Глава 17. Хэллоуин

      Тем временем в Хогвартсе наступила предхэллоуинская неделя. Усилия Хагрида, который несколько месяцев выращивал абсолютно гигантские тыквы во дворе своей хижины, окупились с лихвой, потому что ими теперь был украшен весь замок и его окрестности.       Заместитель директора Снейп ещё в понедельник вывесил в учительской объявление, что весь персонал Хогвартса должен быть задействован в подготовке к празднику посредством вырезания тыкв, отлова летучих мышей, зачаровывания скелетов на песни и/или пляски и рассовывания паутины по углам, будто бы углы в этом нуждались.       Стоит ли говорить, что преподаватели снова тайно ненавидели Снейпа, и в этот раз к ним присоединилась даже Лада. Хотя все понимали, что их новая нагрузка — это распоряжение МакГонагалл, но сам Снейп не притронулся ни к одной декорации. Он только порхал по замку, словно одна из летучих мышей, и раздавал коллегам замечания и напоминания о том, чем они должны заниматься в свободное время.       А свободного времени ни у кого не было. Особенно у Лады, которая то участвовала в дуэлях, то в исследованиях Слизерина, то в открытиях из мира волшебного лечения магловских болезней, и, как следствие, еле успевала выполнять свою непосредственную работу: готовить уроки и проверять домашние задания студентов. А задавала она им немало, особенно пятому курсу, которому и так приходилось нелегко — они усердно готовились к сдаче СОВ по всем предметам.       Деннис Криви даже перестал таскать везде свой фотоаппарат — вместо него он носил теперь груды учебников и исписанных пергаментов. Вечно хмурое лицо Алана Ранкорна Лада видела только во время уроков, всё остальное время оно было погружено в какую-нибудь книгу. А Амаль Аяд как-то явилась на занятия с такими кругами под глазами, что напомнила Ладе один из скелетов, так виртуозно зачарованных Флитвиком, что он исполнял чечётку и одновременно пел ужасно заунывную песню и почему-то на гэльском, доступном разве что МакГонагалл.       Давэ на полном серьёзе предложил подкинуть скелет ночью в покои Снейпу, но как бы Ладе ни было интересно посмотреть, где он живёт, она отказалась участвовать в этой проделке — уж больно дорожила установившимся между ними нейтралитетом.       А Снейп находился в своей стихии и прямо-таки упивался властью. Настолько, что даже однажды недвусмысленно намекнул, что Лада давно не приносила в учительскую никаких десертов, а могла бы поддержать праздничный дух и сделать «хоть что-то полезное» для своих коллег.       — А давно Снейп так праздники полюбил? — произнёс Джастин, провожая вместе с Ладой ошарашенным взглядом спину замдиректора, покидающего учительскую.        Четвёрка собралась здесь возле самовара после того, как переложила часть своих обязанностей на плечи Ромильды Вейн и Дерека Крессвелла — они очень активно помогали учителям, особенно Дерек, мечтающий вернуть себе бейдж старосты школы.       — Он не праздники любит, а командовать, — сказала Анжелика, отхлёбывая чай с лемонграссом.       — Ему нравятся мои десерты! — с горящими глазами воскликнула Лада.       — П’гавда? Это всё, что ты услышала? — съехидничал Давэ.       Но он был неправ — она услышала всё, что нужно и даже больше. И намеревалась делать то, что говорит ей Снейп, потому что чем дольше он пребывал в иллюзии контроля, тем дольше Ладе удавалось скрывать, что почти каждый день она под покровом ночи убегала в Запретный лес, где безуспешно пыталась связаться с Корнеем. Он не отзывался уже почти неделю, никак не реагировал на её сообщения, и с каждым днём тревога Лады всё росла и норовила скоро вырваться из её грудной клетки, что не сулило никому ничего хорошего.       Но она была не единственная на взводе. Известий о Мэриэнн Брэндон до сих пор почти не было, кроме тех, что она продолжает лечение зельем Финчи-Фенчи. Кристофер Брэндон так и не вернулся в школу, и Джастин воспринимал все эти знаки в самом пессимистичном свете.       Он мало об этом говорил, но унылое выражение лица рассказывало всё за него. И это настроение передавалось остальным учителям, которые всем составом теперь мучили МакГонагалл, расспрашивая о свежих новостях от полковника при каждом её появлении в учительской, коридорах или Большом зале. Директриса только сухо отвечала, что как только она будет знать что-то определённое, она обязательно всем сообщит, что никак не поднимало преподавательский дух.       Мэднесс Отерхаус, потерявшая соседа по парте на Истории магии, выглядела в четверг до того несчастной и безучастной, что Лада окончательно вышла из себя. Она была бы рада, если бы её чаяния сводились бы к беспокойству только за жизнь миссис Брэндон, а не за жизнь её собственной семьи, друзей, страны и её самой. И так как держалась она из последних сил, всеобщая хандра её окончательно доконала.       — Ну, вернётся к вам ваш Кристофер, мисс Отерхаус. Соберитесь и поучаствуйте в уроке, если, конечно, не хотите получить ноль баллов за тест в конце семестра.       Лада сразу же поняла, что перегнула палку. Мэднесс училась у неё исключительно хорошо, и от одной пропущенной лекции её знания вряд ли бы опустились до нуля. Но было поздно — глаза Мэднесс наполнились слезами. Лада тяжело вздохнула.       — Я уверена, что скоро всё решится наилучшим образом, — сказала она мягко, совершенно не будучи при этом ни в чём уверенной. — Что говорит сам Кристофер?       — Он… он… я не знаю… — пискнула Мэднесс. — Он же не здесь…       Лада нахмурилась.       — А сову разве нельзя отправить?       — Его папа, кажется, не очень любит всё волшебное… Я боялась сделать хуже…       У Лады сжалось сердце. Как она посмела сорваться на этого милого и чуткого ребёнка? Чем она лучше Снейпа? При мысли о нём, в груди снова ёкнуло.       — Думаю, полковник теперь относится ко всему волшебному с чуть большей толерантностью. И в конце концов, поддержка друга гораздо важнее человеческих предрассудков.       — Мэдди, ты можешь взять мою сову, — сказала Элли Кроткотт, которая училась на Пуффендуе вместе с Кристофером. — Я знаю, у тебя только жаба.       Подбородок Мэднесс затрясся так, что она смогла только одарить Элли благодарным взглядом.       — Хочешь пойти сейчас? — спросила Лада, и Мэднесс кивнула. — Ну, иди тогда.       — П-правда?       — Да. И быстрее, пока я не передумала.       Мэднесс сорвалась с места, схватив в охапку свои вещи, и через мгновение за ней уже закрылась дверь. Но только Лада собралась с мыслями и вернулась к уроку про Древнюю Грецию, как дверь снова распахнулась и в класс влетела раскрасневшаяся Мэднесс.       — Как она выглядит… сова эта? — чуть не задыхаясь, спросила она.       — Желтоватая такая, с головой как яблоко. Отзывается на Клод, — ответила Элли, и Мэднесс, больше ни слова не говоря, умчалась снова под смешки класса.       — Иди за ней, — сказала Лада Элли. — Иначе она точно возьмёт чью угодно сову, но не твою.       Элли Кроткотт покинула класс, а Лада опустилась на стул и подумала, что её тревоги тоже могли бы хоть немного разрешиться, если бы её адресат ответил, наконец, на её «сову».       Но Корней не ответил ни в этот день, ни на следующий. Чтобы прогнать из головы самые худшие мысли, она провела оба вечера на кухне, выпекая хэллоуинские пирожные по заказу Снейпа. Это привело домашних эльфов в совершенное неистовство, потому что у них самих вовсю шла подготовка к праздничному пиру в воскресенье, и «русская мисс» им на кухне не просто мешала, а ещё и конкурировала за оригинальность десертов.       Чтобы не наживать себе врагов ещё и среди эльфов, Лада решила отойти от типичных тем Хэллоуина, и приготовила малиновый мармелад в форме рубинов, а ещё, вдохновившись сном, в котором Джастин за ужином поедал лишайник, выдумала новый рецепт мятно-лаймового печенья, который сделала внешне схожим с лобарией пулмонарией.       Вопреки переживаниям, что коллеги найдут её десертные эксперименты чересчур экстравагантными, лаймовая лобария стала хитом учительской. Видимо, в Хогвартсе работало правило: чем безумнее, тем лучше. А Лада действительно с каждым днём становилась всё безумней.       К субботе она поняла, что больше не в состоянии скрывать свою озабоченность, потому что спустя долгое время без новостей о России Ежедневный пророк вдруг разродился огромной статьёй под названием «Роман Палин: русский революционер или пустоголовый пентюх?».       Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что автором этого творения была Рита Скитер, которой, видимо, доставляло особое удовольствие освещать именно международные новости. Что характерно, статья не содержала никакой полезной информации, только нагоняла интриги, но это окончательно Ладу и добило. Она ушла с завтрака, отправилась в лес, и ходила по нему несколько часов, потирая в руках чёрное обсидиановое зеркало, будто от трения Корней выскочит из него, как персидский джин из бутылки.       Осознав тщетность этих манипуляций и, ко всему прочему, знатно замёрзнув, Лада вышла из леса и даже не удивилась тому, что ей навстречу из-за деревьев шагнул Снейп.       — Ну, конечно… Без вас никуда! — закатила глаза Лада.       — Снова в Запретном лесу? Что-то вы зачастили последнее время.       И это он, оказывается, уже знал! Но как он её выследил? Ах, он же летает… Она так восхищается этой его способностью и при этом всё время о ней забывает!       — Что это? — вдруг спросил Снейп.       Он смотрел на карман её пальто, в который она только что машинально спрятала зеркало. Вот что значит потерять бдительность! Не пошевели она рукой — он бы, может, и не заметил, что в ней что-то есть.       — При всём уважении — не ваше дело.       — Акцио!       Палочка у него была наготове, но ничего не произошло. Зеркало не выскочило из кармана и не перелетело ему в руку, как он предполагал. Лада удовлетворённо усмехнулась.       — Упс! Вы, конечно, крутой и всё такое, но не всесильный, мой дорогой профессор Снейп. Хорошего вам дня!       Она крутанулась на месте и трансгрессировала к воротам Хогвартса — не было у неё сегодня сил на конфронтацию. Но буквально через мгновение она услышала сзади тихий хлопок.       — Уже сбегаете?       — Что вам нужно? Чего вы добиваетесь этим раздражающим поведением? — передразнила Лада его же слова.       Снейп шёл за ней по дороге к замку, и она спиной ощущала, как он еле сдерживает злость. Удивительно, что ещё сдерживает! Она ускорила шаг в надежде, что ему надоест её преследовать или в какой-то момент он посчитает это занятие слишком унизительным. Всё-таки его гордость было куда проще уязвить, нежели её.       — Чем вы постоянно занимаетесь в лесу? Отвечайте! — потребовал он.       — Пожалуйста, Снейп, не надо рушить наш хрупкий мир, которым я так наслаждалась последнюю неделю! — взмолилась Лада.       — А кто сказал что-либо о мире? — прошипел он, и тут уже разозлилась она.       Резко остановившись, Лада пристально глянула в его лицо и протянула устало:       — Ах, да… Я и забыла, что состояние войны для вас предпочтительнее.       Давэ, кажется, не ошибся в том, что Снейп, избрав её своим врагом, нашёл новую цель в жизни. Интересно, он понял намёк на деятельное участие в обеих магических войнах? Но узнать это ей было не суждено, потому что в этот момент из замка выскочила Мэднесс и, размахивая пергаментом, завопила:       — Профессор Лист! Это Крис! Его мама полностью выздоровела! Он возвращается в Хогвартс!       Вместе они ринулись к Мэднесс, которая при виде Снейпа-Несбегейпа вся скуксилась, но присутствие Лады всё-таки добавляло ей чуть больше уверенности. Она протянула ей письмо и сказала:       — Я решила, вы захотите узнать раньше остальных, ведь вы пишете статью в Ежедневный пророк…       Лада признательно улыбнулась Мэднесс и, затаив дыхание, быстро пробежалась глазами по пергаменту. Снейп заглядывал ей через плечо. После слов «абсолютно здорова» и «врачи думают чудо», она пробормотала:       — Я должна сказать Джастину.       Интересно, МакГонагалл в курсе? — подумала она и обернулась на Снейпа.       Это случилось именно тогда. Их глаза встретились, и Лада отчётливо услышала его голос, который сказал «пойду найду её», но его губы не шевелились. В следующую секунду он уже мчался к замку, и Лада совершенно точно знала — он тоже понял, что сейчас произошло.       Оказалось, МакГонагалл знала. Мэриэнн Брэндон стало лучше после первой же дозы зелья, но раз средство было экспериментальное, директриса совместно с полковником Брэндоном и Астрид Коул приняла решение перестраховаться и понаблюдать за состоянием больной некоторое время на случай, если всё-таки проявятся побочные эффекты. Чтобы не обнадёживать понапрасну коллег, МакГонагалл держала в секрете состояние Мэриэнн, которое было более чем удовлетворительное. И когда даже магловские целители уже не смогли отрицать чудесное выздоровление, Кристоферу было разрешено отправить сову с известием в Хогвартс.       Избавленная хотя бы от одного душевного груза, Лада села и за один вечер накатала статью, которую откладывала всю неделю, и тут же отправила её в Ежедневный пророк вместе с ворохом фотографий Денниса Криви — пусть сами разбираются, какие печатать.       На следующий же день в самый разгар подготовки к вечернему хэллоуинскому пиру из газеты прибыл репортёр. Лада надеялась, что это будет небезызвестная Рита Скитер — уж больно хотелось взглянуть на столь выдающуюся личность, — но МакГонагалл заявила, что даже близко к школе не подпустит «эту во всех отношениях бессовестную женщину». Анжелика при этих словах облегчённо выдохнула — поток оскорбительных писем в резиденцию её отца после выхода Гнуси и Гонора Тёмного Лорда прекратился совсем недавно, и она только сейчас смогла хоть немного расслабиться.       Репортёром оказался немолодой и совершенно лысый волшебник по имени Энди Смаджли, одетый так, словно только что вернулся с сафари по Африке. Не то чтобы журналист был неприятный, но он полдня таскался за Ладой со своим неразборчивым северным диалектом английского, который она почти не понимала, пытался выяснить разные нюансы произошедшего и срежиссировать возвращение Кристофера Брэндона в Хогвартс, как сцену из шекспировской драмы.       Лада была крайне благодарна Джастину за то, что он взял Смаджли на себя и даже усадил его рядом за ужином. В конце концов, это было открытие Джастина, и репортёр с радостью впился в главного участника магло-волшебного открытия.       Пир в честь Хэллоуина действительно удался. Дети, заходя в зал, ахали и во все глаза рассматривали декорации, которые, по словам многих преподавателей-старожилов, превзошли в этом году все ожидания. Вместо свечей Большой зал освещали сотни фонарей-тыкв, под потолком кружили стаи летучих мышей, а поющие и танцующие скелеты почему-то решили преследовать Пивза, и он весь день улепётывал от них, бросаясь в отместку дохлыми пауками.       Угощение тоже было выше всяких похвал: жаркое в черепах, осётры, запечённые в соляных гробах, визжащая морковь с розмарином, пюре с подливкой цвета крови и пироги, которые вздыхали и стонали от боли, когда от них отрезали кусочек.       Среди всего этого великолепия за столом важно восседали учителя Хогвартса, наряженные в свои лучшие мантии и остроконечные шляпы. А в большие дубовые двери вошли Кристофер Брэндон-второй и его отец — полковник Брэндон в своём лучшем кителе, под руку с сияющей молодой женщиной. У неё было очень выразительное и доброе лицо, длинные светлые кудри, а муж смотрел на неё так, словно она была единственной женщиной в комнате. И тут Лада поняла, для чего сегодня в Большом зале установили чёрное блестящее фортепиано — полковник говорил, что Мэриэнн Брэндон была пианисткой.       МакГонагалл поднялась со своего золотого трона и захлопала в ладоши. За ней поднялся Снейп, Флитвик, Джастин, остальные преподаватели, а затем и студенты. Зал взорвался оглушительными аплодисментами — Лада не помнила, чтобы ей доводилось в жизни так долго и так горячо хлопать.       Брэндоны ринулись благодарить Джастина и всех, на кого только успевали посмотреть, Мэднесс повисла на своём друге, чем вызвала обильное розовение щёк у Кристофера, Деннис Криви забрался ногами на скамейку и фотографировал всё, до чего мог дотянуться, и даже на лице у Снейпа Лада заметила что-то наподобие улыбки.       Их глаза на мгновение встретились, и по её телу будто пробежал электрический заряд, который нельзя было спутать ни с чем другим — это было желание. И именно в этот момент маленький круглый предмет, лежащий в кармане брюк, раскалился и обжёг ей бедро.              Лада знала — он за ней не пойдёт. Снейп не мог оставить пир в такой важный момент — всё-таки он замдиректора, и МакГонагалл на него рассчитывает. Может, среди шума и суматохи он даже не сразу заметит, что Лада выскользнула в боковую дверь. Но она и прежде его недооценивала — не стоило совершать эту ошибку вновь. Поэтому, как только её ноги ступили за пределы хогвартских ворот, она бесшумно трансгрессировала в самую глубь Запретного леса — место, где когда-то рос старый величественный дуб, а теперь из земли торчало почерневшее горелое корневище. Снейпу придётся потрудиться, чтобы найти её здесь.       Зеркало жгло так, что, вынув из кармана, Лада не удержала его в руке и словно горячую картошку выронила на землю. Оно тут же открылось, и пронзительный голубой свет высвободился, озарив рядом стоящие деревья. Лада шагнула назад, понимая, что сейчас последует, а из зеркала показалась нога, затем другая, и вот уже высокая стройная фигура молодого человека появилась там, где по всем правилам её не должно было быть.       — Лада!       Корней быстро прошагал к ней, на ходу сканируя территорию, и обнял, да так крепко, что Лада даже вздрогнула от неожиданности. Она слышала его дыхание, чувствовала учащённое сердцебиение, и вдруг вся злость, которая копилась в ней к этому человеку, испарилась при виде родного лица и касании таких знакомых рук.       Она обняла его с таким же теплом, и когда его губы оказались слишком близко, она, на секунду забывшись, тоже потянулась к нему, но вдруг опомнилась и отпрянула.       — Прости! Я… прости меня… — растерянно пробормотал Корней на русском. — Я просто… соскучился.       Лада почувствовала, как злость моментально возвращается на своё место. Её лицо стало жёстким, а в голосе появился металл.       — Соскучился?       Корней вмиг сделался серьёзным и отстранённым, а его светло-серые глаза приобрели стальной блеск.       — Конечно, — произнёс он покровительственно. — Я переживал за тебя. Ты совершенно…       — Отбилась от рук? — язвительно закончила Лада за него.       Они буравили друг друга взглядом несколько секунд, прежде чем Корней тяжело вздохнул и сказал:       — У меня нет на это времени. Рад, что с тобой всё в порядке, тем более что сейчас это и есть ключевой фактор…       — Ключевой фактор? Моё благосостояние — теперь средство для достижения целей? Какие на этот раз: твои личные или общенациональные?       Если бы Корней мог, он бы закатил глаза, но он редко выражал эмоции посредством мимики своего красивого лица.       — Уж не тебе меня осуждать, — непоколебимо спокойно ответил он. — И на этот раз всё очень серьёзно.       — У тебя всегда всё очень серьёзно, Корней.       — Прекрати это, — властно сказал он. — Не заставляй меня жалеть, что я сюда пришёл. Хотя… я сам собирался с тобой поговорить.       Он достал из внутреннего кармана тёмно-серого пальто тонкую папку и протянул её Ладе.       — Что это? — машинально спросила она, раскрывая папку, и тут же получила ответ на свой вопрос — на неё с маленькой фотографии смотрел революционер Роман Палин, чьё лицо она знала даже слишком хорошо.       — Здесь всё, что удалось найти о нём за эти годы. Абсолютно всё, — многозначительно подчеркнул он. — Кое-что мне пришлось украсть… — Лада красноречиво хмыкнула, но Корней пропустил это мимо ушей. — Документы зашифрованы, так что тебе придётся потрудиться и перевести их. Но для тебя же это не проблема? Пишущая машинка всё ещё у тебя?       Лада кивнула. Не стоило ему знать, что Любава находилась в плену у Снейпа.       — Так ты выяснил, кто он такой?       — Нет. Это должна выяснить ты.       Лада чуть не выронила папку из рук.       — Ты в своём уме, Корней?!       — И это не единственное, что ты должна выяснить. Лада, он использует магию, с помощью которой подчиняет себе других… И это не Империус! — тут же добавил он, предвосхищая её вопрос. — Трюк в том, что его жертвы сохраняют память, свободу воли… выглядят абсолютно нормально. Просто сегодня они Палина ненавидят, а завтра они внезапно переходят на его сторону.       — Но так не бывает! — в ужасе сказала Лада.       — Оказывается, что бывает, — мрачно сказал Корней. — Мы не знаем, что это за магия, но у Долоховых было то, что сделало эту магию возможной — документы по Долоховым тоже в папке, — потому что до их убийства у него было только несколько прихлебателей и романтиков, которые помогли ему проникнуть в Правь, но после убийства… он стал набирать сторонников с астрономической скоростью. Такими темпами он к Новому году захватит Вече.       — То есть вся разведка за пять лет не смогла выяснить кто он, какую магию использует, и как её получил… а я должна разгадать это к Новому году? — чуть ли не смеясь спросила Лада.       — Ну, ты же любишь загадки, — сказал Корней, и в его голосе прозвучала очень тёмная ирония.       — Но что я могу сделать отсюда? Я «сбежала» в Хогвартс, помнишь? КББ вряд ли будет мне содействовать…       — Ты явно не осознаёшь масштабы происходящего. КББ больше не занимается этим делом, а Вече больше не контролирует КББ. Мы не знаем, кто уже перешёл на сторону Палина, а кто перейдёт завтра. Всё происходит очень быстро. Уже даже нет никаких «мы»… За мной следят. Я не могу никому доверять. Кроме тебя.       За семнадцать лет, что Лада знала Корнея, она ни разу не видела его таким озабоченным и нервным. Дело было действительно плохо. Очень плохо.       — То, что ты здесь, наоборот даёт тебе преимущество, потому что все, кто встречаются с Палиным лично, моментально меняют свои убеждения. На прошлой неделе он заявился прямо на собрание Вече. Как он проник туда и как ушёл, ты тоже найдёшь в документах. Но все, кто присутствовал на собрании, вышли с него полностью поддерживая революцию Романа Палина. Лада, он пробыл там всего несколько минут…       Лада открыла рот и не смогла закрыть.       — Мой отец… — прошептала она. — Мой отец был на собрании?       Корней замялся.       — Отвечай!       — Лада, — мягко сказал он. — Мефодий Лист — один из Председателей Вече. Конечно, он был на собрании.       Лада подавила истерический смех.       — Ты хочешь сказать, что одиннадцать Председателей Вече перешли на сторону Палина? И мой отец тоже?       — Десять. Десять перешли. Зосим Спарло, глава Журналистского Приказа, не перешёл и по очень размытым показаниям свидетелей оказал Палину сопротивление. Теперь он, его жена, четверо дочерей, сын и даже домашний эльф исчезли. Предполагаю, что их либо похитили, либо они уже мертвы.       Лада прикрыла рот ладонью, чтобы запечатать крик ужаса.       — Но тогда получается, что Палин… всё равно что уже захватил Вече?       — Не совсем. На собрании было мало народу. Да, все главы одиннадцати благородных семей, но почти только они. Остальные пока лояльны Вече, точнее прежнему режиму. Палин не может ходить по домам и зачаровывать каждую семью, но ему это и не нужно. Он действует хитро. Начал с элит, которые, в свою очередь, теперь будут убеждать народ, что революция — это единственный путь. Скоро полстраны без всякой магии будет верить в избранность Романа Палина.       — А барьер? В Ежедневном пророке ещё месяц назад писали, что Палин по слухам нашёл способ уничтожить Великий Барьер.       Корней вдруг улыбнулся.       — Это я пустил этот слух. И Палин очень занервничал, когда его же последователи стали давить на него, чтобы он привёл свои планы в действие. Но у него ничего нет. Секрет барьера хранится очень надёжно, и даже захват власти ему не поможет. Но сколько волшебников погибнет и исчезнет, прежде чем он поймёт, что просчитался?       Лада потёрла лоб, пытаясь переварить услышанное. Корней, видя её смятение, мягко сказал:       — Я знаю, это… это слишком. Но ты сейчас чуть ли не единственная, кто может помочь. Меня в любой момент задержат. К тому же здесь требуется работа именно такого ума, как твой. Пока ты под защитой Хогвартса…       — Теперь ты уже не против, что я сбежала, — не удержалась Лада.       — Всё, что я делаю — я делаю во благо всем. И тем более тебе! — жёстко сказал Корней.       — Мои воспоминания ты тоже стёр во благо? Ты хоть понимаешь, что мог мне навредить?!       — Я не мог тебе навредить. Мои Обливиаторские чары ещё никому не навредили. К тому же ты всё восстановила, так что жаловаться тебе не на что. Я должен был догадаться, что Фонтейн тебе поможет. Как ты его очаровала? Хотя… — он помотал головой, будто стряхивая какую-то мысль, — …не отвечай. Я знаю, как…       — Я никого не очаровывала. Мы с Фонтейном друзья. И когда-то я думала, что мы с тобой тоже.       Корней сжал челюсти и посмотрел на Ладу зло.       — Ты многого не понимаешь. Никогда не понимала. Потому что ты всегда преследуешь собственные интересы.       — Я?!       Лада снова в изумлении открыла рот.       — Да, ты. Когда тебе что-то нужно, ты готова рисковать чем угодно: собой, своей семьёй, своими друзьями… А я не такой. Я так не могу. Я защищаю тех… кого люблю.       — Ты защищал меня от моих же воспоминаний? — она начала выходить из себя.       — Сейчас это уже неважно. Я смирился с тем, что тебе плевать на остальных.       — Да?! Расскажи своему брату, как тебе было не плевать на него, когда ты начал встречаться со мной!       Корней отшатнулся назад так, словно она его ударила. Исходящий из зеркала голубой свет, в котором он стоял, совсем поблёк и практически растворился. Они даже не заметили, как оказались почти в полной темноте.       — Надо возвращаться… — отстранённо сказал он, — пока связь не потерялась. Иначе сама знаешь…       Корней не смотрел ей в глаза, и Ладе стало стыдно за свою последнюю фразу. Ему достаточно было той вины, которую он уже носил в себе. Упрёки ещё и от неё были ему ни к чему.       — Корней, я нашла тут кое-что… — начала она, но он её перебил.       — Вот и прекрасно. Пусть твоя находка даст тебе энергию заняться тем, что действительно важно. Я свяжусь с тобой, когда появится новая информация… если смогу. Береги себя.       И больше не говоря ни слова, он развернулся и пошёл к зеркалу, уменьшаясь с каждым шагом, пока в бледном голубом свечении не исчез совсем, а зеркало со щелчком закрылось, погрузив Ладу в кромешную тьму.              В Большой зал она вернулась после того, как спрятала папку на своём секретном чердаке. Ей не хотелось идти снова на пир. Она с куда большим удовольствием сама бы спряталась на чердаке и не выходила как минимум неделю. Но разговор с Корнеем хоть и ответил на некоторые её вопросы, по большому счёту только добавил новых — и вопросов, и проблем.       Теперь нахождение в Хогвартсе стало жизненно важной необходимостью не только для неё самой, но и для многих других. Она знала, что Корней рассчитывает на неё, иначе не просил бы о таком. А ещё она знала, что ей очень сильно и очень срочно нужна Любава.       Лада поспела аккурат к десерту. Натянув улыбку на побледневшее лицо, она вернулась на своё место за преподавательским столом, встретив пристальный взгляд чёрных глаз и возмущение друзей по поводу её длительного отсутствия. На самом деле она была в лесу не так уж долго, или хэллоуинский пир был настолько весёлым, что никто не успел по ней соскучиться — потому что объяснение, что она отлучилась, чтобы написать срочное письмо, кажется, полностью всех удовлетворило.       Когда Мэриэнн Брэндон села за фортепиано и заиграла до того превосходно, что у Лады перехватило дыхание, она поняла, что больше не может делать вид, будто её жизнь каких-то полчаса назад не перевернулась вверх дном. Музыка всегда напоминала ей о её лучшем друге, про которого она даже не спросила у Корнея. Зато успела кинуть ему в лицо обвинение, хотя её собственное участие в этой истории было не меньше его.       Она буквально вылила себе в рот бокал вина и, сославшись на усталость, покинула Большой зал. Но в свои покои она не пошла. Ноги сами понесли её туда, где она намеренно не появлялась со своего первого визита — на Астрономическую башню. Поднимаясь по бесконечным ступенькам, она думала о том, что Марья не зря сказала ей не возвращаться в Правь — она явно знала, что происходит, наверное, даже ещё раньше, чем их отец оказался «очарованным» Палиным. Поэтому рискнула и написала об опасности в письме.       Скр-рж… кланг-кланг… Ужасный скрежет и лязганье металла доносилось откуда-то сверху. Лада замедлила шаг и прислушалась, одновременно пытаясь отдышаться. Скр-рж… ляз-зя… Она поморщилась и пошла по винтовой лестнице ещё быстрее. Что там такое? Для студентов в неучебное время эта башня была закрыта, но Лада слабо себе представляла, зачем им нужно забираться сюда в хэллоуинскую ночь и, судя по звукам, тереть металл о металл.       И тут она вспомнила, что говорил ей Лорд Драбен об этой башне. Поэтому, когда Лада вышла на круглый парапет, совсем не удивилась, найдя там Кровавого Барона. Призрак завис над платформой и тяжело вздыхал. Он был обмотан призрачными цепями, которые растягивал руками во все стороны, словно подвесил себя на них в воздухе.       — Вечер добрый, — сказала Лада.       Барон обернулся и издал очередной тяжёлый вздох.       — Ах, приношу извинения. В праздники становится особенно тяжело. Если вы позволите…       Он указал ей своими выпученными глазами на лестницу, недвусмысленно намекая, что ей стоит уйти. Затем отвернулся и уставился вдаль, снова натягивая цепи.       — Понимаю. В праздники действительно может быть одиноко. Особенно в Хэллоуин, когда грань между мёртвыми и живыми тонка как никогда.       Барон уставился на Ладу с любопытством.       — Вы та самая учительница истории, о которой все говорят?       — Обо мне все говорят? Что говорят?       Её тон был спокойный и властный, какой обычно был у Корнея. Ладе показалось, будто он вселился в неё на время. Похоже, короткая встреча со старым другом воскресила воспоминания и чувства, которым не было места в её сознании, и теперь они просачивались наружу таким интересным способом.       — Разное говорят. И хорошее, и плохое. Например, что вы — русская шпионка. Это правда?       Лада усмехнулась.       — Это Снейп сказал спросить меня об этом? Передайте ему: «Хорошая попытка».       — Что ж, раз вы просите…       Кровавый Барон заскользил по воздуху в сторону винтовой лестницы, но Лада достала палочку и направила её прямо на призрака.       — Не так быстро, Барон. У меня есть пара вопросов, — сказала она всё так же спокойно.       Барон выпучил на неё и без того выпученные глаза, но замер на месте, с опаской поглядывая на волшебную палочку.       — Узнаёте дерево? Змеиное дерево. Такая была у Сахланна Слизерина — последнего потомка Салазара, не так ли? Если, конечно, он был последним его потомком.       — И что вы хотите от меня услышать? Думаете, я помню палочки всех, кто когда-либо учился в Хогвартсе?       — Пока ограничимся тем, что я задаю вопросы, а вы на них отвечаете.       — Это немыслимо! Как вы смеете?! Да вы хоть знаете, кто я такой?! — заверещал Кровавый Барон, но Лада сделала лёгкий короткий взмах палочкой, и цепи, которыми был обмотан призрак, словно в тиски сдавили его прозрачное тело.       — Тише-тише, — сказала она, и когда Барон перестал голосить, расслабила цепи.       — Ну и что вы хотите знать? — злобно огрызнулся призрак.       — Вот это уже другой разговор. Я хочу знать, была ли у Сахланна Слизерина дочь?       — Ну была. И что? — Лада подняла брови, и Барон тут же поправил себя. — Да, была дочь. Всего одна. Красивая девочка. Печальная судьба.       — Она влюбилась в магла, забеременела, отец обещал убить её и ребёнка, поэтому она бежала со своим возлюбленным из Англии, не так ли?       — Так вы уже всё знаете… Такой позор! Убежала прямо отсюда — из Хогвартса. Отец был убит горем. Стёр все упоминания о ней, и её матери заодно… на всякий случай…       — Мать умерла?       — При родах. Лорд Слизерин тоже умер, буквально в течение года после побега девчонки. Единственная наследница! Такое предательство!       — Но как она попала в Россию? На корабле? Кто в то время плавал в Россию из Англии? — пробормотала Лада, задавая вопросы скорее себе, нежели Барону, но он не удержался от сардонического комментария.       — Ну, подумайте. Вы же вроде историк. Должно быть несложно.       Лада бросила на призрака грозный взгляд, и тот замолк.       — Он умер, говорите, в течение года… в 1556… Значит, она сбежала в 1555? Московская торговая компания — договор о беспошлинной торговле между Иваном Грозным и Марией I Тюдор?       — Вот, видите! А Мария Тюдор, кстати, была ведьмой.       — Иван Грозный тоже был колдун, — улыбнулась Лада.       Кровавый Барон хмыкнул, а Лада продолжила бормотать.       — Так это правда… Дочь Слизерина действительно попала в Россию, родила там мальчика и умерла…       — Конечно, это правда! Зачем кому-то вообще выдумывать такую мерзость? У Слизерина и внук-грязнокровка…       — Но как Мэри Хеджхорс узнала вторую часть истории? Первую ещё ладно… Дочь Слизерина сбежала с маглом… но вторую?       — Змеи любят поболтать, не так ли? — сказал Барон, снисходительно глядя на Ладу, будто поражался тому, как же долго она соображает.       — Змеи… — повторила она. — А аспиды одни ведали, кем была его мать змеиная… Змеи рассказали ему, кто он!       — Кому? — спросил Барон, но Лада его проигнорировала, продолжая говорить сама с собой.       — Змеи пересказывали друг другу историю, пока она не достигла Британских островов, и была записана Мэри Хеджхорс… Кто такая Мэри Хеджхорс? — обратилась она к Барону.       — Слизеринка, которая очень любила разные истории. Сочиняла свои и собирала уже существующие. Всегда была добра ко мне. Сочувствовала моему горю. Сейчас таких уже не делают.       — Какое у вас горе, Барон? — с лёгкой иронией спросила Лада.       — На данный момент, моё горе — это вы!       — Ну, тогда последний вопрос. Что вы знаете про пророчество о Дочери Слизерина?       — Пророчество? Я не знаю ничего о пророчестве! Что тут предсказывать? Всё уже свершилось.       — М-м. Всё ли? — промычала Лада задумчиво. — Ладно, Барон. Спасибо за ваше время и… содействие. Можете теперь идти, точнее лететь, докладывать Снейпу. Вас же так проинструктировали?       Она не стала дожидаться ответа и повернулась к лестнице, но вдруг вспомнила кое-что и обернулась.       — Барон, как её звали, Дочь Слизерина?       — Сайленс. Лорд Слизерин питал особую любовь к Чарам немоты.       — Хм, как символично, — с отвращением сказала Лада.       — Ответьте теперь на мой вопрос. Так вы шпионка или нет?       А Барон-то осмелел, как понял, что допрос окончен. Она, конечно, была ему должна за информацию, но надо не забывать, что теперь, всё, что она скажет, может быть использовано в суде.       — Я учительница истории, которая оказалась в очень затруднительном положении.       — Да ну! — прозвучал знакомый ледяной голос, и Северус Снейп вырос буквально из пола.       Кровавый Барон тотчас ретировался, а Лада, к большому удивлению Снейпа, бросилась прямо ему навстречу.       — Что это? Как…? Ооо… Так здесь есть ещё одна лестница! Вот где вы прятались в прошлый раз! Что там? Какая-то подсобка? Отойдите!       Она отпихнула Снейпа в сторону и спустилась по ступенькам, ведущим в небольшое низкое помещение под парапетом. В середине была дыра, в которой крепилась планетарная сфера, и через эту дыру можно было не просто слышать, но и видеть всё, что происходит на площадке сверху.       — Здесь значит стоял Гарри Поттер, когда вы… Вот как он видел всё… Мне всегда было интересно…       Лада поднялась обратно на парапет и, оглядев Снейпа, улыбнулась. В нём явно происходила какая-то внутренняя борьба, и он не мог определиться, как именно себя вести. Видимо, ожидал от неё совсем другой реакции на его появление.       — Хотите спросить меня о чём-то? Нет? Тогда я, пожалуй, пойду спать. Честно говоря, я уже мечтаю, чтобы этот Хэллоуин поскорее закончился.       Она двинулась к винтовой лестнице, но Снейп преградил ей путь.       — Вы отсюда не уйдёте, пока не объясните мне…       — Я ничего вам объяснять не обязана. Хотите ещё одну дуэль? Я не хочу. Но за свободу действий в рамках предоставленной мне роли я буду драться с кем угодно.       Лицо Снейпа выразило искреннее изумление, и Лада так же спокойно продолжила:       — Вы слышали всё, что здесь было сказано. Вы преследуете меня уже два месяца. И как бы я ни была счастлива так часто лицезреть ваше светящееся дружелюбием лицо, вы должны были уже понять обо мне две очевидные вещи: во-первых, я не делаю ничего противозаконного, а во-вторых, я никому не даю себя в обиду.       Они буравили друг друга взглядом довольно долго, прежде чем Снейп сказал:       — Откуда у вас палочка из змеиного дерева?       — От Олливандера, конечно. Вы, кстати, знали, что он легилимент?       — Догадывался. Зачем вам сдалась эта дочь Слизерина?       — Я скажу вам, когда мне будет ясна картина целиком.       — Боюсь, что к этому моменту вам уже придётся покинуть Хогвартс.       — Скучать по мне будете? — Лада нежно улыбнулась и сверкнула карими глазами. — Знаю, что будете. Кто ещё станет играть с вами в кошки-мышки?       Она обошла его кругом и неторопливо зашагала вниз по лестнице. Снейп последовал за ней. Они спускались молча, пока, наконец, не достигли коридора третьего этажа, где находился класс Защиты от Тёмных искусств. Дверь туда была открыта, и из неё торчала чёрная курчавая голова.       — Ну, наконец-то! Я уже думал вы про меня забыли, профессор!       — Ундервуд, зайдите в класс! — приказал Снейп.       — А вы почему не на ужине, Ундервуд? — удивилась Лада.       — Так он закончился, а у меня ещё отработка, — радостно заявил он и обратился к Снейпу. — Вас не было, я не знал, что мне делать, поэтому пока что научил Барри танцевать джигу.       Из класса выскочил зачарованный скелет, которого, по-видимому, и звали Барри, и, подтверждая свои новые умения, стал лихо подпрыгивать на месте.       — Я сказал, зайдите в класс!       Лада изумлённо уставилась на Снейпа.       — Вы назначили отработку студенту на вечер Хэллоуина? У вас что, других дел нет? Ой подождите… так получается, есть… раз вы назначили отработку и забыли о ней!       Её аж в жар бросило от удовольствия. Так был занят слежкой за ней, что пренебрёг своими же обязанностями. Какой прелестный прокол!       — Не ваше дело! — оскалился Снейп. — Ундервуд, я кому сказал? Зайдите внутрь!       Но Лада махнула рукой, и дверь класса в момент захлопнулась. Чейз, подёргав не поддавшуюся ручку, развёл руками.       — И что же такого сделал у нас Ундервуд, что заработал наказание в праздничный день?       — Шыш! — рявкнул Снейп открывшему рот Чейзу. — Скажешь хоть слово — будешь на отработке все следующие выходные!       — Ни за что! В субботу же игра! Слизерин — Гриффиндор! Они без меня не смогут!       — А я знаю, за что наш всеми любимый Унде’гвуд получил от’габотку! — прозвучал ехидный голос с сильным французским акцентом.       Давэ и Слизнорт вальяжным прогулочным шагом приближались к ним по коридору и, судя по состоянию обоих, намеревались продолжать праздник либо в лаборатории Давэ, либо в офисе Слизнорта, который, говорили, был таким большим, что вмещал больше сорока человек.       — Ходят слухи, что Унде’гвуд опоздал на урок ЗОТИ, и вместо извинений, сказал, что если п’гофессор Снейп не может пе’гежить его опоздание, то как же он будет сп’гавляться с настоящими жизненными…       — Большое спасибо, Дюмон! Идите куда шли! — прошипел Снейп, но было уже поздно — Лада и Слизнорт согнулись пополам от смеха.       — Ундервуд, вы что думаете, вы бессмертный?! — воскликнула Лада, еле справившись с собой.       — Профессор Снейп то же самое мне сказал, — улыбнулся Чейз.       — Идите спать, Ундервуд, — благословил его Слизнорт. — Отбой уже давно наступил.       — Прошу прощения, но я дал студенту отработку, и я не позволю…       — Ради всего святого, Снейп, будьте милосердны! Это Хэллоуин! — воскликнула Лада, взяла его за локоть и потащила вперёд по коридору. — Декан факультета сказал спать…       — А я заместитель директора!       — В этом вообще ни у кого нет сомнений.       — Да что вы себе возомнили?! Думаете, можете прийти и диктовать тут свои условия? Эта школа существует…       — Снейп.       — …больше тысячи лет, и без…       — Северус.       — ЧТО?!       — Они ушли.       Он обернулся. Коридор был пуст. Ни Ундервуда, ни Давэ со Слизнортом, ни скелета Барри. Снейп злобно выдохнул.       — Я заставлю его отрабатывать все выходные!       Лада покачала головой.       — Чтобы досадить мне? Какая глупость. Направьте силы на равного вам противника, а у него в субботу игра. Или вы не хотите победы Слизерина? Для чего мы тут с вами бьёмся против предрассудков? Чтобы вы в один миг перечеркнули собственные же усилия?       — Только не надо ставить себя в один ряд со мной! У нас с вами совершенно разные цели!       — Вам кто-нибудь говорил, что у вас очень тёмные глаза? Как два туннеля, в которые если попасть, не знаешь, где окажешься потом…       Снейп моргнул и только сейчас заметил (или сделал вид, что только сейчас заметил), что её рука всё ещё сжимала его локоть. Лада подумала, что, зная себя, теперь только и будет искать повод коснуться его. Не повезло профессору Снейпу.       Он резко и даже демонстративно высвободил локоть, молча развернулся и стремительно зашагал прочь. Лада тихо рассмеялась ему вслед.