Глава 23. Легенда о братьях Кафтан

      «Жили-были четыре брата, каждый из которых был мастером в магическом искусстве. Первый брат был кузнецом, второй — плотником, третий — охотником, а четвёртый — заклинателем змей.       Однажды в деревню пришёл странник и рассказал, что дочь местного князя была похищена чудовищем. Монстр по имени Змей унёс молодую княжну в своё гнездо в далёкой арктической земле — холодной, пустынной и недоступной для обычного человека. Она была единственной наследницей благородного князя, и князь обещал её и много золота в придачу тому, кто вернёт её живой.       — Много золота? — переспросил первый брат.       — Дочь благородного князя! — воскликнул второй.       — Вечная слава… — мечтательно сказал третий.       — Очередная змея, чтобы завести дружбу, — подумал четвёртый, но ничего не сказал вслух.       Так четыре брата решили спасти княжну, полагаясь каждый на свои умения. Первый брат выковал топор невероятной силы, достаточно могучий, чтобы убить чудовище. Второй брат построил деревянную ступу, способную летать на огромные расстояния. Третий брат обратился бурым медведем, утверждая, что ни один враг не устоит перед ним. А четвёртый брат сказал, что попробует договориться с чудовищем, потому что он — единственный из всех понимает язык змей.       Три брата рассмеялись ему в лицо:       — Неужели ты думаешь, что можешь просто попросить монстра, и он сделает, как ты хочешь?       — Посмотрим, — ответил четвёртый брат, и они тронулись в путь.       Когда братья наконец добрались до логова Змея, они не могли поверить, что такая суровая и беспощадная, но захватывающе красивая земля может быть пригодной для обитания, даже чудовищу. Но когда они увидели огромного змея с тремя головами, летящего к ним и извергающего огонь сразу из трёх пастей, то поняли, что волшебная ступа привела их в нужное место.       Первый брат шагнул вперёд и взмахнул волшебным топором. Но каждый раз, когда он отрубал голову Змея, на её месте вырастала новая.       Тогда второй брат прыгнул в свою волшебную ступу и начал кружить вокруг Змея, сбивая с толку три его головы, пока монстр не потерял равновесие. В ярости Змей изверг на ступу поток огня. Второй брат выжил только благодаря тому, что пригнулся, спрятавшись внутри, и волшебные стены ступы защитили его от смертоносного пламени.       Третий брат, напуганный, но всё ещё жаждущий славы, превратился в медведя и бросился в схватку. Но, как бы ни был свиреп, он не мог сравниться в силе с летающим Змеем, извергающим огонь. Тогда три брата повернулись к младшему и взмолились о помощи.       И вот четвёртый брат шагнул вперёд и заговорил. И Змей прислушался.       — Ты, без сомнения, могуч, — сказал заклинатель змей. — Но посмотри на моих братьев. Один выковал топор, который может разрубить что угодно. Другой построил ступу, способную преодолевать немыслимые расстояния. Третий превратился в зверя, который может разорвать твою плоть. Но скажи мне — что умеешь ты, кроме разрушения?       И Змей зашипел в ярости:       — Я могу проглотить вас всех целиком!       — Любой Змей может это сделать, — спокойно ответил четвёртый брат. — Но я видел змей, знающих все тайны мира. Змей, которые могли предвидеть будущее. Я встречал змея с даром невидимости и слышал о другом, который убивает одним взглядом. Так что я спрошу тебя снова — что умеешь ты, кроме разрушения?       Змей заколебался. Затем, наконец, ответил:       — Я могу вернуться к началу всего.       — Ты лжёшь, — сказал четвёртый брат. — Никто не может путешествовать во времени.       Глаза Змея вспыхнули.       — Ты прав, — признался он. — Но я могу вернуться к началу всего.       — Докажи, — потребовал четвёртый брат.       И Змей подчинился.       Чудовище взмахнуло своими огромными крыльями, окутав себя огнём. И в следующее мгновение четыре брата увидели перед собой одно-единственное змеиное яйцо, лежащее на замёрзшей земле.       — Теперь я вижу… Ты и вправду особенный, Змей, — сказал четвёртый брат с восхищением. — Спасибо, что показал мне. И прости меня.       Он достал из-за пояса деревянную палочку и наложил на яйцо заклинание неразрушения. Теперь Змей не мог вернуться в чудовищную форму и остался навсегда в своём начальном, первозданном виде.       Победив монстра, братья вошли в его логово, где нашли похищенную княжну. Но, к их потрясению, она уже понесла троих детей от Змея. Первые три брата отшатнулись в ужасе, но заклинатель змей не дрогнул.       — Я лишил их отца, — сказал он. — Теперь мой долг — о них позаботиться.       И он женился на благородной дочери князя и воспитал змеиных детей как своих собственных.»              Лада замолчала и коснулась пальцем стакана — он снова наполнился водой. Она сделала несколько глотков и глубоко вздохнула.       — Всем, кто когда-либо учился на факультете кощеев, хорошо известно, что Кощей Бессмертный был единственным Прародителем, не особенно заинтересованным в продолжении рода. Почему? Потому что он… бессмертный. Он создал крестражи, и гораздо больше крестражей, чем осмелился сделать Том Реддл… Кому нужны потомки, если ты сам никогда не умрёшь?       — Хочешь сказать, Кощей всё ещё жив?       — Вполне возможно. Есть некоторые безумные теории, что все четверо до сих пор живы, что, смертные когда-то, они достигли такой магической мощи, что стали чем-то вроде полу-духов. Но это всё сказки… Хотя практика показывает, что сказки… — она помахала листком с легендой о четырёх братьях, — …бывают очень даже реальны. Итак, к XVI веку в России была известна только одна семья, ведущая свою родословную от Кощея — семья Кафтан. И жили Кафтаны в маленькой деревне на берегу реки Северная Двина. Догадаешься, какие английские судна в середине века стали приплывать в порт именно этой реки?       — Московская торговая компания, — сказал Снейп, и Лада улыбнулась тому, как хорошо он запомнил её разговор с Кровавым Бароном.       — И внезапно к концу XVI века в этом регионе формируется сразу несколько могущественных волшебных семей: Кузнецовы — если помнишь, старший брат из сказки был кузнецом, Медведевы — третий брат превращался в медведя, Кафтаны — думаю, второй брат сохранил древнюю фамилию, и его потомков ты мог видеть на моей Церемонии отбора — директора Колдовстворца зовут Никита Кафтан, а молодая учительница — Таисия Кафтан, его дочь. И наконец, Спарло, чьё родовое поместье до сих пор находится на берегу реки Северная Двина и именно оттуда пошли слухи, что представители этой семьи говорят на парселтанге. И вот что интересно — из всех четырёх семей только Спарло оказалась наиболее живучей и разрослась до невероятных размеров. Чуть позже от них отделилась ещё одна ветвь — Шелешпанские. И судя по тому, что сказал мне Корней, легенда о четырёх братьях — а теперь, думаю, можно смело утверждать, что это именно братья Кафтан — до сих пор передаётся из уст в уста, как «семейная» легенда.       — То есть твой парень-шпион…       — Друг! — спешно исправила Лада. — Мы давно уже не вместе.       — …он и эти две семьи… потомки Слизерина?       — Точнее потомки Змея и людины княжеских кровей, воспитанные прямым потомком Слизерина. Как там сказал Кровавый Барон? Змеи любят поговорить. Думаю, когда Василь… А если ты помнишь, в Сказании об Аспидовой Дочери крестьянин назвал младенца Базилем, но на самом деле по-русски он, конечно, Василь — то есть Василиск… В общем, когда Василь Кафтан вырос, змеи, которые его спасли, рассказали ему о его истинном происхождении. Уверена, он знал, что неродной сын Кафтану-старшему, но именно молчаливый подвиг его приёмного отца заставил его впоследствии сделать то же самое для змеиных детей.       Лада задумчиво поглядела на своё отражение в стакане с водой. Снейп молчал, и она продолжила.       — Но тогда я ничего этого не знала. И хотя я довольно быстро нашла текст легенды, Корней был категорически против, чтобы я продолжала расследовать это дело. И всячески мне препятствовал.       — Почему?       — Хороший вопрос — почему. Я до сих пор не знаю почему. Сначала я думала, что всё дело в его закрытой натуре. Не всем нравится, когда им лезут в душу, а я без конца расспрашивала его о семье, и надо сказать, что отношения наши это не улучшило. Но потом добавилось ещё кое-что… Видишь ли, я вступила в Клуб Безмолвных Безымянных — КББ, и хоть я и не должна была там оказаться, но довольно быстро… эм… я во всём стала первая... Карлуша, учившийся со мной с первого класса, был к этому привыкший и, как истинный кощей, находил довольно удобным дружбу с отличницей, у которой всегда можно списать…       — В Колдовстворце поощряют жульничество?       — Ой, оставь свои насмешки на потом! …А Корней был старше, он не знал, что это такое — конкурировать со мной. И пока я не появилась в клубе, именно он был лидером во всём. Он очень талантливый, Корней… Мне кажется, он просто создан для того, чтобы быть шпионом. И, возможно, именно потому, что я на эту роль подходила меньше, это его и… В общем, закончился первый год МАГистратуры, и нас отпустили на летние каникулы по домам. Вот тут-то и произошло то, что позже заставило меня осознать, что дело не только в соперничестве или замкнутости… Ну что, вернёмся к моим воспоминаниям?       Лада выпрямилась на стуле и глубоко вздохнула.       — Легилименс!       Чердак исчез, а вместо него появилась девятнадцатилетняя Лада. Она стояла на дорожке перед впечатляющей своими размерами усадьбой и смотрела в окно второго этажа. Каменные стены дома были выкрашены в яично-жёлтый цвет с белой отделкой, и вместе с солнцем, которое стояло прямо над чёрными крышами, слепили Ладу так, что ей приходилось сильно щуриться, чтобы что-то разглядеть.       Наконец, белая кружевная занавеска отдёрнулась, и в арочном окне второго этажа показалась мужская фигура. Волшебник был слегка моложе Корнея, ниже и крепче, с неряшливо торчащими тёмными волосами и менее аристократичными чертами.       Как только он появился в окне, Лада вдруг вся напряглась, а лицо её приняло виновато-хмурое выражение. Не успел Карлуша отойти от окна, как входная дверь отворилась, и из неё вышел Корней. За прошедшее время он успел приобрести более атлетичную форму, но холодное, почти каменное лицо теперь ещё сильнее напоминало высокомерную ухмылку Кристо Шелешпанского. Лада при виде его тоже стала непроницаема и зашагала к крыльцу.       Обменявшись короткими приветствиями, которые Лада не потрудилась перевести Снейпу, Лада и Корней из воспоминания вошли в большой холл с резной лестницей, мраморным полом и апельсиновым деревом в кадке. Лада не спускала глаз с лестницы, будто ждала, что в любую секунду спустится Карлуша, но этого так и не произошло. Она покусала губы, а потом что-то сказала Корнею, он холодно ответил, а Снейп спросил:       — О чём вы говорите?       — Эм… это не имеет отношения к делу. Ну ладно… Я сказала: «Карлуша не хочет со мной разговаривать», а Корней ответил: «С тех пор, как я вернулся, мне он тоже сказал не много слов».       — Так, значит, этот твой одноклассник…       — Да. Он был не в восторге, когда мы начали встречаться. Не разговаривал со мной год. Я пришла, чтобы… ну не только…       Корней потянул Ладу за собой куда-то вглубь дома, воспоминание завибрировало и стало нечётким, и скоро из небытия снова возникла Лада. Она, осторожно оглядываясь, прошла по тёмному узкому коридору и снова очутилась в холле с лестницей. Стараясь не производить шума, она стала подниматься вверх, пока одна из дверей внизу не открылась и из неё не показалась девочка лет десяти. У неё были такие же тёмные волосы и светло-серые глаза, как у всех Шелешпанских. Она смешливо окликнула Ладу, та вздрогнула и тут же поменяла направление движения.       — Это Зоя. Или, как мы её зовём, Зойка.       — У вас нормальные имена вообще есть?       — Бывают, да. Но нечасто, — усмехнулась Лада. — Зойка — младшая сестра. Сейчас я поцелую её в щёку, спрошу, как ей понравился первый год в Колдовстворце и пойду наверх вести дипломатические переговоры со своим лучшим другом. Но я хочу, чтобы ты внимательно посмотрел именно на эту часть воспоминания, которая, казалось бы, ничего не значит, потому что именно здесь становится понятно, почему я рискнула всем, чтобы выяснить правду. А ещё, почему мне не место в Азкабане.       Лада улыбнулась и, наблюдая как более молодая её версия целует Зойку и ведёт разговор о школе, спросила у Снейпа:       — Что-нибудь заметил?       — Нет, — прозвучал ответ после непродолжительного молчания.       — Честно говоря, это обнадёживает. Если даже ты не заметил… В общем, это не моё воспоминание. Оно вообще ничьё. Это очень искусно сделанный подлог. Настолько блестяще срежиссированный, что мне понадобилось несколько лет, чтобы это понять.       — Этот… Корней, — Снейп без удовольствия наконец выговорил его имя, — …изменил твою память?       — Да! Он не просто стёр настоящее воспоминание о моём разговоре с Зойкой, а целая цепочка моих воспоминаний была подправлена, отредактирована или изъята. А также из моей сумки исчезли все документы, записи и наработки по исследованию Спарло и Шелешпанских. В тот день я покинула этот дом и больше не помнила, что я вообще что-то расследовала. А в следующем учебном году Корней уже был на четвёртом курсе и отправился за границу. Со спокойной душой, полагаю, и будучи уверенным, что пока он не в России, я ничего расследовать не буду.       — А ты?       — А я продолжила обучение. Ты ошибаешься, если думаешь, что совмещать академические достижения со шпионским тренингом очень легко! Мне, поверь, было чем заняться, и план Корнея работал как часы, пока не наступил уже мой четвёртый год обучения. И это был тот самый год, когда в США резко активизировался Палин. Официально я отправилась в Северную Америку для написания дипломной работы по теме: «Влияние закона Раппапорт на волшебное общество США». На самом же деле меня отправили…       — Следить за Палиным, — закончил за неё Снейп, и тон его голоса настолько изменился, что Лада даже отпрянула.       Казалось, он на время забыл, что она шпионка, а теперь вспомнил и с новой силой возненавидел её за это.       — Только ходила на его митинги и собрания, общалась с его слушателями, собирала информацию, анализировала, докладывала куда надо. Один раз пожала ему руку. Честно говоря, это всё было довольно скучно. Я уже тогда начала понимать, что не создана для этой работы и стала обдумывать пути отступления… Как будто из КББ можно просто так выйти! Но тут на одном из собраний я познакомилась с небезызвестным Агилбертом Фонтейном…       Воспоминания, которые всё время, пока Лада говорила, проплывали обрывками, теперь быстро завертелись и показали открытое, гладко выбритое лицо светловолосого волшебника. Он был загорелым, голубоглазым, с ослепительной белой улыбкой, и выглядел моложе Снейпа, хоть и был на самом деле на пару лет старше. У него был невысокий рост и плотное телосложение, гораздо меньше морщин и вообще вид человека, который свою жизнь провёл в достатке и без тревог.       — И что же уважаемый профессор Фонтейн делал на митинге у Палина? — язвительно спросил Снейп.       — Ты не поверишь! Составлял портрет Палина для МАКУСА.       — Шпионил то есть.       Лада не стала это комментировать.       — Нужно ли говорить, что два историка и умных человека раскусили друг друга почти мгновенно? Но он действовал неофициально — просто помог друзьям из МАКУСА, которых у него там очень много…       — Не сомневаюсь, — вставил Снейп почему-то презрительно.       — …со времён работы обливиатором. Так вот, мы быстро нашли общий язык, и он предложил мне стажировку в Ильверморни, когда я защищу диплом и закончу обучение. Конечно же, я согласилась, да и в КББ были в полном восторге — как удобно, свой шпион в Америке всегда под боком. Но именно тогда ко мне стали возвращаться стёртые воспоминания… точнее, лишь обрывки, и даже больше чувства и ощущения, нежели конкретные события. А когда я приехала в Ильверморни, где на каждом шагу только и говорили об основательнице Изольде Сейр, которая была потомком Слизерина, эти ощущения усилились многократно и стали мучить меня.       — Надо думать, Фонтейн поспешил на выручку, учитывая его недолгую карьеру обливиатора.       — Вы так догадливы, сэр. Но к чему этот презрительный тон? Фонтейн оказал мне неоценимую помощь! Я перед ним в неоплатном долгу за всё, что он для меня сделал! — пылко воскликнула Лада и потом уже более холодно сказала: — В общем, я вернула воспоминание. Вот оно.       Холл в усадьбе Шелешпанских возник снова, и Лада склонилась к Зойке и тихо что-то сказала. Девочка посмотрела оценивающе на собеседницу, потом приложила палец к губам и увлекла за собой. Они вышли в полузапущенный сад, по которому, правда, было видно, что когда-то он был возделан с любовью, и Зойка, выставив руку вперед, произнесла что-то по-русски. В ту же секунду в детской руке появилась маленькая чёрная змейка, и у Лады поползли вверх брови.       — Привет, Роза, — сказала девочка.       — Привет, Зойка, — прошипела в ответ змейка.       — Я только хотела показать тебя моей подруге. Теперь можешь ползти, куда хочешь, — сказала Зойка и бросила змею на землю, и та немедля заползла под кусты ежевики.       Снейп резко встал, и Лада почувствовала в собственном сознании возмущение такой мощи, что ей пришлось вытолкать его из своей головы. Воспоминания прекратились, чердак вернулся на место, а Снейп смотрел на неё в бешенстве и шоке.       — Ты что же… понимаешь парселтанг? — прошипел он почти так же, как только что шипела змея.       — Я… я никогда… — её голос оборвался.       Снейп выглядел настолько злым, что она даже не поняла, когда он успел так разогнаться в своём гневе.       — Это же твоё воспоминание! Ты поняла каждое слово, о чём они говорили!       — Северус…       — Ты говоришь на парселтанге! — почти закричал он.       — Нет, не говорю! — она тоже вскочила со стула. — Понимаю, да… Но не говорю!       — Как?!       — Да откуда мне знать, как?! Ты что, не читал моё резюме? Я полиглот! Но я не разговариваю со змеями… Они не приползают ко мне, как к Слизерину, или Реддлу, или Зойке… Может, у меня в роду когда-то были Спарло или Шелешпанские! Я не знаю! В конце концов, в Магической Руси мы все друг другу родственники — чем благороднее, тем роднее… Но я НЕ говорю на парселтанге!       — Я тебе не верю…       — Да чтоб тебя! Иди сделай сыворотку правды, — судя по качеству твоего Умиротворяющего бальзама, ты и Веритасерум легко сваришь — и я скажу тебе под зельем то же самое! Я не умею говорить на парселтанге! Но даже если бы умела, в чём проблема? Разве вся эта история не показывает, что быть змееустом не так уж плохо?!       — Какие ещё языки ты знаешь?       — Я много знаю… Какая разни…       — Какие ещё языки ты знаешь?! — заорал он поверх неё. — Отвечай! Или я сам найду в твоих воспоминаниях всё, что мне нужно!       — Ты забываешь, Северус, что я умею защищать своё сознание, — проговорила Лада с железным спокойствием.       — А ты забываешь, где находишься и почему, — сказал Снейп вдруг очень мягко и тихо. — Отвечай.       Лада вздохнула и начала перечислять тоном человека, умирающего от скуки.       — Русский, английский, латынь, греческий, польский, болгарский, немного китайского, немного японского… немецкий, итальянский… испанский подучила, пока жила в Америке… язык водяного народа, гоббледук, руны, конечно… иероглифы, немного великаньего… оказалось, что понимаю парселтанг… и ещё… хм… язык птиц.       — Птиц?       — Ну да. У меня с детства особая связь с птицами.       Снейп выглядел поражённым, но не в хорошем смысле.       — И почему такой талантливой шпионке поручили всего-то лишь ходить на митинги Палина?       — Разве это не очевидно, Снейп? — сказала она, возможно, более агрессивно, чем нужно.       — Они считали тебя опасной… Твои же братья по клубу тебя боялись… — Лада опустила глаза, а Снейп, кажется, ликовал. — И зачем они послали тебя в Хогвартс?       Тут уже Лада не выдержала и сорвалась на крик.       — Ты вообще меня слушал?! Никто меня не посылал! Меня предал мой же друг, которого я знала с детства! Но чёрт бы с ним с предательством! Чего только не бывает в семье шпионов, верно? Я ведь тоже не святая… Но он стёр моё воспоминание! Воспоминание о его сестре, которая с лёгкостью говорила на парселтанге и тогда же поведала мне, что в их роду все женщины на нём говорят! А в одной из веток Спарло — все мужчины! А в другой ветке и те и другие! И ещё много чего интересного! Например, что у Шелешпанских всех дочерей называют на букву «З», потому что если их называют на любую другую, то девочки умирают, не дожив до года! И тебе, возможно, кажется, что это несущественная информация, а я считаю, что она крайне важна!       — Чем же?       — Ох… Тебе придётся умерить свой пыл, сесть и дослушать меня до конца, раз уж ты всё равно взялся это делать… Сядь, Северус!       — Я говорил тебе не называть меня по имени? — сказал он с сильнейшим презрением, и Ладе впервые за всё время захотелось сделать ему больно.       Чтобы справиться с этой эмоцией, она несколько минут простояла, молча глядя ему в глаза и обдумывая каждый доступный ей способ отмщения. Когда варианты кончились, она выдохнула, опустилась на стул и продолжила:       — Итак, я вернула себе воспоминания. Корней, может, и стёр мне память, но он не знал, что моя Любава хранит всё, что когда-либо через неё было пропущено. Как только я поняла, что конкретно нужно искать, мне не составило труда восстановить исследования, украденные из моей сумки. Разумеется, вся библиотека Ильверморни была изучена вдоль и поперёк. И чем больше я погружалась в это, тем очевиднее становилось, что Василь Кафтан — потомок Салазара Слизерина, и чтобы завершить исследование и узнать, как он оказался в России, мне нужно было только попасть сюда... И вот несколько месяцев назад мне представился такой шанс.       Снейп так и не сел на стул, а принялся расхаживать по чердаку, хотя ему это было не очень удобно, потому что низкие потолки почти придавливали его сверху.       — Палин в начале лета вернулся в Россию, и всё внимание Вече и КББ обратилось туда. Я написала МакГонагалл, и она мне ответила! Более того, она согласилась сама посетить Нью-Йорк и провести со мной собеседование. Ты не представляешь, насколько сложно было организовать эту встречу в тайне от КББ, да ещё и так, чтобы сама МакГонагалл не поняла, что наша встреча — секрет.       — И тут, конечно, без Фонтейна снова не обошлось?       Лада проигнорировала этот выпад.       — И вот, второй раз в жизни я получаю письмо, которое способно изменить для меня всё. Мне предлагают должность профессора Истории магии в Хогвартсе. Мало того, что это карьерный рост и возможность завершить исследование… но если мне удастся попасть в Хогвартс незаметно, то я смогу вырваться из-под контроля КББ…       Снейп резко остановился и глянул на неё.       — Ты хочешь сказать… что приехала в Хогвартс из-за выгодного рабочего предложения и возможности копаться в родословной Слизерина?       Лада, наверное, ещё никогда в своей жизни так не закатывала глаза.       — Как же ты надоел мне, Снейп! А я о чём тебе толкую столько времени?!       — Никто не поверит в эту сказку! Рисковать всем ради того, чтобы обучать детишек и почитывать книжки про змееустов на досуге… Что тогда это всё… — он указал на архивы Палина, — …здесь делает? Я не позволю тебе держать меня за идиота! Ты потратила столько моего времени, что…       — СНЕЙП! Опомнись! О чём я говорила тебе в самом начале?! Что ты видел на Церемонии отбора?! Вспомни нашу дуэль! Историческая наука стоит на том факте, что все колдуны и колдуньи Магической Руси ведут свои родословные от Четырёх Прародителей… Понимаешь? Все! Абсолютно все! И тут вдруг оказывается, что это не так! Как минимум два рода являются потомками Змея, воспитанного Слизерином! Ты знаешь, что это значит, СЕВЕРУС? Это называется — я сделала своё первое историческое открытие! Ты же сам из Слизерина! Должен знать, что такое амбиции! «Ход истории изменяется под тобою»… Это не пророчество! Кость показывает истинному кощею его суть! СУТЬ, понимаешь?! Я говорила тебе с самого начала — я не та, кем ты меня считаешь! Ну да, я шпионка и бла бла бла… Я была ею, пока не сбежала! Но в душе я никогда ей не была! Я историк, Северус! Это моя страсть! И да, я рискнула всем! Ради того, чтобы оказаться здесь! Так же, как я потом рискнула всем, чтобы выйти с тобой на дуэль! Ну сложи уже все факты вместе, умоляю! Потому что я очень устала здесь сидеть!       — И зачем ты вышла на дуэль? Чтоб впечатлить меня? — с сарказмом спросил Снейп.       — Получилось?       На её губах заиграла улыбка, но Снейп отрицательно покачал головой.       — Лжец, — почти обиженно буркнула Лада.       — И как ты вот это мне объяснишь? — он снова указал рукой на архив.       — Я же сказала, это не моё, — ответила она устало и истерически усмехнулась.       — И чьё же?       Лада тяжело вздохнула.       — Ох, тебе не понравится…       Снейп направил на неё палочку и в третий раз за ночь произнёс заклинание легилименции. Но вместо Хэллоуина и Запретного леса, где она встретилась с Корнеем, они вдруг перенеслись в коридор, ведущий к горгулье, которая охраняла кабинет директрисы. Лада нервно разгуливала туда-сюда и то улыбалась, то вдруг замирала, погружённая в свои мысли. На её щеке виднелся красный ожог, а рука была рассечена, и из неё тонкой струйкой сочилась кровь, на которую Лада не обращала никакого внимания. Она была слишком возбуждена.       Как они оказались в этом воспоминании? Это Снейп захотел сюда прийти, или её сознание само подкинуло этот фрагмент, потому что минуту назад они говорили о дуэли? Она только чувствовала очень чётко присутствие другого в своей голове, и этот другой не даст ей перемотать.       Горгулья отступила, и в проходе появился Снейп. Лада знала этот диалог наизусть. И Снейп его знал, но держался за него, потому что теперь у него был доступ не только к её словам, но и к эмоциям…       «Так что, вы теперь согласны?»       «С чем?»       «С тем, что я без палочки ничем не уступаю вам с палочкой.»       «Я согласен только с тем, что, если бы нас не прервали, эта дуэль стала бы для вас последней.»       «Неужели вы бы убили меня прямо на глазах у детей? — в её голосе так и звенела издёвка. — Даже вы, Снейп, не настолько жестоки.»       Она впервые назвала его просто «Снейп», без «профессор», и ей это понравилось. И Снейп в её голове это почувствовал.       «Думаете, я не запросил ваше личное дело ещё до вашего чудесного появления в Хогвартсе?»       Она знала, что ему не достать её личное дело, но страх всё равно был силён. Он знает… Он чувствует… Он очень близок к правде…       «Я узнаю, зачем вы здесь, будьте уверены… Вы ещё в Хогвартсе лишь потому, что мне нравится наблюдать, как вы подбираетесь к самому краю пропасти. И я ни за что не пропущу момент, когда вы наконец сорвётесь. А, судя по тому, как вы любите похвастаться боевыми навыками, падение не заставит себя долго ждать.»       И вот тогда она поняла, что он обвёл её вокруг пальца… вынудил на дуэль, чтобы она раскрыла себя, заставив её думать, будто это всё — её инициатива… Она ещё не встречала мужчин, которые бы были умнее и хитрее её… Она ещё не встречала ровню… Вот почему ей так интересно… Вот почему он ей интересен…       Коридор вдруг завибрировал. Снейп не смог выносить её осознание и переключился на другой эпизод. Слава Сварогу… Она не хотела, чтобы он видел разговор с Давэ после дуэли.       Теперь она бежала по Запретному лесу, и Опаловый огонь разрывал её изнутри. Ей было плохо, по-настоящему плохо… И он не смог находиться в этом воспоминании тоже… Запретный лес завибрировал, и вот её уже уносит единорог, а за спиной Опаловым огнём взрывается тысячелетнее дерево… Поляна… Кентавры… И она вопрошает у Ронана:       «Что звёзды сказали вам обо мне?»       «Есть пророчества о будущем, есть о прошлом, а есть о том и о другом одновременно. Пророчество о Дочери Слизерина уже случилось, но последствия отзовутся в грядущем. Желание твоего сердца может быть исполнено. Но за правду, любовь и свободу стоит великая цена. Покорись, если желаешь заплатить.»       — Об этом пророчестве ты спрашивала Кровавого Барона? — подал голос Снейп.       — Да, — тихо сказала Лада. — Я расскажу, когда ты закончишь… Тебе нужен… Хэллоуин.       Она почувствовала, как по её щеке скатывается слеза. Она вспомнила, о чём думала в тот момент, когда на связь вышел Корней… Это будет катастрофа…       Воспоминания яркими картинками запрыгали перед глазами… Вот и Хэллоуин… Большой зал… Брэндоны… Все хлопают… И она смотрит на Снейпа… Их глаза встречаются и происходит это… как укол… как укус… как жар, который поднимается снизу вверх и заставляет тебя желать прикоснуться… или просто желать…       У Лады лились слёзы, но с закрытыми глазами воспоминания стали только ярче.       И вот тонкий круглый предмет раскалился и обжёг ей бедро. Вот она выскользнула из зала, добежала до ворот и трансгрессировала к тому самому дубу, от которого теперь остались только обгоревшие многовековые корни. Она бросила обсидиановое зеркало на землю, и из него вышел Корней. Он обнял её и почти поцеловал… и на секунду… на долю секунды… она тоже хотела его поцеловать. Потому что чувство, которое уже принадлежало другому человеку, оно всё ещё горело внутри и жаждало хоть какой-то реализации. Но в последний момент она опомнилась. Нет, это не он… не тот, кого она на самом деле хочет… И они заговорили.       Снейп не задал ни единого вопроса, не попросил перевода. Просто смотрел, как они спорят на русском языке, и Корней отдаёт ей папку. Она говорит ему что-то, и это что-то жестокое, и он уходит… возвращается в зеркало, а она идёт на свой чердак и оставляет папку там. И дальше он не стал смотреть. Чердак вернулся вновь.       Лада не глядела на него — она прятала лицо в ладонях. Снейп либо ждал, когда она придёт в себя, либо просто пытался осмыслить всё. Наконец, она подняла голову, и испугалась тому, что увидела. Снейп был белым, как полотно, казался почти неживым. Только чёрные глаза горели яростью или чем-то ещё… Лада уже плохо понимала, что происходит.       — Ты привела в Хогвартс шпиона, — тихо сказал он.       Лада сглотнула.       — Я же сказала — тебе не понравится…       — Как… ты… посмела… — выдохнул он.       — Это не Хогвартс, а Запретный лес. И зеркало — не полноценный портал, а лишь временный. Он переносит только на несколько минут, и если не успеешь вернуться туда, откуда пришёл, то последствия могут быть непоправимыми.       — И в папке?       — Этот архив, — Лада махнула рукой в сторону многочисленных полок с бумагами. — Если помнишь, через неделю я забрала у тебя Любаву и расшифровала всё, что было в папке.       — И почему он дал тебе это всё?       — Потому что Вече и КББ больше не контролируют ничего. Корней не мог никому доверять, кроме меня. Все, кто попадают в контакт с Палиным, становятся «обращёнными». Таким образом…       — …ты единственная, кто может выяснить, как Палин это делает?       Лада кивнула. Она не смотрела ему в глаза, просто не могла.       — И как успехи? — спросил он, и в голосе появился сарказм, который в данной ситуации почти считывался, как теплота.       — Хреново, ведь замдиректора закрыл мне доступ в Запретную секцию, — ответила Лада и всё-таки глянула на него мельком.       Он сидел, тоже уставившись в пол, и думал. После некоторого молчания сказал:       — Пророчество о Дочери Слизерина. Ты нашла его?       — Почти.       — И где оно?       — В Гринготтсе, в сейфе Эзопа Шарпа.       Он поднял голову и посмотрел на неё в изумлении. Лада слабо улыбнулась.       — Ещё одна удивительная история от меня. Последняя на сегодня, — она устало потёрла виски. — Эзоп Шарп и Кассандра Трелони, а до брака Кассандра Трой, были друзьями ещё со школы… учились на одном курсе… он в Слизерине, она в Когтевране… И судя по всему, он был в неё влюблён. На шестом курсе она всё-таки согласилась пойти с ним на свидание в Стипли и сыновья, а он не пришёл — засиделся в библиотеке и уснул… Думаю, она предвидела это, но всё равно позволила этому случиться… Использовала этот факт, чтобы оставить между ними всё как есть. А потом начала встречаться с когтевранцем Ричардом Трелони. Наверное, Эзоп догадывался… может, не мог ей простить… но после окончания школы они почти не общались. Он проходил тренинг на мракоборца, а она вышла замуж за Ричарда…       Пока Лада рассказывала, лицо Снейпа было настолько непроницаемым и бесстрастным, что ей показалось, будто он её не слушает. На часах было уже пять утра. Говорить и собирать мысли в кучу становилось всё тяжелее.       — Но вот он только закончил обучение и стал полноценным мракоборцем, когда его отправили на подмогу в Боргин и Бёркс. У Кассандры Трелони было видение, что будет засада и Шарп пострадает, о чём она незамедлительно ему сообщила. Он всё равно пошёл на операцию, получил ранения и шрамы на лице от нападения оборотня, но зато Кассандра навестила его в больнице, и они снова начали общаться. Вскоре Трелони предложили преподавать Прорицания в Хогвартсе, а ещё через несколько лет очередное задание Эзопа завершилось ранением ноги, от которого он уже оправиться не смог и принял решение покинуть Министерство магии. Его старая подруга Кассандра Трелони замолвила за него словечко перед тогдашним директором Хогвартса Финеасом Найджелусом Блэком, который, кажется, тоже был к ней неравнодушен. Но Эзопа он на работу взял, а в качестве, видимо, забавной шутки определил для волшебника с болью в ноге и инвалидным креслом покои аж на четвёртом этаже Башни преподавателей… Эти покои… Что ж, шутка не шутка, а Эзоп Шарп, будучи опытным мракоборцем, разгадал секрет камина в его новом жилище и получил в своё владение целый чердак, на котором мастерил мебель, писал картины и хранил письма Кассандры Трелони…       Лада взмахнула рукой, и гора писем, сваленных в углу чердака, переместилась на стол между ней и Снейпом.       — …из которых я и почерпнула бо́льшую часть этой истории. Думаю, где-то в период, пока Кассандра и Эзоп вместе преподавали, Кассандра сделала предсказание о Дочери Слизерина, и именно Эзоп был тем, кто его услышал и спрятал его в своём сейфе в Гринготтсе. То, что сейф существует — факт, потому что это… — она щёлкнула пальцами, и в её руке появился тяжёлый железный ключ в форме буквы «Т», и она также положила его перед Снейпом, — …я нашла во-о-он в тех щепках, которые когда-то были стулом, без сомнения сделанным самим Эзопом Шарпом.       Снейп изучающе посмотрел на письма и ключ, а затем сказал:       — С чего ты взяла, что пророчество сделала Трелони?       — Ни с чего. Так же как очень многое во всём этом деле с Кафтанами и Слизеринами. Просто интуиция. Кощеи — это интеллект и интуиция, и она меня очень редко подводит. «Есть пророчества о будущем, есть о прошлом, а есть о том и о другом одновременно». О прошлом и о будущем, понимаешь? Его сделал кто-то, кто жил после Сайленс, но до нас…       — И это обязательно должна быть Трелони?       — Нет, совершенно не обязательно. Но почему бы не проверить? По крайней мере, никакой другой зацепки у меня нет.       — И о чём ты думаешь пророчество?       — Ну откуда я знаю, Северус? Ой… извини… Забыла, что мне нельзя тебя так называть…       Её голос дрогнул. Она вскочила со стула и принялась судорожно убирать с пола разбросанные документы из архива Корнея. Конечно, она могла за считаные секунды решить этот вопрос с помощью магии, но ей нужно было что-то делать, чтобы унять снова выступившие слёзы. Снейп ей не мешал.       Через какое-то время он протянул мрачно и устало, будто на мгновение забылся, и его настоящие мысли вырвались наружу:       — Ты очень опасная женщина.       Лада выпрямилась и с достоинством на него посмотрела.       — Позвольте вам напомнить, профессор Снейп, что не так давно вы называли меня «глупой девчонкой». А теперь я уже опасная женщина? Какая эволюция!       — Ты — и то, и другое, — сказал он серьёзно, — что делает твоё пребывание в Хогвартсе неприемлемым. О чём ты думала, когда вела сюда за собой Вече?       — Ну, честно говоря, я думала о вас, сэр, — сказала она с холодной улыбкой. — Слышала, замдиректора в этом учебном году усилил и без того мощную охрану Хогвартса. Оставалось надеяться, что она распространяется не только на меня, но и на КББ.       — Кощейка, — покачал головой Снейп.       — От слизеринца слышу, — ответила Лада.       Они оценивающе смотрели друг на друга некоторое время. Потом Снейп спросил:       — Какая связь между твоим «открытием» и революцией в России?       — До недавнего времени я думала, что никакая, пока Корней не упомянул одну очень интересную деталь… Несколько недель назад Палин ворвался на собрание Вече, где присутствовали все одиннадцать Председателей, и применил эту свою магию… Все, кто был на собрании, оказались зачарованы. Все, кроме одного колдуна. Знаешь, как его звали? Зосим Спарло.       Снейп поднял брови.       — Помните, профессор, как я сказала вам, что девочки рода Шелешпанских не доживают до года, если названы не на букву «З»? Интересный факт, но в роду Спарло тоже есть традиция называть детей на букву «З», а ещё на букву «С». Точно не могу сказать, откуда она пошла, но, проследив генеалогическое древо Спарло до XVI века, можно увидеть, что начался он с двух братьев и одной сестры: Светозар Спарло, Златан Спарло и Славяна Спарло…       — Трое детей Змея…       — Мне приятно, что мы думаем одинаково. Я считаю — это не просто семейный обычай. Думаю, это что-то вроде проклятия… напоминание о том, что сделал Василь Кафтан. Но ещё и защита от вырождения рода. Я уже говорила, что проблема номер один в Прави — это количество ляпов. Так вот мало того, что Спарло и Шелешпанские из всех потомков Кафтана-старшего единственные разрослись до невероятных размеров, но среди них ещё и нет сквибов. А теперь выясняется, что магия Палина…       — …на них не действует…       — Вот почему пророчество о Дочери Слизерина так важно. «Пророчество уже случилось, но последствия отзовутся в грядущем».       — Красивая выдумка, но у тебя почти нет никаких фактов.       — Это всё от начала до конца, профессор Снейп, красивые выдумки, мои предположения и отсутствие фактов. И однако, всё сходится, верно? Зачем ещё Корнею препятствовать моему расследованию?       — Не пробовала спросить?       — Ха! — горько усмехнулась Лада. — Он не выходит на связь… И если магия Палина на него не действует, то он, скорее всего…       Предложение она не закончила, потому что сама мысль была настолько дикой и леденящей душу, что лучше было не произносить её вслух.       Снейп помолчал с минуту, а потом спросил:       — Зачем ты купила палочку?       — Что? — переспросила Лада — вопрос показался ей несвязанным.       — Палочку у Олливандера. У тебя уже есть одна. Зачем ты пошла к Олливандеру?       Её немного удивило, что он знал про другую.       — Как я продолжаю повторять снова и снова, я купила палочку, потому что мне не нравилась предыдущая. Вы, западные европейцы, слишком привязаны к своим палочкам. А я выросла без неё. У меня нет никакой особой связи с куском дерева. Захочу — куплю ещё десять!       — Тогда как ты объяснишь, что тебя выбрала именно палочка из змеиного дерева?       — А это надо как-то объяснять? Выбрала и выбрала! В чём проблема? Да, это интересное совпадение, но…       — Ты знаешь, кто предыдущий владелец этой палочки?       — О-о, так вы говорили с Олливандером, профессор Снейп… Значит, вы знаете, что он мне не сказал.       — А мне сказал.       Лада замерла, но Снейп молчал, наслаждаясь своим превосходством.       — Иии?! — потребовала она.       — Роман Палин.       Она вскочила и босая понеслась по лестнице вниз. Не может этого быть! Просто не может! На столе лежала её палочка. Было уже светло и очень холодно, потому что камин, скрывающий проход на чердак, не обогревал помещение всю ночь, а окно у неё всегда было открыто для Оленьки.       Лада взяла в дрожащие руки свою змеиную палочку и всмотрелась, сама не зная, что рассчитывает увидеть. Что там, как на кости Кощея, появятся буквы и расскажут ей, почему бывшая палочка Палина выбрала её? Конечно, ничего подобного не произошло. Но она всё равно продолжала её разглядывать и не заметила, как Снейп спустился в гостиную и разжёг в камине огонь, который тут же скрыл секретный проход.       Наконец, она опустилась в кресло, поджав под себя ноги, и ощутила, как тело заныло от соприкосновения с мягким и удобным. Яркий утренний свет, пробивающийся в огромные панорамные окна, казался таким пронзительным после ночи, проведённой на тёмном чердаке, что Лада ощущала себя голой, сидя в полупрозрачном платье и с новым неожиданным знанием о себе самой.       Снейп сел в кресло напротив. У него будто появилось больше морщин за время их разговора. Чёрные глаза внимательно скользили по её лицу, и Ладе показалось, что она увидела в них жалость.       — Так ты не знала… — он скорее констатировал, нежели спросил.       — Я похожа на того, кто только что получил хорошо известную ему информацию? — сказала она холодно и даже агрессивно, но не слишком, потому что на конфронтацию у неё уже не осталось сил, а сознание производило сложную мыслительную работу.       — Палочка из змеиного дерева, парселтанг… Ещё что-то хочешь рассказать?       Лада закатила глаза и не ответила. Она искала причину, по которой палочка выбрала именно её, и никак не могла эту причину нащупать. В сознании как книжные страницы перелистывались все передвижения Палина за последние пять лет.       — Чемпионат мира по квиддичу, — наконец, сказала она.       На Снейпа это не произвело никакого впечатления. Он уже знал.       — Да. Олливандер узнал его позже, когда лицо Палина стало часто мелькать в газетах.       — Как он вообще его запомнил? Уверена, во время Чемпионата сюда приезжало множество иностранцев…       — Он помнит все когда-либо проданные им палочки и их владельцев. К тому же не каждый день Олливандеру приносят самодельные палочки из змеиного дерева.       Лада потёрла глаза. Она просто не могла поверить, что ей в руки попала палочка Романа Палина. Это уж точно не могло быть совпадением. И во многом объясняло недоверие Снейпа. Она будто сама себе теперь верила не до конца.       — И что ты… и что вы будете делать со мной, профессор Снейп?       Она обратила на него свой усталый взгляд. Если после всего он всё-таки отведёт её в Министерство, то может, хотя бы даст сначала поспать?       — Мне нужно подумать, — сказал он.       Лада уставилась в окно. Снег почти растаял и оголил потемневшие ветки деревьев. Горы были подёрнуты серой дымкой. Ожидался тёплый и дождливый день.       Они сидели молча друг против друга довольно долго, пока Лада не взмахнула змеиной палочкой, что заставило его вздрогнуть и немедленно взяться за свою из гладкого чёрного дерева. Лада, заметив это движение, лишь усмехнулась и наколдовала шахматную доску. Фигуры волшебных шахмат заняли свои позиции. Она даже позволит ему играть за белые.       Снейп вопросительно посмотрел на неё.       — Окажите мне честь. А то я засну, пока вы думаете. А ещё мне нужно выпить.       Она направила палочку на буфет. Дверцы открылись, и из них выплыла бутылка красного вина — того самого, о котором эльф Куки сказал, что оно у Снейпа любимое.       — Будто оно ждало именно тебя… — протянула Лада, избавляясь от пробки и разливая вино в два бокала, изъятых из буфета тем же способом.       Снейп не стал ей мешать, а сделал первый ход пешкой, и игра началась.       Они играли целый час. Лада думала над каждым ходом дольше, чем обычно. После бессонной и, во всех отношениях, бурной ночи её мозг отказывался работать как следует. Да и противник превосходил её в стратегии, а шахматы — это не та игра, где выигрывает интуиция и непредсказуемость. Наверное, поэтому, когда Снейп объявил ей шах и мат, она воскликнула с лёгким раздражением:       — Я знала, что ты будешь в этом хорош!       Она не проигрывала в шахматы уже лет десять. Значит ли это…?       — Ладно. Закончи своё исследование, — сказал Снейп.       — Что? Правда?       Он кивнул, и Лада выдохнула.       — Так ты мне веришь?       Эта фраза прозвучала так наивно, что она сама поморщилась.       — Ни на секунду, — ответил Снейп, и Лада, несмотря на изнеможение, рассмеялась. — Я буду следить за тобой. Очень внимательно.       — Ничего такого, что мне не доводилось испытывать ранее, — весело сказала она. — Значит ли это, что Министерство магии пока обо мне не узнает?       — Зависит от того, как ты будешь себя вести, — он поднялся с кресла и прошагал к двери.       — Снейп…       — Профессор Снейп, — исправил он её, но голос был мягким.       — Откройте мне Запретную секцию, сэр. Я работаю быстрее, когда мне не мешают.       Он коротко кивнул и вышел из её покоев. Наконец-то она снимет это чёртово платье!