Глава 22. Триумф Снейпа

      — Так-так-так… А вот и явилась профессор… или я должен сказать… агент Лист?       Лада замерла на месте и не могла пошевелиться. Страх пронизал всё её тело. Лицо Снейпа было до такой крайности враждебным, что впервые за всё время оно показалось ей по-настоящему некрасивым.       — Какая у вас увлекательная коллекция для чтения… Но самое интересное, что эта славная пишущая машинка вовсе не магловская, представляете? Оказывается, она умеет не только избавляться от цепей, но и переводить тексты. Например, с древнегреческого — или на каком там языке ваша организация шифрует документы — на русский… или даже с русского на английский…       Снейп лениво перелистывал страницы, но было видно, что он еле сдерживает гнев. Хотя, казалось бы, ему-то чего злиться? Он добился того, о чём мечтал с первого дня.       — Я бы сказала вам, что это не моё, но вы разве поверите? — ответила Лада, пытаясь за насмешкой скрыть панику.       Ожидаемо, но это только вывело его из себя ещё больше. Он хлопнул рукой по столу, и Лада вздрогнула — то ли от неожиданности, то ли потому, что нервы были на пределе.       — Не сметь мне лгать! — прошипел он, а потом вдруг покачал головой, и на его лице появилось явно читаемое разочарование. — А я на секунду почти хотел ошибаться на твой счёт…       Эти слова причинили ей больше боли, чем если бы он ударил её, но зато вывели из состояния паралича.       — Северус… — выдохнула Лада, но он тут же перебил, повышая голос.       — С каких это пор я Северус?!       — С 9 января 1960 года, — ответила она холодно.       — А я смотрю, ты сделала свою домашнюю работу, — сказал он с отвращением.       Лада наколдовала себе стул и села напротив, отметив, что несмотря на выставленную вперёд волшебную палочку, он не стремился пока её использовать.       — Ты не был моей домашней работой, — спокойно сказала она. — Ты был внеклассной.       Она слегка улыбнулась — признак того, что всё-таки смогла взять себя в руки.       — Прекрати это немедленно, — процедил Снейп сквозь зубы, и его глаза опасно блеснули.       — Что? — спросила она невинно.       — Это.       Лада против воли снова улыбнулась.       — Ты знаешь это слово, — сказала она игривым тоном. — Называется флирт.       — Он тебя от Азкабана не спасёт.       — Я знаю. Но для Азкабана нет никаких оснований.       — Да что ты говоришь! — снова прошипел Снейп и стал перебирать пергаменты. — Досье, перемещения, подслушанные разговоры революционера Романа Палина и его помощников… Ты вела полноценную слежку за ним много лет. Одного этого достаточно для того, чтобы засадить тебя на пожизненное по статье «Шпионаж на территории суверенной земли в ущерб безопасности Магического сообщества Великобритании». Ах, как жаль, что в Азкабане больше нет дементоров… Ну ничего, там и без них тебе не понравится…       — А чего ты так радуешься, Северус? Думаешь, тебе за меня Орден Мерлина дадут? — спросила Лада, и лицо Снейпа побелело от злости. — Тебе его за Волдеморта не дали, а ты заслуживаешь его, как никто другой. С чего ты взял, что я настолько крупная рыба? Ммм… — На неё вдруг снизошло озарение. — Вот зачем тебя вызывали в Министерство на той неделе, когда я тебя заменяла… Попросили во что бы то ни стало со мной разобраться?       И снова она угадала. Она поняла это не по его лицу — оно-то как раз стало непроницаемым, — а по тому, как все события недели внезапно заиграли совсем в другом свете, и многое, что ей было непонятно, наконец-то приобрело смысл. То, как последнее время Ежедневный пророк не печатал новостей о России, как Снейп решительно заявил, что придёт на вечеринку в учительскую, его виноватое лицо при виде своей фигурки с зонтиком на торте…       Ещё бы не чувствовать себя виноватым, когда собираешься взломать личные покои той… Как он там сказал? …на чей счёт «почти хотел ошибаться». Небось, когда он прикоснулся к ней в учительской, как раз направлялся вскрывать её комнату, пока она наслаждалась вечеринкой… Но МакГонагалл его остановила…       — Так ты знал про чердак? — спросила Лада.       Видимо, на её лице отразилась мыслительная работа последних секунд, и он понял, что она сложила два плюс два, и тоже решил отбросить притворство.       Глубоко вздохнув, он сказал:       — Я не знал, иначе не…       — Не позволил бы мне занять эти покои — понятно.       — …но когда я не нашёл пишущую машинку ни в гостиной, ни в спальне…       Лада понимающе кивнула и, подавив очередную волну жара при упоминании им её спальни, закусила губу. Столько мер предосторожности, и проколоться на таком простом. Если бы она оставила Любаву на виду, он бы, может, даже не подумал, что у комнаты есть секрет.       Они просидели молча несколько секунд, пока она не сказала:       — Позволь теперь рассказать тебе всё?       — Напомни, сколько шансов я давал тебе это сделать? Теперь я обладаю всеми фактами…       — Ты не обладаешь даже четвертью фактов, — перебила Лада. — А я хочу, чтобы ты узнал всё от меня.       — Я больше ни секунды не буду тратить на твою ложь…       — А когда я, простите, вам лгала, Северус Снейп? Я всегда говорю правду. Ну, почти всегда… в крайнем случае полуправду. То, что должно быть скрыто, я вообще предпочитаю не обсуждать.       — Как достойно. А теперь вставай — мы отправляемся в Министерство. Лучше сделать это сейчас, пока все на вечеринке, если ты, конечно, не хочешь свидетелей…       Снейп поднялся со стула и подошёл к ней, вперив взгляд куда-то в стену. Лада не двинулась с места.       — Вставай, — повторил он тихо и угрожающе.       — Северус… — она протянула к нему руку, но не решилась коснуться.       Физический контакт в такой момент он скорее всего посчитал бы манипуляцией. К тому же ей не хотелось выглядеть слишком умоляющей. У неё всё-таки была гордость.       — Вставайте, агент, или мне придётся применить силу, — почти шёпотом проговорил Снейп, и Лада поняла, что он вообще не шутит.       Она поднялась.       — Северус, послушай, я расскажу тебе всё… я покажу тебе всё. И тогда ты примешь решение, что со мной делать. Захочешь — отведёшь в Министерство. Я не буду сопротивляться. В конце концов, я слышала, что ваш Кингсли Бруствер — разумный человек… Уверена, мы найдём с ним общий язык. К тому же… не думаю, что он захочет афишировать тот факт, что в самый разгар революции в России Хогвартс нанял русскую шпионку. «Куда смотрел замдиректора Северус Снейп?»       — Я был против твоего найма с самого начала! — огрызнулся он.       — Расскажешь об этом Визенгамоту. Они, наверное, тебе очень верят, — насмешливо сказала Лада, но тут же пожалела, потому что Снейп выглядел так, словно готов был проклясть её на месте. — Северус…       — Прекрати меня так называть! Я тебе не друг!       — Но и не враг, — сказала она мягко. — Ты всё это время изо всех сил пытался выяснить, кто я такая. Позволь, наконец-то, тебе об этом рассказать. Правда, должна предупредить… нам потребуется много времени. История довольно длинная, но зато во всех смыслах захватывающая.       Лада видела, что он колеблется, и была почти уверена, что сработали не уговоры, а его нежелание просто так отдавать Министру магии свою добычу. Она не стала дожидаться ответа, а просто принялась за рассказ.       — Итак, всё началось в 988 году, когда князь Владимир решил крестить Киевскую Русь…       — Ты издеваешься?       — Нет, я абсолютно серьёзно. Присаживайся, — сказала она, опускаясь на свой стул и указывая рукой на место напротив. — У тебя есть уникальная возможность прослушать ускоренный курс лекций о Магической Руси от самого многообещающего историка современности.       — Не чересчур ли ты скромна? — ядовито спросил Снейп, но на свой стул вернулся.       Тот, что Лада расколотила в щепки несколькими днями ранее, всё ещё лежал в углу вместе с грудой писем Эзопа Шарпа.       — Это не я себя так назвала, а Нью-Йоркский Призрак год назад, но уверена, ты читал эту статью обо мне. Ты ведь тоже сделал своё домашнее задание.       Снейп неприятно сощурился, а Лада, подавив желание рассмеяться, продолжила лекцию.       — Князь Владимир решил крестить Киевскую Русь, чем напугал до чёртиков всё, на тот момент немногочисленное, колдовское население славянских земель. Да, мы используем слово «колдовство» вместо волшебства и «колдун/колдунья» вместо волшебник или ведьма. Отсюда и название русской школы магии — Колдовстворец. Так вот Колдовстворец был создан как раз в 988 году, чтобы спрятать в одном месте магические артефакты от чисток, которые Великий князь устроил во имя христианизации. Но со временем колдуны и колдуньи Древней Руси догадались, что неприступная крепость, воздвигнутая в непроходимых землях сибирской тайги, может послужить не только хранилищем для артефактов, но и учебным заведением для юных колдунов и колдуний. Так крепость стала школой, и получила, как и Хогвартс в своё время, четыре факультета. Только если в Хогвартсе факультеты названы в честь создателей самой школы, то факультеты Колдовстворца получили свои названия и характеристики в честь Четырёх Прародителей.       Снейп нахмурился, и Лада слегка улыбнулась.       — Да, я понимаю, информации много. Но крепитесь, профессор Снейп, это только начало. Четырьмя Прародителями называют четырёх самых ранних колдунов восточнославянских земель. Точнее, это одна колдунья — Баба Яга, одно магическое существо — Вий, предводитель всех гномов, и два колдуна — Соловей-Разбойник и Кощей Бессмертный.       При упоминании о бессмертии Снейп слегка поморщился.       — Баба Яга разве не была каргой, поедающей детей? — спросил он.       — Так думают только на западе. А мы на востоке считаем, что Баба Яга, конечно, отличалась буйным нравом, но к кровожадным существам, которых вы называете каргами, а мы кикиморами, не относилась. Она была колдуньей, как и вышеупомянутые её соотечественники, и считается, что именно эти четверо и были первыми носителями колдовства, и все колдуны и колдуньи, населяющие Россию сейчас, произошли именно от них.       — От ведьмы, поедающей детей, бессмертного колдуна, гнома и.. Кто там четвёртый?       — Соловей-Разбойник. Я же сказала, не поедала Баба Яга никаких детей! Будете спорить со мной, мистер Снейп, сниму баллы со Слизерина, — улыбнулась Лада.       — Ну и что там с прародителями? — нетерпеливо спросил он. — В честь них названы факультеты Колдовстворца, и дальше что? Шпионка на каком, кстати, училась? Дай угадаю, Баба Яга?       — К этому мы ещё вернёмся, — ответила Лада с хитрой улыбкой. — Пока нам важно, что историческая наука стоит на том факте, что всё колдовское население России произошло от Четырёх Прародителей. На этой основе и строится жизнь колдунов и колдуний Магической Руси. Мы учимся на их факультетах, мы ведём от них наши родословные, мы меряемся, у кого какой крови больше — кощейской или соловьиной… В общем, Четыре Прародителя всегда были и всегда, наверное, будут четырьмя столпами русской колдовской культуры. Это пока что усвоено?       — Не зли меня, — сказал Снейп, и Лада тихо рассмеялась.       — Ладно. Поехали дальше. Промотаем несколько веков вперёд и сразу очутимся в конце XVII века. 1689 год, Россией правит Пётр I, а Международная конфедерация магов принимает Статут о секретности, обязывающий всё волшебное мировое сообщество держать магию и магических существ в секрете от маглов, которых мы, к слову, называем людинами. И Вече — русский волшебный орган государственного управления, существовавший ещё с Древней Руси, решает не просто спрятать, а полностью спрятаться… отделиться от России. И к 1692 году, когда Статут официально вступает в силу, им это удаётся. Вече создаёт Великий Барьер между людинами и колдунами, и на территории одной страны оказываются два государства: Российская Империя… теперь уже магловская Россия — её мы называем Явь, то есть «то, что явно», и Магическая Русь — Правь, это значит «то, что правильно»… Не смотри на меня так, не я названия придумывала!       — Амбициозно, — язвительно прокомментировал Снейп.       Лада подавила улыбку и продолжила.       — И вот жили русские колдуны и колдуньи, закрытой общиной, скрытой от глаза людин, пока…       — Вы что же, вообще не контактировали с маглами? — перебил Снейп.       — И до сих пор не контактируем. Почти.       — А как же маглорождённые волшебники? Как вы с ними поступаете?       — Людинорождённые колдуны… — терпеливо исправила она, — явление довольно редкое в России, но когда случается, ребёнка по достижении девяти лет забирают в Колдовстворец (да, мы начинаем ходить в школу в девять), а родителям, зачастую… стирают память.       Лада, пожалуй, ещё не видела Снейпа в таком шоке.       — Я не говорю, что это правильно! — поспешила она добавить. — Я просто рассказываю факты. Но, как я и сказала, слава Сварогу, людинорождённые не так распространены…       — Слава кому?       — Неважно. …не так распространены, как у вас, например. В закрытом магическом обществе, которое живёт в изоляции уже три сотни лет, есть другая, более насущная проблема…       — Вырождение, — сказал Снейп, и Лада кивнула, невольно преисполнившись уважения к скорости догадки.       — У нас очень много сквибов, которых мы называем ляпами. Ляпам, конечно, разрешено жить в Прави, но, сам понимаешь, в стране, где одни сплошные колдуны и колдуньи, а всё вокруг буквально пропитано магией, найти себе применение довольно трудно. Многие уходят в Явь, а так как контакты с Явью ограничены, колдуны и колдуньи часто теряют навсегда своих родственников, братьев, сестёр, супругов и детей. И, судя по твоему лицу, ты начинаешь понимать, почему идеи Палина кажутся многим настолько привлекательными. Снести Великий Барьер и зажить свободно… Ооо, какая утопия!       — Звучит так, будто снятие барьера и правда решило бы много проблем…       — И добавило бы новых. Но, в целом, да, звучит логично. Правда ровно до тех пор, пока ради этой цели не начинают убивать. Уже погибли Долоховы, несколько семей держат в заложниках…       — Кстати, по поводу Долоховых…       — Погибший Альберт Долохов приходится твоему другу Антонину…       — Он мне не друг! — злобно отрезал Снейп.       — Я пошутила, извини! — быстро сказала Лада. — …двоюродным племянником. И всё, что я знаю о нём и его жене Секлетинье, говорит, что он даже близко не был похож на Пожирателя смерти. Они были отменными колдунами… особенно Клета. Не самыми общительными, но вполне достойными… жили по соседству с моей семьёй…       Снейп поднял брови, но не задал вопрос, который точно вертелся у него на языке, видимо из уважения к её тону, который сменился с повествовательного на скорбящий.       — Я знаю, что ты хочешь спросить. Знаю ли я, где скрывается Антонин Долохов? — Снейп кивнул. — Нет. После его «подвигов» во Второй магической войне, поверь, он не только здесь, но и на родине разыскиваемый человек. Если бы он вернулся в Правь, куда очень сложно проникнуть незамеченным, скорее всего я бы об этом услышала. Правда, я сама давно не была в России… Может, там всё уже по-другому…       — Ты знаешь его семью?       — Я знаю о его семье. Довольно поверхностно, честно говоря. Я училась на одном курсе с Анисьей Долоховой — его племянница, пару раз видела её отца Анастаса — младший брат Антонина, но сказать что-то определённое, кроме того, что Анисья всегда была хитрой стервой, особенно нечего. Но кто я такая, чтобы осуждать?       — Действительно, — сказал Снейп и впервые за всё время у него на лице появилось какое-то подобие улыбки.       — Если бы они укрывали преступника, об этом быстро разнеслась бы молва. У семьи Долоховых в Прави не лучшая слава, но не все они всегда были тёмными колдунами. Альберт и Клета точно не были… Хотя мы, русские, не отделяем тёмную магию от магии, для нас любая магия — колдовство. Мы судим не его, а поступки друг друга.       — И как бы ты осудила применение Живого шёлка на глазах нескольких сотен студентов?       Лада опустила глаза.       — Я же извинилась! За это и не только за это. А вот ты до сих пор не извинился, что пытался меня задушить.       — Если бы я и правда пытался тебя задушить, то ты бы сейчас не дышала, — сказал Снейп ледяным тоном. — Но вернёмся к делу. Какова твоя роль во всей этой истории? Спасибо, конечно, за историческую справку, но…       — Ох, Снейп, я же сказала, моя история очень длинная. Наберись терпения! Мы как раз подошли к главному. Итак, на горизонте возникает Роман Палин… точнее, не на горизонте, а в США. Предположительно он прибыл в Нью-Йорк либо в конце 1993, либо в начале 1994 года (по крайней мере, мы смогли проследить его передвижения до этой временной точки), и постепенно начинает разворачивать свою революционно-агитационную деятельность. Вы не обратили на него никакого внимания, потому что у вас тут был то Чемпионат по квиддичу, то Турнир Трёх Волшебников, то возрождение Волдеморта… В общем, заняты были. Да и все заняты были, и никто поначалу не воспринимал серьёзно, что там русский колдун болтает на американском магическом радио, и какие статьи печатает в Нью-Йоркском Призраке. Но очень скоро он стал собирать целые ралли и обращаться к молодёжи…       — Довольно странно от тебя слышать слово «молодёжь», — издевательским тоном сказал Снейп.       — У тебя пунктик какой-то по поводу моего возраста? Я всего на тринадцать лет младше!       — Всего? — Снейп язвительно ухмыльнулся, и Лада закатила глаза.       — Короче, зашевелился Палин, зашевелилось и Вече…       — Так, кто такой этот Палин?       — А вот здесь становится и в самом деле интересно, не так ли? Мы не знаем!       — В смысле?       — В смысле, мы не знаем, кто он. Никто с таким именем никогда не рождался в Прави. Как ты понимаешь, в закрытой общине все про всех более-менее знают. Но мы ничего не нашли. Либо и правда никто не в курсе, кто он такой и откуда взялся, либо молчат.       — Кто это «мы»?       — Да, ты прав. Мне, пожалуй, уже не стоит себя к ним причислять… Привычка, наверное… — пробормотала Лада, задумавшись.       — И-и-и?       — Вече, КББ… Ох… — она вздохнула, заглядывая в хмурое лицо Снейпа и представляя, сколько всего ей ещё нужно ему рассказать. — Вече, как ты уже несомненно знаешь, это что-то вроде русского Министерства магии. Оно существует с незапамятных времён, и если в Яви были и цари, и императоры, и вожди, и президенты, то в Магической Руси всегда было одно только Вече. Официально, это общее собрание колдунов и колдуний Прави, каждый имеет право голоса, каждый может прийти на собрание, которые в Кремле происходят регулярно, каждый может высказаться, власть народа, все дела…       — Вот уж действительно утопия… или хаос, — прокомментировал Снейп.       — В реальности же… Вече — это государственная структура, состоящая из одиннадцати Приказов, отвечающих каждый за своё направление: Журналистика, Торговля, Транспорт, Международные отношения, Внутренняя безопасность и так далее. Каждый Приказ управляется (так исторически сложилось) одной из наиболее древних и благородных семей, а во главе стоит какой-нибудь представитель этой семьи — Председатель Вече. Таким образом…       — Правью управляет одиннадцать человек.       — С вами приятно иметь дело, профессор Снейп! Вы очень сообразительны! — улыбнулась Лада, но он только раздражённо поджал тонкие губы. — В общем, теперь уже нет. Теперь Палин убедил их перейти на свою сторону…       — Убедил? Убедил одиннадцать самых влиятельных волшебников…       — И ведьм!       — …отказаться от власти и перейти на его сторону? — переспросил Снейп недоверчиво.       — С помощью магии, конечно! — ответила Лада, сама не зная чему улыбаясь. — Он их заставил. То есть как раз-таки не заставил — Империус тут ни при чём. Он именно «убедил». Но с помощью магии…       — Такой магии не существует.       — Ну ты же читал тут файлы, пока я двумя этажами ниже болтала с Анжеликой. Мы о такой магии не знаем — не значит, что её не существует. Палин нам это доказывает каждый день, потому что после встречи с ним, самые убеждённые сторонники старого режима переходят на сторону революции.       — Так значит, магия убеждения… — задумчиво протянул Снейп.       — И чертовски могущественная, если ради того, чтобы ей завладеть, ему пришлось убить Долоховых. — Снейп поднял брови, и Лада добавила: — Да-да, именно начиная с их убийства он стал набирать сторонников несравненно быстро. У Долоховых было что-то, что помогло ему овладеть этой магией.       — Слишком много загадок. Непонятная магия, неизвестные методы овладения… Вы даже не знаете, кто такой Палин… Что вы за шпионы? — презрительно сказал Снейп.       — Лучшие в своём роде! — ответила Лада, впрочем, без особой гордости, скорее из желания защититься. — Владеющие легилименцией и окклюменцией, магией жестов на уровне с носителями палочек, иллюзиями и дуэльным искусством.       — Так вы все легилименты?       Она кивнула.       — В разной степени мастерства, но да.       — Ты всё ещё не ответила на мой вопрос. Какова твоя роль? За каким чёртом тебе понадобился Хогвартс и при чём здесь Дочь Слизерина?       Лада тяжело вздохнула.       — Это… мне проще будет тебе показать, а не рассказать, — Снейп снова удивлённо поднял брови, и Лада улыбнулась. — Да, я позволю тебе залезть в мою голову. Ты же это пытался сделать в нашу первую встречу на платформе Хогсмида? Ооо… сейчас кажется, будто это было так давно, верно?       — Давайте к делу, агент. Мне некогда тут с вами предаваться ностальгии, — холодно сказал Снейп, и снова приготовил свою волшебную палочку.       — Для начала поясню тебе кое-что о себе… Ты ведь уже понял, надеюсь, что я прежде всего историк?       — Да-а? — язвительно переспросил Снейп, и Лада в очередной раз закатила глаза.       — Ладно, зайдём с другой стороны… У меня есть лучший друг. Его зовут Карлуша Шелешпанский.       — Как зовут? — переспросил Снейп, и её очень позабавило выражение его лица.       — Даже не надеюсь, что ты сможешь произнести это имя, хотя я бы заплатила пару галлеонов, чтобы посмотреть, как ты пытаешься. Так вот мы с Карлушей учились с первого класса вместе, не разлей вода и всё такое. У Карлуши есть брат — Корней Шелешпанский. Он на два года старше нас. И что характерно, всё своё детство и подростковые годы я провела именно в их компании, в их доме, каждое лето… Ну короче, примерная картина тебе ясна? — Снейп молча кивнул. — А дальше мы выпускаемся из Колдовстворца, и я получаю письмо… Помнится, я уже говорила тебе, что закончила школу с отличием, верно?       — Верно, мисс Зубрила.       — Эй! Я не зубрила! Как раз наоборот… — оскорбилась Лада совершенно по-детски, что не укрылось ни от неё самой, ни от Снейпа, и смутило её ещё сильнее. — Ладно, в общем, я получила письмо с зачислением в Красную Сотню. Красная Сотня — это… как бы тебе объяснить… послешкольное дополнительное образование…       — Вроде колледжа или университета?       — Типа того. Мы говорим МАГистратура. Так вот, Красная Сотня — это сверхзакрытое, в высшей степени элитное учебное заведение…       — Школа шпионов?       — Да нет же! Ну, то есть да… Ох…       Лада тяжело вздохнула и глянула на часы. Они провели на чердаке уже три часа. Вечеринка, наверное, давно закончилась, и все уже дрыхли в своих кроватях, а Лада сидела в полупрозрачном платье с откровенным вырезом, на который Снейп ни разу не взглянул, и пыталась за несколько часов втолковать ему целую историю Магической Руси и бонусом ещё двадцать шесть лет собственной жизни. Как же она устала…       — Не хочешь чая и переместиться в более удобные кресла внизу?       По его лицу было ясно, что он лучше умрёт, нежели будет уютно распивать чай с ней в гостиной.       — Нет? Ну ладно. Тогда продолжим… — сказала она обречённо и сделала ещё один тяжёлый вздох.       — Актриса ты, конечно, неплохая… — протянул Снейп, наблюдая за ней. — В Красной Сотне научили?       — Только не надо меня демонизировать! Хотя, ладно, скоро ты поймёшь, кто я на самом деле… Итак, Красная Сотня — закрытое учебное заведение для лучших выпускников Колдовстворца. Подать туда заявку невозможно — они выбирают тебя сами, притом личные качества важны не меньше академических достижений. Набор ограничен. Всего в МАГистратуре учатся сто студентов — отсюда и название Красная Сотня — красная в русском языке значит «красивая», то есть сотня лучших студентов. Обучение четыре года. Соответственно каждый год набирают всего где-то…       — Двадцать пять студентов.       — Браво, профессор Математик. Можешь теперь представить, что получить приглашение в Красную Сотню — это большая честь. И я получила. Карлуша, конечно, не удивился… в целом, никто не удивился. А я… я была вне себя от счастья. И не только потому, что это была прекрасная возможность углубить свои знания. А я уже понимала, что иностранные языки и история — это две мои главные страсти, и именно им я хочу посвятить свою жизнь… Но был ещё один бонус, который был бы мне недоступен, не поступи я в Красную Сотню… На четвёртом курсе МАГистратуры предполагалось, что студент будет писать дипломную работу. Исследование по его теме разрешалось проводить в других странах — в тех, что связаны с исследованием, соответственно.       Лада сделала многозначительную паузу, чтобы показать важность момента.       — А теперь представь, что значит для девочки, выросшей в изоляции Прави, которая обожает иностранные языки и историю, получить возможность эту самую Правь покинуть и вживую увидеть все те места, которые прежде были текстом в книжках… У меня было ощущение, что я выиграла самый большой приз в своей жизни! Ну ладно, хватит сентиментальностей. А то ты ещё решишь, что я тут пытаюсь тебя разжалобить…       Лада поднялась со стула и зашагала по чердаку. Рука Снейпа с палочкой сначала дёрнулась, но он быстро понял, что она просто разминает ноги.       — Что ж, мой дорогой профессор Снейп, вот и наступил ваш звёздный час. Дальше я лучше покажу, а заодно и дам свои комментарии. Заклинание ты знаешь.       Она выпрямилась и сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Давно она никого не впускала в свои воспоминания…       Без лишних церемоний Снейп направил на неё палочку, будто только и ждал, когда уже будет можно, и произнёс:       — Легилименс!       Сначала всё исчезло — и чердак, и стол, и Снейп. Потом из темноты выплыло жёлтое недовольное лицо, и Снейп сказал:       — Ты сопротивляешься.       Чердак вернулся. Лада пошатнулась и взялась руками за спинку стула. Её била крупная дрожь, и она быстро и тяжело дышала. Снейп поднялся, но не подошёл, только напряжённо наблюдал за ней.       — Прости… привычка… — пробормотала она.       — Что случилось? — спросил Снейп, и тон его голоса был не столько обеспокоенным, сколько любопытным.       Но Лада не могла ему ответить — она, закрыв глаза, пыталась восстановить дыхание.       — Ты что, паникуешь? — догадался он, и Лада глянула на него исподлобья.       — Я же сказала — привычка закрывать сознание. Особенно укоренившаяся от постоянной близости двойного агента Дамблдора, — ответила она холодно, решив не упоминать имя Волдеморта — до сих пор Снейп реагировал на него не очень дружелюбно.       Снейп с интересом изучал её лицо, не проявляя никаких признаков озабоченности её состоянием. Но, наконец, она пришла в себя.       — Чего ты испугалась, что я увижу? — спросил он пытливо.       — Сейчас всё узнаешь. Давай ещё раз, — сказала она и выпрямилась.       — Легилименс!       Чердак завибрировал и исчез, а в её сознании стали возникать картинки и образы с такой скоростью, что Лада не успевала на них фокусироваться. Потом темп замедлился, и из небытия показалось лицо совсем молодой женщины, даже скорее девушки. Она была не старше Лады, а может, даже чуть моложе. Её чересчур длинные золотые волосы мягкими волнами спадали на хрупкие плечи. Девушка тихо пела колыбельную, а четырёхлетняя девочка смотрела в исключительно красивое лицо матери и думала, что никого нет на свете прекрасней.       — Моя мама, — зачем-то пояснила Лада, хотя Снейп и сам бы догадался. — Ей приходилось раньше петь мне часами, иначе я не засыпала.       Снейп ничего не ответил, и картинка сменилась. Теперь это был тёплый летний день. Три девочки дошкольного возраста сидели на траве во дворе дома, от которого было видно только крыльцо. Две из них собирали одуванчики, и та, что казалась самой старшей, учила младшую плести венки. Их длинные золотистые волосы развевались на ветру, а третья девочка с гораздо более тёмными волосами, заплетёнными в две тугие косы, сидела чуть поодаль и наблюдала, как блондинистые волны вздымаются и разлетаются во все стороны, словно кружевной тюль на открытом нараспашку окне.       Вдруг за чёрными коваными воротами, ведущими во двор, из ниоткуда возник высокий и стройный молодой колдун. Он был одет в выбеленную до блеска льняную рубаху и тёмные шаровары с красной вышивкой по бокам. Красивое, но холодное и слегка надменное лицо выдавало принадлежность к благородной фамилии. Серые глаза отдавали стальным блеском, а короткие тёмные волосы были аккуратно уложены чем-то вроде геля.       Молодой колдун целенаправленно зашагал к дому, но, поравнявшись с девочками на траве, остановился и внимательно пригляделся. Те, что сидели ближе и плели венки, тут же обратили к гостю свои лица и глаза, и молодой человек машинально им улыбнулся. Но переведя взгляд на третью девочку, которая из-за русых волос и светло-карих глаз почти не походила на сестёр, он ухмыльнулся, и его лицо стало вдруг коварным и насмешливым.       Он прошагал к крыльцу и коснулся ручки двери в форме кленового листа. Прежде, чем дверь открылась, посетитель снова глянул на девочку с двумя косами и хмыкнул, а затем зашёл внутрь дома, скрывшись от золотисто-карих детских глаз. Две светловолосые сестры возобновили плетение венков.       — Что это значит? Кто это был? — услышала Лада ворвавшийся в воспоминание резкий голос Снейпа.       — Это был Кристо Шелешпанский, такой, каким я его помню…       — Отец братьев?       — Да. Он был другом моей мамы.       — Был?       — Они с женой умерли ещё до того, как Карлуша пошёл в школу. Их воспитывала бабушка.       — И-и.. что это…?       Забавно, что Снейп, пожалуй, впервые пытался подобрать тактичную формулировку, но в этот раз Лада предпочла бы, чтобы он с ней не церемонился.       — Это значит, — сказала она, и в её голосе сразу же прозвенел металл, — что с самого детства окружающие не давали мне забыть, что я получилась не такая красивая, как мои сёстры и мать. Женщины моего рода всегда были высокими стройными блондинками — я унаследовала лишь длину волос.       Снейп никак это не прокомментировал, но поляна перед домом исчезла, и теперь они находились на большой продолговатой кухне.       Три уже чуть повзрослевшие девочки сидели за длинным деревянным столом со скатертью в мелкий цветочек, а перед ними лежала огромная пирамида из яблок. Сморщенная худая старушка с седыми волнистыми волосами до самых пят стояла в сторонке и одним глазом следила за тем, как скалка сама раскатывает тесто, а другим поглядывала на девочек.       Самая старшая и самая золотоволосая нарезала уже очищенные яблоки и перекладывала их в миску. Средняя с двумя тёмно-русыми косами — на вид ей было около восьми — указательным пальцем выписывала в воздухе круги. Яблоко за яблоком взмывало над столом, и кожура тонкой стружкой сама собой снималась и падала вниз. Третья и самая младшая, чьи блондинистые волосы приобрели холодно-пепельный оттенок, с восхищением следила за пальцем сестры и не замечала, как её собственная голова вращается по кругу вместе с движением руки.       Наконец, младшая девочка воскликнула что-то по-русски, и средняя сестра самодовольно ухмыльнулась. Она явно гордилась своими умениями, которые, очевидно, были неподвластны другим сёстрам.       Старушка с тестом прикрикнула на девочек, впрочем, беззлобно, и младшая, спохватившись, принялась брать яблоки, полоскать их в тазу и уже чистыми класть перед средней сестрой. Её тёмно-серые глаза при любой возможности жадно впивались в лёгкие и непринуждённые движения девочки с косами, и она с завистью провожала взглядом яблочные стружки, послушно падающие на стол. Светло-карие глаза средней сестры пылали красно-золотым огнём.       — Ну а теперь, когда ты пошарился по моим детским воспоминаниям, можем, наконец, перейти к тому, ради чего мы так дружно здесь сегодня собрались? — недовольно сказала Лада. — Мне ещё многое нужно тебе показать.       — Пожалуй, — ответил Снейп.       И на этот раз картинка сменилась уже по воле владелицы воспоминаний. Это был огромный круглый зал, увенчанный великолепным стеклянным куполом. Сами стены тоже были полностью прозрачными, и из-за этого складывалось ощущение, будто зал завис где-то посреди заснеженных гор, окружающих его со всех сторон. И только перила, то и дело вырастающие из белого мраморного пола, обнаруживали наличие широкой лестницы, ведущей куда-то вниз. Это единственное намекало, что зал на самом деле не парит в воздухе, а является частью не менее великолепного здания.       — Колдовстворец? — догадался Снейп.       — О да. Добро пожаловать на Церемонию отбора. Ты же хотел узнать, на каком факультете я училась, верно? Перед тобой Стеклянная Палата — сердце Колдовстворца… Самое красивое помещение на территории крепости и самая вкусная школьная столовая, в которой мне приходилось обедать… О, как я скучаю по русской еде… Ну да ладно. Смотри.       Белоснежные перила снова выросли из пола, и в зал стала подниматься вереница девятилетних детей. Запыхавшиеся, покрасневшие и усталые, они чуть ли не валились с ног, но потрясающий вид Стеклянной Палаты служил им вознаграждением. Дети пооткрывали в изумлении рты и, озираясь по сторонам, проследовали за маленькой молодой колдуньей, которая, казалось, сама едва закончила школу.       Она подвела их к подиуму, вокруг которого расположился абсолютно прозрачный и экстремально длинный полукруглый стол, за которым с важным видом восседали колдуны и колдуньи в разноцветных меховых мантиях, лисьих шапках и остроконечных шляпах. Перед ними на круглом подиуме стояла узенькая тумба, накрытая белой скатертью, а сверху лежали четыре странных предмета — каждый на отдельном блюде.       — А вот и я! — радостно сказала Лада, но не узнать её было невозможно.       Длинные русые растрепавшиеся косы, горящие карие глаза и очень внимательный и сосредоточенный взгляд. Девятилетняя Лада просканировала огромный зал с десятками столов, и наконец нашла её — свою старшую сестру Марью. Факультетские столы располагались в четыре ряда по девять в каждом, все они были полностью прозрачными и словно сделанными из льда и стекла. Лавки были такими же.       Ученики сидели по старшинству от младших (ближайших к подиуму) до старших (ближе к исчезающей мраморной лестнице). Первые столы были пусты, потому что ещё неотобранные первоклассники столпились у подиума, а за вторым столом в крайнем левом ряду сидела она — Марья — румяная, с золотыми чуть рыжеватыми волосами и небесно-голубыми глазами. Она выглядела, как маленькая копия своей матери — ослепительно красивая, словно солнце.       На всех девочках в её ряду были надеты белые сарафаны, расшитые белыми растительными узорами, и большой белый кокошник в жемчужинах и бусинках. Но Марья блистала так, что на неё смотрели не только одноклассники, но и добрая половина зала то и дело оборачивалась в её сторону. Сама Марья этого не замечала — её глаза были прикованы к сестре. Она ободряюще улыбалась Ладе, стараясь скрыть своё собственное волнение.       — Она такая красивая, да? — произнесла Лада с придыханием, и через её тон просочилось восхищение и глубокая привязанность — она так соскучилась по своей семье…       Снейп ничего не ответил, но она знала, кого Марья ему напоминает. Лада видела фото Лили Поттер — такая же пронзительная и неопровержимая красота, от которой невозможно скрыться.       — Вот она, наверное, в твоём вкусе…       — Ей десять, — укоризненно ответил Снейп, и Лада улыбнулась.       — Она во вкусе буквально всех. Если бы ты увидел её сейчас… Думаю, она растопила бы даже твоё сердце.       — Внешность — ещё не всё.       — Марья красива внутри не меньше, чем снаружи. Знаешь, иногда мне сложно поверить, насколько она превосходит остальных… О, смотри, это наш директор…       С абсолютно прозрачного стула поднялся невысокий колдун. Он был в возрасте, но ещё совсем не старый, с гладко выбритым лицом и хитринкой в маленьких карих глазах. Одетый в торжественную мантию пурпурного цвета, расшитую драгоценными камнями, и меховую бурую шапку, директор величественно и неспешно обошёл стол-полукруг, ступил на подиум и поднял руку вверх. Галдёж и хохот, который всё это время стоял в зале, моментально смолк.       — Сейчас он будет толкать речь и рассказывать о Церемонии отбора… — вмешалась в воспоминание Лада. — Так что я пока кратко введу тебя в курс дела. Итак, четыре предмета на узком столе — это амулеты Четырёх Прародителей: ресница Вия, кость Кощея Бессмертного, свисток Соловья-Разбойника и коготь Бабы Яги. Соприкосновение с амулетом выявляет, есть ли у ребёнка нужные качества и способности для определённого факультета…       — Разве ты не сказала, что вы все произошли от прародителей? Вас распределяют не по крови?       — Конечно нет. Несмотря на то, что многие семьи упорно продолжают называть себя потомками кого-то из Прародителей, на самом деле за сотни лет мы все так перемешались, что строгое разделение абсолютно невозможно. К тому же отбор происходит на основании способностей… склонностей ребёнка. Это гораздо более справедливо, не считаешь?       — И что там за характеристики? — нетерпеливо спросил Снейп, а директор в воспоминании как раз склонился над четырьмя блюдами разных цветов.       — Итак, Вий с древности ассоциируется с магией создания и разрушения, а также с ясновидением, алхимией и некромантией. Элитизм, скрытность и загадочность — неизменные черты факультета виев. Кощей известен своим умом и хитростью, а также владением самыми сложными чарами, включая… тёмные искусства. Главные черты — интеллект и интуиция, а также некоторый флёр плутовства. Соловей-Разбойник был, как несложно догадаться, анимагом и очень сведущим в трансфигурации и дуэльном мастерстве. А его особенностью была сила — физическая и духовная, а также неукротимость и страсть. И, наконец, Баба Яга… олицетворяет собой материнскую энергию, разрушительную силу эмоций и контроль над ними, а также хаос и чистоту. Зельеварение и забота о растениях и магических существах — вот чем славятся ученики факультета яг. Марья, моя мама и почти все родственники по материнской линии традиционно учились именно на этом факультете.       — А что насчёт отца?       — Вий, — просто сказала Лада, и Снейп многозначительно хмыкнул.       — Интересная семейка.       — Ага. В следующий раз твою обсудим, — с сарказмом ответила Лада, а изображение завибрировало и понеслось перед глазами со страшной скоростью.       — Что ты делаешь?!       — Ну, ты же не хочешь наблюдать отбор всех первоклашек. Нас почти сто человек!       Картинка замедлилась и маленькая молодая ведьма, которая ранее вела будущих учеников к тумбе с амулетами, высоким звонким голоском позвала:       — Лада Лист!       Хорошо хоть переводить не надо, — подумала Лада, а Снейп сказал:       — И всё-таки это твоё настоящее имя…       Он видеть этого не мог, но она закатила глаза, а девятилетняя Лада подошла к тумбе с четырьмя блюдами и остановилась у первого — чёрного. На нём лежал предмет более всего напоминающий тонкий металлический рог размером с ладонь взрослого человека. Мелкие бороздки украшали ресницу Вия и поблёскивали серебром. Маленькая ручка потянулась вперёд, схватила амулет, и вдруг всё исчезло. На несколько секунд чернота закрыла собой всё, только внезапные вспышки закатного света забрезжили вдалеке, но потом снова наступила тьма. А ещё через пару мгновений Стеклянная Палата вернулась.       С глаз девятилетней Лады сошла белая пелена, и она удивлённо посмотрела на стол-полукруг, где взрослые колдуны и колдуньи внимательно изучали её лицо.       — Что произошло?       — Я… у меня было видение, которое я не помню. Поэтому ничего не было видно. Но у меня совершенно точно было видение, потому что…       Молодая ведьма звонко что-то прокричала, и самый правый ряд из девяти столов взорвался радостным шумом и аплодисментами. Некоторые ученики повставали со своих мест. Все они были одеты в чёрное, а на головах носили металлические головные уборы, похожие на кольчугу. Звенья со лба длинными каплями спадали им на глаза.       — Что это за шапки?       Лада усмехнулась.       — Койф — традиционный головной убор виев. У них закрыты глаза, но они и так всё видят… Понимаешь?       — То есть ты попала на факультет к виям?       — Да. Если бы я не подходила, то ресница бы не отозвалась. Но процедура диктует пройти испытание с каждым из четырёх амулетов на случай, если у ребёнка окажутся умения в какой-то ещё области.       — И что тогда?       — Тогда ему предоставят право выбрать факультет самостоятельно. О-ох, я бы хотела всё это пропустить и объявить тебе конечный результат, но ты скажешь, что я жульничаю…       Девятилетняя Лада подошла к большому тёмно-синему блюду, на котором лежала очень старая посиневшая кость.       — Это и правда кость… как его там… Кощея? — спросил Снейп.       — Да. Это всё настоящие атрибуты Прародителей. Иначе они бы не работали так хорошо.       Девочка с двумя косами метнула взгляд на сестру в белоснежном кокошнике и взяла в руку кость. В зале возобновились разговоры, словно никто уже не следил за отбором, а факультет Лады Лист был делом решённым. Но тут руку будущей вийки обдало холодом, а на синей кости проявились белые русские буквы.       — Что написано? — потребовал Снейп.       — «Ход истории изменяется под тобою».       — Что эт…       — Я не знаю, что это значит, — перебила его Лада. — Но считается, что кость показывает истинному кощею его суть.       Ученики в ряду соседствующих с виями столов почти в полном составе повскакивали со своих мест. Они все были в кобальтово-синих одеждах: девочки в сарафанах, а мальчики в кафтанах и брюках. На шеях у них красовался твёрдый синий воротник-каркас, напоминающий строение шейных позвонков, переходящих в имитацию скелета грудной клетки. Ажиотаж в зале был таким, что девятилетняя Лада, а вместе с ней взрослая и присутствующий здесь же Снейп, который имел доступ не только к её памяти, но и эмоциям, задрожали от переполняющего шока.       Марья с круглыми глазами и открытым ртом следила за сестрой, а маленькая Лада подошла к третьему блюду. Негромкие разговоры восстановились в зале, и её напряжённые плечи разжались. На оранжевом блюде покоился огненно-рыжий свисток. Лада поднесла его к губам твёрдой рукой, обернулась и бросила на Марью слегка насмешливый взгляд. Та тоже улыбнулась, и Лада изо всех сил дунула в свисток. Оглушительный зубодробительный свист пронизал Стеклянную Палату. Лада в ужасе выронила амулет Соловья-Разбойника, а стены и купол разбились вдребезги, разлетевшись на куски, но уже через мгновение собрались вместе вновь. Круглый зал исцелил сам себя.       Несколько мгновений в Стеклянной Палате стояла полная тишина. Марья закрыла рот двумя руками, словно сдерживала крик. Потом молодая ведьма подняла с пола свисток и вернула его обратно на блюдо, а ученики в третьем ряду и огненно-оранжевой форме дружно начали что-то скандировать. Все мальчики там носили банданы, а у девочек на головах были повязаны тюрбаны в форме разнообразных птиц.       — Я правильно понимаю, что… — начал Снейп.       — Да. Если бы я не подходила для соловьёв, свисток бы не сработал, — сказала Лада натянуто и мрачно. — Хочешь посмотреть, что было дальше, или ты уже догадался?       — Посмотрю.       Девятилетняя Лада подошла к последнему блюду. Оно было полностью белое, а сверху лежал большой почерневший коготь, в два раза превышающий размер человеческого. В зале стояла такая тишина, что было слышно, как скрипит стул директора. Он подался вперёд и теперь с большим вниманием наблюдал за Церемонией отбора. Маленькая Лада, кусая губы, взяла в руки коготь, а взрослая в этот момент вспомнила, что коготь был единственной частью Прародителей, которая вызвала у неё лёгкое подташнивание. Это же чувство ощутил и Снейп. А из когтя в ладони девочки вдруг появился росток, который в считанные секунды разросся, зацвёл, и из бутонов показались маленькие фиолетовые цветки.       — Это же…       — Белладонна, — хмыкнула Лада, наблюдая за тем, как вытянутые цветки превращаются в ядовитые чёрные ягоды.       Марья с великим облегчением на лице вскочила с лавки и захлопала. За ней поднялся ряд юных колдунов и колдуний в белых нарядах, а потом и весь зал целиком. Директор вышел из-за стола, чтобы заменить молодую ведьму, которая явно не понимала, что ей делать в такой ситуации.       — Ты ведь уже понял, какой факультет я выбрала? Мы можем больше это не смотреть? Я не хочу снова видеть разочарование на лице своей сестры…       — Кощей… — язвительно протянул Снейп. — Плутовство и тёмные искусства…       — Интеллект и интуиция! Это меня привлекало. Ну и воротник, конечно. Честно говоря, мы все втайне очень гордимся своими воротниками…       — И как часто такое происходит? Когда все четыре…       — Я была третья… — тихо сказала Лада, предчувствуя следующий вопрос.       — В тот день?       — Нет. Вообще.       — За тысячу лет существования Колдовстворца? — Снейп явно пытался скрыть удивление за сарказмом. — Посмотрите-ка на неё… всего девять лет, а уже гений…       — Нет, Северус, я же не Дива Давэ! Да, я показала талант в каждой области, но какой именно развивать, я выбрала сама.       — Вот тогда-то Красная Сотня на тебя и нацелилась.       — Хм… Никогда не думала об этом с такой стороны…       — Странно. Ведь это первое, что приходит на ум, — сказал Снейп, и Ладе показалось, что в его тоне промелькнула некоторая кичливость.       — Ну, раз ты заговорил о Красной Сотне… там как раз и будет наша следующая остановка.       Картинки завибрировали и побежали вперёд, прокручивая на сумасшедшей скорости школу, взросление и, наконец, выпуск.       — Итак, я заканчиваю школу, получаю письмо о зачислении в МАГистратуру, моя семья, несмотря на то, что я в ней белая ворона, всё равно мной гордится, а отец дарит так хорошо тебе знакомую пишущую машинку, у которой, кстати, есть имя — Любава, как на ней и написано.       — Отец дарит?       — А ты думал нам всем по машинке выдают? Она вообще-то единственная в своём роде! Ну так вот… Я попадаю в Красную Сотню, а там на третьем уже курсе учится не кто иной, как Корней Шелешпанский… Ты ещё не забыл, кто это?       — Старший брат?       Картинка замедлилась, и повзрослевшая Лада вошла в ярко-красную дверь. За ней оказался длинный холл со множеством дверей, заканчивающийся массивной лестницей из красного дерева, по которой спускался молодой колдун. Он был высок, строен и очень красив. Его тёмные, аккуратно уложенные волосы и серо-стальные глаза делали сходство с Кристо Шелешпанским почти абсолютным, и только мягкое, даже нежное выражение лица, когда он увидел на другом конце холла девушку с двумя длинными косами, отличало его от отца.       — Э-эм, в общем, мы начали встречаться… — смущённо сказала Лада.       Она вдруг осознала, что именно ей придётся сейчас показать Снейпу, и уже не могла поверить, что пару минут назад торопилась переключиться на это воспоминание. Ведь оно куда хуже… В сотню раз хуже.       Лада тяжело вздохнула, и картинка сменилась. В полутьме почти ничего невозможно было различить, но звуки были настолько характерные, что не понять, что происходит, было невозможно. Потом вдруг всё стихло, и запыхавшийся мужской голос шепнул:       — Фос.       Масляная лампа зажглась и тускло осветила небольшую комнату в студенческом общежитии. В ней находились лишь кровать, письменный стол, на котором стояла сама лампа, гардеробный шкаф из тёмного дерева и книжные полки, доверху забитые древними томами. Другие книги лежали высокими стопками на полу, на столе, и даже на узком подоконнике. Кровать была одинарная, но в ней легко помещались два человека — Корней и Лада.       Как только лампа зажглась, Корней ухватил край соскользнувшей на пол простыни и прикрыл ею свою наготу и заодно наготу лежащей рядом девушки. Её волнистые волосы в распущенном виде были настолько длинными, что придавали ей сходство с сиреной.       — Ты уверена, что хочешь показать мне это? — спросил Снейп, и напряжение в его голосе было почти агрессивным.       — Я уверена, что не хочу. Но, к сожалению, именно здесь всё и началось…       — Я думал, что всё началось в 988 году, — недовольно сказал Снейп, и Лада улыбнулась тому, что он запомнил дату.       — Да, Магическая Русь началась в 988 году. А здесь началась моя история, связанная с Дочерью Слизерина. Видишь ли, тебе кое-что нужно знать про Корнея. Он очень… закрытый человек и редко делится мыслями, чувствами, историями… Но то, что он расскажет мне сейчас, послужит отправной точкой для всех будущих событий и приведёт меня на этот чердак. И тебе нужно понимать, почему он мне рассказал… то есть, в каком контексте…       Лада вдруг прервалась, потому что увидела, как Корней гладит её восемнадцатилетнюю по волосам, а серые глаза путешествуют по тем частям её тела, что остались обнажёнными. Она уже и забыла, что было время, когда он смотрел на неё так.       Корней шепнул ей что-то на ухо, и восемнадцатилетняя Лада рассмеялась.       — В общем, сейчас я скажу ему в шутку… э-эм… что он — Змей-искуситель… А он мне скажет, что в его семье есть легенда о четырёх братьях, где четвёртый был змееустом и хитростью победил змея, который терроризировал деревню. И мол они себя считают потомками этого четвёртого брата…       Лада подождала, когда смысл сказанного осядет, а Корней из воспоминания закончит говорить то, что она только что пересказала Снейпу.       — И теперь по моему лицу ты можешь видеть, что я нашла эту историю не только занимательной сказкой… Корней отказался отвечать на мои вопросы. Он отшутился, сказал, что это всё выдумки… А сейчас он встанет и уйдёт в уборную, чтобы прервать мой «допрос», который, по его мнению, я устроила не в то время и не в том месте, — её голос стал резко саркастичным. — Но правда в том, что в Прави десятки лет ходили слухи, что в семье Шелешпанских и Спарло (это родственная им ветвь) рождаются змееусты. Ты можешь сказать, мол «Что в этом странного? У нас вот есть Слизерин»… А я скажу — в том-то и дело, что у вас такой есть, а у нас нет. Никто из Четырёх Прародителей не умел говорить со змеями, и меня всегда мучил вопрос… Как так вышло, что именно Шелешпанские и Спарло — единственные получили такой дар, который ещё и отрицают…       Корней поднялся с кровати, и на его лице ярко читалось раздражение. Он накинул на плечи тёмную мантию и вышел из комнаты. Восемнадцатилетняя Лада пристальным взглядом золотистых глаз проследила за ним до самого выхода, и как только дверь закрылась, тут же вскочила и ринулась к письменному столу. То и дело оборачиваясь на дверь, она принялась спешно выдвигать ящики и заглядывать во все углы. Длинные волосы частично прикрывали её наготу, и Лада по ту сторону воспоминания впервые в жизни была рада, что в этот раз у неё не заплетены косы.       — Опа… — произнёс Снейп язвительно. — А что здесь происходит?       Лада усмехнулась.       — О да, со мной опасно состоять в любовной связи, так что берегитесь, профессор Снейп, — сказала она, звеня иронией. — На самом деле к тому моменту я уже пару месяцев подозревала, что Корней ведёт какую-то секретную деятельность. В своё оправдание скажу, что я спрашивала его много раз, но он всегда уходил от ответа или врал, а я… Не знаю, ты понял это уже или нет, но я обожаю разгадывать загадки. Я знала, что он что-то скрывает, и я бы не успокоилась, пока не узнала что. И когда я нашла это…       Восемнадцатилетняя Лада подняла с пола брюки, брошенные туда в спешке, и вытащила из кармана маленькую серую карточку. Она шепнула «Ревелио», и на карточке проявились серебристые буквы.       — Там написано: «Клуб Безмолвных Безымянных. Пароль для входа: άνοιξε». Аниксе по-гречески означает «откройся», — пояснила Лада. — Мне осталось только проследить за тем, куда он исчезает. И очень скоро я, конечно, это сделала. У них не осталось выбора… Им просто пришлось принять меня в Клуб, чтобы я не болтала. И оказалось…       Картинка завибрировала и исчезла. Вместо неё появился секретный чердак, стол с Любавой, заваленный бумагами, Снейп с волшебной палочкой в руке и Лада напротив в полупрозрачном платье цвета шампанского.       — Что это клуб шпионов, — закончил за неё Снейп.       — Скорее программа по тренировке шпионов, маскирующаяся под элитный клуб, — сказала Лада и сбросила туфли, тут же становясь маленькой и босой.       Она глянула на часы — была уже глубокая ночь. Они пробыли здесь не меньше шести часов, и Лада ощущала себя не просто уставшей, а выпотрошенной. Снейп выглядел не менее измотанным, но его чёрные глаза буравили её с тем же азартом, что и в начале.       — Прости, пришлось прервать наше славное путешествие по моему сознанию, потому что мне нужно кое-что тебе прочитать…       Лада принялась рыться в бумагах, но быстро плюнула на это дело и произнесла заклинание, чтобы нужный лист взлетел в воздух и опустился прямо перед ней на стол.       — Конечно… — начала она слабым от усталости голосом, — …первое, что я сделала — это полезла искать легенду о четырёх братьях. И вот что я нашла… Историю Дочери Слизерина ты уже знаешь. Последняя в роду наследница влюбилась в магла, бежала от гнева отца по Северному морю в далёкую Россию, родила змееуста и отдала свою жизнь змеям взамен на спасение её чада. Младенца забрал местный крестьянин, сказал своим трём сыновьям, что это их брат, и воспитал его как своего…       Лада наколдовала себе стакан воды и выпила его до дна.       — А теперь ты узнаешь продолжение этой трагической истории… — сказала она и начала читать.