Глава 16. Сказание об Аспидовой Дочери

      К шести утра зелье было сварено. Никто, кроме Слизнорта, так и не ушёл спать.       Как только Джастин перелил в склянку жидкость оранжевого цвета, Лада ощутила, как тяжесть последних бессонных ночей наваливается на неё с новой силой. Сейчас она, как никогда, одобряла приверженность Слизнорта полноценному сну.       — Пошли будить Помфри, — сказал Давэ и подёргал её за косу в попытке расшевелить.       Солнце ещё не встало, и, пока они вчетвером шли по сумрачному безмолвному замку, Лада думала, что если бы не была измотана, то нашла бы этот момент мистически-интимным.       Мадам Помфри уже не спала и встретила их во всеоружии: в аквариуме у неё сидели жаба, крыса и на маленькой ветке висела летучая мышь.       — Сначала попробуем на них, — пояснила она и забрала у Джастина склянки.       Она по очереди капнула зельем сначала сверху на животных, и, когда ничего не произошло, начала наполнять снадобьем шприцы. Наблюдая за раскачивающейся на веточке летучей мышью и на секунду забыв, что они враги, Лада тихо спросила у рядом стоящего Снейпа:       — Думаете, зелье сработает?       — Надеюсь. Я следил за всем, что он делал, — шёпотом ответил Снейп.       Лада улыбнулась и посмотрела на его уставшее желтоватое лицо. Она вдруг вспомнила, что обещала Анжелике извиниться перед ним, и это мог бы быть идеальный момент… если бы не свидетели.       — Я думаю, я должен его выпить, — сказал Джастин решительно, не отрывая взгляда от жабы, крысы и летучей мыши, которые после того, как мадам Помфри ввела им зелье внутрь, не выказывали никаких признаков отравления.       — Профессор Снейп, может вы разбудите Минерву? Если всё пройдёт успешно, думаю, она захочет принять незамедлительные меры…       — Нет нужды, Поппи. Я уже здесь.       В палату вошли МакГонагалл, Слизнорт и Анжелика, которая сразу подскочила к Ладе.       — Я не могла спать! Всё крутилась в кровати… думала, как там Джастин… — выдохнула она.       — Повезло. Я бы сейчас, что угодно отдала, чтоб покрутиться в кровати, — насмешливо сказала Лада.       — Ну что, тогда я пью? — спросил Джастин, поднимая склянку с зельем, словно бокал вина.       — Может, лучше мсье Снейп? — улыбнулся Давэ. — Тебя жалко, mon cher. У тебя ещё вся жизнь впереди…       — Нет, это должен быть я, — упрямо заявил Джастин и, не дав им со Снейпом вступить в очередную перепалку, залпом осушил склянку.       Все замерли в ожидании, а мадам Помфри схватилась за бутылочку Противоядия от обычных ядов. Джастин, проглотив оранжевое варево, с самым любопытным выражением лица огляделся и сказал:       — Мёд пришёлся кстати, мадам Помфри. Вкусно получилось. И тепло. Где-то здесь…       Он погладил себя по груди, и вдруг больничные двери распахнулись и в палату ввалился Хагрид. В своих гигантских руках он держал большой свёрток из одеяла, а внутри что-то жалобно и хрипло блеяло.       — Профессор! Профессор МакГонагалл! Козёл Аберфорта подхватил простуду…       Хагрид развернул свёрток и аккуратно положил на пол большого серого из-за немытости козла. Его чёрные глазки-бусинки лихорадочно блестели, а горло было перевязано красным шарфом.       — Квентин?! — воскликнула Лада. — Что ж ты всё время болеешь-то?       Она села рядом с животным и погладила его по мягкой шёрстке. Квентин издал слабый хрип, показывая, что узнал свою недавнюю спасительницу.       — И не говорите! Я всё уговаривал Аберфорта отдать его мне, но этот упрямый ко… В общем, пока он спал… кхм… я подумал, может, ваше зелье поможет козлу?       — Держи его, — решительно сказал Джастин Ладе и опустился рядом на колени вместе с оранжевой склянкой.       Лада навалилась на козла всем своим весом, чтобы не дёргался, но Квентин и не собирался предпринимать попыток сбежать. Он спокойно лежал и сипел, безразлично глядя перед собой.       — Сейчас всё закончится, — ласково сказала Лада козлу, погладив его по морде, и обратилась к Джастину: — На счёт три. Я открываю пасть, ты вливаешь зелье. Раз, два, три!       Сначала Квентин кашлянул. Потом чихнул. Затем попытался стряхнуть с себя Ладу и встать. Она и Джастин поднялись на ноги и вместе с остальными уставились на животное. Квентин, видимо, не привыкший к такому вниманию и в отсутствие хозяина, не знал, что ему делать. Он крутился на месте и глупо смотрел то на Хагрида, то на Ладу, то на других окруживших его ведьм и волшебников.       — Ну скажи что-нибудь, — потребовала Лада, и Квентин громко заблеял.       Они с Джастином схватились за руки.       — Получилось! Ты это сделал, Джастин! Ты это сделал!       — Да, зд’гавствует зелье Финчи-Фенчи! — торжественно воскликнул Давэ.       — Отличное название! Запоминающееся! — одобрил Слизнорт.       — Нееет! Только не Финчи-Фенчи… — запротестовал Джастин.       — Поздно! — улыбнулась Лада, разматывая на Квентине красный шарф.       Козёл, открыв в себе новые возможности, снова громко заблеял, ярко демонстрируя присутствующим, что хрипы остались в прошлом.       — Ха-а-а-г-г-р-р-и-и-ид! — раздался раскатистый рёв и в больничную палату влетел разъярённый Аберфорт в сильно мятой мантии поверх рваного ночного халата. — Я знаю, что ты украл моего козла, разорви тебя горгулья!       — Серьёзно, Аберфорт?! — воскликнула МакГонагалл. — Ты перебудишь всю школу!       Но Аберфорт не слушал. Он схватил в охапку Квентина и принялся заматывать его обратно в одеяло.       — Аберфорт! Аберфорт, ты что?! — воскликнула Лада, пытаясь его остановить. — Мы его вылечили, видишь? Не хрипит больше!       Аберфорт уставился на неё, словно видел впервые, потом оглядел палату, нахмурился и сказал:       — Правда, что ли?       Квентин в подтверждение радостно заблеял.       — Профессор, нам нужно спешить! — Джастин повернулся к МакГонагалл. — Уже утро. Мы не знаем в каком состоянии миссис Брэндон…       — Да-да, конечно… — спохватилась МакГонагалл. — Я только думаю… А что, если побочные эффекты проявятся позже? Мы же не знаем…       — Полагаю, если миссис Брэндон уже при смерти, а это единственное средство, которым мы располагаем на данный момент… — начал Снейп, но Аберфорт вдруг рявкнул поверх него:       — То можно и не церемониться — всё равно умирает, а, Снейп? Ты об этом знаешь не понаслышке, не так ли?       Лицо Снейпа стало бесцветным, словно он на глазах превратился в призрака. Никто не проронил ни слова. Даже МакГонагалл не нашлась, что сказать. Лада, не отдавая себе отчёта в том, что делает, схватила Аберфорта за рукав, будто он собирался наброситься на Снейпа. Но он не пошевелился, а Снейп сделал шаг к выходу и самым формальным тоном произнёс:       — Думаю, моя миссия здесь окончена. Вам ещё потребуются мои услуги, директриса?       — Нет-нет, Северус, спасибо…       МакГонагалл не успела договорить предложение, как Снейп уже пролетел мимо, не глядя ни на кого, и через мгновение исчез в дверях.       — Профессор МакГонагалл, — подала голос Анжелика, — моя кузина, Астрид, работает в больнице Святого Мунго…       — О, Астрид Коул! Талантливая девочка! — оживилась мадам Помфри. — Не знаю, как бы справилась без неё во время Битвы! Так много раненых…       — Она могла бы проследить за миссис Брэндон, — предложила Анжелика. — Астрид как раз специализируется в лечении травами — она будет знать, что делать, если появятся побочные эффекты. Уверена, в больнице обойдутся без неё несколько дней. Маглам можно сказать, что она медсестра или родственница полковника. Мой дядя — магл, и воспитывал её соответственно, так что она не будет сильно выделяться… Разве что причёской…       — Прекрасно! Тогда я отправлюсь сразу в Мунго… договорюсь с Главным Целителем, чтобы отпустил со мной мисс Коул. Вы можете написать кузине письмо — разъяснить срочность ситуации? Я возьму его с собой… — сказала МакГонагалл, отправляя весь запас зелья Финчи-Фенчи в карман своей тёмно-лиловой мантии.       — Конечно, профессор. Только, я думаю, что если попросите вы, то она последует с вами куда угодно без всякого письма, — улыбнулась Анжелика, садясь за перо и чернила.       — Angélique, а что у твоей кузины с п’гичёской? — поинтересовался Давэ.       — У неё зелёные волосы, — невозмутимо отозвалась Анжелика, не поднимая глаз от письма.       Давэ скорчил гримасу крайнего омерзения, а Лада повернулась к Аберфорту.       — Пойдём, отведём Квентина домой?              Лада не решилась говорить с Аберфортом о Снейпе по дороге в Хогсмид. В конце концов, Альбус был его братом, и не ей было судить его реакцию. К тому же из-за усталости и недосыпа она боялась сказать лишнее, а в таких делах нужно быть очень осторожной. Поэтому весь путь до Кабаньей головы они болтали о разных пустяках вроде здоровья козла, который, беззаботно блея, плёлся за ними, и соплохвостов Хагрида — Лада наконец-то узнала, что это гибрид мантикоры и огненного краба, который Хагрид самостоятельно вывел в тот год, когда Гарри Поттер выиграл Кубок Трёх Волшебников.       Она наотрез отказалась от завтрака, сославшись на усталость и необходимость привести себя в порядок после бессонных ночей, посвящённых разработке зелья Финчи-Фенчи, чем, кажется, уязвила Аберфорта. Правда, он быстро смягчился, когда Лада напомнила ему, что Квентин здоров благодаря этому самому зелью. В действительности, у неё было ещё одно дело в Хогсмиде, и она бы не позволила ни сну, ни завтраку, ни даже бренди Аберфорта отвлечь её от главного.       В Бингл и Блэтч Маленьких сказок для маленьких магов авторства Мэри Хеджхорс не оказалось, а кассир как-то странно посмотрел на неё и усмехнулся. Магазин МакБлум и МакМук всё ещё был закрыт, а на двери висела дружелюбная табличка:              «Добро пожаловать, но строго с 9 утра до 6 вечера (в зимнее время до 5 вечера) каждый день, кроме национальных праздников, Хэллоуина, Рождества, Нового года, Пасхи, Дня рождения Мерлина, Чемпионата мира по Квиддичу и Турниров по игре в плюй-камни. Студентам Хогвартса скидка — 1 сикль на каждую сотую покупку.»              — К сожалению, вы опоздали. Я только что продала две последние копии, — сказала темноволосая владелица лавки Фолианты и свитки.       Других книжных в Хогсмиде не было, так что этот был последней надеждой Лады. Но надежда только что рухнула, и это очевидно отразилось на её лице, потому что владелица добавила:       — Понятия не имела, что книга такая популярная. Это Гораций Слизнорт вам её прорекламировал?       — Ага, он самый…       — Так и думала! Кто ещё мог посоветовать её Северусу Снейпу — он был здесь до вас. Как узнал, что покупает предпоследний экземпляр, сразу приобрёл оба — второй, наверное, в подарок кому-то.       Никакой это не подарок! Он купил обе книги, чтобы последний экземпляр не достался ей! Какая же всё-таки сволочь… — подумала Лада, а вслух сказала:       — Снейп? Ну надо же…       — Да, я тоже удивилась. Редко он интересуется детскими книжками, к тому же эта — совсем неизвестная. Я теперь жалею, что продала последнюю копию… Сама бы, может, прочитала… Ну не расстраивайтесь вы так! Не хотите Сказки Барда Бидля взять?       — Нет-нет, спасибо. Мне нужна была именно эта… — ответила Лада и в бессилии опустилась в кресло, раздумывая, что ей делать дальше.       — Ладно, — вздохнула владелица Фолиантов и свитков, — давайте я ещё поищу. Может чаю вам?       Лада замотала головой, отказываясь от чая и обретая новую надежду. Темноволосая ведьма удалилась в служебные помещения, а Лада встала и принялась нервно расхаживать по магазину, пока в окне не увидела знакомую высокую фигуру в чёрном плаще. Снейп прошёл мимо лавки и, судя по направлению движения, возвращался в замок.       Как же замечательно, что он, не спав всю ночь и работая над зельем, нашёл время наведаться в Хогсмид с целью чинить ей препятствия! Упорство поистине достойного противника…       — Не поверите! Нашла!       — Что?!       — Рукопись нашла! — темноволосая ведьма вернулась и раскрыла перед Ладой длиннющий свиток, написанный от руки. — Оказывается, Мэри Хеджхорс издала свою книгу в этом самом магазине ещё в 1800 году. Видимо, первый владелец нуждался в новых авторах, а писательница — в издателе. Хорошо, что он сохранил рукопись. Я сделала вам копию. Книжка стоила 15 сиклей, но рукопись, надеюсь, за галлеон возьмёте? За труды, так сказать…       — Держите пять!       Лада вывалила из кошелька золотые монеты прямо в руку ведьме и спрятала свиток в фалдах своего бежевого пальто.       — Да вы что! Это слишком много! — запротестовала владелица лавки.       — Вы не знаете, что вы сделали! Вы мне жизнь спасли! — воскликнула Лада, улыбаясь до ушей, и ринулась к выходу. — Извините, мне бежать надо… Спасибо вам огромное! Спасибо!       Лада выскочила из лавки и помчалась в том направлении, в котором ушёл Снейп. И скоро впереди она разглядела его спину. Он был совсем недалеко — спускался к озеру. Это был короткий путь к Хогвартсу. Лада устремилась за ним, но он шёл так быстро, что ей всё-таки пришлось его окликнуть.       — Профессор Снейп!       Оглянувшись и увидев, как она спускается за ним по тропе, он развернулся и зашагал ещё быстрее. Ей всё-таки пришлось бежать, чтобы догнать его.       Наконец, поравнявшись, Лада заговорила, как ни в чем не бывало, будто его поведение не было унизительно вовсе.       — Привет, профессор. Как дела?       Этот вопрос его почему-то так удивил, что он слегка замедлил шаг.       — Что это? — спросил он нахмурившись.       — Люди называют это беседой.       Он резко остановился и посмотрел ей прямо в глаза.       — Что вам нужно? Чего вы добиваетесь этим раздражающим поведением?       — Ну… дело такое… МакГонагалл не один раз просила меня с вами помириться… Этим я тут и занимаюсь.       Снейп усмехнулся.       — Только не говорите, что вам есть дело до просьб Минервы МакГонагалл.       — Вообще-то есть! Очень даже есть! — искренне возмутилась Лада. — Я, знаете ли, дорожу этой работой.       — Больше, чем другой своей работой?       Его губы искривились в злорадной ухмылке, и он повернулся, чтобы триумфально уйти, но она схватила его за локоть и развернула к себе.       — Послушайте… Нет, послушайте же меня! Я не та, за кого вы меня принимаете!       — Да ну, — прошипел Снейп, ей в лицо.       — Ну да! Придёт время, когда вы, наконец, это поймёте, и тогда я с радостью приму ваши извинения…       Он поглядел на неё так, словно его даже забавлял уровень её наглости. Она выдохнула и сменила тон. Сейчас она жалела, что не продумала этот разговор заранее, но надо было пользоваться моментом — другого может не быть.       — …но пока что хотела извиниться я. Мне жаль, что я вторглась в ваше сознание… Нет! Послушайте! Дайте мне закончить, и я обещаю, что больше никогда не подниму эту тему!       Снейп выглядел смертоносно, но всё же перестал вырываться.       — Мне жаль, что я тогда произнесла вслух то, что произнесла. Но я сделала это только потому, что была в шоке от увиденного… Потому что я считаю… я считаю, что если кто по-настоящему блестящий, так это вы, и это мне впору завидовать вам…       Он ничего не говорил, и невозможно было понять, что он думает, но выражение крайнего напряжения не сходило с его лица. Поэтому Лада продолжила, пока он не сделал новую попытку уйти.       — Я понимаю, что моё мнение мало что для вас значит… что, кстати, я считаю большой ошибкой… но… я хочу сказать… Если я это вижу в вас, то вряд ли я единственная. Не ждите от людей слишком много. Вы же должны понимать: не каждый способен восхищаться тем, кто ему неприятен — на это нужен характер. А вы прекрасно знаете, что вы не самый приятный человек, по крайней мере, с первого взгляда…       — Вы кем себя возомнили? — сказал Снейп почти шёпотом, и его чёрные глаза блеснули чистой яростью. — Убирайтесь с глаз долой! Мне не нужны ни ваша жалость, ни ваши…       — Жалость?! — удивилась Лада. — Мне вас не жаль! Вы же не потерявшийся пушистик, верно?       Он буравил её взглядом так, словно планировал проделать в ней дырку. Лада вздохнула и сказала мягко:       — Я только хотела извиниться… Я сожалею о многих вещах, которые сделала во время дуэли. Если бы я была умнее, то не попалась бы на ваши уловки, и этой дуэли вообще бы не случилось… — она слабо улыбнулась. — Но, по крайней мере, теперь я знаю, что если с кем её и стоило устраивать… то с вами.       Почему-то смотреть ему в глаза вдруг стало невыносимо, и ей резко захотелось уйти. Она развернулась и зашагала по тропинке в сторону замка, не оборачиваясь и ругая себя за то, что сказала слишком много. Больше никаких серьёзных разговоров после длительной депривации сна!       Лада достигла высокой стены, огораживающей замок, и распахнула дубовую дверь, ведущую во внутренний двор Хогвартса. И вдруг она почувствовала, как тяжесть ослабла — кто-то придержал дверь сзади. Она обернулась и поняла, что Снейп всё это время молча шёл в двух шагах от неё.       Они так же молча вошли в замок, где уже вовсю кипела жизнь, а Филч орал на третьекурсников за то, что те попытались пройти в Хогсмид без разрешения от родителей.       Дойдя до Центрального холла, откуда Снейп свернул бы на виадук, чтобы попасть к себе в подземелья, Лада глянула в сторону двух каменных горгулий, охранявших учительскую, и, в последний раз набравшись смелости, сказала:       — Не хотите чаю?       Снейп повернулся и очень внимательно посмотрел на неё.       — Идите поспите, — сказал он с оттенком лёгкой язвительности. — Вы выглядите отвратительно.       — Вы тоже, — ответила Лада и широко улыбнулась. — И не забудьте прочитать сказку на ночь. Потому что я точно прочитаю одну.       Она игриво ему подмигнула и побежала вверх по широкой лестнице, оставив Снейпа наедине с провалившейся попыткой остановить её расследование.       Добравшись, наконец, до своей комнаты и опустившись в коричневое кресло, Лада развернула длиннющий свиток и, представляя, как Снейп сейчас делает то же самое, погрузилась в чтение.       

Сказание об Аспидовой Дочери

      Дочь Аспида влюбилась в человека, и отец её — змей — пришёл в ярость. Он поклялся, что если когда-нибудь она родит грязнокровку, то он убьёт её, её любовника и их отпрыска. В страхе великом бежала она из отчего дома, зная, что уже носит дитя под сердцем.       Её возлюбленный был купцом, что готовился отплыть на корабле торговом, и взял он её с собой под личиной мальчишки. Да только путь по морю северному оказался лют и беспощаден. Погода была сурова, и, вместо короткой дороги в несколько дней, вышло изнурительное трёхмесячное плавание.       Холод, лишения — и беременная ослабла совсем. Когда пришёл час родить, ребёнок явился раньше срока: маленький, хрупкий и болезненный. Его тело казалось искривлённым и неестественным, а первым звуком, что издал младенец, было не человеческое рыдание, а шипение змеиное.       Купец отшатнулся в ужасе. Аспидова Дочь объясняла, мол, говорить со змеями — врождённый дар древний. Но преисполненный страха и отвращения, он обвинил её в колдовстве и нарёк дитя отродьем дьявольским. Сгорая от позора, он увёл свою возлюбленную с младенцем в чащу лесную и бросил их там на погибель.       Но недолго в одиночестве пробыли они. Плач их вскоре привлёк внимание змей, что обитали в лесу том, и явились они на зов о помощи. Дочь змея, ослабшая и несчастная, более всего желала, чтобы сын её спасся. В предсмертной агонии умоляла она аспидов позаботиться о ребёнке, а взамен забрать её жизнь.       И змеи согласились. Обвили они новорождённого, укрывая тело его бренное от леденящего холода, а прочие змеи впились в живую плоть Аспидовой Дочери. Испуская последний вздох, она глядела, как змеи уносили сына её в своё гнездо. А затем, в самом сердце чужой земли, она закрыла навсегда свои очи.       Змеи сдержали клятву. Они кормили младенца, крадя молоко у селян поблизости. Но однажды крестьянин застал змею за этим занятием — она прокусила вымя коровье и пила прямо из него. В ярости он погнался за змеёй, но увидел, что не одна, а целый выводок уползает в лес, будто охраняют что-то. Любопытство взыграло у деревенского мужика, и последовал он за аспидами в самую глубь леса. Чем дальше шёл он, тем явственнее слышал не змеиное шипение, а детский плач — пронзительный и отчаянный.       Добравшись до места, увидел он младенца в гнезде змеином, вопящего во всё горло. А земля вокруг — мёрзлая, лёд сплошной. Но дитя не окоченело. Змеи обвили его, заслоняя крошечное тело от холода собственными телами. Некоторые — бездыханны лежали рядом, отдав чаду свою последнюю мочь.       И понял тогда крестьянин — не прост ребёнок сей. Сам он был колдун, как и трое его сыновей. И, ведая силу в младенце, принёс его домой, а сыновьям сказал: «брат он вам и имя ему — Базиль». И воспитал крестьянин мальчика, как сына родного. А аспиды одни ведали, кем была его мать змеиная.              Лада перечитала текст столько раз, сколько смогла, пока буквы не начали расплываться у неё перед глазами. Тогда она оторвалась от рукописи и уставилась в окно. Так она просидела ещё несколько часов, обдумывая каждую крупицу информации и иногда сверяясь с текстом, пока не уснула прямо в кресле.       Её разбудил настойчивый стук в дверь. Она вздрогнула и огляделась. Свиток выскользнул из её рук и валялся на полу, за окном было уже черным-черно, а комнату освещали только жёлтая луна и блики фонарей, отражающихся от глади озера. Она вдруг поняла, что уже несколько суток не спала, как положено — в кровати. Это срочно нужно было исправлять.       В дверь снова постучали. Лада шевельнула пальцами, дверь распахнулась, и перед ней предстал Давэ.       — Я решил, ты захочешь знать, что полковник Б’гэндон согласился на помощь волшебного сообщества, и даже не имел воз’гажений против зелёных волос Аст’гид Коул, только против её молодости. Но МакГонагалл, что ха’гактерно, настояла на своём. Мэриэнн Б’гэндон уже приняла пе’гвую дозу зелья, и мы все ждём… А что здесь п’гоисходит вообще? Люмос!       Огромная люстра осветила гостиную, заставив Ладу зажмуриться.       — Ты что, спала в к’гесле? Получше места не нашлось? Что это за внеклассное чтиво? Се’гьёзно?! Ты достала рукопись детской книжки ‘Орация?! Зачем она тебе? Скажи мне честно, ты сошла с ума?       — Сколько время? — вяло спросила Лада, игнорируя непрекращающийся словесный поток Давэ.       — В’гемя ужина!       — Подожди пятнадцать минут — я приведу себя в порядок. Поедим, а потом я наложу заклинание на дверь, чтобы до утра меня не смог потревожить даже ты. Я голодная, как йети!       — Grossière! — крикнул Давэ вслед Ладе, направляющейся в ванную комнату.       Как и обещала, она была готова уже через пятнадцать минут. Сначала Лада переживала, что подумают коллеги, когда увидят, что она махнула рукой на этикет и заявилась в Большой зал в магловской одежде (ей было ужасно лень надевать мантию), но как только они вошли, стало ясно, что сегодня никому нет дела до дресс-кода. За ужином царила домашняя атмосфера чудесного единения.       Никто из преподавателей не сидел на своих обычных местах. Значительно посвежевший и, в отличие от Лады, выспавшийся Джастин расположился на противоположном краю стола, окружённый Хагридом, Слизнортом и Стебль, и охотно рассказывал о том, как додумался до лобарии пулмонарии.       Завидев Давэ, Слизнорт тут же его перехватил и усадил рядом с собой. Снейп вернулся на своё прежнее место подле МакГонагалл и даже не метнул на Ладу презрительный взгляд — метнул обычный. А Флитвик, Помфри, Трелони и Анжелика что-то активно обсуждали в углу, восседая на местах, которые, как правило, занимала четвёрка самых молодых преподавателей.       Единственный свободный стул на самом краю был подле Анжелики, увлечённой разговором с коллегами — как оказалось, о Битве за Хогвартс. Лада про себя порадовалась тому, что можно не участвовать в диалоге, а просто молча поесть и отправиться восвояси.       Но это желание не сбылось, потому что у преподавательского стола вдруг возник Деннис Криви и, преграждая путь к ростбифу, пихнул Ладе в руки стопку фотографий.       — Смотрите, профессор! Круто же получилось?! Выберите, какую отправите в Ежедневный пророк!       Лада с содроганием вспомнила, что ей ещё статью писать о зелье Финчи-Фенчи, тогда как её мысли уже полностью были заняты Сказанием об Аспидовой Дочери. Но она взглянула на снимки и не смогла сдержать улыбку. С фотографии на неё смотрела крайне разношёрстная компания волшебников, сгрудившихся возле стола со всевозможными котлами, колбами и разделочными досками.       Хагрид еле умещался в кадр, а за густой чёрной бородой проглядывала добродушная улыбка. Слизнорт по-молодецки игриво махал рукой в камеру. Джастин — самый высокий (не считая Хагрида) и в полосатой пижаме, выглядел так, словно сам не понимал, как тут оказался. Давэ, сияя белоснежной улыбкой и поправляя пшеничные локоны, следил за одним из дымящихся котлов. Бледный и худой Снейп хмурился, сложив руки на груди, и подозрительно косился на рядом стоящую Ладу, которая еле доставала ему до плеча и чему-то очень хитро улыбалась.       На остальных снимках были те же участники эксперимента, но по отдельности, и ещё парочка общих кадров с котлами, ингредиентами и Джастином, нарезающим корень мандрагоры.       — Деннис, это просто великолепно! Я могу оставить себе все? Потом решу, какие отослать в Пророк.       — Конечно! Я сделал кучу копий. Если понадобятся ещё — только скажите! — радостно ответил префект Гриффиндора и пошёл за свой стол.       — Мистер Криви, — окликнула его Лада, — вы настоящий талант.       Деннис заулыбался и задвигал красными ушами, а на фотографии обратила внимание Анжелика Коул.       — Лада, вы здесь со Снейпом будто снова замышляете что-то друг против друга.       Лада усмехнулась и машинально глянула на Снейпа не со снимка, а за столом, который, оказалось, сам смотрел в её сторону. Как только их глаза встретились, он сразу отвёл взгляд. На этот раз заметила даже Анжелика.       — Что у вас происходит? Снова вражда? — спросила она с нажимом.       — К твоему сведению, сегодня утром я перед ним извинилась. Надеюсь, ты счастлива.       — И что он сказал?       — Ооо, он с радостью принял мои извинения, умолял простить его тоже, а потом мы пили чай с конфетками и играли в плюй-камни.       — Да прям, — скептически фыркнула Анжелика.       — Ну, а что он мог сказать по-твоему? Сказал «убирайся с глаз моих долой». Но ничего. Я уже начинаю привыкать к тому, как он выражает свою глубокую привязанность, — миролюбиво сказала Лада, с энтузиазмом принимаясь за вожделенный ростбиф и картофельное пюре.       Анжелика тяжело вздохнула.       — По крайней мере, ты сделала то, что правильно. Остальное на его совести.       — Если она у него есть, конечно.       Лада снова бросила взгляд на Снейпа. Он внимательно слушал МакГонагалл, держа в руке золотой кубок и сканируя факультетские столы, где у детей было не меньше веселья, чем у взрослых.       Из похода в Хогсмид студенты притащили горы волшебных товаров из лавки Зонко, которые вместе со Всевозможными волшебными вредилками официально были запрещены Филчем, на что ученикам, как водится, было совершенно плевать, и они без стеснения хвастались друг перед другом своими покупками прямо за столом.       Чейз Ундервуд запустил клыкастую фрисби летать по всему залу, и она шарахалась от ученика к ученику, стараясь покусать каждую новую «жертву». Снейп потянулся за палочкой, видимо, собираясь уничтожить либо фрисби, либо самого Ундервуда, но заметил, что Лада снова на него смотрит. Она покачала головой в знак неодобрения его намерениям, положила на ладонь одну из общих фотографий, дунула, и фотография перелетела прямиком к Снейпу, опустившись на стол перед ним и МакГонагалл.       Директриса глянула на снимок и приложила пальцы к губам, будто сдерживая хихиканье, а Снейп нахмурился. Лада ничего не смогла прочитать по выражению его лица, доела и покинула стол до десерта — что говорило о многом, потому что обычно она приходила на ужин ради сладостей.       Впервые за двое суток добравшись до кровати, она слушала потрескивание огня в камине, и в мыслях стали всплывать образы и обрывки воспоминаний, плавно переходящие друг в друга. Очень скоро она снова сидела за ужином в Большом зале. Джастин с ножом и вилкой как истинный английский джентльмен ел лобарию пулмонарию. Анжелика с зелёными волосами зачерпывала из аквариума мадам Помфри египетскую магнезию и расфасовывала по банкам, приговаривая, что на чёрном рынке она сможет продать её Роману Палину. А Снейп превратился наполовину в полковника Брэндона, а на другую половину в кентавра, и сказал:       — Как посмела ты влюбиться в магла? Я убью его, тебя и твою птицу!       — Птицу? Нет, только не моя птица! — крикнула Лада в ужасе и почувствовала, как в затылок ей впивается что-то пронзительно острое.       Большой зал вдруг исчез. Она всё ещё лежала в постели, а что-то маленькое и настойчивое клевало её и курлыкало со всей мочи. Ладе потребовалось несколько секунд, чтобы прогнать остатки сна и сообразить, что происходит.       Оленька! Лада округлила глаза и подскочила на месте. Голубка радостно запрыгала по кровати, довольная, что ей наконец удалось привлечь внимание хозяйки. Рядом на подушке лежало письмо.       — Серьёзно? Спустя месяц?! Где ты была? Я уже думала послать за тобой спасательный отряд!       Оленька принялась нарезать круги по спальне. Лада понимающе вздохнула.       — А-а, тебя преследовали… Но не поймали?       Голубка опустилась на подушку рядом с письмом и клюнула штамп наполовину золотой, наполовину чёрный. Лада покрутила в руках конверт. Не вскрывали. И когда она прочитала письмо, сразу поняла почему.              Лада,       Я удивлена, что до Англии так быстро долетают новости, но ещё больше я удивлена, что ты в Англии! Почему ты ничего не сказала про Хогвартс? Я не успеваю следить за твоими перемещениями по миру!       В любом случае я рада, что ты в безопасности. Что бы ты там ни делала — не возвращайся в Правь. Здесь происходят очень странные вещи. Знаю, ты много раз говорила не писать ничего подобного в письмах, но сейчас всё по-другому. Я попрошу твою птицу, чтобы она во что бы то ни стало доставила тебе это письмо секретно. Она у тебя смышлёная — что-нибудь придумает. Хоть даже доставка займёт две недели, пусть три! Но сейчас ты должна держаться подальше и от нас, и от Вече.       К сожалению, я не могу всего рассказать, и знаю, ты в любом случае будешь за нас переживать. Но я уверяю тебя — папа с мамой в порядке, у Жени как обычно всё под контролем, а мы с Ваней… Знаешь, последнее время папа как-то смягчился к нему. Даже не понимаю, что на него так подействовало. Ещё недавно он ворчал из-за Ваниного происхождения, а сейчас постоянно нас в гости зовёт. Мы уже практически живём в усадьбе! Ты, наверное, заметила это по печати на конверте — я как раз пишу письмо отсюда. Думаю, отцу просто спокойнее, когда семья в сборе. Осталось только бабушку сюда переселить, и тогда даже Палин побоится приближаться к нашему дому.       Хотя Лада… он был так близко! Убийство Клеты и Альберта — это просто ужасно! А их дочка — мы даже не знаем, где она сейчас. Надеюсь, что забрали родственники.       Ох, сестрёнка, я знаю, это очень тревожное письмо, но ты всегда была из нас самой умной, вот и сейчас, не делай глупостей. В любом случае, ты никак не можешь повлиять на происходящее.       Пусть охраняет тебя сила Сварога!       Люблю!       Марья.              Лада закрыла лицо руками. Насколько письмо повергло её в уныние и страх, настолько же она нашла забавным то, что Марья считала, будто она не может ни на что повлиять, и ей не стоит возвращаться. Корней вот, наоборот, настаивал, что она обязана вернуться и помочь остановить Палина. Корней… Вот кто ей сейчас нужен.       Сунув руку под подушку, Лада нащупала тонкий круглый предмет и, раскрыв его отточенным за многие годы движением, прижала большой палец к гладкой чёрной поверхности. Когда она отняла палец, на зеркале высветились голубые русские буквы, которыми было написано всего два слова: «Можем поговорить?». Потом буквы исчезли в чёрном тумане, а Лада засобиралась на занятия.       Ответ мог прийти гораздо позже — не было смысла останавливать жизнь. Достаточно и того, что у неё чуть не остановилось сердце при словах «сейчас ты должна держаться подальше и от нас, и от Вече». Если это писала вечно сглаживающая углы Марья, то значит, в Прави действительно происходило что-то чрезвычайно странное… если не сказать страшное. Но лучше об этом не думать, а дождаться ответа Корнея. А там, чего бы ей это ни стоило, она вынудит его рассказать ей всё.