Глава 18. Возвращение Любавы

      В понедельник в Ежедневном пророке вышла статья Лады о зелье Финчи-Фенчи. Энди Смаджли написал такое лестное предисловие, восхваляющее профессора Магловедения, что Джастин весь день сиял, как бриллиант, а Давэ то и дело цитировал самые эффектные эпитеты.       — Доб’гое утро, п’гофессор «самый молодой, самый яркий и всё ещё холостой»… Пе’гедайте соль, «восходящая звезда Магловедения»… Как поживаешь, «светоч магло-волшебного целительства»?       Но забавляло больше всего то, что Ромильда Вейн принялась крутиться возле Джастина, бросая на него томные взгляды, и использовала любой предлог, чтобы заговорить. Давэ шутил, что скоро она пойдёт к МакГонагалл и попросит факультатив ещё и по Магловедению. Похоже, он был несказанно рад, что обсессивная «любовь» студентки перешла на кого-то другого и к тому же дала ему повод для бесконечных шуток.       Тем временем факультатив по Истории магии с седьмым курсом принёс Ладе новый вызов. После занятия к ней подошла Астория Гринграсс и положила на стол своё эссе.       — Профессор Лист, я хотела спросить… Почему «В», а не «П»?       — Очевидно, потому что ваше эссе «выше моих ожиданий», но не «превосходное».       — Но почему? Я просидела над ним все выходные! Даже с хэллоуинского пира ушла пораньше, чтобы ещё раз его перепроверить!       — Мисс Гринграсс, «выше ожидаемого» вполне достойная оценка. Стремление к идеалу хорошо ровно до тех пор, пока оно из продуктивного не превращается в карающее.       — И всё-таки… — мягко настаивала Астория, — что я сделала не так?       Лада нетерпеливо вздохнула.       — У вас отличное эссе. Видно, что вы долго и тщательно собирали факты. Но в нём почти нет ваших собственных мыслей, а я знаю, что вы можете гораздо лучше.       — Вы сравниваете мою работу с идеальной версией меня. Это хорошо до тех пор, пока отметка из оценивающей не превращается в карающую, — сказала Астория и скромно захлопала ресницами.       Мгновение они просто смотрели друг на друга, Астория — выжидающе упрямо, а Лада — раздумывая, стоит ли ей наказать студентку за дерзость.       — Мисс Гринграсс, вам никто не говорил, что вы могли бы сделать блестящую карьеру в Визенгамоте?       — Профессор Слизнорт говорил, — скромно улыбнулась она. — Всё хочет познакомить меня с кем-то там из Министерства.       — Доработайте эссе, и я поставлю вам то, что вы заслуживаете.       Лада придвинула ученице её пергамент. Она как-то неохотно его забрала, мешкаясь и будто решаясь на что-то.       — Профессор, я хотела вас кое о чём попросить… — тут Лада напряглась и подозрительно глянула исподлобья. — Не могли бы вы научить меня создавать иллюзии?       — Почему бы вам не обратиться с этой просьбой к профессору Флитвику? Он вроде как главный по чарам в этой школе.       — Знала, что вы так скажете. Понимаете, иллюзии уровнем выше стандартов ЖАБА… Он будет настаивать, что у нас и так полно работы с Протеевыми чарами и прочим…       — И будет прав. Может, вам вовсе и не нужны эти иллюзии.       — Нужны! Мне очень нужны!       Астория вдруг разволновалась, и это совсем на неё не было похоже. Обычно, она вела себя сдержанно и, казалось, расчётливо продумывала каждое слово.       — Во время дуэли… ваша змея… это было великолепно! Ну, то есть… не отличить от настоящей!       Ах, вот в чём было дело! Нет, МакГонагалл точно не одобрит, если Лада, которой запрещено теперь приближаться к дуэльному клубу, вдруг возьмётся обучать школьников иллюзиям.       — Боюсь, что я не смогу вам помочь. Попробуйте всё-таки убедить профессора Флитвика — с вашими талантами переговорщика, уверена, это не составит труда.       Лада вышла из-за письменного стола, намекая, что разговор окончен, но Астория не двинулась с места.       — Профессор, я маледиктус, — сказала она, и её миловидное лицо стало жёстким. — На мой род наложено проклятие крови, и спустя несколько поколений оно проявилось во мне. У меня очень… слабое здоровье. Такое слабое, что родители даже не хотели пускать меня в Хогвартс. Мне нельзя участвовать в дуэлях. Даже простое Обездвиживающее заклинание может меня убить. Мне вообще почти ничего нельзя…       Астория горько вздохнула, и в её карих глазах заблестели слёзы.       — Вот почему ты не посещаешь дуэльный клуб, — догадалась Лада, и Астория кивнула.       — Но это очень важно… уметь защитить себя. Моя семья… они очень оберегают меня, но я всегда знала, что мне не отведено много времени. И я хочу его прожить, понимаете? Я хочу учиться, работать, осваивать сложные заклинания… Это не значит, что я буду бросаться в каждую схватку. Я же не Ромильда Вейн! — при этих словах Лада слегка улыбнулась. — Но я хочу обладать хотя бы каким-то преимуществом. Может когда-нибудь это спасёт мне жизнь, и я проживу чуть дольше, чем мне назначено…       — Иллюзии — очень… очень сложная магия. Ты уверена, что твоё состояние подходит для…       — Моё состояние ещё никогда не мешало мне выполнять магию! В любом случае, мадам Помфри в курсе моей ситуации. Если вдруг что-то случится, она будет знать, что делать.       — Мне нужно поговорить об этом с МакГонагалл, — сказала Лада.       — Хотите, я поговорю?       — Ни в коем случае! Ты же не Ромильда Вейн.       Они обменялись улыбками, и Астория покорно кивнула.       Разговор с МакГонагалл прошёл, к удивлению, быстро и положительно. Скорее всего, потому что директриса спешила на собрание с Попечительским советом, и ей некогда было ни разглагольствовать, ни удивляться просьбе Астории.       — Ох, ну что ж, научите её, раз надо. Только смотрите чтобы завтра студенты не попросили вас открыть целый клуб иллюзий. На него я своего разрешения не дам!       — Очень на это рассчитываю. Мне хватает той нагрузки, которая уже есть, — заверила Лада, и МакГонагалл, хмыкнув, устремилась по коридору с резвостью, как правило, несвойственной людям её почтенного возраста.       Когда Лада сообщила Астории, что научит её иллюзиям, та обрадовалась настолько, что Лада сама чуть не прослезилась.       — По четвергам в восемь вечера подойдёт?       — В то же время, что и дуэльный клуб?       — Раз нам обеим туда нельзя… И никому не говори, чему я тебя учу. Скажешь, если спросят, что у тебя дополнительные по истории… Как будто они тебе нужны! — фыркнула Лада, представляя, как она должна теперь разорваться между преподаванием, факультативом, дополнительными с Асторией, заданием Корнея и поиском пророчества о Дочери Слизерина.       Тем временем пролетела уже неделя с Хэллоуина, а у Лады до сих пор даже пишущей машинки не было, равно как и предлога, под которым она могла бы выпросить её у Снейпа. Но время поджимало, наступила суббота, и Лада всё больше склонялась к банальной краже. В конце концов, отчаянные времена требовали отчаянных мер, а собственность это — её, так что технически это была и не кража вовсе, а возвращение имущества законному владельцу. Можно было сколько угодно бояться подозрений Снейпа, но он и так уже думал о ней всё самое худшее, так что этот поступок вряд ли бы поменял что-то кардинально.       Да, и возможность ей подворачивалась идеальная — пока внимание школы будет приковано к первому в сезоне матчу по квиддичу Слизерин против Гриффиндора, она просто пойдёт и тихо заберёт то, что и так принадлежит ей. Рискованно? Да. Но она сильно сомневалась, что за это МакГонагалл её уволит. Директриса скорее всего даже не знала, что Снейп Любаву так и не вернул, и вряд ли обрадуется тому, что он продержал её в заложниках целых два месяца, хотя, очевидно, ничего компрометирующего за это время не нашёл.       Ещё и погода стояла удивительно приятная для ноября. Запретный лес был весь в багрянце и золоте, солнце хоть и не сильно грело, но зато светило ярко, и только одно это уже поднимало настроение и толкало на безумные поступки.       Лада и Давэ после завтрака неспешно прогуливались во Дворе Трансфигурации, поджидая Анжелику, которая проводила беседу с командой Гриффиндора по квиддичу, и Лада даже рассказала другу подробности о вечере Хэллоуина. Он ржал, как сумасшедший.       — Глаза как туннели? Ты реально это сказала ему? Понятия не имел, что ты настолько romantique!       — Я и не романти́к! Я сказала это, чтобы сменить тему, потому что он не затыкался. Ну, вообще-то у него действительно тёмные глаза…       — О небеса! Да ты по уши втю’гилась!       — Даже не произноси это вслух!       Давэ остановил её, огляделся вокруг, проверяя, не подслушивает ли кто, и спросил:       — И всё-таки скажи, что ты в нём нашла? Не то чтобы он был Прек’гасным П’гинцем…       — Ох, не все такие красивые снаружи и внутри, как ты, мой дорогой! Нам, простым смертным, приходится мириться с несовершенствами друг друга.       — Нет, серьёзно. Это его… мягкий голос тебя так заводит? — Давэ проговорил это медленно, имитируя интонацию Снейпа.       — Замолчи!       — Ну, а что тогда?       — Ой, ну всего-то блестящий ум? Выдающаяся смелость? Несомненный талант? Он умеет летать, Давэ! Летать!       — Ты его идеализи’гуешь. Он злобный, даже жестокий, и никого не любит.       — Это неправда же, — сказала Лада тихо. — Все знают, что любит…       Тон их беседы резко изменился.       — И ты думаешь, если он смог полюбить её, то сможет полюбить и тебя?       — Нет, конечно, нет! Я же не идиотка! Думаешь, я не знаю, что у меня нет ни малейшего шанса?       — Ни малейшего шанса?! Ты себя в зе’гкале видела? Ты молодая, красивая и «неоспо’гимо блестящая». Это он должен умолять о шансе с тобой.       — Ты несправедлив, Давэ! Молодость и красота — не константы, а я не настолько поверхностная…       — Ты-то точно не пове’гхностная, раз влюбилась в этого… монстра.       — Эй! Он НЕ монстр, ясно?! Не смей при мне так говорить! Если ты всерьёз так считаешь…       — Ладно-ладно, успокойся! Это п’госто шутка! Посмот’гите на неё! Защищает своего возлюбленного, как львица!       — Ой, заткнись, а? И он не мой возлюбленный!       — Ага, конечно! Как будто ты не п’гедставляешь его сверху каждый раз, когда он смот’гит на тебя этим своим п’гонзительным взглядом.       Лада вздрогнула и почти зло глянула на Давэ. Неужели это настолько заметно, или только Давэ смог так глубоко проникнуть в её тайные мысли?       — Очень мило с твоей стороны напоминать мне об этом, учитывая, что мы оба знаем, что это никогда не случится. Как будто всё это недостаточно мучительно…       Они замолчали на мгновение, а затем Давэ мягко, совсем неиронично сказал:       — Если он тебя не будет любить, то буду я.       Лада растроганно улыбнулась и взяла его под руку.       — Ага, пока не найдёшь себе бойфренда и не усыновишь пятерых детей, чтобы пытать их своей гениальностью…       Давэ мечтательно рассмеялся.       — Так, ну я готов! А вы? Где Анжелика?       К ним через двор шёл Джастин, делая размашистые шаги и на ходу обматывая вокруг шеи полосатый жёлто-чёрный шарф Пуффендуя.       — Инст’гуктирует подопечных, — ответил Давэ. — Ни минуты без назиданий от Анжелики Коул!       И в этот момент двери класса Трансфигурации отворились, и во двор повалили взвинченные гриффиндорцы с мётлами, а за ними декан факультета.       — Что ж, хорошо вам провести время, — сказала Лада. — За обедом расскажете, как всё прошло.       — Что, прости?! Ты хочешь пропустить матч? — воскликнул Джастин.       — Я же говорила — я не большая фанатка квиддича…       — Но это не значит, что ты не должна идти на игру!       — Ну, вообще-то именно это и значит… К тому же у меня очень много домашних работ для проверки накопилось… Да, и одета я слишком легко, чтоб на стадионе часами сидеть… Джастин, что ты делаешь?!       Он размотал шарф, который только что завязывал на себе, и принялся с тем же усердием укутывать им Ладу.       — Ты идёшь и это не обсуждается! — заявил он.       — Конечно! — подтвердила Анжелика. — Хочу посмотреть на твоё лицо, когда Гриффиндор разгромит Слизерин.       На ней была длинная остроконечная шляпа, в руке красно-золотой гриффиндорский флаг со львом, и сразу было видно — Анжелика Коул воспринимает квиддич очень серьёзно.       — Да, вы все помешаны на этой фиг…       Джастин и Анжелика округлили глаза так, что Лада решила не заканчивать предложение.       — По-моему, если хочешь жить, то лучше пойти на игру, mon chouchou. Тем более там будет…       — ЛАДНО, ХОРОШО! — завопила Лада, чтобы заглушить Давэ, и он с коварной улыбочкой повёл всех в сторону поля для квиддича.       — Лада, так ты уже знаешь, что на матче будет Оливер Вуд? — спросил Джастин.       — Кто?       Оливер Вуд оказался крепким и довольно симпатичным молодым волшебником, чуть младше Лады и немногим выше. Он сердечно поздоровался с МакГонагалл, избежал рукопожатия со Снейпом, сделав вид, что отвлёкся на Флитвика, а затем принялся с жаром обсуждать с Анжеликой квиддич и общих знакомых.       — Конечно, я знаю Билла Уизли! — говорила Анжелика. — Он стал префектом сразу после моего выпуска из Хогвартса. А у Чарли Уизли ещё первокурсником я отобрала целый мешок драконьих когтей из Сладкого королевства, которые он пытался выдать за настоящие. Эта его одержимость драконами…       Оливер Вуд хохотал.       — Зато Чарли был отличным ловцом!       — Превосходным! — подтвердила Анжелика. — Два моих последних года в роли капитана Гриффиндор побеждал только благодаря ему!       — Лучше него, наверное, только Гарри Поттер… Он был в моей команде, когда я был капитаном…       Лада закатила глаза и повернулась к Давэ.       — А скоро закончится матч?       — Он ещё даже не начался, mon chouchou.       — А мне уже хочется наслать на них драконью оспу. Интересно, Чарли Уизли сможет её вылечить, чтобы они и тут им восхитились? Криви, вы что делаете?! Предупреждать же надо!       Их с Давэ ослепила вспышка фотокамеры.       — Извините!       — Колин?! — воскликнул вдруг Оливер Вуд, и в воздухе повисла тяжёлая пауза.       — Я… Я Деннис… Колин мой брат… был…       — Да, конечно… прости… я знал… — неловко забормотал Оливер и вдруг шагнул через несколько рядов прямо к Деннису и обнял его, затем крепко пожал руку и сказал: — Отличный парень был твой брат! Просто отличный.       Он похлопал Денниса по плечу, а Анжелика с МакГонагалл заморгали быстрее обычного. Лада подумала, что этот Оливер Вуд, в целом, не такой уж и раздражающий.       — Вы… вы же играете за Паддлмир Юнайтед? Можно фото? — спросил слегка ошарашенный Деннис.       — Сколько угодно! — ответил Оливер, но в этот момент в рупор раздался весёлый мальчишеский голос, который разнёсся по всему стадиону.       — Друзья, враги, преподаватели и гости, с вами Тимми Тоук и первая игра в этом сезоне: Гриффиндор против Слизерина! Команды выходят на поле, капитаны жмут друг другу руки… как-то без энтузиазма жмут… Ну ничего! Посмотрим, как они будут летать! Судя по отсутствию в команде Гриффиндора рыжих голов и очкариков со шрамами, в этом году им придётся нелегко. А у Слизерина новый ловец и первая девушка в команде, наверное, за столетие — третьекурсница Рослин или, как она предпочитает, Рос Рауль. Если вам показалась эта фамилия знакомой, то скорее всего потому, что её двоюродный брат сидит в Аз… Игра началась, квоффл уже у Ундервуда… пас Каслу… пас Ирвингу… Демельза Робинс пытается отобрать квоффл, но Ундервуд перехватывает и несётся к… Гооооооол! Слизерин открывает счёт!       Болельщики неистово зашумели, а Лада посмотрела на часы на руке Джастина. Она могла бы сейчас вскрывать офис Снейпа, а вместо этого сидит на трибуне, со всех сторон обдуваемой холодным ветром, и смотрит игру, в которой ничего не понимает.       Хотя то, что Чейз Ундервуд и дружки, которые с ним вечно таскались, Ирвинг и Касл прекрасные охотники — это даже Лада способна была заметить. Они носились по полю как сумасшедшие и действовали очень слаженно, потому что в следующие полчаса Слизерин забил Гриффиндору ещё три гола, и счёт стал 40–0 к разочарованию Анжелики и ликованию Снейпа, который выглядел куда дружелюбнее обычного, если такой термин вообще был к нему применим.       — Что это? Похоже, Слахи Шафик разглядел снитч… Ходят слухи, что его семья разбогатела на нелегальной торговле коврами-самолётами… Что ж это многое объясняет в его стиле полёта на метле… Рос Рауль устремляется за ним… Осторожно, бладжер! Молодец, Рос! А она неплохо летает! Давай, Слахи… ещё чуть-чуть! Нееееет! Капитан Слизерина Притчард столкнул Шафика с метлы! Это было намеренно! Это пенальти, мадам Хуч! Пенальти!       Лада тяжело вздохнула и повязала шарф Джастина вокруг головы, чтобы ветер не задувал ей в уши. Сколько ещё будет длиться эта игра? Может придумать какой-то предлог, чтобы уйти? Но Снейп обязательно последует за ней… Другое дело если бы она с самого начала не пришла — это было бы менее подозрительно. Да, и пока бы Снейп спохватился, что её нет на трибуне, она уже сидела бы у себя на чердаке и переводила многолетние результаты слежки за Палиным.       Тем временем Натали МакДональд забила Слизерину пенальти, заработав для Гриффиндора десять очков, чем, кажется, подняла дух своей команды, и игра стала гораздо живее — это Лада поняла по реакции Анжелики и Оливера Вуда, которые то и дело вскакивали со своих мест, громко кричали, а квоффл стал перескакивать между охотниками двух команд так быстро, что Тимми только успевал произносить фамилии игроков и постоянно меняющийся счёт.       Когда Ундервуд сделал сальто в воздухе и ловко забросил мяч в одно из трёх колец, при этом чуть не упав с высоты двадцати футов, даже Лада вздрогнула, а потом с облегчением выдохнула, когда он всё-таки удержался на метле.       — Что, за свой Слизерин переживаешь? — подколол её Джастин.       — Слизерин не мой. Я нейтральная сторона.       — Ну, конечно… — скептически вставил Давэ.       И тут её бедро обдало жаром и зеркало связи мягко завибрировало у Лады в кармане. Чёрт, только не сейчас! Она потрогала бедро, зеркало было умеренно раскалённым… Не переход, а сообщение… Может ей удастся незаметно посмотреть, что там?       Она оглянулась назад на трибуну. Глаза Снейпа, как и остальных, были прикованы к игре. Аккуратно вынув зеркало из кармана, она дождалась очередного гола, когда все повскакивали со своих мест, и раскрыла артефакт.              «Твоя сестра Женя встречалась с Палиным, и теперь сама понимаешь… Но я успел подсмотреть её воспоминания — он использует какой-то камень для подчинения, носит его на цепочке на шее. По протоколу я должен был стереть ей память, но ты бы этого не одобрила. Теперь она расскажет ему обо мне. Поторопись. К.»              Лада не помнила, как досидела до конца игры. Она очнулась только, когда трибуны взорвались криками, а Тимми Тоук заорал в рупор:       — Рос Рауль поймала снитч! Вот это дебют! Слизерин побеждает со счётом 250–120!       Снейп был вне себя от счастья (скрытно, конечно), Анжелика — вне себя от горя, а Лада поняла, что ждать благоприятного момента она не будет. К тому же, что может быть благоприятнее, чем день победы Слизерина? Она пойдёт в офис Снейпа и вернётся оттуда с Любавой вне зависимости от того, будет он там или нет. Она готова драться с ним снова, если придётся — но, впрочем, надеялась, что это не потребуется. Она уже давно вычислила его слабые места. У всех есть слабые места…       Где находится офис Снейпа ей показал Ранкорн и со свойственной ему хитринкой сказал:       — Надеюсь, вы не за тем, чтобы испортить ему настроение? Я ещё никогда его в таком хорошем не видел. Пусть так и остаётся…       — Это как получится, — ответила Лада, и, видимо, её серьёзный тон подсказал ему, что лучше уйти прочь.       Она бесшумно спускалась по узкой винтовой лестнице, внимая любому звуку, но почти ничего не было слышно, кроме галдежа празднующих победу слизеринцев где-то наверху. Офис был, наверное, очень глубоко под землей, потому что у Лады даже слегка заложило уши. Наконец перед ней возникла дубовая дверь, и она постучала. Снейп открыл сразу и остолбенел, что было довольно необычно.       — Привет, — сказала она и, вопреки мрачному настроению, улыбнулась.       Невозможно было не улыбнуться, когда перед ней стоял Северус Снейп и выглядел так, словно она загнала его в угол. Только сейчас Лада осознала, что они были в подземельях, в его кабинете… совершенно одни.       — Чем могу помочь? — спросил он осторожно.       — Для начала можете меня впустить.       Она не планировала, но из её уст эта фраза прозвучала ужасно двусмысленно и игриво. Но раз уж всё так пошло с самого начала…       Снейп отодвинулся, пропуская её внутрь, и Лада вошла в круглое тёмное помещение с очень толстыми каменными стенами, письменным столом напротив незажжённого камина и единственного мягкого кресла. По периметру располагались многочисленные полки с разными склянками, банками и книгами. Под низким потолком висел довольно маленький портрет Салазара Слизерина, а на одной из верхних полок, прикованная цепями к стене, сияла медью её пишущая машинка Любава. Что ж, это будет гораздо проще, чем Лада думала.       Её позабавило, что Снейп молчал и очень внимательно следил за каждым её движением, словно боялся, что она выкинет что-нибудь непредсказуемое.       — Поздравляю с победой Слизерина, — сказала Лада, и Снейп будто разморозился и пришёл в движение.       — Давайте ближе к делу, — потребовал он, хватаясь за ручку двери.       — Не закрывайте дверь. Я уже ухожу.       Она щёлкнула пальцами — цепи с лязгом разорвались, и Любава поплыла по воздуху прямо в руки Лады. Снейп от изумления даже не успел придумать, как этому помешать.       — Ооо, вы разве за два месяца так и не узнали, что никакая защита не остановит её, если она пожелает вернуться к своей законной владелице? Ну, теперь вы знаете.       Лада прижала к себе одной рукой весьма тяжёлую Любаву, очаровательно улыбнулась и двинулась к выходу. Снейп, конечно, преградил ей путь.       — Куда это вы собрались? — сказал он мягко, почти шёпотом, и этот тон совершенно не оставил ей выбора.       — Хотите, чтобы я осталась здесь с вами?       Она протянула свободную руку к его груди, снимая несуществующую пушинку с мантии, и вдруг он шарахнулся от неё в сторону, как от прокажённой.       Такого Лада не ожидала. С её лица моментально слетела улыбка, и она была уверена, что ей не удалось скрыть выражение обиды. Но путь был свободен, поэтому, больше не говоря ни слова, она помчалась вверх по винтовой лестнице, унося с собой пишущую машинку и горькое чувство унижения. Снейп за ней, конечно, не последовал.              На следующий день Лада не выходила из комнаты, а точнее с чердака, и перевела всё, что было в тонкой папке Корнея. А тонкой она была только с виду. На самом деле в ней содержались тонны зашифрованного текста, результатов слежки, ежедневного расписания Палина и его приближённых, бесконечные показания свидетелей и транскрипция приватных разговоров, Перун знает как полученных.       Чтобы физически уместить куда-то горы документов, которые надо было ещё и рассортировать для удобства пользования, Ладе пришлось вычистить полки, набитые разным хламом почившего профессора Эзопа Шарпа. А он, похоже, вёл не менее интересную секретную жизнь на чердаке, потому что среди его вещей Лада нашла целый архив переписки с некоей Т (Лада про себя назвала её Тиной), который содержал не только их письма друг другу, но и маленькие, похожие на школьные, записки и даже салфетки с посланиями.       Интересно, что у бывшего Мастера зелий оказались не только отправленные ему письма, но и его собственные, и ответ на вопрос почему лежал на поверхности — загадочная Тина просто-напросто их ему вернула. Видимо, Эзоп Шарп не был таким уж одиноким и по крайней мере один друг у него был… точнее подруга.       Но разбираться в чужой любовной драме было некогда. Ладе вполне хватало своей собственной, мысли о которой сопровождались нестерпимой, почти физической болью. Чтобы не думать об этом, она погрузилась в работу.       Изучив всё, что вверил ей Корней, Лада пришла к выводу, что он неправ — искать надо не камень, искать надо саму магию. Камней-артефактов были десятки, может сотни, и не обо всех даже было известно. Самые разные артефакты создавались волшебниками каждый день, а вот о чарах, меняющих убеждения жертвы, но не подчиняющих волю полностью, она не слышала никогда. Даже если какой-то камень и обладал такими свойствами, то получил он их не сам по себе — это была идея волшебника зачаровать артефакт, наделив его именно такой силой. У кого была потребность в таком виде магии? И как именно она действует?       Эти вопросы привели Ладу в Запретную секцию библиотеки, в которой теперь она заседала каждый вечер после уроков, что неизбежно привлекло внимание и её друзей, и, конечно же, Снейпа. Но вот если друзьям можно было сказать, что её уже всем известное исследование Дочери Слизерина не дало никаких результатов в основной части библиотеки и поэтому приходится прибегнуть к более изощрённым источникам информации (в конечном счёте Слизерин у них только с тёмной магией и ассоциировался), то для Снейпа её перемещение в Запретную секцию стало новым тревожным сигналом.       И реакция не заставила себя ждать.       После их последнего столкновения Лада решила, что лучшее, что она может — это сделать вид, будто ничего не случилось. Поэтому она изо всех сил старалась вести себя как обычно и продолжала здороваться с ним по утрам за завтраком, несмотря на пронзительное молчание в ответ. Показать, что его поведение задевает её — это дать ему рычаг управления, а она и так уже увлеклась своими заигрываниями настолько, что перестала различать, где заканчивается игра и начинаются настоящие чувства. Не хватало ещё, чтобы он думал, что у него есть какое-то преимущество перед ней…       А Снейп, похоже, именно так и думал. Потому что поздно вечером, когда Лада засиделась в библиотеке, он почти бесшумно возник прямо перед ней и с маниакально-угрожающим видом оглядел гору старинных книг, открытых в разных местах, которыми она обложилась так, что торчала только макушка головы.       — Так-так-так… Что наша маленькая учительница истории изучает на этот раз?       От такой фамильярности Лада даже покраснела.       — Займитесь своими делами, заместитель директора, — сказала она ледяным тоном, махнула рукой, и все книги с громким хлопком разом закрылись, не давая ему возможности узнать, что именно она читает.       Про себя Лада отметила, что вести себя «как обычно» не получается — его присутствие вызывало слишком много разных эмоций, и холод, которым от неё веяло, всё-таки выдавал уязвлённое самолюбие. И такой проницательный волшебник, как Северус Снейп, это заметил, потому что со злорадной улыбкой он демонстративно вынул волшебную палочку и сделал изящный взмах.       Книги, которые Лада с таким усердием отбирала среди тысяч других, взмыли в воздух, собрались в кучу, и… исчезли.       — Ох, как неприятно вышло… Придётся всё начать сначала, не так ли?       Его глаза торжествующе блеснули, а Лада почувствовала, как у неё внутри разгорается огонь. Он развернулся и собирался уже уйти, но она вскочила со стула и чуть ли не выкрикнула:       — Снейп!       — Для вас — профессор Снейп, — мягко сказал он.       Лада с бешеной яростью сверкнула глазами, но сумела взять себя в руки и произнесла спокойно:       — Вы забыли, профессор Снейп, что я умею читать не только книжки. Вам меня не обмануть, как Волдеморта… Не надо морщиться. Одна студентка недавно сказала, что больше нет смысла бояться имени. Хотя я лично предпочитаю имя Том Реддл — никнейм кажется мне слишком пафосным для того, кто недооценил вас…       Она сама до конца не поняла, оскорбление это или комплимент, но Снейп расценил однозначно и прошипел:       — Да как ты смеешь… — его голос опустился до шёпота. — Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело, глупая ты девчонка?       Лада улыбнулась.       — Кто вы такой, известно всему миру, профессор Снейп, а я уже знаю о вас больше, чем вам бы того хотелось. А что знаете вы обо мне? Ничего. А неизвестность пугает, не так ли?       На мгновение ей показалось, что он сейчас направит на неё палочку и начнётся новая дуэль. Но в следующую секунду его тонкие губы подёрнула презрительная улыбка, и он сказал обычным для него язвительным тоном:       — Иди спать, девчонка. Мама запретила тебе дерзить взрослым.       Он снисходительно оглядел её сверху донизу и исчез среди стеллажей. Лада ещё долго не могла унять дрожащие руки.