лишь продолжение сцены, которая только что разворачивалась в самом зале. После взгляда на поникшего Кристофера в её памяти сразу всплыло воспоминание о том, как она впервые увидела его в Косом переулке. Мальчик протягивал свою новую волшебную палочку двум маглам: красивой молодой женщине, которая с восторгом смотрела на сына, и мужчине рядом, гораздо старше её и с выражением неприятия на грозном лице.       Сейчас этот магл стоял перед МакГонагалл в своей лучшей парадной форме, которую надел, чтобы произвести впечатление, но вызывал только сочувствие. Ясно теперь, о чём было то письмо, с которым Лада застала Кристофера прямо перед дуэлью — известие о болезни матери.       — Полковник, — мягко произнесла МакГонагалл, — к сожалению, пневмония — это магловское… то есть заболевание обычных людей, не волшебников… и магия здесь бессильна…       — Я правильно понял — вы хотите сказать, что она недостаточно хороша для вашей магии? Её жизнь для вас ничего не значит?!       — Это совсем не так… — начала МакГонагалл, но полковник Брэндон её не слушал.       Из Большого зала теперь вышли Снейп и Флитвик. Оба с крайне озабоченными лицами.       — Мэриэнн — самая добрая женщина, когда-либо ходившая по этой земле! Талантливейшая пианистка! Умная! Весёлая! Она подарила мне сына, в конце концов! Сына, которого вы теперь хотите у меня отобрать! И я вам это не позволю!       — Полковник Брэндон, что вы?! Никто не собирается отбирать у вас сына! — воскликнула МакГонагалл.       — Папа… — жалобно сказал Кристофер и тронул отца за рукав, но тот отдёрнул руку и грозно рявкнул:       — Кристофер Брэндон второй, ты не вернёшься в эту проклятую школу! Сейчас ты едешь со мной, чтобы… — на полпути его ор сошёл на нет, полковник запнулся и подавил всхлип, — попр… попрощаться с мамой, потому что она всего лишь обычный человек… — Он повернулся к МакГонагалл и с отвращением сказал: — Как вы там говорите? Магл! А потом я определю тебя в такую же обычную школу. И это не обсуждается! А теперь шагом марш!       И он развернулся на месте и устремился вниз по Парадной лестнице.       — Полковник Брэндон, давайте мы хотя бы переправим вас через мой камин? Так гораздо быстрее! — сказала МакГонагалл с ноткой отчаяния в голосе.       — Мы вернёмся в Лондон тем же поездом, который доставил меня сюда! Я не собираюсь использовать эти ваши штучки, которые ничем мне не могут помочь!       Полковник явно был не в курсе, что Хогвартс-экспресс буквально напичкан магией и является вторым по безопасности местом для волшебников Великобритании после Хогвартса.       — Кристофер, мы уходим! — окликнул сына полковник.       Кристофер с мольбой в глазах взглянул на МакГонагалл и последовал за отцом. Уже внизу лестницы полковник вдруг резко остановился и, будто решаясь на что-то, замер, подняв плечи. Потом он порывисто развернулся, и на его лице теперь было столько морщин, что за ними почти нельзя было разглядеть его самого — только невыносимые страдания.       — Неужели… кхм… вы уверены, что ничего не можете сделать для неё?       Он всё ещё старался сохранить грозный вид, но в глазах была покорность. Если бы он думал, что это поможет, то он бы точно опустился на колени. В этот момент полковник напомнил Ладе Снейпа — грозный снаружи, несчастный внутри.       — Полковник Брэндон… — МакГонагалл в бессилии развела руки, — боюсь, что…       — Я понял, — отрезал полковник и вышел в Парадные двери вместе с сыном.       — Филч, идите за ними. Проследите, чтобы благополучно добрались до платформы, — сказала МакГонагалл, и на её лице на мгновение отразилась усталость, которую директриса, как правило, умело скрывала.       Филч поспешил выполнить просьбу.       — Профессор, чем больна мать Брэндона? — спросил Джастин.       — Осложнения после гриппа… Пневмония. Она уже не может дышать самостоятельно. Говорят, осталось несколько дней, максимум пара недель. Я встречалась с ней — премилое создание. Очень… очень жаль! Она так обрадовалась, когда узнала, что мальчик попадёт в Хогвартс… — МакГонагалл мотнула головой, словно стряхивая болезненные воспоминания.       — Неужели мы ничего не можем сделать, Минерва? — пропищал Флитвик своим высоким голоском.       — Если у вас есть какие-то идеи, я буду только рада их услышать. Но, как всем известно, магия лечит магические болезни… Ох, мне надо написать ему письмо, уговорить оставить мальчика учиться в Хогвартсе… Будет совсем нехорошо, если после всего он пойдёт в магловскую школу… Северус, ты не мог бы известить остальных преподавателей, что Кристофер Брэндон пока не будет посещать занятия?       Снейп коротко кивнул и молча удалился писать объявление для учительской.       — Я отправлю сову своему другу Гиппократу Сметвику. Ты его знаешь, Минерва… целитель в больнице Святого Мунго. Может, он что придумает…? — прощебетал Флитвик, двигаясь к Главной лестнице вслед за МакГонагалл.       Анжелика, Лада и Джастин мрачно переглянулись и в самом подавленном настроении пошли на ужин.       В тот вечер все были погружены в собственные мысли и даже ученики выглядели каким-то пришибленными. Особенно страдала Мэднесс. Кристофер, хоть и с другого факультета, но был её единственным другом, и она больше всех переживала, что он не вернётся в Хогвартс.       Лада успокаивала Мэднесс добрых полчаса, а потом, передав её в руки Амаль Аяд, пошла в свой класс Истории магии. У неё накопилось немалое количество домашних заданий для проверки, которыми она пренебрегала всю неделю в угоду поискам пророчества о Дочери Слизерина. Лада уже начинала думать, что либо кентавр её обманул, либо она его неверно расслышала, потому что никаких дочерей или прочих отпрысков Слизерина не упоминала ни одна картотека, список или книга по предсказаниям.       Вообще, чем больше Лада думала о том, что сказал ей Ронан, тем дальше ускользал от неё смысл этих слов.       «Пророчество о Дочери Слизерина уже случилось, но последствия отзовутся в грядущем» — это ещё было более-менее ясно, хотя и немного пугающе. Какие такие последствия могут наступить лишь от того, что у Салазара Слизерина были потомки, которые переселились в Россию? Ещё один Волдеморт? Но другая часть была совсем уж загадочная. Почему кентавры никогда не выражаются нормально?       «Желание твоего сердца может быть исполнено. Но за правду, любовь и свободу стоит великая цена. Покорись, если желаешь заплатить».       Что это за желание её сердца? Последнее время у неё появилось слишком уж много желаний… Какое из них имеется в виду? Про правду и любовь более-менее очевидно — она уже многим пожертвовала, чтобы выяснить правду, а про любовь даже думать не хочется… но свобода? Неужели это про революцию в Прави? И кому она должна покориться, чтобы заплатить цену? И почему вообще за свободу волшебного русского народа должна платить цену именно она? Или имеется в виду её личная свобода? Ведь она тоже в каком-то смысле была скована долгом и не только им…       Ей снова вспомнилась песня Пьянчуги Флинна о грядущем бое. Даже захотелось отправиться в Хогсмид, отыскать там барда и попросить спеть песню ещё раз. Будто в ней могли крыться ответы на миллион её вопросов, в том числе и о таинственной Дочери Слизерина, которая не упоминалась ни в одних документах, и о свободе, которую жаждал подарить Прави Роман Палин. Интересно, если бы колдуны и колдуньи Магической Руси последние триста лет не прятались от людин, а жили бы среди них, как британские волшебники среди маглов, то они изобрели бы какое-нибудь средство, чтобы лечить человеческие болезни? Или недоверие бы только росло?       Подобные мысли занимали её весь вечер, а когда Лада ложилась спать, у неё перед глазами стояло лицо полковника Брэндона, который, проглотив гордость, вопрошал у МакГонагалл: «Неужели вы ничего не можете сделать?»       Где-то в магловской больнице сейчас умирала красивая молодая женщина, а всё волшебное сообщество было бессильно, потому что она умирала не по вине магии, а из-за обычного гриппа.       Но истории известно немало случаев, когда волшебники помогали маглам, участвовали в войнах наравне с ними или, наоборот, заколдовывали их или даже проклинали. Если волшебники могут использовать магию на маглах в своих интересах, то почему они не могут делать это для их пользы? Или могут, но просто не пытались? Вся история отношений волшебного сообщества с маглами была подчинена сокрытию волшебного мира. Но жизнь не ограничивается только лишь соблюдением Статута о секретности…       Лада встала с постели и, накинув на пижаму длинный белый халат, вышла из своей комнаты. В замке было так тихо, что её шаги эхом разносились по всему Хогвартсу. Она даже не посмотрела, сколько времени на часах — должно быть, уже глубокая ночь. Добравшись до пункта назначения и радуясь, что не встретила ни Пивза, ни Филча, Лада проскользнула в библиотеку и, к своему удивлению, обнаружила, что она — не единственная, кто не спит в эту ночь.       Обложенный книгами чуть ли не до потолка, за столом сидел Джастин и судорожно листал какой-то толстенный дряхлый том с зелёными рисунками.       — Полковник Брэндон? — догадалась Лада.       — Просто не выходит из головы! — воскликнул Джастин.       Она понимающе кивнула и уселась напротив. Джастин затараторил так быстро и суетливо, что Ладе показалось, что он объелся Энерго-Ирисками из Сладкого королевства. Таким беспокойным она его ещё не видела.       — Я тут подумал… Рита Скитер в этой своей биографии Волдеморта… Ну, ты знаешь… Гнусь и Гонор… В общем, она утверждает, что Меропа Гонт заколдовала Тома Реддла старшего, чтобы женить его на себе. Понимаешь? Получается, она либо использовала Империус, либо любовное зелье… Понимаешь? И тут я задумался… если мы можем создавать зелья, чтобы зачаровывать маглов, то почему не можем их лечить?!       — Я пришла примерно к такому же выводу.       — Короче, я уже битый час проверяю разные лечебные растения и грибы… — Джастин придвинул к ней ещё нетронутую стопку книг, — …а здесь всё про магловские болезни и средневековые методы лечения, которыми они пользовались. Это очень хорошо, что ты пришла! Нам могут пригодиться твои знания историка.       — Скорее нам бы пригодились знания зельевара… — протянула Лада.       — Ой, их мы всегда можем спросить завтра! Но у нас нет времени! Что там врачи сказали? Несколько дней, может пару недель! Мы можем хотя бы какую-то часть проверить сегодня, а потом, когда все проснутся…       — Джастин, тебе бы успокоиться… — аккуратно сказала Лада, но сразу же об этом пожалела.       В таком возбуждённом состоянии он не был, даже когда она ссорилась с ним из-за Снейпа и Ранкорна.       — Как ты можешь, Лада? Как ты можешь?! Она умирает…       — Джастин, я понимаю… именно поэтому я здесь. Но если ты будешь так убиваться, то больше сил потратишь на свою тревогу, нежели на дело, — она кивнула на длиннющие стопки книг. — Давай чайку с ромашкой?       Лада щёлкнула пальцами, и на столе появился пузатый золотой самовар Борис.       — Эй, девушка, я вообще-то спал! — возмутился самовар.       За то время, что Бориска простоял в учительской, у него успела развиться любовь к шотландскому акценту Минервы МакГонагалл, и теперь он при любом удобном случае вовсю упражнялся в имитации.       Лада попросила самовар сделать им с Джастином чай и была почти уверена, что он подкинет им в кружки по цветку чертополоха. Но в этот раз Борис обошёлся без экстравагантностей — наверное, почуял и без того сильное эмоциональное напряжение, витающее в воздухе.       — Ты не понимаешь… — сокрушался Джастин, отхлёбывая горячий чай. — Я должен… я просто обязан ей помочь! В конце концов, я учитель Магловедения…       — Да, но почему именно ты?       По лицу Джастина проползла тень, и он почти грубо сказал:       — Потому что я не участвовал в Битве за Хогвартс, ясно?       Лада опешила. Она не совсем понимала, как связан этот факт с матерью Кристофера Брэндона, но догадалась, что сейчас она узнает о Джастине что-то важное.       — Ты говоришь об этом так, будто не быть убитым в бою — это нечто постыдное, — сказала она.       — Так это и есть постыдное! Неужели ты не заметила? Хогвартс раскололся на тех, кто сражался в Битве, и тех, кто нет — то есть почти все слизеринцы, которых, конечно, меньшинство. Все остальные около моего возраста, начиная с Ромильды Вейн, участвовали в Битве. Даже Анжелика, после долгих лет за границей, примчалась, чтобы защитить свою кузину, которая героически помогала мадам Помфри ухаживать за ранеными. А когда МакГонагалл увидела, как Анжелика трансфигурировала дюжину Пожирателей смерти в комаров, тут же предложила ей работу. Где ты думаешь этот проклятый певец Пьянчуга Флинн получил шрамы на лице? Даже волшебники из Хогсмида ринулись на защиту Хогвартса! Несовершеннолетний Колин Криви вернулся… и был убит… Я единственный член ОД, кто не явился, когда Невилл Долгопупс оповестил всех о начале сопротивления.       — Почему? — тихо спросила Лада.       — Потому что… как я уже говорил, мне, как маглорождённому, вход в Хогвартс был закрыт, и моя семья… В общем, нам пришлось скрываться.       Джастин выглядел настолько удручённым, что Ладе захотелось его обнять, но она побоялась сделать только хуже, поэтому просто позволила ему говорить.       — Нас везде преследовали егеря… А однажды маму чуть не убила ядовитая утка, которую она решила покормить хлебом. Оказалось, что этот особый вид уток выводили в Министерстве в качестве шутки над маглами. Ну, в общем, после такого она отказалась оставаться в Англии. Нам пришлось переехать к маминым родственникам в Пенсильванию, и я пошёл в школу там.       — Америка?! — удивилась Лада. — Почему же я не видела тебя в Ильверморни?       — Потому что я никогда не был в Ильверморни! Мама решила, что из-за всего, что происходит в волшебном мире, мне полезно начать привыкать к жизни маглов. Так что я пошёл в обычную американскую магловскую школу.       — И как там было?       — Ужасно! Я волшебник, Лада. Не математик и не спортсмен. Зато теперь у меня есть диплом об окончании бесполезной магловской школы… В общем, когда Невилл призвал всех на битву, я не мог прийти. Мне пришлось бы просить у МАКУСА разрешение на выезд и срочное создание портала, а ты сама знаешь, насколько они медлительны и неповоротливы в этих вопросах.       — О, да. Я знаю…       — Я даже пытался сделать нелегальный портал, но он оказался таким паршивым, что вместо Хогсмида перенёс меня в какую-то глушь под названием Хогансвиль в Джорджии. Это чудо, что из МАКУСА меня не засекли! До сих пор не знаю, почему.       — Джастин, ты сделал всё, что мог. Не то чтобы ты был недостаточно смелым, чтобы явиться на зов, — мягко сказала Лада.       — О да, конечно! — саркастически воскликнул он. — Они все будут хвастаться, как оглушили Пожирателя смерти или взорвали инфернала, а я расскажу им, как в самом деле сильно хотел прийти! Ты понятия не имеешь, каково это было вернуться снова в Хогвартс и сидеть за одной партой с героями войны. Ты хоть понимаешь, что это всё, о чём они говорили? До сих пор говорят! Включая моих друзей Эрни и Ханну…       — Мы не говорим об этом.       — Потому что вы с Давэ — иностранцы, а у Анжелики хватает такта не поднимать эту тему, когда я рядом. Поверь мне, они с Трелони просто обожают предаваться воспоминаниям и обсуждать свои боевые заслуги.       — Думаю, в основном потому, что это помогает избавиться от травмы. Когда говоришь об этом — становится не так страшно.       — И это должно меня утешить?       — Конечно!       — Ничуть! Ты знала, что я ненавидел ходить с вами в дуэльный клуб? Потому что каждый раз он напоминал мне о том, чего я не достиг. Честно говоря, во время дуэли Давэ с Ромильдой я тайно рассчитывал, что Давэ окажется никудышным дуэлянтом, и мне станет немного легче… Но он был великолепен! А ты пошла ещё дальше — победила Снейпа! Так что вам меня не понять…       — Я не победила Снейпа, — серьёзно сказала Лада.       — Ой, прошу тебя, Лада… Мы все видели, что ты делала.       — Вы не знаете, что вы видели. Я не победила. Он был сильнее меня. Он просто позволил мне покрасоваться, а потом нас прервала МакГонагалл. Если бы мы бились насмерть, поверь мне, я была бы уже покойница. И вот тебе неприглядная правда… Всё это весело и круто только на словах и в пересказах. В реальности это только страх и боль.       — Не то чтобы я рвался стрелять Убивающим заклятием направо и налево… — пробормотал Джастин.       — Но ты не можешь предугадать, с какими последствиями столкнёшься после того, как закончится хаос битвы. Знаешь, однажды я застала Снейпа ночью на Астрономической башне и… скажем так, он частенько туда заглядывает. Только не говори никому — он уже достаточно меня ненавидит. Я хочу сказать, что даже заранее спланированный и добровольный акт насилия над живым существом может расколоть душу надвое. И её очень… очень трудно склеить после. Представь, случайно убить кого-то в драке — даже чтобы спасти свою жизнь… или чужую — неважно. Потому что это гораздо страшнее, чем быть убитым, ведь твоя жизнь хоть и останется твоей, но ты никогда не забудешь, что отнял чужую.       Они помолчали с минуту, а потом Джастин спросил:       — Откуда ты всё это знаешь?       Лада тихо улыбнулась.       — Скажем так, я мудра с юных лет.       — Ты когда-нибудь кого-то убивала? — совершенно искренне спросил Джастин, и, похоже, сам испугался такого вопроса.       — Нет! И надеюсь, что никогда не придётся.       — Но как ты тогда…?       Лада поняла, что отшутиться не получится и, вздохнув, сказала:       — Когда мне было семь лет, отец на моих глазах убил другого волшебника. В наш дом забрались воры, и он пытался их поймать… Его заклинание было чуть сильнее, чем нужно, но этого оказалось достаточно. Это было самое чудовищное, что мне когда-либо приходилось видеть. И поскольку я стала единственной свидетельницей произошедшего, думаю, отец с тех пор тайно меня ненавидел за то, что мне открылась эта его сторона… Так что в жизни есть гораздо более изящные способы совершить что-то достойное и оставить свой след. За этим мы тут среди ночи и собрались, верно?       Джастин ничего не сказал, только подставил Борису чашку, чтобы тот долил ему горячего чая. Они, не сговариваясь, углубились в чтение книг, но по лицу своего друга Лада поняла, что совсем немного, но ей удалось унять его ноющее чувство вины.              — Лада! Лада! Просыпайся! Лада!       Её плечо безжалостно потормошили, и Лада открыла глаза. Она заснула прямо на книге Филлиды Споры Лечимся на дому, да с травами. В окна библиотеки уже вовсю пробивался утренний осенний свет.       — Лада, я нашёл его! — воскликнул Джастин.       — Кого?       — Лобария пулмонария, лёгочный мох или, другими словами, лишайник!       — Какой ошейник?       — О боже… Да, проснись же!       Лада потёрла глаза и заставила себя сфокусировать взгляд на Джастине. Несмотря на бессонную ночь и мешки под глазами, выглядел он очень радостным и бодрым.       — Так что ты нашёл?       — Смотри!       Он раскрыл перед ней книгу с описанием и рисунком лишайника с длинными листьями зелёно-коричневого цвета. Лада сделала попытку прочитать текст, но строчки расплывались перед глазами, а голова снова начала клониться вниз. Джастин нетерпеливо вздохнул и решил ввести её в курс дела словами.       — Это обычный лишайник, раньше рос по всей Европе. Ботаническое название — Lobaria pulmonaria, использовалась маглами ещё в шестнадцатом веке для лечения лёгочных заболеваний…       — А почему перестала использоваться?       — Она почти исчезла.       — Это делает положение затруднительным… — протянула Лада, всё ещё потирая глаза.       — Ладушка, соберись! Тут дело серьёзное! — сказал вдруг самовар Борис и нетерпеливо поклацал крышечкой. — Чайку для бодрости?       Лада раздражённо отмахнулась от него.       — Смотри, я составил список, — Джастин положил перед ней лист пергамента, на котором были нацарапаны названия ингредиентов. — Если мы возьмём один главный магловский элемент, который мы точно знаем, что сработает на магловский организм, и добавим: корень мандрагоры — она используется для восстановления после разных проклятий…       — И как противоядие к ядам.       — Точно! Потом рог двурога, который входит в Оборотное зелье — его для подкрепления двойственности… Воронец — эти ягоды используем и мы, и маглы в медицине… довольно ядовитые при большой дозировке, но в малом количестве наоборот служат для очищения… И ещё рог единорога — тоже противоядие к ядам.       — И не только! Рог единорога обладает сильными регенеративными свойствами, — сказала Лада, потихоньку просыпаясь и вникая в произошедшее за то время, что она мирно дремала головой на столе.       — Регенерация — то, что надо! И остаются: бадьян — всегда хорош, всё им лечим, и…       — Египетская магнезия! — прочитала Лада последний ингредиент в списке и вскочила со стула.       — Да! — радостно воскликнул Джастин. — Если бы не ты и Мэднесс, я бы и не вспомнил про неё! Но ведь магнезия как раз стабилизирует и укрепляет…       — А ещё её издавна использовали в алхимии для трансмутации одной материи в другую, потому что она…       — …подходит ко всем веществам и как магнит притягивает друг к другу то, что иначе невозможно соотнести! — закончил за неё Джастин и довольно улыбнулся.       — Джастин… — она направила на него горящие глаза, — это гениально! Я думаю… я думаю, это может сработать!       — Правда? — с надеждой и некоторым облегчением спросил он.       — Да, но пусть тебе это подтвердят знатоки, — улыбнулась Лада.       — Завтрак уже начался…       — Раньше всех всегда просыпаются Снейп и Дива Давэ…       — Если повезёт, то и Слизнорта застанем…       И они на всех парах понеслись в Большой зал. Влетев в огромные деревянные двери, они увидели, как в зал одновременно с ними через дальнюю дверь вошли Слизнорт, Давэ и чуть поодаль Снейп. Ученики в субботу утром традиционно приходили позже обычного, поэтому факультетские столы были абсолютно пусты. Снейп занял своё новое место за преподавательским столом, а Слизнорт и Давэ, обсуждающие что-то очень увлекательное, остановились рядом и так активно жестикулировали, что очевидно действовали Снейпу на нервы.       — Ты говори. Если кто Снейпа и убедит, то это ты, — шепнул Ладе Джастин, и она ошарашенно на него глянула. — Уже забыла, как уболтала его на дуэльный клуб?       — Тогда сама идея была убедительная, а не я.       — Будем надеяться, что моя тоже окажется убедительной, — ответил Джастин и подтолкнул её вперёд.       — Вы трое как раз нам и нужны! — сказала Лада оживлённо, будто десять минут назад вовсе не спала лицом на книжке.       — О нет! — воскликнул Давэ и положил руки на плечи Слизнорту и Снейпу, отчего последний брезгливо скривился. — Она что-то задумала! Я заде’гжу её, а вы — бегите! Спасайте себя!       — Напрасно вы так, месье Дюмон! У вас наконец-то появился шанс доказать, что вы и в самом деле признанный гений, а не просто красивое личико! — дьявольски улыбнулась Лада.       — Сте’гва!       — Болтун!       — Итак… — холодно прервал их Снейп. — Что у вас там?       — Зелье для жены полковника Брэндона! — объявила Лада.       Чёрные брови Снейпа поползли вверх, а губы скривились в ухмылке.       — Кто бы мог подумать, что ваши таланты охватывают не только зазубривание исторических дат и демонстрацию дуэльных фокусов, но ещё и зельеварение, — сказал он.       — Это не я придумала, а Джастин.       — Финч-Флетчли? — ещё более мерзко усмехнулся Снейп. — Что-то не припомню (а я помню, словно вы закончили школу только вчера), чтобы вы показывали в зельеварении что-нибудь, кроме посредственных способностей. Может непомерное эго ваших коллег, с которыми вы проводите, пожалуй, слишком много времени, внушило вам, что вы способны на большее?       — Ну-ну, Северус, — дружелюбно сказал Слизнорт, — Джастин сдал у меня ЖАБА с вполне неплохими результатами…       — Но в ваш Клуб так и не попал, верно?       Снейп расплылся в самодовольной улыбке, и у Лады закончилось терпение. Издеваться над собой она бы ему ещё позволила, но не над Джастином, который никогда не умел защитить себя от Снейпа.       — А вы, может, в сарказме поупражняетесь в вашем клубе, профессор Снейп? А то пока вы завершите эти излияния, скончается не только бедная женщина, но и мы от скуки.       — Что ж, жду не дождусь… — зашипел Снейп, — когда закончится эта ежедневная пытка лицезреть вас…       — Поэтому вы пересели прямо напротив? — рассмеялась Лада. — Чтоб поменьше меня лицезреть?       Снейп уже открыл рот, чтобы выдать очередное оскорбление, но она положила перед ним книжку Джастина с раскрытым описанием магловского растения и объявила:       — Лобария лёгочная и дорогая вашему сердцу египетская магнезия. Магловское средство для лечения лёгких, усиленное волшебными ингредиентами. Что думаете?       Она повернулась к Слизнорту и Давэ, которые разглядывали пергамент Джастина со списком ингредиентов и бормотали себе под носы:       — Рог двурога… отлично-отлично… Воронец? Рискованно, необходимо правильно рассчитать дозу… Корень мандрагоры тушить три, нет, лучше четыре часа…       — Но есть одна маленькая проблема, на которую вы, конечно же, не обратили внимания, — сказал Снейп, тщательно изучив страницу. — Лобария лёгочная — почти исчезнувший вид. Где же вы будете её искать, если она больше не растёт в лесах?       — Она не растёт в магловских лесах из-за загрязнения и чрезмерной эксплуатации. Но что насчет волшебного? — возразила Лада. — Мы-то лобарию никуда не использовали. Я сама лично видела какой-то лишайник в Запретном лесу. Скорее всего ими питаются единороги, поэтому…       — Вы уже и в Запретном лесу успели побывать? — Снейп поднял на неё глаза. — Что ж вы там делали? Неужели лишайники разглядывали?       — Всё-то вам интересно про меня, профессор Снейп. Смотрите, я ещё решу, что вы на мне помешались, — тихо сказала ему Лада, пока остальные переговаривались о возможности найти нужный ингредиент в Запретном лесу.       — Решайте, что хотите, но, по-моему, это зелье — ошибка, — сказал он, вставая из-за стола, и обратился к остальным: — Никто из нас не обладает достаточным пониманием ни состояния миссис Брэндон, ни того, какие последствия ждут выпившего подобный отвар. Даже если всё рассчитать, где гарантии, что…       — La garantie никто вам не даст, Снейп, но мы обязаны поп’гобовать. В этом и есть смысл изоб’гетения. Мы либо провалимся, либо сделаем волшебное отк’гытие! — в бирюзовых глазах Давэ вдруг мелькнул какой-то фанатичный огонь, которого Лада раньше не замечала.       — То есть ты считаешь, что может получиться? — спросил у него Джастин.       — Oui, mon ami! Я думаю, что твоя идея отличная! Excellente! Даже если не получится с пе’гвого раза, её всегда можно до’габотать.       — Только у нас нет так уж много времени, — напомнила Лада.       — Тогда придётся аккумулировать все силы! — торжественно провозгласил Слизнорт. — Кто пойдёт за лишайником в Запретный лес? Только на меня не смотрите, я слишком стар, чтобы шастать по лесам.       — Я пойду! — сразу откликнулась Лада.       — Я тоже! — поддержал Джастин.       — Нет, — отрезал Снейп. — Это… хм… опасно. Пусть Хагрид сходит.       — Но я знаю, где искать лишайник… — возразила Лада.       — Пятилетний ребёнок знает, где — на дереве. В лес вы не пойдёте и решение замдиректора оспаривать не будете.       Что-то в его официальном тоне заставило Ладу прикусить язык. Почему он не хочет пускать её в Запретный лес? Плевать он хотел, что там опасно — наоборот, был бы только рад, если бы её там волки загрызли. Может, просто в лесу он не может её контролировать? Там же не развешены по деревьям портреты Слизерина, чтобы подслушивать её разговоры. Или он не хочет, чтобы она вообще принимала участие в волшебном открытии?       — А где же нам взять египетскую магнезию? — спросил Слизнорт.       — Разве не в личных запасах п’гофессора Снейпа? — съехидничал Давэ.       — Вопреки всеобщему убеждению у меня её нет. А вот рог двурога я, так и быть, выделю на этот… рискованный эксперимент, — отозвался Снейп.       — Ладно, тогда п’гидётся мне поже’гтвовать своей египетской магнезией…       — Что?! — в один голос воскликнули Лада и Джастин. — У тебя всё это время была магнезия?!       — Конечно, я же алхимик! Я миллион раз гово’гил, что в моей коллекции мине’галов есть всё!       — Да ты постоянно чем-то хвастаешься! Мы уже давно не слушаем, — с улыбкой сказала Лада. — Эх, жаль, Мэднесс не знала, где в самом деле надо было искать…       — Что здесь за собрание?       В Большой зал вошли МакГонагалл и мадам Помфри. Директриса критически оглядела Ладу и Джастина, всё ещё одетых в ночные костюмы и халаты, но не успела ничего сказать по этому поводу, потому что Слизнорт радостно сунул в руки мадам Помфри список ингредиентов и сказал:       — Поппи, посмотри, что наши молодые коллеги придумали…       — Джастин придумал! — исправила Лада.       — Да-да, верно… Зелье для миссис Брэндон. Что думаешь? Разве не умно?       Слизнорт принялся объяснять концепцию зелья мадам Помфри и МакГонагалл, а Снейп, завидев Хагрида, без промедления устремился к нему, видимо, чтобы не дать Ладе ни единого шанса проскользнуть в Запретный лес.       Она видела, как полувеликан закивал, а тонкие губы Снейпа сложились в довольную ухмылку. Чтобы хоть как-то ему отомстить, она схватила булочку с его тарелки и стала демонстративно её жевать прямо у Снейпа на глазах.       — Я думаю, тут кое-что надо добавить, — сказала мадам Помфри. — Мёд. А что? Она всё-таки магл… поди не привыкла пить наши зелья. Пусть будет хоть что-то знакомое. Добавьте мёда для вкуса. Лишним не будет.       — Дамы и господа, не будем же те’гять ни минуты! Моя лабо’гатория к вашим услугам! — объявил Давэ.       — Почему это сразу ваша? — запротестовал Снейп.       — Потому что, мсье Снейп, у меня есть египетская магнезия, а у вас, по собственному п’гизнанию, её нет! — важно сказал Давэ и, взяв Слизнорта под руку, зашагал через зал к выходу. — Мадемуазель Зеллер, мадемуазель Смит, не сейчас! Мы идём ве’гшить судьбы и тво’гить историю! У вас дивный шарф, мсье Такетт!       Скоро в алхимической лаборатории Давэ Дюмона собралась вся компания. Слизнорт и Снейп увлечённо спорили о том, сколько следует добавить ягод воронца — тринадцать с четвертью или тринадцать с половиной, Давэ носился по лаборатории, расчищая пространство и переставляя свои загадочные металлические приборы, а МакГонагалл призвала на помощь эльфов, и они сервировали для профессоров завтрак, который те вынуждены были пропустить. Лада тут же налетела на кофе и тосты с виноградным джемом.       — Вы зря здесь устраиваетесь, — сказал Снейп, как только директриса вышла за дверь. — Ваши услуги нам не требуются, так что можете возвращаться в Большой зал и наслаждаться завтраком вместе с остальными. Возможно, на моей тарелке ещё остались объедки.       — Я никуда не пойду! — возмущённо воскликнула Лада. — Я историк, а мы находимся в историческом моменте. Я собираюсь записать всё, что здесь будет происходить, и вы меня не остановите!       Она направила на письменный стол Давэ свою палочку, которую старалась теперь использовать даже по пустякам, и ярко-розовое перо фвупера вместе с пергаментом сорвались с места и перелетели к ней по воздуху. С тоской она вспомнила о Любаве, до сих пор находившейся в заложниках у Снейпа. Машинка сейчас бы очень пригодилась.       — И кто назначил вас летописцем событий? — не унимался Снейп. — Мы расскажем всё, что вам необходимо знать, после. Сомневаюсь, что вы можете внести хоть сколько-нибудь значительный вклад, так что лучше всего вам удалиться. Здесь и без того слишком много народу.       — Это не вам решать, п’гофессор, — сказал вдруг Давэ. — Это моя лабо’гатория и отк’гытие Джастина.       — Лада остаётся, — подтвердил Джастин неожиданно решительно, и Лада испытала к своим друзьям огромный прилив благодарности.       Снейп злобно скривился и принялся перебирать коллекцию минералов Давэ, под которую был отведён стеллаж длиной во всю стену.       — Ведите себя хорошо, профессор Снейп. Иначе я могу и забыть упомянуть о вашем значительном вкладе, — прошептала Лада, подходя к нему вплотную, и, прежде чем он успел ей ответить, громко сказала: — Давэ, как ты разбираешься, где какой минерал? Их же тут сотни, и ни один не подписан!       — А это, mon chouchou, доказательство того, что мой гений расп’гостраняется далеко за п’геделы даже твоего вооб’гажения. Я, да будет тебе известно, безошибочно оп’геделяю минералы по одному только внешнему виду! — Давэ расплылся в гордой белоснежной улыбке. — Если вы ищете египетскую магнезию, то вот она.       Он снял с одной из полок маленький прозрачный контейнер, и все уставились на небольшой сгусток чёрной сияющей материи, напоминающей одновременно и камень, и металл. Лучи солнца бликами отражались от магнезии, и было сложно сказать наверняка: она тягуче-медленно перетекает сама в себя, меняя очертания и форму, или это просто игра света.       — Нам этого хватит? — спросил Джастин.       — Да. И ещё останется, — ответил Снейп, не отрывая взгляда от контейнера с чёрной субстанцией.       Давэ ревностно вернул контейнер на место и сказал:       — Ну что ж, пока мы ждём лишайник, я начну тушить манд’гагору. На сколько мы условились в итоге, ‘Ораций, четы’ге часа? Думаю, в общей сложности мне пот’гебуется на зелье не больше пяти.       — А с чего это, Дюмон, вы решили, что именно вы должны варить зелье? — сказал Снейп. — Аргумент, что это ваша лаборатория, снова не пройдёт. Несмотря на вашу мнимую гениальность, у меня гораздо больше опыта в зельеварении…       — Насколько мне известно, mon cher Снейп, в этой школе Мастер зелий — п’гофессор Слизнорт, а вы отказались от этого звания в пользу гораздо более любимых вами Тёмных искусств.       — Давэ, мальчик мой, почему бы нам не сварить зелье всем вместе? — предложил примирительно Слизнорт.       — А почему бы Джастину не сварить зелье, раз уж он его придумал? — громко сказала Лада поверх остальных голосов. — Под вашим чутким руководством, конечно, уважаемые.       — Э-э, отличная идея… — ответил Давэ неестественно уступчивым тоном.       — Да-да, согласен, — пробормотал Слизнорт, а Снейп молча отвернулся.       — Вот стервятники! — шепнула Лада Джастину.       — Потому ты мне здесь и нужна, — улыбнулся он ей в ответ.       Дверь с грохотом распахнулась, и в лабораторию влетел запыхавшийся Хагрид, сшибая по дороге многочисленные мензурки и пузырьки.       — Нашёл! Ох, извините… Нашёл лобарию! Посмотрите, профессор, это же она? Прям как на картинке!       Хагрид протянул Снейпу в одной руке книгу с изображением лишайника, а в другой растение с длинными кожистыми листьями оливкового цвета.       — Это она! Она! — ликующе воскликнул Джастин.       КЛИК! Никто не заметил, как за Хагридом в лабораторию проник Деннис Криви и его камера, с которой, начиная с дуэли, он не расставался ни на минуту.       — Криви! Вы что тут забыли? Разве это не уикенд для похода в Хогсмид? — гневно рявкнул Снейп.       — Я слышал, вы мать первокурсника спасаете… — радостно сообщил Деннис и покосился на Хагрида, который усердно делал вид, будто он ничего не знает о том, как Деннис выяснил эту информацию. — И… ну… я увидел Хагрида, выходящего из леса…       — Великолепно! Криви, запечатлите этот момент, и я отошлю вашу фотографию в Ежедневный пророк вместе со своей статьёй, — решила Лада и повернулась к коллегам. — Никто же не против, чтобы его лицо попало в газету, тщеславные вы мои?       — Лада, мы ещё ничего не сварили и никого не спасли. И вообще нам нужно поторопиться… — с тревогой в голосе сказал Джастин.       — Это буквально пару минут! Несколько кадров и всё! — быстро сказал Деннис и приготовил камеру.       — Надо думать наперёд, mon ami, и верить в успех! — заявил Давэ. — На к’гайний случай у нас будет документальное подтве’гждение того, как мы все п’говели в одной комнате несколько часов и не поубивали друг друга.       — Пока ещё, — тихо добавил Снейп, и Лада прыснула.       Клик. Клик. Клик. Деннис наделал фотографий и ушёл вместе с Хагридом, пообещав, что сделает копии для каждого, а также для Ежедневного пророка и Хогньюз. Интересно, что сделает со своей копией Снейп — обрежет её с фотографии? Надо было всё-таки переодеться в нормальную одежду, а не ходить в пижаме. Джастин, который вообще не спал всю ночь, как только за Хагридом и Криви закрылась дверь, незамедлительно принялся за зелье.       И работа закипела.       Лада предупредила, что собирается быть надоедливой, получила от Снейпа «ничего нового» и стала расспрашивать зельеваров, почему они решили, что именно такая дозировка или способ приготовления ингредиента наилучший, тщательно записывая каждый ответ. Заодно она собрала краткие факты о каждом участнике эксперимента, но Снейпа пытать не стала — его биографию она уже давно знала наизусть, а то, что на самом деле хотелось узнать, он бы ни за что на свете ей не рассказал.       Периодически заглядывали другие учителя. Стебль пришла поддержать бывшего ученика и принесла Джастину целый ворох листьев бадьяна. Анжелика заходила каждый час и одаривала собравшихся пристальным взглядом, будто проверяя, не начали ли профессор Снейп и профессор Лист очередную дуэль. Флитвик сказал, что заскочил на минутку, а сам почти сорок минут просидел с Ладой над завершающим зелье заклинанием, которое Джастин нацарапал на углу пергамента с ингредиентами. В какой-то момент Снейп подключился к их спору о том, какую форму латинского глагола mederi лучше использовать, и неожиданно согласился с Ладой. Она настаивала, что правильным вариантом будет meditus, которая охватывала сразу три времени: прошлое, настоящее и будущее.       Никто не заметил, как они просидели в лаборатории до вечера, пока Давэ не объявил, что отвар из лобарии пулмонарии потребует больше времени, нежели они предполагали, и будет вариться ещё минимум двенадцать часов.       — Мерлинова борода! — закудахтал Слизнорт. — Коллеги, должен признаться, я уже в том возрасте, когда полноценный ужин и книжка перед сном — залог счастливого существования. Свою лепту я внёс, так что вы не обидитесь, если я предоставлю молодым вершить историю и проведаю вас завтра утром?       — Что читаете, профессор? — спросил Джастин, в надежде задержать Слизнорта, который выполнял роль своеобразного буфера между Давэ и Снейпом.       Впрочем, последние пару часов эти двое забыли про соперничество и даже помогали друг другу пассивно-агрессивными советами.       — Ох, купил тут в Хогсмиде презабавную книжицу — собрание малоизвестных волшебных сказок. Ничем не хуже Сказок Барда Бидля, я вам скажу! Особенно мне понравилась одна про сумасшедшего зельевара… Как бишь её там? А! Поехавший Перри-Питер! Уморительно!       — Перри Питер? — переспросил Снейп. — Не тот ли самый учитель Хогвартса Питер Перри — создатель Рыбьей полироли Профессора Перри?       — Да-да-да! Он самый! Представляешь, придумал её ещё в XVIII веке, а Хагрид до сих пор этой полиролью щупальца гигантского кальмара драит! Может, не настолько и сумасшедший был… Питер Перри… Ну да там много ещё интересного, в книжке-то… Замок Русрек, Колыбельные Крошечных Крильмаров, Сказание об Аспидовой Дочери… Я как закончу, дам вам почитать, Джастин.       — Сказание о какой дочери? — Лада оторвалась от своих записей и подняла на Слизнорта свои светлые глаза.       Периферическим зрением она видела, как голова Снейпа поворачивается в её сторону и пристальный взгляд пронизывает насквозь. Но она не могла сдержать своего возбуждения. Интуиция подавала сигналы телу о том, что она напала на след.       — Сказание об Аспидовой Дочери… змеиной, то есть… — пояснил Слизнорт, хотя Лада прекрасно знала, кто такие аспиды, а переспросила в надежде, что он скажет что-нибудь ещё. — Мрачная, но красивая история. Придётся вам, Лада, встать в очередь за моей книжкой! Ха-ха…       — Как, говорите, книжка называется? — спросила Лада хрипло, чуть не поперхнувшись от вида перекошенного от напряжения Снейпа.       — Ох, как же там… Маленькие сказки для маленьких магов. Во! Авторства Мэри Хеджхорс… Но, уверяю вас, сочинения там вовсе не для маленьких.       — Мне подойдёт для любого возраста, — сказала Лада елейным голоском, чувствуя, как у неё на лице расползается недопустимо хитрая улыбка.       Слизнорт, конечно, не понял, к чему относилась её неожиданная радость, раскланялся и ушёл, но Снейп-то всё понял прекрасно. И хоть он не сказал ни слова, но Лада знала, что первым, кто одолжит у Слизнорта книжку для чтения, будет точно не Джастин.