Глава 29. Дом в Коукворте

      Часы раздражающе громко тикали. Лада протянула руку, чтобы взять с тумбочки книгу — какая-нибудь всегда лежала у неё рядом с кроватью — и запустить ею в настенные часы с мерзкой кукушкой. Отец обожал всё устаревшее, и такие часы были развешаны по всему дому. Они с сёстрами шутили, что, если их так любит он, почему чёртовы кукушки висят в их спальнях? Женя в третьем классе превратила свои в уродливую картину с изображением птицы, но та всё равно куковала каждый час.       Книги почему-то на тумбочке не оказалось. Под ладонью было что-то мягкое. Одеяло? Откуда на тумбочке одеяло? Лада вдруг поняла, что её рука не на тумбочке — оказывается, она вообще не может пошевелить рукой. Только пальцами. Она приоткрыла один глаз. В комнате был полумрак, а на стене не висело никаких часов с кукушкой, только неузнаваемые полки. Откуда тогда тиканье? И где она вообще?       Открыв оба глаза, она медленно покрутила головой во все стороны. На тумбе слева стояли смертельно пахнущие склянки и стакан с водой. На тумбе справа — газеты и гадкие тикающие часы. Она не узнавала ничего: ни стен, ни мебели, ни пространства. Откуда-то снизу послышался скрип, и Лада дёрнулась. Это было ошибкой. Она не просто не могла встать, она не смогла даже сползти с кровати. Тело не слушалось, грудь прострелила резкая боль, и почему-то страшно захотелось молока.       Шаги и скрип за дверью приближались. Лада приготовилась защищаться хотя бы руками, но при мысли о дуэли у неё закружилась голова, а сознание вдруг стало куда-то уплывать. Перед глазами заблестели переливающиеся блики великолепной хрустальной люстры Гринготтса. Гринготтс! Она была в Гринготтсе! Когда? Сколько времени прошло? И где…?       Дверь в комнату отворилась, и вошёл Снейп. В руке — стакан молока и склянка с зельем.       — Хм, как раз, — сказал он.       — Что? — спросила Лада, но изо рта вышел скорее хрип.       — Очнулась как раз. А теперь ляг. Сейчас же.       Его тон был мрачный и сухой, впрочем, как всегда. Лада послушалась, тем более что сидеть было тяжело. Снейп поставил на тумбочку со склянками очередные склянки.       — Сначала зелье, потом молоко, — проинструктировал он, развернулся и направился к двери.       — Эй, куда ты? — её голос прозвучал так жалобно, что стало тошно от себя самой.       Снейп развернулся и вопросительно поднял брови, мол, «чего ещё ты хочешь?».       — Где я?       — В моём доме, — он замялся на полсекунды и саркастично добавил: — Добро пожаловать.       Его губы скривились в сдержанной ухмылке, и Ладе тоже захотелось улыбнуться, но мышцы лица совсем не слушались. Наверное, со стороны её мимика выглядела очень странной, потому что Снейп будто бы сжалился и сказал:       — Выпей зелье, станет легче.       Лада взяла склянку и поднесла к лицу, с интересом разглядывая.       — Что это?       — Как я и сказал. Зелье.       Судя по всему, настроение у него было не лучшее, поэтому Лада решила не спорить. Она подняла флакончик, как чарку, сказала ему «ваше здоровье» и выпила. По телу моментально разлилось тепло, и её поклонило в сон. Она закрыла глаза, но вдруг услышала приближающийся к ней голос Снейпа.       — Эй, сначала молоко, потом спать.       Она протянула руку за стаканом, но рука странным образом обмякла. Лада попыталась открыть глаза, но справилась лишь наполовину. Она только увидела перед собой что-то расплывчато-чёрное, ощутила сладковатый вкус молока на губах и больше ничего не запомнила.              Когда Лада снова очнулась, то почувствовала себя почти здоровой. Голова была ясная, и никакой боли в теле. На минуту даже показалось, что ранение ей только приснилось, но как только она попыталась встать с кровати, острая резь в грудной клетке развеяла надежды на полное исцеление.       Она полежала в кровати какое-то время, рассматривая свежим взглядом всё вокруг. За маленьким окном было темно и тихо — скорее всего, раннее утро. В комнате не было никаких источников света, кроме огарков двух свечей, покоящихся на полке. В углу стоял старинный обшарпанный шкаф с книгами. Неестественно белый потёртый комод с резным зеркалом намекал на то, что это была спальня женщины. Тумбочка, где в прошлый раз стояли склянки от зелий, теперь содержала только графин с водой и пустой стакан. Лада легонько пошевелила пальцем, графин поднялся в воздух и плеснул воды в стакан, пролив половину на пол.       Вода показалась невероятно вкусной, поэтому она выпила всё, что было. Захотелось всё-таки встать. Медленно и с трудом, но у неё это получилось. Она вышла из комнаты и очутилась в мрачном коридоре с ведущей вниз крутой и очень узкой лестницей слева, и ещё одной дверью напротив. Решив, что это спальня Снейпа, она пошла по тёмному коридору направо и нашла ванную комнату. Комната выглядела так же заброшенно, как и та, в которой Лада проснулась, только на табурете лежала аккуратно сложенная стопка свежих полотенец. Наверное, Снейп подготовил заранее. Предусмотрительно.       В зеркале на неё смотрело натуральное привидение. Бледная, осунувшаяся, с порезами и синяками на ключицах и плечах, и огромными чёрными кругами под глазами. Обычно горящие глаза потускнели и стали безжизненными. Но, когда она разделась и глянула на своё отражение, рот открылся сам собой. Длинный жуткий рубец проходил чётко посередине, пересекая всю грудную клетку, будто кто-то пытался рассечь её мечом пополам. Так вот откуда эта непроходящая боль в груди…       Несколько минут она с тупым выражением лица просто пялилась на себя в зеркало, а потом развернулась и шагнула к душевой. На теле нашлось ещё множество других порезов, но вроде бы не очень глубоких и почти заживших. От них вряд ли останутся шрамы. Неужели это всё последствия битвы, или заклинание Снейпа имело такой эффект? Она стояла под тёплой водой довольно долго. Очень разные мысли и обрывки воспоминаний возникали в голове и также быстро скатывались с сознания, словно струи воды.       Выйдя из душа с помытой головой, она если не стала выглядеть лучше, то хотя бы почувствовала себя немного уверенней. Вернувшись в комнату, она переоделась в чистую одежду, мысленно поблагодарив себя за предусмотрительность — отправляясь в Гринготтс, она взяла с собой немного на всякий случай, а Снейп, видимо, нашёл, потому что проснулась она в собственной ночной рубашке. В голову полезли мысли о том, как он её переодевал и лечил рану на груди — над рубцом уж точно пришлось поколдовать — но она отогнала их, как назойливых мух. Осмысление всего, что произошло в Гринготтсе, давалось пока с трудом, и ей не хотелось разбираться в том, какие именно чувства вызывает у неё теперь Северус Снейп.       За окном постепенно начинало светать. Лада глянула на часы, которые недавно своим тиканьем чуть не свели её с ума. Время было 5 утра. Интересно, какого дня? Ежедневный пророк, лежащий на тумбочке, был за 24-е декабря. Если газета вчерашняя (а в пять утра никто свежие новости ещё не доставляет), значит, сегодня 25-е. Рождество. Она была в отключке шесть дней.       В правом верхнем углу газеты была приклеена наклейка с адресом получателя: «Профессор Северус Снейп, Паучий тупик, дом 29, Коукворт, Великобритания». Лада понятия не имела, где это — Коукворт. Она бегло просмотрела страницы газеты — никаких упоминаний беспорядков в Гринготтсе. Министерство магии решило всё замять. О Палине тоже ни слова.       Она высушила волосы заклинанием, но на косы у неё не хватило сил, ни физических, ни магических. Нужно было подкрепиться. Спустившись вниз по узкой скрипучей лестнице, она оказалась в такой же узкой прихожей, ведущей в тёмный то ли кабинет, то ли гостиную, доверху набитую книгами. Исследовав библиотеку, в которой была не только волшебная, но и магловская литература, она открыла очередную дверь и попала, наконец, в кухню, соединённую с малюсенькой столовой. В ней еле помещался буфет и квадратный стол у окна.       На полках Лада не нашла ничего съестного — сплошная кухонная утварь. Но, заглянув в издающий тихое жужжание шкаф, она наткнулась на холодные полки с лампочкой внутри, которая при открытии дверцы осветила еду. Как занимательно!       — Не успела прийти в себя, а уже рыскаешь по моему дому? Ваше любопытство не знает границ, агент, — прозвучал сзади холодный голос.       Лада вздрогнула и обернулась. Она не слышала, чтобы он спускался по скрипучей лестнице.       — Чёрт, Снейп, я думала, ты наверху… во второй спальне.       — Ты уже и там побывала?       — Нет, — смутилась Лада. — Не хотела тебя тревожить. Почему ты вообще не спишь в 5 утра?       — Потому что ты слишком громко ходишь.       Он достал палочку и принялся молча колдовать. Из холодного шкафа и других полок повылетали яйца, миски и приборы. Лада поняла, что он делает, и не стала мешать — её внимание привлёк старый буфет с посудой и призовыми кубками. «Победительница турнира в Плюй-камни. Эйлин Принц. 1946 год», «Северус Снейп — Чемпион по зельям среди волшебных школ, 1974 год».       — 1974 год? — изумлённо воскликнула Лада. — На каком ты был курсе, когда выиграл Чемпионат по зельям? Четвёртом?       — Третьем, — послышался ответ, и Лада присвистнула, а Снейп приказал: — Садись.       На столе возле окна стояла тарелка с жареными яйцами, помидорами, беконом, чёрным пудингом, фасолью, тостом и грибами. Лада недолюбливала традиционный английский завтрак (слишком плотный на её вкус), но сейчас он казался ей вожделенным.       — Здесь только одна тарелка, — заметила она.       — Не думаю, что ты сможешь проглотить две.       — Очень смешно, — без тени улыбки сказала Лада. — Разве ты не будешь со мной есть?       — С чего ты взяла, что буду?       — Но я не могу есть одна!       — Надеюсь, тебе не требуется моя помощь и в переваривании тоже.       — Я из России. Хозяева и гости едят вместе, — твёрдо сказала Лада и уселась за стол, выжидающе глядя на стул напротив.       — Думаю, тебе пора перестать цепляться за прошлую жизнь, — ответил он и издевательски улыбнулся.       — Это не обсуждается. Если ты не хочешь моей голодной смерти…       — Не могу сказать, что эта дивная мысль не приходила мне в голову, — сказал он поверх неё.       — Неубедительно! Северус, я очень голодная, а этот бекон пахнет просто восхитительно. Пожалуйста, не заставляй меня страдать больше, чем мне уже пришлось от тебя пострадать.       Они несколько мгновений упрямо смотрели друг другу в глаза, пока Снейп не сказал:       — Одно условие. Молчание.       — Это я могу! — радостно подтвердила Лада и схватилась за приборы.       Запах пережаренного бекона действительно сводил её с ума. Снейп сел напротив и перед ним возникла такая же тарелка. Он ел очень медленно, она — очень быстро, будто не притрагивалась к еде месяц. Скоро насытившись, Лада откинулась на стуле и почувствовала, как тепло разливается по её ослабленному организму.       — У вас есть кофе, профессор Снейп?       Он молча взмахнул палочкой, и с кухни по воздуху приплыли декантер, чашка с блюдцем и сливки. Декантер услужливо плеснул ей кофе в чашку, и Лада улыбнулась.       — Хм, даже не разлил. Поразительная точность.       Снейп пробуравил её взглядом, и она вспомнила, что обещала молчать. Но еда придала сил, и у неё уже не было такой уж уверенности, что она сможет выполнить обещание. Лада прикинула, на какой вопрос Снейп с большей вероятностью ответит, и спросила:       — Ты связывался с Анжеликой и остальными?       Снейп кивнул. На вопрос, в порядке ли они, он кивнул тоже. Ей хотелось узнать, насколько сильно они разочарованы, и что вообще теперь о ней думают, но разве Снейпа о таком спросишь? Он либо съязвит, либо не ответит вообще. Наверное, нужно перейти сразу к главному…       — Ты спас мне жизнь?       Снейп поднял на неё совершенно пустые чёрные глаза, и глухо сказал:       — Я почти лишил тебя жизни.       — Ну ты же не в меня целился, верно? В дуэлях всякое бывает. Что это за заклинание, кстати?       — Моё изобретение, — ответил он кратко, явно не желая развивать тему. — Аварос что за заклинание?       — Моё изобретение, — улыбнулась она.       Он вернулся к еде, и наступила пауза, пока Лада собиралась с духом.       — Ты спас мне жизнь, чтобы я предстала перед Визенгамотом?       Она было подумала, что лёгкая шутка растопит лёд, но Снейп раздражённо бросил вилку с ножом на тарелку, и они издали неприятный лязгающий звук.       — Если ты не замолчишь сама, я заткну тебе рот Чарами немоты.       — Если ты не поговоришь со мной, я трансгрессирую в более дружелюбное место.       Снейп вдруг хищно улыбнулся, и в голову Лады стали закрадываться очень мрачные подозрения.       — Попробуй Министерство магии. Тебя там ждут с распростёртыми объятиями.       Лада пропустила колкость мимо ушей. Она сосредоточилась, представила Хогсмид, хлопок — и ничего не вышло. Она не смогла трансгрессировать!       — У тебя ничего не выйдет, — с лёгким глумлением в голосе сказал Снейп.       Но она отказывалась верить, что находится в ловушке. Наверное, она просто слишком слаба для перемещений на большие расстояния. Лада отдёрнула на окне занавеску и уставилась на серую проезжую часть. Снова хлопок. И даже туда она не смогла трансгрессировать. К щекам прилила краска.       — А-а, понятно. Я в тюрьме, а ты мой надзиратель, — сказала она с ненавистью и откинулась на спинку стула, скрестив руки и враждебно уставившись на Снейпа.       Сейчас ей хотелось его придушить. Лада всегда чувствовала себя некомфортно в закрытых помещениях. Может, именно поэтому в своё время она так отчаянно желала покинуть Правь?       — Не стоит драматизировать, — спокойно ответил Снейп. — Это необходимые меры предосторожности, которые работают в обе стороны, в том числе, защищают тебя. В конце концов, именно тебя пытались убить в Гринготтсе.       — Как же ты печёшься о моей безопасности! — саркастически сказала Лада.       — Несомненно, — вполне серьёзно ответил Снейп. — А теперь, когда мы это выяснили, не могла бы ты приступить к выполнению такой сложной задачи, как немного помолчать? Ты уже не дала мне выспаться… Может, дашь хотя бы поесть?       Лада жестом показала, чтобы он приступал к своему почти остывшему завтраку. Ей стало немного стыдно. Даже несмотря на то, что она находилась в клетке, это всё ещё был его дом, и с этим надо было считаться. Он ведь действительно, судя по всему, спас ей жизнь. И приготовил завтрак.       Забавно было наблюдать за тем, как он ест. Его раздражало, когда она говорит, но почему-то совсем не смущало, что она пялится на него во все глаза. Что это? Привычка находиться под пристальным наблюдением Тёмного Лорда или очередное притворство?       Его взгляд скользнул по её лицу и вдруг задержался.       — Ты плохо выглядишь.       Лада поняла, что ей действительно стало хуже. Видимо, безуспешные попытки трансгрессировать ослабили её.       — А ты знаешь, как сделать женщине комплимент, — на автомате сказала она, снова отмечая, что флирт теперь, возможно, не просто неуместен, а ещё и неактуален.       — Тебе лучше лечь. Можешь взять себе любые книги в библиотеке. Где она находится, ты уже разобралась.       Лада с трудом поднялась с неудобного стула и прошагала к двери в кабинет — он же гостиная. Вместо книг она схватила стопку Ежедневных пророков за те дни, что пролежала в забытьи, и почувствовала, как с каждой секундой ей становится всё хуже. Она бросила ему «спасибо за завтрак» и, не дождавшись ответа, поспешила подняться наверх, преследуемая ощущением, будто он прислушивается к каждому её шагу.       Отключилась она на разделе «Политика и Дела Министерства магии». Когда через пару часов Лада проснулась, в маленькое окно пробивался дневной свет, а газета лежала на тумбочке рядом со свежим золотистым зельем, горьковатый вкус которого она уже хорошо знала. Снейп не оставил никаких инструкций, но его голос в голове приказал ей: «Пей».       — Прекрати читать мои мысли!       — Закрывай лучше своё сознание.       Послышались скрипучие шаги по лестнице, и в комнату вошёл Снейп, а за ним по воздуху вплыл поднос.       — Я сказал тебе пить.       — А есть что повкуснее? Бренди, например… — Снейп бросил на неё осуждающий взгляд, и Лада закатила глаза. — Ой, ну просто шутка ведь!       — Не в твоём случае.       Он сделал лёгкий взмах палочкой, и золотистое зелье спрыгнуло с тумбочки и замаячило у неё перед носом.       — И снова… твоё здоровье! — издевательски сказала Лада и опрокинула содержимое склянки себе в рот.       Здоровье Снейпа, в отличие от её, очевидно, было в полном порядке, если не считать уставшего вида и чрезмерной даже для него бледности. Но на лице не было ни одной новой ссадины или шрама, хотя, вполне возможно, что за те дни, пока она была в отключке, он их залечил. В целом он выглядел как обычно, и это так контрастировало с её полуживым состоянием, что даже раздражало. Она совершенно не привыкла быть беспомощной, а тем более беспомощной в доме самого опасного волшебника Великобритании. А после Гринготтса было очевидно одно — для неё никого нет опаснее него.       — Тебе нужно обработать шрам, — сказал Снейп настолько будничным тоном, что можно было подумать, будто он репетировал эту фразу заранее, чтобы звучать в высшей степени бесстрастно.       Поднос опустился на кровать, и Лада уставилась на полотенце, тонкие белые перчатки и месиво салатового цвета в каменной чаше. Оно пахло как грязные носки и жареная на недельном масле курица.       — Наносить нужно с утра и вечером. Не чаще, но и не пропускать. Это очень важно, — сообщил он очень важным тоном. — Тонкий слой. Не размазывай. Используй перчатки. Полотенце для излишков.       — Как? Разве это сделаешь не ты? — невинно спросила Лада.       Не понимая, издевается она над ним или всерьёз, Снейп не смог скрыть смущение, и бледный оттенок розового на секунду мелькнул на его впалых щеках. В это мгновение он больше походил на застенчивого подростка, чем на опасного шпиона. Лада довольно улыбнулась.       — Расслабься. Я сама. Когда, говоришь, подействует?       Она внимательно изучала светло-зелёную субстанцию, которая выглядела одновременно и токсично, и лечебно. Снейп почему-то не ответил, и она подняла на него вопросительный взгляд.       — Это было тёмное заклинание… тёмная магия, — тихо сказал он, но Лада ждала всю правду до конца, и он медленно проговорил, глядя в окно: — Шрам можно сделать менее… заметным, но он… останется.       Снейп развернулся и в один шаг оказался у двери.       — Северус… — окликнула его Лада. — Зачем ты это сделал?       Он прекрасно знал, что она спрашивала не о шраме и даже не о заклинании. Она спрашивала о том, что мучило больше всего, что выстроило между ними непреодолимую стену, и о чём она избегала думать до этого момента.       — Не знаю, почему ты ждала чего-то другого, — ответил он настолько холодно и формально, что у неё закололо в груди.       — У тебя нет сердца, — прошептала она. — Всё на свете для тебя долг. Это… — Она указала на место шрама. — Это ничто…       «…по сравнению с твоим предательством» — должна была договорить она, но слова повисли в воздухе.       Снейп молча закрыл за собой дверь, и Лада тихо заплакала.              Омерзительная салатовая мазь, как бы ни пахла, оказалась довольно сносной. При соприкосновении с кожей она слегка пенилась и шипела, а когда полностью впитывалась, разносила по груди приятный ментоловый холодок. Лада была уверена, что этот эффект — дополнительное изобретение Снейпа. Все лекарственные мази, которые ей доводилось готовить или пробовать на себе, не обладали никакими приятными свойствами, кроме целительных.       Через несколько часов, когда Лада обработала рубец, залезла в каждый угол комнаты, перечитала все выпуски Ежедневного пророка, включая новый, рождественский, и не нашла ровным счётом ничего интересного, в комнату заглянул Снейп, чтобы сообщить ей одно-единственное слово: «Обед». Когда она спустилась в столовую, на столе уже стояли две тарелки, а он терпеливо ждал её на том же месте, где сидел за завтраком. Интересно, он правда поверил, что она не может есть без него, или хотел поговорить?       — Что ты ищешь? — спросил он раздражённо, когда вместо того, чтобы опуститься на стул напротив, она принялась рыскать по кухонным полкам.       — Сладкое. Мне нужно сладкое. Где у тебя шоколад или печенье?       — У меня их нет.       — В смысле, нет? Ну хотя бы сахар есть?       Она открыла холодный шкаф с лампочкой, достала оттуда яблоко и жадно в него вгрызлась.       — Я не держу дома сахар, — сказал Снейп, и Лада похлопала ресницами.       — Неудивительно, что ты вечно в плохом настроении! Не держать дома сахара… — пробубнила она, сгрызла яблоко за пять секунд и снова открыла дверцу холодного шкафа. — Эй, а где следующее яблоко?!       Снейп, до этого подавляющий злость из-за её самоуправства на его кухне, внезапно ухмыльнулся.       — На нём не лежит Заклинание Подзаправки, — ответил он снисходительно. — Это магловский холодильник.       — Холодильник! Точно! Я пыталась вспомнить слово… А они совсем по-разному выглядят, да? В Америке я видела парочку… если это были они…       Теперь она схватила со столешницы небольшую коробку с решётками внутри и потрясла её.       — Напомни, насколько ты чистокровная? — спросил Снейп и добавил строго: — И поставь мой тостер на место.       — Очень чистокровная, — безразлично ответила Лада, возвращая коробку обратно. — Я знаю, я не выгляжу чистокровной… поначалу.       — А как, по-твоему, выглядят чистокровные? — глумливо спросил Снейп.       — Как Люциус Малфой, — улыбнулась Лада и достала из ящика невероятное приспособление, состоящее из железного волнистого штыря, перпендикулярно вставленного в деревяшку.       У Снейпа дёрнулся уголок рта.       — Оставь штопор в покое и сядь.       — Ой, да ладно тебе! Я никогда в жизни не была в магловском доме! Как ты сказал? Штопор?       Лада пощёлкала пальцем по волнистому штырю, но ничего не произошло.       — Это не магловский дом! Я — не магл! — сказал Снейп злобно.       — Северус, никто в здравом уме не подумает, что ты магл, — она отложила диковинное приспособление, прошагала в столовую и села за стол. — Суп? Я думала англичане едят на обед пирожки да сэндвичи.       — Но русские ведь едят суп.       — И откуда же тебе это известно?       — Я образованный человек, — сухо ответил Снейп и взялся за ложку.       — Не просто человек… Волшебник! Да ещё и с такой огромной библиотекой! — подразнила его Лада и отправила в рот ложку куриного супа с лапшой.       Суп оказался пресный и с переваренной резиновой курицей, но за старания можно было накинуть пару баллов Слизерину. Если это был способ извиниться, то он определённо действовал.       — Что ещё нужно, кроме сахара? — спросил Снейп у оконной рамы.       — А где ты здесь берёшь продукты?       — Не поверишь — в продуктовом магазине.       У Лады загорелись глаза, и она даже отставила суп «резиновая куриная лапша» в сторону.       — Ты что, пойдёшь в магловский магазин?! Можно я с тобой?       — Конечно же, нет.       — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       — Исключено.       — Я никуда не сбегу!       Снейп посмотрел на неё так, что стало ясно — «нет» тут окончательное и бесповоротное. Лада с досадой вернулась к супу, но после паузы спросила:       — А ты сегодня туда пойдёшь?       — Завтра. Сегодня Рождество.       Рождество… Это напомнило ей кое о чём.       — Ну так расскажи-ка мне… Какой был план? Затащить меня в Гринготтс…       — Это ты всех затащила в Гринготтс, — вставил Снейп, но она проигнорировала.       — …поставить мракоборцев с Зондами Честности, которые отберут у меня зеркало на входе, провести меня по сейфу Шарпа, чтобы я собрала для Министерства все нужные сведения, арестовать меня за это и пойти праздновать Рождество с Гестией Джонс, пока я сижу в камере Азкабана. Нигде не ошиблась?       Он поднял на неё мрачный взгляд, на который Лада ответила ему испепеляющим.       — Я знаю, что ты не собирался быть в Хогвартсе на Рождество. Как жаль, что моё ранение разрушило твоё веселье, — сказала она саркастично.       — Я собирался быть здесь на Рождество, — ответил он вполне серьёзно.       — Почему?       — Мне не нужна причина, чтобы находиться у себя дома.       — Но все говорят, ты обычно проводишь Рождество в школе. Разве праздновать там не лучше, чем быть одному здесь?       Она подумала, что, если он всё-таки собирался быть не один, то захочет задеть её этим, но Снейп ответил без тени улыбки или язвительности:       — Испытываю трудности с праздничным настроением последнее время.       Подобным признанием он скорее всего не стал бы жонглировать даже для дела. Если он так сожалел о том, что подставил её, то зачем вообще это сделал?       — Я напишу тебе список, — сказала она, и Снейп поднял брови. — Продуктов. И предупреждаю сразу: там будет много сладкого.              Лада готова была поклясться — такого странного Рождества Паучий тупик ещё не видел. Мало того, что в доме не нашлось ни ёлки, ни хотя бы одного хилого украшения, что косвенно подкрепляло утверждение Снейпа об отсутствии праздничного настроения, хотя Лада сомневалась, что оно вообще у него когда-либо имелось. Ближе к вечеру он ещё и выгнал её с кухни, чтоб не мешалась, не позволив помочь с рождественским ужином, а у неё не хватило смелости сказать, что ему вообще противопоказано заниматься кулинарией.       Поэтому она уселась в библиотеке на кушетку (единственное кресло возле камина явно предназначалось для хозяина дома) и обложилась книгами.       — А в этом доме слушают музыку, или моё заключение призвано перевоспитать меня, посредством лишения всех радостей жизни? — крикнула ему Лада через дверь.       Снейп ничего не ответил, но старое радио на полке, которое выглядело так, будто последний раз работало ещё в 50-х, вдруг громко захрипело, а из потрескивающего динамика раздался энергичный голос:              «…И, дорогие слушатели, снова на Волшебном радиовещании ваш любимый ведущий Ли Джордан. Все знают, что являться в гости на Рождество без подарка — верх невоспитанности, поэтому я к вам не с пустыми руками. Сегодня тут со мной в студии… Кто бы вы думали? Гарри Поттер, которого многие до сих пор называют не иначе, как “Избранный”, согласился поболтать, прежде чем полететь на семейный рождественский ужин. Уизли, наверное, уже накрывают на стол…       Гарри Поттер: Именно, Ли. Поэтому давай скорее пожелаем слушателям весёлого Рождества и свернёмся. Ты же не хочешь расстроить своим опозданием миссис Уизли…       Ли Джордан: Ха-ха… Да уж, Молли действительно лучше не расстраивать, но Джордж нас прикроет если что. А пока наши слушатели хотят знать, правда ли это, что неделю назад, а именно 18 декабря, ты и ещё с десяток мракоборцев проводили в Гринготтсе сверхсекретную операцию по поимке опасного русского шпиона?       Гарри Поттер: (смеётся) Ох, Ли, если бы операция была сверхсекретная, разве я бы тебе об этом сообщил? Но ты же знаешь эти слухи… Стоит только нам с Роном заявиться в Гринготтс за галлеонами, как всё волшебное сообщество уже болтает про заговоры и операции. А рождественские подарки, знаете ли, на деревьях не растут!       Ли Джордан: Ну, это как сказать, Гарри. Наш преданный слушатель, Джек МакФи из Глостершира, утверждает, что у него во дворе растут зачарованные бобы, которые раз в месяц дают золото…       Гарри Поттер: Что ж, в таком случае, будет не лишним напомнить мистеру МакФи о Противокражных чарах, а если вы не знаете, как их накладывать, то всегда можете обратиться в Министерство. Мы работаем для того, чтобы сделать Волшебную Британию безопасным местом для всех.       Ли Джордан: Эх, Гарри Поттер даже в Рождество остаётся Гарри Поттером. И на этом мы с вами прощаемся, потому что Молли уже шлёт нам гневные Патронусы. Всем прекрасного и безопасного Рождества, с кем бы вы ни проводили этот праздник — семьёй, друзьями, врагами или… шпионами! В шесть вечера не забудьте послушать Рождественское обращение Министра магии, не пережарьте картошку и ждите меня завтра в ежедневном выпуске моей авторской программы “Тролль сегодня, Тарантула всегда”. А пока давайте вместе насладимся пением Селестины Уорбек и… всем счастливого Рождества!       Гарри Поттер: Счастливого Рождества!»              Заиграла музыка и женский проникновенный голос запел что-то про «магическое Рождество, которое ей подарил её любимый волшебник». Лада сидела, не шевелясь, на одном месте, обдумывая всё услышанное, пока Снейп не оповестил её одним жестом головы, что праздничный ужин готов. Молчать долго она, конечно, не смогла.       — Так, значит, Гарри Поттер тоже был в Гринготтсе? Пришёл после того, как я отключилась? — спросила она, с трудом прожевав пересушенную индейку.       Снейп никак не отреагировал.       — Он не участвовал в операции сначала, потому что я бы узнала его и его друзей и догадалась бы, что это ловушка?       Снейп снова промолчал, только добавил больше подливки к индейке.       — Итак, уже известно, как КББ смогли пробраться и путешествовать по Гринготтсу? Ну, кроме Оборотного зелья, о котором мы и так знаем, — не отставала Лада.       — Безусловно, ты осознаёшь, что я не могу обсуждать это с беглой русской шпионкой, которая находится под арестом.       — Ничего страшного. Я и сама уже почти всё поняла. Думала, может, ты дополнишь остальное, но если… тебе запретили… — она выделила последние слова и с удовольствием увидела, как у Снейпа в глазах заискрило негодование. — Скажи-ка мне в таком случае… Когда именно ты стал министерским сотрудником?       — Я сотрудник Хогвартса, — прорычал Снейп.       — Ммм. Министерский… энтузиаст, значит? — издевательски ухмыльнулась Лада.       — Ещё одно слово — и ты очень сильно пожалеешь, — сказал он со смертоносным выражением лица, и она не стала рисковать.       Но после непродолжительного молчания всё-таки спросила:       — Ты сказал им, что я использовала Империус?       Он замер сперва, а потом отрицательно покачал головой.       — Не сказал?! — Лада открыла рот от удивления, и из него чуть не выпала на тарелку недожаренная картошка.       — Тебе хватает оснований для пожизненного и без этого.       — Но остальные могли видеть…       — Их не станут допрашивать.       — Почему?       — Потому что они не имеют ко всему этому отношения. И потому что я попросил, — сказал Снейп злобно, но Ладе показалось, что за агрессией он скрывает самодовольство.       — Спасибо, — сказала она тихо.       — И опять: делал это не для тебя.       — Ты уже так много сделал не для меня, — она машинально коснулась места, где начинался рубец, — что я вряд ли когда-нибудь смогу с тобой расплатиться. Тебя очень трудно понять, знаешь? Ты друг, враг или просто шпион?       — И это говорит… — он махнул рукой в её сторону, намекая, что она сама такая же.       — Я думала, у тебя очень чёткое мнение о том, кто я такая.       — У меня очень чёткое мнение, что без сознания ты была хотя бы терпимой.       Лада рассмеялась и решила больше не мучить его… сегодня. В конце концов, это было Рождество.       Так как в маленьком доме деться было особенно некуда, остаток вечера они провели в библиотеке, слушая рождественские песни по радио и читая книги. Снейпа явно тяготило её присутствие, и он несколько раз пытался от неё избавиться, ссылаясь на положенный ей постельный режим, но Лада просто улеглась на кушетке и заклинанием заставила Двадцать веских причин быть легилиментом Стивена Прониката парить в воздухе перед её лицом. Раз уж она под арестом, то и надзиратель пусть не расслабляется.              Проснувшись на следующий день в уже знакомой кровати, Лада не помнила, как оказалась там вообще. Скорее всего, заснула прямо на кушетке, а Снейп перенёс наверх. Интересно, как он умудрился не разбудить её, проталкивая в узкий лестничный проём с помощью левитирующего заклинания.       Не успела она подумать, что, возможно, поторопилась с обвинениями по поводу отсутствия у него сердца, как в комнату постучался сам Снейп.       — Время зелий, — церемонно сообщил он.       — Как ты узнал, что я уже проснулась? ПРЕКРАТИ ЛЕЗТЬ МНЕ В ГОЛОВУ!       — О, я бы хотел перестать, но ты совершенно расслабилась, — сказал он тоном учителя, разочарованного результатами ученика на экзамене, и протянул ей знакомую золотистую склянку.       — Почему оно отсвечивает фиолетовым? — придирчиво спросила Лада, рассматривая зелье.       — Не такое сильное, как раньше.       — Пахнет корицей.       — Ты жаловалась на недостаток вкуса.       — А чего это ты вдруг такой милый? — сощурилась Лада.       — Пей или я тебя заставлю, — ответил он раздражённо.       — Вот, так уже больше похоже… — пробубнила она и выпила.       Когда Лада открыла глаза в следующий раз, была уже глубокая ночь. Сначала она вообще не поняла, что произошло. Последнее, что она помнила — это вспышки закатного солнца на холме, но это был всего лишь сон. Как она могла снова заснуть, если только недавно проснулась, а за окном было утро? И два сеанса обработки шрама пропущены… Она расстегнула рубашку и обнаружила, что рубец значительно уменьшился, а на коже всё ещё чувствовался холодок ментола. И она начала понимать…       Скрипя половицами, Лада сбежала вниз по лестнице, влетела в кухню и открыла холодильник. Так и думала!       — Проголодалась? — произнёс язвительный голос за её спиной.       — Ты мерзавец! — выпалила она, задыхаясь от злости.       — Следи за языком.       — Ты дал мне снотворное, чтобы я не увязалась с тобой в магловский магазин! Корица забивает другие запахи... например, запах валерианы!       — Наверное, это так мучительно — осознать всё слишком поздно, — издевательски сказал Снейп.       — Да кем ты себя возомнил?! Я больше ни одного зелья не приму из твоих рук!       — Это и не требуется. Основное лечение окончено. Неделя-две на реабилитацию, и сможешь снова нарушать закон… если, конечно, останешься на свободе. Как самочувствие?       — Прекрасно! — агрессивно ответила Лада, мысленно признавая, что действительно чувствует себя в разы лучше.       — Вот что значит избыток здорового сна, — лоснясь от удовольствия, сказал Снейп и, когда она уже была готова всадить ему в голову штопор, добавил: — Твой шоколад. Виноград и сыр в холодильнике.       Дверца кухонного шкафа приоткрылась, из неё вылетели несколько плиток шоколада и опустились на столешницу.       — Сколько я тебе должна? Я расплачусь с тобой, когда выйду отсюда, — прошипела Лада, всё ещё бушуя внутри.       — Выкинь это из головы. Я не нуждаюсь в твоих галлеонах, — сказал он резко.       — Вау, прожигатель денег… — протянула Лада, злобно распаковывая шоколадку. — Поэтому выбрал благородную преподавательскую карьеру? Чтоб купаться в золоте?       — Точно. Ты сколько особняков купила на свою зарплату учителя?       Лада против воли улыбнулась.       — У меня уже есть, — буркнула она и, на вопросительный взгляд Снейпа, пояснила, немного смущаясь: — Моя семья довольно состоятельна.       — Ооо, чистая кровь и богатство. Со всех сторон аристократка… — произнёс он не без презрения.       — Так себе аристократка. Живу вот твоей милостью… — она указала на плитку шоколада, которая уже исчезла наполовину. — Ты сюда хоть ничего не подмешал?       — Скоро узнаешь.       Лада закатила глаза и полезла в холодильник за обещанным виноградом и сыром. Всё было куплено точно в соответствии с её списком. Наконец-то она хоть поест нормально…       — Чай будешь? — спросила она, заглядывая в библиотеку, где он удобно устроился в своём кресле.       — Сегодня я предпочту вино.       — И мне тоже можно, доктор?       Снейп кивнул и ленивым движением палочки заставил бокалы вместе с пыльным графином приземлиться на импровизированный стол, который состоял из длинной стопки книг и размещённой сверху старой деревянной доски от волшебных шахмат.       — Ого! А мне сегодня перепало… — Лада села напротив, поставив на «стол» тарелку с сыром и виноградом. — Время — три ночи. Почему ты опять не спишь? Я заметила, ты вообще никогда не спишь.       — Конечно, сплю.       — Когда?       — Когда ты спишь.       Он отправил плыть к ней по воздуху бокал красного вина. Лада сделала глоток и почувствовала, как остатки злости сходят на нет.       — Мне жаль, что моё присутствие нарушило твою рутину, — сказала она на этот раз искренне, без издёвки.       — Ничего. Удивительно, но ты ещё не самый неприятный гость, бывавший в этом доме.       — Гость? Я думала, я — пленница.       — Не льсти себе.       Лада фыркнула и огляделась.       — Так, значит, это и есть дом легендарного Северуса Снейпа…       Он слегка поморщился.       — Плохие воспоминания? — спросила она без улыбки.       — Не все, — ответил он после паузы.       Интересно, с чего вдруг такая откровенность?       — Ну, мне нравится твой дом.       — Должно быть, тебе очень надоел твой особняк, — усмехнулся Снейп, и Лада рассмеялась.       — Нет, правда нравится. В нём есть характер. Твой характер.       — Старый и угрюмый?       — Тёмный и сложный.       — Что ж в этом… — он обвёл рукой комнату, — такого сложного?       — О, я уверена, у этого дома есть свои тайны. Например, я заметила, что ты не спишь наверху. Значит, где-то есть ещё помещения… Не удивлюсь, если за этими книжными полками находится скрытая дверь на какой-нибудь чердак.       — Взято из личного печального опыта? — съязвил Снейп.       — Ну или в подвал... — предположила Лада, и у него едва заметно дёрнулась бровь. — О чёрт, я права! Здесь есть скрытая дверь в подвал! Покажи!       — И не мечтай, — отрезал Снейп и закрылся от неё бокалом вина.       — Ладно. В любом случае, похоже, я понимаю этот дом лучше, чем ты бы, возможно, хотел…       Казалось, они уже говорили не о доме, и Ладе стало страшно любопытно, что он думает в данную минуту. Что он думает о ней…       — Даже не пытайся, — сказал он, приложив палец к виску, и его губы изогнулись в язвительной ухмылке.       — Это так нечестно! — воскликнула она, бросая попытку прочитать его мысли. — Уверена, ты прошерстил моё сознание вдоль и поперёк, пока я была в отключке! Ты бы не упустил такую возможность!       — Разум в бессознательном состоянии — это непредсказуемая, опасная и, главное, бесполезная вещь. Кроме случайных обрывков воспоминаний там в основном сны, кошмары и иллюзии, которые особенно неподготовленный человек вряд ли отличит от реальности… — он закончил лекцию и добавил с улыбкой: — Но да, конечно, я прошерстил. Я же всё-таки подготовленный…       Лада вспыхнула.       — У тебя нет никакого кодекса чести! Ты пользуешься беспомощностью, чтобы читать мысли, манипулируешь зельями, чтобы…       — Угомонись! Я не нашёл ничего интересного. Большая часть твоих воспоминаний всё равно на русском. Довольно удобно, правда? Я не понял ни единого слова.       Редкое зрелище — Северус Снейп признаётся в том, что чего-то не знает. Но Лада уже не верила ему. Он точно что-то видел. Что это может быть? Разговоры с Давэ? Визжащая хижина? Агилберт? Только не Агилберт…       — Колдовстворец всё-таки любопытное местечко…       Он дразнил её. Получал удовольствие, мучая тем, что бродил по коридорам её разума, а она понятия не имела, по каким именно.       — Что ж, Снейп, похоже, и ты не застрахован от любопытства, которое постоянно пытаешься представить, как нечто постыдное.       — Так что за история с зеркалом? — спросил он, и Лада сначала застыла, а потом ухмыльнулась.       — Может, когда-нибудь, если будешь хорошо себя вести, я тебе её расскажу.       Снейп фыркнул и долил себе вина. Он был в непривычно хорошем расположении духа. Что он увидел такого, что настолько его обрадовало? Или дело в вине? Или кроме магловского магазина он ходил куда-то ещё? Или это всё просто игра? На неё снова навалилась тяжёлая ноша, которая теперь ощущалась рядом с ним постоянно, — отсутствие понимания, можно ли ему хоть в чём-то доверять, кроме покупки нужных продуктов по списку.       Она щёлкнула пальцами, и графин с вином поплыл к её бокалу, но Снейп быстрым движением палочки остановил его в воздухе и отправил обратно.       — Тебе больше нельзя. Вредно для здоровья.       Лада шумно вздохнула.       — Ты просто невыносимый человек! Скоро там уже Азкабан?       С его лица слетела самодовольная ухмылка, и он яростно прошипел:       — Могу отправить тебя туда прямо сейчас, раз так не терпится.       — О-о, кто-то обиделся… — не без злорадства отметила Лада.       — Много чести!       — Что, боишься признаться, что тебе нравится проводить со мной время? Кто ещё позволит тебе упиваться властью… читать мысли… лезть под рубашку…       — Закрой рот!       Он резко вскочил и направил на неё палочку, и Лада поднялась тоже.       — Ой, только не надо делать вид, будто жертва здесь ты, Северус! Я понимаю — ты не собирался мне помогать… Это не твоя война, а свою страну ты уже спас… Но ты мог хотя бы не мешать мне спасать мою!       — Да что ты знаешь об этом, глупая девчонка?!       — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ГЛУПОЙ!       Волшебная палочка материализовалась у неё в руке, и Снейп почему-то опустил свою.       — Слабое место? — сказал он язвительно.       — Хочешь поговорить о слабостях? Как насчёт того, что ты впустил меня в свой дом вместо того, чтобы отправить в больницу Святого Мунго?       — Сейчас я отправлю тебя спать!       — Ты мне приказы не отдаёшь!       — Это МОЙ дом!       — И я тебе не домашнее животное!       — Именно… — его голос вдруг сделался мягким. — Ведь домашние животные обычно… желанны.       Палочка выскользнула из пальцев Лады и упала на пол, выстрелив слабой искрой в старый потёртый ковёр. Они смотрели друг на друга несколько мгновений в полном молчании. Потом Лада медленно кивнула и вышла из комнаты.              Снейп не пришёл на следующее утро, чтобы дать ей зелья или позвать на завтрак. Прочитать её сознание он не мог — она закрылась от него на десять замков. Поэтому, когда она не спустилась вниз, он просто телепортировал очередную невкусную еду ей на тумбочку. Но в горло ничего не лезло. Она только выпила кофе. Конечно, первым импульсом было плеснуть этим кофе ему в лицо, но импульс был слабый. Она уже почти не ощущала ни злости, ни боли — на их место пришло грубое осознание, что всё кончено, и поразительным образом оно освобождало.       Когда Лада только пришла в себя после ранения, она не могла решить, как относиться теперь к Северусу Снейпу — слишком много противоречивых поступков он совершил. Он не сдал её сразу, но сдал потом. Он контролировал и унижал, но он же помогал, лечил и защищал. Он несколько раз спас ей жизнь, но и она спасла его тоже. Они были в расчёте, они находились в одном доме, и он сказал ей в лицо то, о чём она боялась спросить вслух, но это красной линией проходило через все их подколки и пикировки: есть ли у неё шанс? Ответ оказался чётким и простым — нет, он её не хочет. Что ж…       Не было смысла дуться. Да, это было жестоко, но зато честно. И ничего такого, чего она бы не подозревала с самого начала. Ошибкой было даже полагать, что они могут быть хотя бы друзьями. Дружба со шпионкой никогда не входила в его планы, и если уж совсем честно, то каким бы умным и талантливым он ни был, дружба с ним была попросту невозможна. Неспособный ни на тепло, ни на доверие, он с садистским наслаждением уничтожал любое тепло и доверие, которое она давала ему в надежде, что человеческое отношение растопит сердце изо льда. Как же она ошибалась…       Давэ предупреждал, что в итоге больно будет именно ей, а она отмахнулась, потому что была уверена, что понимает Северуса Снейпа лучше, чем остальные. Ни черта она не понимает! Ей с самого начала все на свете говорили, кто он есть на самом деле: мстительный, жестокий, неприятный. Так почему же теперь у неё внутри всё онемело, и она больше не чувствует ничего, кроме предельной усталости и нежелания покидать комнату или даже кровать?       За окном клубились английские туманы. Лада закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Защита вокруг дома была обновлена, она чувствовала её и раньше, но сегодня он наложил больше заклинаний. Боится, что она сбежит? Правильно, пусть боится. Он ещё не знает, какие у неё есть козыри в рукаве. Но надо быть предельно осторожной, потому что он будет ожидать теперь, что она выкинет что-нибудь эдакое.       Обед просто возник на тумбочке так же, как и остатки рождественской индейки на ужин и стопка книг о Тёмных искусствах, истории и древних артефактах с закладками на тех страницах, где рассказывалось о разного рода камнях. Он делал всё необходимое, чтобы она не умерла с голоду, потому что у неё есть «дело» — она должна раскрыть секрет магии Палина, и Лада подозревала, что он собирается торговать ею, как активом, с Министерством. Интересно, какая выгода у него? Мешок галлеонов? Министерский пост в обмен на беглую шпионку, которая разгадает для них загадку, а потом на неё спустят всех собак?       Дом в Коукворте раскололся на две части: Лада обитала наверху, Снейп внизу. Она ни разу не слышала его шагов по скрипучей лестнице, но он неизменно посылал ей еду, мазь, книги и газеты. На четвёртый день без единого слова друг другу, она вдруг услышала звук закрывающейся входной двери. Она сбежала вниз по лестнице и подёргала ручку. Конечно, дверь была заперта. Защитные заклинания снова обновлены. Он не забывал их проверять каждый день — она знала, потому что сама проверяла их каждый день. Интересно, куда он ушёл?       Лада вернулась в комнату и, впервые за время своего заключения, заплела две косы. Нужно быть готовой ко всему. На всякий случай она ещё и собрала свои немногочисленные вещи. Шрам почти не болел. Как Снейп и сказал, рубец сделался меньше и тоньше, но полностью не исчез, а мазь уже не действовала. Её лечение подошло к концу. Завтра канун Нового года. Что-то произойдёт — она это чувствовала. Он не вернётся без новостей.       Снейпа не было уже пару часов, и напряжение возрастало. Лада прогулялась по библиотеке, кухне и малюсенькой столовой в поисках следов того, чем он тут занимался эти дни, но в доме ничего не изменилось. Может, только пыли стало чуть меньше. Она попробовала отыскать секретную дверь в библиотеке, но быстро бросила это дело. Почему-то теперь ей не хотелось лезть туда, где он спит и живёт — не так уж это интересно, в конце концов. И тут она вспомнила, что комната наверху, в которой, как она сначала предположила, ночевал Снейп, была не исследована ей совсем. Если для неё была выделена спальня матери, то вторая комната должна быть спальней отца.       Лада поднялась наверх и взялась за дверную ручку, на которой лежал слой застарелого жира и пыли. Сюда очень давно никто не заглядывал, но защитных заклинаний не было. А что, если он придёт именно сейчас и увидит…? Ой, плевать! Она повернула ручку и отворила дверь.       В нос сразу ударил затхлый запах разложения, а взгляд ухватил паутину и куски ободранных обоев на стенах. Комната была гораздо больше той, в которой она жила, и значительно беспредметнее. Односпальная кровать, старый магловский телевизор (в Америке такие были у всех: и у волшебников, и у немагов), продавленный диван и десятки… горы пустых бутылок от пива, эля и виски. Некоторые были разбиты, и повсюду на полу лежали осколки. Почему Снейп это всё просто не убрал? Делов-то — один взмах палочкой. Он вообще сюда хоть раз заходил?       Стараясь не наступить на битое стекло, Лада осторожно прошла внутрь, и услышала, как внизу щёлкнула входная дверь. Снейп вернулся. Надо было уходить отсюда, но она застыла посередине комнаты и просто не могла пошевелиться. Узкая лестница скрипела под каждым шагом, а Лада разглядывала огромное полотно паутины, свисающее с потолка. Название улицы Паучий тупик было оправдано сполна.       Снейп остановился в проёме и молча уставился на неё. Лада перевела глаза с паутины на своего надзирателя. Он выглядел бледным и нечитаемым. Чёрные волосы блестели жирным блеском, а походный плащ был мокрый от дождя.       — Твоё слушание пройдёт в первое воскресенье после Нового года, — сказал он.       Оставалось три дня.       — Слушание? — переспросила Лада.       — Неофициальное. Поэтому в выходной, чтобы избежать лишних свидетелей.       — В Министерстве значит.       — В Министерстве, — подтвердил Снейп и машинально прошёлся взглядом по комнате, в середине которой она стояла, не двигаясь.       Его бледное лицо, кажется, посерело.       — Ты мог сообщить мне это в записке. Или послать громовещатель, — сказала она без тени улыбки.       — Нам нужно обсудить твою линию защиты…       — Я не собираюсь обсуждать свою линию защиты с тобой, — с презрением заявила Лада.       — И это будет ошибкой, — спокойно ответил он.       — Мне не нужна помощь того, кому я даже не доверяю.       — Я не предлагаю тебе помощь, — резко сказал Снейп, теряя терпение, и тут же вернул себе ровный тон. — Наши «истории» должны совпадать. Я уже говорил, что скрыл кое-что…       — И если они узнают, что ты лжец, то у тебя будут проблемы? — у неё в голосе зазвенели нотки удовольствия.       — Прекрати уже свои детские обиды и поговори со мной, как взрослый человек. Я буду внизу, — сказал он устало и заскрипел по лестнице.       Лада вышла из комнаты и тихонько прикрыла за собой дверь, размышляя о том, что одержимость Снейпа подсчётом выпитого ею алкоголя — не что иное, как детский и, возможно, слишком рано укоренившийся страх.       Он ждал её, не сидя в кресле библиотеки, а нервно расхаживая по столовой.       — Мне нужно знать, как ты попала в страну, — начал он без прелюдий. — Они проверили — ты не проходила через официальные магические порталы, не прилетела самолётом и не приплыла на корабле из Америки. Но ты и не могла ими воспользоваться, верно? Если ты скрывалась от КББ, тебе нужно было что-то необнаруживаемое… например… нелегальный портал.       Снейп требовательно посмотрел на неё, ожидая подтверждения.       — Никогда в жизни не создавала портал! — ответила Лада беззаботно.       — Он его сделал, да? Агилберт Фонтейн создал для тебя портал.       — Это возмутительное обвинение, которое ты не можешь доказать.       — И стёр память об этом. Он же обливиатор, верно? Очень изобретательно, но видишь ли… Если они узнают, что он является неофициальным информатором МАКУСА…       — Консультантом, а не информатором.       — …Министерству не потребуется много времени, чтобы сложить два плюс два.       — Узнать — недостаточно. Надо ещё иметь улики. Да и как они узнают? Только если ты им не сообщил то… — её глаза угрожающе сверкнули, — …что я сказала тебе конфиденциально и под давлением.       Пусть помнит, что если она пойдёт ко дну, то ей ничего не стоит утащить его за собой.       — Я не говорил… — он запнулся. — Они не знают… о разговоре на чердаке.       У Лады округлились глаза от изумления.       — Что именно ты рассказал им, С… Снейп? — она чуть не сказала «Северус».       — Не много. Они знали, что я тебя разоблачил, о твоём исследовании и теории, что пророчество в сейфе Шарпа может быть связано с русским революционером, и знали, что ты попытаешься до него добраться.       — Поэтому Гестия Джонс пришла на Слизмас? Чтобы помешать мне поговорить с Трелони?       — Ей просто поручили понаблюдать за тобой и…       — Почему она это сказала? Почему сказала, что ты говорил ей обо мне? Разве она не понимала, насколько это подозрительно?       — Ты сама заметила… у мракоборцев нет фантазии и, как я это вижу, не слишком много здравого смысла. Она просто решила, что будет вежливо так сказать. Конечно, она не могла знать о… характере…       — Наших отношений? Она не очень-то умная, твоя подружка, — холодно сказала Лада.       В ней уже не было прежнего ревнивого жара, да и злилась она теперь только на себя. Это она оказалась недостаточно умной. Позволила дурацкой ревности ослепить себя и не разглядела в Гестии Джонс ту, кем она являлась — мракоборцем, посланным на вечеринку следить за шпионкой и крутиться возле Трелони.       — Поэтому и решили, что тихий арест в Гринготтсе лучше, чем громкий в Хогвартсе… — продолжал Снейп.       — О да, тихий — не то слово. Сколько своего влияния пришлось использовать Министру, чтобы замять тот бардак, который мы оставили после себя?       — Здесь и возникают трудности. Они задержали твоего одноклассника.       — Дуная? А что с остальными?       — Сбежали в ту же минуту, как я трансгрессировал тебя сюда.       — И не взяли его с собой? Очень странно…       — А проблема заключается в том, что он утверждает, будто ты всё ещё работаешь на КББ и пыталась украсть пророчество из Гринготтса именно по заданию КББ. И это звучит правдоподобно, учитывая, что воспоминание о пророчестве до сих пор у тебя… в зеркале.       — Пытался вытащить его оттуда, пока я была без сознания, и не смог, да? — довольно ухмыльнулась Лада.       — Послушай, мне нужно это пророчество.       — Тебе придётся драться со мной, чтобы заполучить его.       — Я не собираюсь этого делать. Но это твой единственный билет на свободу.       — И единственное пока доказательство, что моя теория — не просто теория. Вопрос в том, как Дунай узнал о пророчестве? Корней о нём не знал.       — Ты уже связывалась с ним?       — Конечно, нет! Это опасно! И я понятия не имею, у кого сейчас его вещи, поэтому…       — Значит, ты уверена, что это он тебя подставил?       — Нет, я уверена, что до него добрались. Но он никогда меня бы не подставил! Не суди других по себе.       У Снейпа дрогнула челюсть, и он осторожно напомнил:       — Он подменил твои воспоминания…       — Это другое. Ты не знаешь Корнея так, как знаю его я. Он может быть очень… Но он НИКОГДА не отправил бы меня на смерть. Он скорее умер бы сам. Не потому что он такой благородный… больше принципиальный…       — Но КББ всё равно узнали о тебе и пытались тебя убить.       — Не КББ. Они и раньше знали, где я. Это Палин узнал обо мне, и Палин пытался меня убить с помощью КББ. Укроп удивился, когда я сказала, что они выполняют преступные приказы. Возможно, он даже не в курсе, от кого их получает.       — Но если твой одноклассник знает о пророчестве, то знает и Палин.       — Да… Думаю, поэтому они не атаковали сразу. Нужно было не просто ликвидировать меня, но и забрать пророчество. А ещё, думаю, он в курсе, что у меня есть его досье, и как только я выясню, кто он и что у него за магия, его революция пойдёт ко дну. А это значит, я была на верном пути.       — Но пророчество не было таким уж информативным…       — Не для тебя, нет. Но ты ведь не историк. Во-первых, стала известна дата рождения Василя Кафтана, которая не просто вписывается, а доказывает, что я была права, не говоря уже о том, что такая точная информация — просто клад для археологического исследования. Историки большую часть времени блуждают по прошлому, и чем больше проходит времени, тем сильнее прошлое ускользает. Поэтому мы так любим даты. Даты устойчивые, проверяемые, бескомпромиссные. Ну а остальное… Разве это не интересно? Она оставила ему Последний Дар. Не говори, что ты ещё не догадался, что имеется в виду.       — Я знаю, что ты думаешь, но это не очень-то складывается.       — «Сила спасения, сила сохранения». Складывается идеально, — возразила Лада.       — Магия жертвы основывается на крови. Именно поэтому Тёмному Лорду пришлось взять кровь Поттера для ритуала возрождения — чтобы древняя защита была и у него. Если Сайленс Слизерин пожертвовала жизнью ради сына… даже если в его жилах текла та же магия… змеиные дети не были его по крови.       — Магия жертвы это не магия крови, Снейп. Магия жертвы — это магия любви. Она текла в жилах Гарри Поттера потому, что высший акт любви совершила именно его мать, а не кто-нибудь другой. А потом он сам принёс себя в жертву Волдеморту. (Снейп поморщился.) С тех пор все, ради кого он пожертвовал собой, находятся под защитой той же магии, при этом не имея с ним общей крови.       — Мы не можем быть уверены в том, как именно это работает… — сказал Снейп.       — Уверены или нет, лично мне абсолютно очевидно, что, приняв змеиных детей, как своих, Василь Кафтан дал им защиту своей матери и «отметил их и все последующие поколения как избранных». А значит, семьи, невосприимчивые к магии Палина, — единственная надежда на сопротивление, потому что «только они смогут противостоять ужасу». И если Палин знает, что я ищу…       — Именно поэтому тебе нужно раскрыть карты, сдать воспоминание Шарпа и сделать себя прозрачной и желанной для Ми… — Лада вздрогнула при упоминании запретного слова и не успела привести в порядок перекошенное лицо, а Снейп вдруг начал запинаться. — Т-то есть… Министерство может отпустить тебя, если они увидят, что ты управляема и способна разобраться с ситуацией.       — «Разобраться с ситуацией»? Они что, хотят, чтобы я устранила Палина?       — Остановила его.       — Что ты рассказал им обо мне?! Что я истребительница тёмных магов?       — Ничего рассказывать не нужно. Твои действия говорят громче любых слов. Скажи спасибо своей безрассудности, импульсивности и…       — Не увлекайся, Снейп. Ты же не хочешь, чтобы этот милый дом сгорел в Опаловом огне, — ледяным тоном напомнила ему Лада, и Снейп мгновенно отступил.       — Я только хочу сказать… Если ты покажешь, что с тобой можно договориться и не будешь выкидывать никаких фокусов…       — Вот ещё от таких асоциальных личностей, как ты, я не выслушивала поучений по поводу того, как нужно вести себя в обществе! Избавь меня…       — Именно об этом я и говорю! — вскипел Снейп. — Порой меня удивляет, как ты вообще смогла освоить окклюменцию. Ты совершенно не контролируешь свои эмоции.       — О, я прекрасно контролирую свои эмоции! Иначе как объяснить тот факт, что ты до сих пор живой? — злобно парировала Лада, чувствуя, как в её зрачках полыхнул огонь. — Но если ты так боишься, что я из мести подставлю тебя, то можешь расслабиться. В мои интересы это не входит. Даже если бы тебя объявили персоной нон-грата в собственной стране, лично мне это ничем бы не помогло, а мелочность — не моя отличительная черта.       И это была правда. В конце концов, как он недавно заметил, она была аристократка. Вслух, Лада, конечно, произносить это не стала: было бы верхом высокомерия сказать такое после всего, что она видела в комнате его отца. Да и унижение — это его стезя. Она до такого не опустится.       За столом переговоров они просидели ещё час, стыкуя «истории» и изо всех сил стараясь не касаться темы первого пророчества, сделанного Анжеликой, хотя обсудить, безусловно, было что. Но начать копаться в значении слов о покинутой дочери, том, «кого она желает», огне и смерти было всё равно, что снова открыть дверь в личное, чего не хотела ни одна из сторон.       Поэтому, когда с горем пополам Лада убедила Снейпа, что не собирается «делать глупостей», они разошлись по разным углам, чтобы не мозолить друг другу глаза. Но четырёхдневное самозаточение Лады закончилось, и она стала свободно перемещаться по дому, тем более что перемещаться ей оставалось недолго.              В канун Нового года Снейп исчез почти на весь день и вернулся только к вечеру с пакетами из магловского магазина продуктов. Лада сидела в библиотеке, слушала джаз по радио и нервно крутила в руке чёрное зеркало. Снейп молча прошёл мимо на кухню, но потом всё-таки любопытство победило, и он вернулся.       — Ждёшь чего-то?       — Да. Двенадцати.       — Хочешь посмотреть, как карета превращается в тыкву? — спросил он как-то скромно-иронично.       — Что? — не поняла Лада.       — Ну, Золушка… — это разъяснение никак не прояснило, о чём идёт речь. — Неважно, забудь. До двенадцати ещё три часа. Хочешь просидеть так…       — Я про двенадцать в России.       Вдруг обсидиановое зеркало вырвалось из пальцев, взмыло в воздух, и из него послышалось бормотание людей.       — Началось! — почти истерично воскликнула Лада и судорожно махнула рукой в сторону радио, которое тут же умолкло.       Зеркало распахнулось, и голубое свечение озарило комнату. Оно переливалось, клубилось, как туман, и скоро в нём стали очерчиваться фигуры людей, а точнее волшебников.       — Что ещё умеет это зеркало? — тихо спросил Снейп в каком-то алчном восхищении, но Лада шикнула на него.       Она сидела на самом краю кушетки, вцепившись в чёрную кожаную обивку, и её глаза были прикованы к лицам десяти русских колдунов и колдуний, обращённых к тем, кто смотрел на них в данную минуту. Седой и самый крупный колдун, с отсутствующей шеей и богато украшенной белой мантией, стоял впереди и готовился говорить.       — Председатели Вече? — догадался Снейп и опустился в кресло.       Лада кивнула. Прогремел рог, полыхнула жар-птица на четырёхполосном флаге и низкий бас, принадлежащий седому колдуну в белом, торжественно произнёс:       — Дорогие правчане, осталось совсем немного времени до магической даты в нашей истории. Наступает 2000 год. Новый век. Новое тысячелетие. Мы все ждали этот день в надежде, что миллениум принесёт Магической Руси перемены к лучшему, процветание и счастье. И я рад сообщить, что ваше Вече нашло способ это исполнить. Мы, Председатели Вече, единогласно согласились отдать управление нашей великой страной в более молодые, деятельные и талантливые руки.       Рядом с десятью председателями появился одиннадцатый. Он был темноволосый, в простой коричневой мантии, среднего возраста и роста, можно было даже сказать, что невзрачный. Но его горящие глаза, его еле сдерживаемая улыбка, его переплетённые пальцы, сцепленные в замок и белый овальный камень на золотой цепочке выдавали в нём персону незаурядную. А теперь ещё и персону, обладающую неограниченной властью.       — На ваших глазах происходит прецедент цивилизованной, добровольной передачи власти. Мы приняли наше решение — мы нуждаемся в помощи. Вече обязано поступать так, как будет лучше для вас: для всех русских колдунов и колдуний, находящихся в Прави и за её пределами. Теперь ваше Вече стало ещё сильнее. И мы вступаем в новую эру, в которую поведёт нас Роман Палин. Поведёт нас в светлое будущее!       Бархатный голос колдуна в белом задрожал, а по щеке Лады медленно скатилась единственная слеза. Снейп сидел не шелохнувшись. Десять председателей исчезли, и теперь на них смотрели только огненные глаза Революционера Палина.       — Друзья, сегодня великий день, — сказал он, и у Лады прошёл мороз по коже. — Сегодня, 31-го декабря 1999 года, Вече, существовавшее со времён, когда ещё никакой Руси не было, приняло решение о реорганизации и передаче власти. В связи с чем меня попросили обратиться к стране, и я, конечно, выполню эту просьбу.       У него был музыкальный, сильный голос. Он будто качал слушателя на волнах, звучал проникновенно и даже немного сказочно. Ещё во время слежки за революционером Лада заметила эту невероятную способность сливаться с толпой и одновременно пробуждать толпу. При всей неброской внешности Роман Палин обладал тем типом харизмы, которая завоёвывает доверие, а не вызывает страх. Если б только он не пошёл по пути магического принуждения, то Правь, возможно, была бы у него в кармане и так… со временем.       — Дорогие правчане, дорогие славяне, дорогой… мой… любимый… народ. Сегодня на меня возложено управление маленьким магическим государством, но я убеждён, что судьба Прави больше, чем судьба России. С Вече или без, но мы с вами существуем сейчас, сегодня, всегда. И я вам обещаю… Нет. Я гарантирую — мы будем процветать.       У Лады тряслись руки. В камине внезапно вспыхнул огонь.       — Новый год — это самый светлый, самый добрый, самый любимый праздник на Руси. И в Новый год, как известно, сбываются мечты, а в такой необыкновенный Новый год — уж тем более. Давайте поднимем наши кубки за любовь, мир и магию в каждом доме. И за новый век Прави! С Новым годом вас! С Новым тысячелетием!       Лицо Палина превратилось в мраморный циферблат, стрелки на котором начали отстукивать секунды до полуночи. Как только часы пробили двенадцать, Лада подняла руку, и зеркало прилетело прямо в её ладонь. Она захлопнула его, глядя в одну точку перед собой и спросила бесстрастно в пустоту:       — Перевод требуется?       — Думаю, я понял суть, — тихо ответил Снейп.       — Тогда я приготовлю ужин, — сказала Лада, поднимаясь с кушетки.       — Но…       — Мне нужно приготовить ужин, — повторила она и ушла на кухню.       Когда через час Снейп зашёл туда с бутылкой бренди, он не смог скрыть своего удивления. Разными блюдами был заставлен не только стол в столовой, но и все пустые поверхности, включая кухонную столешницу, табуретку и даже подоконник. Она использовала абсолютно все продукты, которые были в доме.       — Новый год — это наш любимый праздник. Как для вас Рождество, — бесцветно пояснила Лада.       Она сидела, уставшая, на стуле и не могла съесть ни крошки из того, что приготовила. Снейп достал из буфета стопку и поставил перед ней, намереваясь налить ей бренди, но Лада прикрыла стопку сверху рукой.       — Мне не нужна анестезия. Мне нужна свобода.       Она сказала это без упрёка, просто как факт. Вообще-то пока она колдовала на кухне, её посетило горькое, но ясное осознание, что Снейп, возможно, единственный, кто мог бы ей помочь. Станет ли он помогать — это был другой вопрос. Его лояльность была под большим вопросом, но в его способностях она не сомневалась.       — Что это? — спросил он, с отвращением разглядывая блюдо, похожее на мясной торт-желе с украшением из морковки.       — Попробуй, это вкусно.       Снейп поднял на неё сомневающийся взгляд.       — Честное слово, — заверила она. — Без обид, но я гораздо лучший повар, чем ты. Конечно, как ты мог заметить, я специализируюсь на десертах, но нормальная еда получается у меня не хуже.       — Ты называешь это нормальным? — сказал Снейп так искренне, что Лада очень слабо улыбнулась.       Остаток вечера и ночь она провела, свернувшись калачиком на кушетке и слушая джаз по старому радио. Спать она не могла, и Снейпу тоже приходилось бодрствовать. Они не разговаривали, и каждый думал о своём. Никто никому не лез в сознание, и у Лады зрел план, который она собиралась воплотить в жизнь завтра же. Удивительно, как катастрофы подталкивают нас к самым решительным действиям или опускают в бездну апатии. А иногда даже происходит всё вместе.       — Мне нравится этот дом, — сказала Лада вслух.       Это вылетело у неё почти случайно, потому что мысленно она уже прощалась с домом в Коукворте, и ей хотелось зафиксировать эту странную истину. Забавно, но её настоящая тюрьма была не здесь, а там, где сегодня произошёл переворот. Там, куда ей теперь просто необходимо вернуться, и где находиться сейчас опаснее всего.       — Я польщён, — ответил Снейп очень тихо, спустя долгое молчание.       Но Лада уже не услышала — она наконец-то уснула.