Глава 30. Камень Хеджета

      — О, что-то ты рано, — спускаясь по лестнице, сказала Лада Снейпу, который в полвосьмого утра уже был одет и бодрствовал.       — Ты тоже… — протянул он и подозрительно покосился на коричневую поясную сумку, перекинутую через её плечо. — Куда-то собралась?       — Ага, — ответила Лада, отмечая, что к ней вернулся ироничный тон, а у Снейпа вытянулось лицо от недоумения. — Я решила, что настала пора тебе официально представить меня Гарри Поттеру. Ты вроде знаком с Гарри Поттером?       Она поманила пальцем из прихожей своё пальто и его походный плащ. Они сорвались с вешалок, проплыли по воздуху и приземлились на плечи своим хозяевам.       — Что ты задумала? Тебе нельзя…       — Не волнуйся уж так. Надеюсь, ты не много съел на завтрак.       Последняя застёжка на его плаще щёлкнула, она схватила его за руку и… трансгрессировала.       Как только они приземлились на порог таунхауса с закопчёнными окнами, Лада сразу разжала пальцы, не желая давать Снейпу повод думать, что её прикосновение — то же, что и раньше. Она отпустила его даже слишком рано, потому что он еле удержался на самой высокой ступеньке крыльца.       — Не желаешь объяснить, как ты это сделала?! — выдохнул Снейп злостно и ошеломлённо.       — Ну не могу же я раскрыть тебе все свои секреты, Снейп! Каково это будет, если из наших отношений исчезнет вообще всё веселье? — ответила Лада весьма холодно и повернулась к чёрной двери, у которой не было ни ручки, ни замочной скважины.       — Нет! — он протянул руку, чтобы её остановить, но она уже нажала на дверной замок.       За дверью пронзительно заверещала какая-то женщина. Через стену сложно было разобрать, что именно она кричит, но вскоре послышались шаги, звуки борьбы и, наконец, визги стихли. Лязгнула металлическая цепочка, щёлкнул замок, дверь отворилась, и на пороге появился совершенно сбитый с толку взъерошенный паренёк в пижаме и круглых очках. Меньше всего он в эту минуту был похож на прославленного мракоборца.       — Профессор Снейп…? — в сонном изумлении проговорил Гарри Поттер и перевёл взгляд на Ладу.       Она толкнула Снейпа локтём, но он вернул ей совершенно убийственный взгляд.       — Нет? Ну ладно, — она протянула руку и сказала: — Мистер Поттер, приятно познакомиться! Лада Лист.       — Очень приятно, — на автомате ответил мракоборец, пожимая руку шпионке.       — Простите, что так рано, но дело довольно срочное. Мы можем войти?       Поттер вопросительно глянул на Снейпа, но тот только поджал губы.       — Да… конечно… заходите… — сбивчиво ответил Поттер и впустил их в длиннющий тёмный коридор, увешанный портретами. — Только тихо, молю! Я еле её успокоил, и Тедди ещё спит. Проходите… проходите на кухню…       Коридор был пуст, и Лада так и не поняла, кем была визжащая женщина, которую он успокоил, но имя Тедди она слышала не впервые. Газеты и многочисленные журналы про волшебных знаменитостей просто обожали обсуждать сына Римуса Люпина и Нимфадоры Тонкс — погибших в Битве за Хогвартс членов Ордена Феникса. Ещё бы! Мало того, что крестник самого Гарри Поттера, так ещё и потомок одновременно и оборотня, и метаморфа.       — Тедди Люпин? — уточнила Лада скорее для поддержания разговора.       Она зашла в длинную старомодную кухню. Целая стена тут была заставлена посудой, а посередине красовался огромный деревянный стол. Камин вспыхнул сразу, как в помещение вошли волшебники.       — Да, Андромеде нужно было отлучиться по делам, а у Джинни ранняя тренировка по квиддичу. Гвеног Джонс гоняет их даже первого января… — пробормотал Поттер, явно привыкший к тому, что незнакомцы прекрасно знают, кто такая Андромеда Тонкс, а кто Джиневра Уизли. — Кофе?       Он подошёл к плите, где стоял чугунный чайник.       — Нет, — сказал Снейп.       — Да! — ответила Лада.       Поттер, махнув волшебной палочкой, разжёг огонь, почесал лоб и спросил:       — Э-э… мисс… мэм… профессор Лист, вы ведь в курсе, что у вас завтра слушание в Министерстве? — а потом, спохватившись: — Ох, прошу, садитесь!       — Да, конечно, я в курсе. Разве он даст забыть? — как ни в чём не бывало ответила Лада, косясь на Снейпа и отодвигая себе стул. — Я вас там увижу, мистер Поттер?       — Эм, нет… нет... У меня выходной… Да и моя работа на этом закончена…       — На поимке меня, вы имеете в виду? — улыбнулась Лада.       — Ну… да, — смущённо выдохнул мракоборец и почему-то обратил свои большие зелёные глаза к потолку. — Вы, надеюсь… Вы не против? А то я что-то переживаю… Не хочу оставлять его одного…       Он взмахнул палочкой, и в угол кухни телепортировалась детская кроватка со спящим полуторогодовалым ребёнком. Из-под одеяльца торчали ярко-синие волосы — наследие метаморфа. У Снейпа было такое лицо, будто ему показали особенно отвратительного гриндилоу.       — Мистер Поттер, я понимаю, что мы мало знакомы… — начала Лада.       — Целых пять минут, — вставил Снейп, который так и не сел за стол, а остался стоять.       — …но у меня к вам очень важный вопрос.       — У вас… ко мне… вопрос? — медленно переспросил Поттер, не переставая удивляться происходящему с каждой минутой всё больше и больше.       — Ага! Вы всё ещё говорите на парселтанге?       — Э-э… не думаю, что говорю… А какое отношение это имеет к…       — Так вы не говорите или вы не знаете, говорите ли? — настойчиво перебила Лада.       — Я ни разу не пробовал с тех пор… Что вы пытаетесь…       — Значит, нам нужна змея! — заявила Лада и в следующую секунду с тихим хлопком трансгрессировала.       — А-а… Это что вообще? Она всегда такая?! — обратился Гарри к Снейпу.       — Нет. Иногда ещё хуже.       — Но… Что, если она сбежала?! — Гарри ринулся к выходу, не совсем понимая, что делать дальше, но тут вспомнил про Тедди. — Приглядите за ним, пожалуйста... я на минутку…       — Даже не думай об этом, Поттер! — пригрозил Снейп, а на стуле материализовалась Лада — в руке она держала извивающегося ужа.       Гарри Поттер выдохнул с облегчением.       — Простите, профессор Лист, но этот дом защищён всеми возможными заклинаниями. Внутрь нельзя трансгрессировать. Как вы это сейчас сделали?       — Могу только сказать, что если бы в мои планы входил побег, то он бы уже свершился, — ответила Лада, метнув самодовольный взгляд на Снейпа.       — Почему же вы тогда не сбежали? — совсем искренне спросил мракоборец.       — А от чего мне бежать? Я не преступница, — она широко улыбнулась и положила ужика на деревянный стол. — Пожалуйста, попробуйте. Мы должны проверить теорию.       — Простите, какую теорию?       — Ой, просто сделай это уже, Поттер, — сказал Снейп нетерпеливо.       Мальчик, Который Выжил, с неохотой повернулся к извивающейся на столе змее, сосредоточился и произнёс:       — Скажи мне что-нибудь.       — Не похоже на парселтанг, — улыбнулась Лада.       — Английский, да? — смутился Поттер, и тут вдруг змея зашипела: «Трава, верните меня в траву!»       Все трое вздрогнули.       — Ты что-нибудь понял, Поттер? — спросил Снейп, и мракоборец замотал головой, а Снейп повернулся к Ладе. — А тыыы?       — Ты уже знаешь, что я понимаю. К чему эта театральщина, Снейп?       — Вы… вы понимаете парселтанг? — на лице Поттера отразился не столько ужас, как у Снейпа, когда он впервые узнал, сколько удивление.       — Понимаю, да. Но не говорю. Могу повторить, что сказала змея, но это будет лишь имитация, — беззаботно ответила Лада.       — Прям как Дамблдор, — сказал Поттер, с любопытством её разглядывая, и тут настала очередь Снейпа удивляться.       — Дамблдор понимал парселтанг? — спросил он, не веря.       — О да. Он показывал мне воспоминания о дедушке Волд… Реддла, — мгновенно исправился Поттер, видя, как Снейп поморщился. — Гонты общались между собой на змеином, и Дамблдор понимал всё, о чём Марволо говорил со своими детьми… Ой, кофе!       Вода в чугунном чайнике уже бурлила и выплёскивалась наружу.       — Интересно! — воскликнула Лада и, пока Поттер возился с чашками, повернулась к Снейпу. — Я говорила тебе, что парселтанг не обязательно тёмный признак. Язык не может быть сам по себе чем-то плохим. Это просто способ коммуникации.       — Большое спасибо за лекцию по лингвистике, профессор, — огрызнулся Снейп, и Лада еле сдержала смех. — Но что ты пытаешься этим доказать?       — То, что змеиный язык — врождённый дар, как… Спасибо! — Лада приняла из рук Поттера чашку кофе, и её взгляд упал на синие волосы Тедди Люпина, — …как внешность. А значит, Спарло и Шелешпанские получили этот дар не от последнего Слизерина, а от самого Змея.       — Спарло и… как ещё раз? — переспросил Поттер, но Лада его не слушала.       Она сделала изрядный глоток горького кофе, поднялась со стула и принялась расхаживать по кухне.       — Что в свою очередь доказывает, что я… Я сделала это! Я сделала своё первое историческое открытие! В России не четыре Прародителя, а пять! И последний связан с потомком Слизерина Последним Даром… Последний Дар… Это не просто подарок, это цель, назначение… Сайленс Слизерин не только пожертвовала собой, чтобы спасти сына и дать ему абсолютную защиту…       Её карие глаза встретились с зелёными глазами Гарри Поттера, в которых читалось узнавание.       — …как и ваша мать пожертвовала своей жизнью и одновременно назначила вам роль. С этого момента вам было предначертано побороть зло… так же как змеиным детям придётся «противостоять ужасу, который принесёт с собой новое тысячелетие»…       — О чём вы говорите? — спросил Поттер, но выражение лица у него было такое, будто он отлично знал, о чём она говорит.       Лада отставила чашку с кофе.       — Вчера в моей стране произошёл переворот. Вече официально передало власть убийце, чьё настоящее имя даже никому не известно. Вы, мистер Поттер, знаете лучше других, что я сейчас чувствую. Вы тоже были «Нежелательным лицом №1», и ваша палочка тоже была связана с палочкой вашего врага. Вам не обязательно мне верить, но вы точно можете меня понять.       — Ваша палочка не просто связана с палочкой Палина. Это одна и та же палочка, насколько мне известно… — сказал Поттер.       — Он так говорит, — Лада глянула на Снейпа.       — Олливандер так говорит, — злобно отозвался Снейп.       — Вы понимаете парселтанг, и у вас палочка из змеиного дерева… — покачал головой Поттер. — Вы потомок Змея.       Лада тяжело вздохнула.       — Моя родословная говорит об обратном, хотя на данном этапе я уже ничего не исключаю. Но это неважно, потомок я или нет. Важно, что в Прави очень много змеиных потомков. И если Палин знает или узнает то, что знаю я…       — Он их уничтожит, — закончил за неё Гарри Поттер.       — Палин не может просто убивать волшебников направо и налево, тем более если ты говоришь, что змеиных семей очень много. Даже Тёмный Лорд не истреблял всех подряд, — возразил Снейп. — В конце концов, существуют ещё и международные магические законы…       — И где они были, эти международные магические законы, когда Том Реддл захватил Министерство? — с жаром сказал Поттер.       — Именно! — согласилась Лада. — Ты знаешь, Снейп, как легко законы переписываются и создаются новые. Как международное магическое сообщество закрывает глаза, когда становится слишком больно смотреть. Но самое ужасное, что Палину и не нужно никого убивать. Ему достаточно…       — Найти яйцо, — сказал Снейп, бледнея, и Лада кивнула.       — Не метафорическое яйцо? Реальное яйцо? — Поттер переводил глаза с Лады на Снейпа и на Ладу обратно. — Это не сказка? Яйцо действительно существует?       — Конечно, оно существует! — нетерпеливо ответила Лада. — Не говорите мне, что вы так и не поняли, как работает древняя магия! Всё дело в милосердии. Василь Кафтан или Базиль Слизерин — это как кому больше нравится — не убил Змея, хотя ничто ему не мешало. А приняв чужих детей как своих, он всё равно что подписал магический контракт. Последний Дар его матери распространяется на змеиных детей, пока их настоящий отец жив и заключён в Яйце. Но если Яйцо уничтожить…       — Контракт будет разорван, и Палин сможет подчинить их так же, как подчинил остальных, — сказал Поттер.       — Я знала! Знала, что вы меня поймёте, мистер Поттер! — воскликнула Лада.       — И где оно… это яйцо? — спросил он.       — Этого я не знаю. Но я знаю одно — мне очень срочно… просто необходимо… вернуться в Россию.       На лице мракоборца отразилось настороженное сочувствие, и он сказал:       — Но что… что вы хотите от меня? Что я могу сделать?       — У вас есть влияние, мистер Поттер. Сделайте то, что считаете нужным.       Они пронзительно смотрели друг на друга несколько мгновений, и Лада только сейчас разглядела у него на лбу шрам в виде молнии. Её шрам тоже останется навсегда. Возможно, если Гарри Поттер смирился со своим, то сможет и она.       — Спасибо за кофе, мистер Поттер. Не смею вас больше беспокоить… — Лада прошагала через всю кухню к Снейпу, — …тем более, у нас ещё куча дел.       Снейп глянул на неё одновременно вопросительно и обречённо.       — Эм… профессор Лист… — окликнул её Поттер.       — Пожалуйста, зовите меня Лада.       — Возьмите вашу змею… Лада, — сказал он с улыбкой и протянул ей извивающегося ужа.       Когда за ними закрылась чёрная дверь, а таунхаус на площади Гриммо 12 скрылся между соседствующими домами, Лада выпустила ужика в палисадник и повернулась к Снейпу. Он был как-то особенно молчалив сегодня, зато традиционно мрачен.       — Мне нужно поговорить с Анжеликой, — сказала она.       — Почему бы тебе тогда не трансгрессировать прямо к ней? — язвительно ответил он.       — Я не знаю её адреса, — призналась Лада.       — Какое удручающее препятствие, — с сардонической радостью сказал Снейп, и Лада закатила глаза.       Она уже было открыла рот, чтобы начать жаркий спор, но Снейп вдруг развернулся и молча зашагал по дороге. Ей ничего не оставалось, кроме как пойти следом. Через пару минут они вышли на шумную улицу с магазинами и ресторанами, и на время Лада снова почувствовала себя туристкой, как каких-то четыре месяца назад, когда она только прибыла в Лондон. Она крутила головой во все стороны, разглядывая здания, проезжающие машины и проходящих мимо маглов.       Лондонское утро 1 января 2000 года было сырым, мрачным и туманным, но, проведя неделю в отключке, а потом неделю в четырёх стенах, Лада была просто рада двигаться и дышать свежим воздухом. Несмотря на раннее время, улицы были многолюдны. Многие несли плакаты, бутылки шампанского и поздравляли незнакомцев с наступившим миллениумом.       Пройдя несколько оживлённых улиц, Снейп свернул на почти незаметную между домами дорожку, которая вывела их к живописному каналу с лодками. Ряд белоснежных таунхаусов смотрел прямо на воду, и Лада подумала, что это первое место в Лондоне, которое не просто интересно посетить, но и жить было бы приятно.       Снейп остановился у дома номер 3 по улице Инносент Террас и, оглядываясь по сторонам, достал свою волшебную палочку. Лада почувствовала лёгкое покалывание в пальцах и тоже достала свою. Здесь было множество защитных заклинаний, и, судя по качеству исполнения, наложены они были самим Снейпом. Он поднял палочку и почти произнёс формулу, когда вдруг остановил себя и повернулся к ней.       — Ты можешь трансгрессировать внутрь?       Несмотря на то, что он пытался звучать равнодушно, в его чёрных глазах заиграло такое неподдельное любопытство, что у Лады дёрнулись уголки губ. Она закрыла глаза и отключила все мысли, кроме тех, что были о доме. Через мгновение она нащупала лазейку.       — Да, — сказала она и открыла глаза. — Но мне потребуется время. Может, несколько дней. Слишком сильные чары вокруг дома.       — Остальные агенты…       — Они не могут, нет. Только я.       — Но как? — почти восхищённо спросил Снейп, но тут белоснежная дверь отворилась, и на пороге показался волшебник с пшеничными локонами и пронзительно-бирюзовыми глазами.       — И долго ещё ждать, мсье и мадам Снейп, когда вы зайдёте внутрь?       На лице Давэ играла снисходительная улыбка, и Лада чуть не расплакалась от радости, что он есть, что он здесь и что, кажется, он всё ещё на её стороне. Снейп пробормотал заклинание и шагнул к крыльцу. Лада проследовала за ним, ощутив, как за её спиной закрывается невидимая дверь и запечатывает пространство перед домом номер 3 по Инносент Террас.       — Дюмон, — только и сказал Снейп в качестве приветствия и быстро прошёл в дом, хотя до Гринготтса он, пожалуй, в сторону Давэ даже звука бы не издал.       Лада поднялась на крыльцо и растерянно глянула на Давэ.       — Живая, — констатировал он, оглядывая её сверху донизу.       И когда их глаза встретились, они одновременно протянули руки и заключили друг друга в объятия. Слёзы градом полились на васильково-голубую мантию.       — Эй, ну ты чего?! Испо’гтишь ведь! Она стоит, как твоя ‘огвартская зарплата! Надеюсь, в КББ хоть платили побольше… — ехидно сказал Давэ, стряхивая с плеча капли.       — Он вам рассказал всё, значит?       — Естественно. Мы пытали его каждый день, когда он пе’гвую неделю приходил сюда, чтоб п’говерить, как мы. Официальная ве’гсия — чтобы принести Анжелике лечебную мазь. Эта стрёмная волчица здо’гово ей руку п’гокусила… Но сейчас уже всё хо’гошо! — быстро добавил Давэ, видя, как меняется лицо Лады.       — В больницу Святого Мунго…       — Нельзя, конечно же. Ведь будут вопросы. Так что мы вт’гоём тусовались здесь с отцом Angélique, — Давэ наклонился и понизил голос. — Тот ещё персонаж, я тебе скажу!       Лада улыбнулась и против воли ощутила прилив благодарности Снейпу за то, что приглядывал за ними.       — Значит, Джастин тоже здесь? Он не отправился домой?       — Ну, во-пе’гвых, он не хотел мамочке на глаза попадаться разукрашенным. А во-вто’гых, нам… как бы это сказать… зап’гетили… то есть «попросили» лишний раз не пе’гемещаться. Очевидно, мы теперь под наблюдением м’гакоборцев. Вот бы они нас так в Гринготтсе защищали, да? — тут Давэ спохватился и повлёк Ладу внутрь дома. — Пойдём. Если мсье Снейп услышит, что мы болтаем об этом на улице… И так уже все мозги п’гоел со своей sécurité…       Лада зашла в длинный узкий коридор, и её сразу ослепила безукоризненная чистота и опрятность внутреннего убранства. Всё было гладкое, новое и на своих местах. Белая плитка на полу казалась фарфоровой, с потолка свисал очень странный светильник в форме лоханки для супа, а идеально ухоженный цветок стоял в идеально подобранном для него углу. И это была только прихожая…       Давэ провёл её в светлую гостиную с белыми диванами и пуфами, которые выглядели так, словно на них никогда в жизни не сидели, прозрачными журнальными столиками и статичными картинами. Картины не двигались, не изображали людей, пейзажи или фрукты, и вообще не были похожи на картины — скорее на куски разных материалов и геометрических фигур, приклеенных к стенам. Парадоксальным образом они только подчёркивали безупречную стерильность этого места. Если бы Лада не знала, что отец Анжелики — магл, то решила бы, что здесь ежедневно трудится армия домовых эльфов.       Но самым странным был камин. Без копоти, без дров, без летучего пороха на полке. Но даже это можно было бы ему простить, если бы он не был застеклён, а внутри не горел совершенно неестественный огонь, вырастающий из груды гладких камней.       — Биокамин, — сказал Снейп, наблюдая за Ладой из угла комнаты.       В его холодных глазах на миг блеснула весёлая ироничность. Наверное, у неё было настолько ошеломлённое лицо, что это побудило его нарушить их молчаливый пакт говорить только о деле. А может, это была попытка вернуть человечность в их взаимодействие? Но Лада не стала расспрашивать, что это за чудо — биокамин, и отвернулась, хотя неправильный огонь ей хотелось разглядывать вечно.       — Лада! — воскликнул вдруг знакомый и очень взволнованный голос.       Джастин Финч-Флетчли застыл на пороге гостиной и так же, как и она, совершенно не знал, как ему следует себя вести. Пару неловких мгновений они молча смотрели друг на друга, а потом оба взорвались.       — Я не должна была брать вас с собой! Простите меня! Я не знала… Я не могла вам сказать… — умоляюще тараторила Лада.       — Да мы всё уже знаем! Успокойся! Забудь об этом! Главное, что все живы! — успокаивающе отвечал ей Джастин.       Снейп ушёл в соседнюю с гостиной кухню и закрыл за собой дверь.       — Он был прав… — горько сказала Лада, провожая взглядом чёрную спину. — Это было безответственно и безрассудно. Мне повезло, что всё так обернулось… Не знаю, как бы я жила, если бы с вами что-то случилось!       — А я не представляю, как бы вы выжили, если бы нас с Давэ там не было, — очень серьёзно сказал Джастин. — Поэтому давайте все сойдёмся на том, что нам просто повезло… что мы есть друг у друга.       — Ой, ну зачем ты это, Финчи-Фенчи?! Шпионка сейчас снова ‘гасплачется… — воскликнул Давэ, и Джастин тихо сказал:       — До сих пор поверить не могу, что ты и в самом деле…       — Была! — быстро вставила Лада. — Я больше не…       — А я ведь в первые же дни рассказал тебе о… — он кивнул головой в сторону кухни, где скрывался Снейп. — Это ж каким наивным надо быть!       И несмотря на то, что Джастин звучал шутливо и вполне дружелюбно, почему-то именно это укололо её больнее всего. Ладно ещё хитроумный Давэ или колючая Анжелика… Но насквозь честный и порядочный Джастин… Как он пережил её обман? И пережил ли?       — Ты не наивный, Джастин, — сказала Лада. — Ты просто не видишь в других того, чего нет в тебе самом. Ты слишком… слишком хороший.       — Расскажи это той белобрысой из Гринготтса. Интересно, у неё уже перестало кукурузиться лицо?       Давэ так заржал, что его смех разошёлся по сонному дому Коулов мелодичным эхом.       — А где Анжелика? — спросила Лада.       — О… а она в саду… — как-то натянуто ответил Давэ, тут же прекратив хохот.       — Она вообще знает, что я здесь?       — Она знает… Но она в саду…       Джастин тоже поджал губы и кивнул в сторону двустворчатых дверей, которые, очевидно, распахивались в тот самый сад, о котором шла речь. Давэ ободряюще похлопал её по плечу, и Лада сразу поняла, что с Анжеликой разговор будет тяжелее, чем она себе представляла. Глубоко вздохнув, она толкнула белые двери.       Насколько внутри дома было упорядочено и гладко, настолько же снаружи было хаотично и запущено. «Садом» оказалось небольшое заросшее кустарником пространство, со всех сторон огороженное высоким каменным забором, по которому струился ползучий плющ. Анжелика в грязных от земли перчатках и высоких резиновых сапогах пересаживала цветокрылку с длинными зелёными щупальцами из одного горшка в другой. Одному Перуну было известно, зачем она это делала, потому что цветокрылки были настолько непритязательными волшебными растениями, что их можно было не поливать месяцами.       Как только дверь в гостиную тихонько захлопнулась, Анжелика выпрямилась во весь рост, глубоко вздохнула и обратила к Ладе большие и внимательные глаза. Лицо её было острое, как скальпель.       — Привет, — сказала Лада.       — Привет, — ответила Анжелика, и наступила ещё одна пауза.       Лада скользнула взглядом по правой руке Анжелики — укус волчицы затянулся и почти зажил. Знакомая работа знакомой салатовой мази с запахом носков и эффектом ментола. Внезапно у Лады пересохло во рту.       — Анжелика…       — Я редко доверяю людям, — перебила она, — и ты знаешь, почему. Если бы ты не поддерживала меня с самого начала с этой чушью, которую Скитер печатала о моей семье, и с остальным… скорее всего, я бы даже не пустила тебя в дом. — Лада почувствовала, как напрягается каждая её мышца. — Но с тех пор, как я узнала, кто ты есть на самом деле, я не могу перестать спрашивать себя: что если всё это тоже было ложью? Что если ты просто втиралась в доверие, чтобы использовать в своих целях… в этой своей шпионской игре?       — О нет, только не ты! — воскликнула Лада почти озлобленно. — Я уже достаточно выслушала от Снейпа про мои «игры», чтобы ещё слушать это тебя. Мы все чуть не погибли в этом чёртовом банке, а на груди у меня такой рубец, словно мне в сердце воткнули Экскалибур… Ты действительно думаешь, что для меня это всё игра? Я не могла сказать тебе, кто я — это сделало бы тебя соучастницей! Но я и не могла не позвать тебя тоже! Потому что это гораздо больше, чем игра… гораздо больше, чем мы с тобой!       И тут вдруг Лада так желчно рассмеялась, что Анжелика аж вздрогнула.       — Только посмотри на меня! Я вру! Это ложь! Не в этом была причина. Я попросила тебя поехать со мной, потому что я хотела узнать, что в сейфе. Всё. Больше ничего. Я месяц искала это пророчество, а потом ещё месяц пыталась понять, как мне его заполучить. Я была готова даже уговорить Трелони поехать со мной, лишь бы узнать его содержание! Я убедила себя, что это неопасно, что я всё контролирую, и что ничего не случится… И вот тебе настоящая правда обо мне: я просто безответственная! Я настолько была поглощена своими расследованиями, что не заметила, как утащила на верную смерть людей, которых я…       И у неё сорвался голос, но Лада быстро взяла себя в руки и остановила подступающие слёзы.       — Шпионка или нет, но я всё ещё человек! Я чувствую, я люблю, мне не всё равно! И я попросила тебя поехать со мной, потому что ты мой друг, а это то, что делают друзья — помогают друг другу. Если бы ты не отказывалась от нашей помощи всё это время, ты бы это знала, Анжелика. Поэтому им легче, чем тебе… — Лада кивнула на дверь в гостиную, где, скорее всего, притаились Джастин и Давэ, надеясь услышать, о чём они говорят. — Они знают, что я просто…       — Очень страстная историчка? — сказала Анжелика иронически, и на этом Лада не выдержала и расплакалась одновременно со смехом, а Анжелика покачала головой. — Ну прямо Индиана Джонс с косами…       — Кто это? Четвёртая дочь Стюарта Джонса?       Анжелика натурально хрюкнула от смеха.       — О, Лада, теперь ты должна сказать мне правду…       — Всё, что я только что сказала, — правда.       — Нет, не про это…       — Что тогда?       — Ты что же, влюблена в Северуса Снейпа?       В первую секунду Лада подумала, что ей послышалось. Во вторую ей захотелось убежать. А потом у неё сильно кольнуло где-то в груди.       — Я не… Я больше не… Это Давэ тебе рассказал?       — Давэ? — у Анжелики лицо вытянулось от удивления. — Он знает? Раньше меня?!       И тут Лада поняла, что ошиблась. Анжелике было сложнее простить не потому, что из-за сложностей с доверием она не могла вычислить, где искренность, а где фальшь. Просто она нуждалась в Ладе больше, чем остальные.       — Анжелика… — сказала Лада мягко, — Давэ узнал раньше меня. Он дьявольски умён, этот признанный гений. Но он не единственный, кто знает, что я… была… заинтересована.       — Кто ещё?       — Снейп.       — Ох… — Анжелика взволнованно выдохнула. — Он что-нибудь сказал?       — О да, он сказал. Что плевать он хотел — вот что он сказал. И это я смягчила.       — Мне жаль, — сочувственно проговорила Анжелика.       — Да всё в порядке. По сравнению с тем, что он сдал меня Министерству, зная, что стоит на кону, отсутствие взаимности — просто цветочки.       — А ты не думаешь, Лада, что он это сделал, чтобы защитить тебя… и меня… всех нас? Он явно предполагал, что за тобой могут следить — всё-таки ты беглый агент. Уверена, он рассудил, что лучше ты будешь в Азкабане, чем мертва. Вытащить из тюрьмы ещё можно, а с того света уже нет… И он это знает, как никто другой.       И потому что это сказала именно Анжелика, Лада не смогла просто отмахнуться. Анжелика и сама, без сомнений, поступила бы на его месте точно так же.       — Как бы там ни было, мракоборцы, ожидаемо, оказались бесполезны, а меня ждёт это нелепое слушание в Министерстве…       — Мы пойдём с тобой, — уверенно заявила Анжелика.       — Когда вы это решили? — удивилась Лада.       Анжелика вздохнула и пожала плечами.       — Думаю, это было очевидно всегда. Пойдём, познакомлю тебя с папой, — сказала она, отставляя в сторону цветокрылку, которая своими щупальцами замахала ей вслед.       — Анжелика, как ты поняла? — спросила Лада. — Если тебе рассказал не Давэ…       — Не знаю. Я просто посмотрела на вас в поезде, и вдруг до меня дошло, что тогда, в мой день рождения, ты говорила вовсе не о Фонтейне, — ответила Анжелика и толкнула двери в гостиную.       На белых диванах расположились три волшебника с чашками чая и натянутыми лицами, а перед ними стоял очень высокий седой магл и, энергично жестикулируя, рассказывал анекдот.       — А вот ещё один… Приходит на приём пациент и говорит: «Доктор, мне кажется, я невидимый». А доктор такой: «Кто здесь?» — и магл разразился заливистым смехом. — А? Невидимый, понимаете? Вы же волшебники! Невидимый!       Джастин вежливо рассмеялся и пихнул в бок Давэ. Француз оскалил ровные зубы и повернулся к вошедшим. Несмотря на застывшую на губах улыбку, его лицо выражало страдания крайней степени.       — Папа, отстань от них со своими анекдотами, — сказала Анжелика учительским тоном. — И познакомься, это Лада Лист. Лада, это мой отец — доктор Анжел Коул.       Только Лада открыла рот, чтобы сказать, как много она слышала, и как приятно ей это знакомство, когда магл округлил глаза и воскликнул:       — И эта кнопка и есть та самая опасная шпионка, о которой тут все говорят?!       Джастин подавился чаем, Давэ совершенно искренне расхохотался, Снейп заинтересовался ворсинками на ковре, Анжелика устало пробубнила что-то вроде «О, папа…», а Лада подумала, что ей определённо нравится Анжел Коул.       Отец Анжелики внешне напоминал свой дом — худой, прямой, гладко выбритый, коротко остриженный и идеально вписывающийся в интерьер. У него была очень светлая кожа с бледными веснушками на руках и серо-голубые въедливые глаза. Белые волосы лежали волосинка к волосинке, а на одежде не находилось ни единой складки. Но стоило ему заговорить, как сразу же обнажалось противоречие между оболочкой и содержанием.       Анжел Коул был шумным, не в меру весёлым и немного хаотичным. Он постоянно терял нить разговора, перескакивая с одной темы на другую, сыпал анекдотами и вообще, похоже, был в восторге от магии и волшебников в его доме. Только внимательные глаза и острые черты лица, которые унаследовала его дочь, намекали на скрытую наблюдательность и недюжинный ум.       Тихим сапом доктор Коул умудрился уговорить Снейпа остаться на обед, параллельно отдал распоряжение Анжелике этот самый обед приготовить, расспросил Ладу во всех подробностях о Великой Сибирской Войне, которую русские колдуны вели с великанами в начале XVIII века, утомил Давэ шутками про французов и не переставал прощупывать, насколько влиятельна семья Джастина, подсовывая ему имена каких-то аристократических маглов и интересуясь, с кем из них он знаком.       — А этот ваш Палин… Он кто вообще такой? — спросил вдруг Анжел Коул посреди обеда, когда у него на время иссякли анекдоты про докторов.       Все сидящие за столом напряжённо переглянулись и отчаянно заскребли вилками по тарелкам.       — Эм… мы в сущности не знаем… — протянула Лада и подумала, что, если отец Анжелики сейчас скажет что-то вроде «что ж вы за шпионы такие», ей будет сложно удержаться и «случайно» не запульнуть масляной оливкой в его кристально белую футболку. — Никто с таким именем не жил в Пра… в России. И не учился в Колдовстворце.       — А в других магических школах?       — Великие волшебные школы не очень охотно делятся своими секретами и тем более списками учеников. Но в тех, что нам удалось проверить (Снейп бросил на неё испепеляющий взгляд), он либо не учился, либо…       — Имя ненастоящее, — догадался доктор Коул, и Лада кивнула, а он добавил с презрением: — Прямо как у этого… маминого воспитанника… Лорда Волдеморта!       Снейп так вздрогнул, что уронил вилку на пол. Лада посмотрела на него с жалостью. Полтора года прошло с окончания войны… Насколько же глубоко сидит страх?       Только Снейп нагнулся, чтобы поднять с пола вилку, как Лада пошевелила пальцами, и вилка исчезла. Она сделала призывающий жест рукой, из кухонного шкафчика вылетел чистый прибор и опустился на стол рядом с ним. Снейп глянул на Ладу с чистой ненавистью. Не любит, когда его жалеют? Что ж, ей теперь нет никакого дела, что он любит, а что нет.       — Ха! Потрясающе! Великолепно! — заголосил доктор Коул. — Мой ангел… — Он с любовью посмотрел на дочь, и Анжелика поджала губы. — …когда вернулась из Уганды, только и делала, что руками размахивала. Потом, правда, снова на палочку перешла. Видимо, старые привычки сильнее новых… Забавно, что палочки распространены везде, кроме России и Африки. — Он повернулся к Ладе. — Вы, как историк, как это объясняете? Почему именно Россия и Африка?       И до неё дошло. Лада прекратила жевать и молча уставилась на доктора Коула, а все подняли головы от тарелок и уставились на неё.       — Я… я что-то не так сказал? — смешливо спросил доктор Коул, и его въедливые серо-голубые глаза блеснули, как опалы.       — Он сделал палочку сам… — сказала Лада вслух, но говорила она скорее сама с собой. — Олливандер сказал, что он сделал палочку сам… из змеиного дерева. Змеиное дерево не растёт в России. Оно растёт в Мексике… в Южной Америке… У него есть разрешение на международные перемещения, но в Ильверморни он никогда не учился… Я точно это знаю, потому что я лично это проверяла… Будь он оттуда — за время, проведённое в Нью-Йорке, его бы точно кто-нибудь узнал… Если это не Хогвартс, не Ильверморни, не Колдовстворец и не Дурмстранг… Куда ещё могли послать учиться русского ребёнка, если не в среду, где беспалочковая магия — норма?       Лада резко развернулась к Анжелике, но та отрицательно замотала головой.       — Нет…       — Пожалуйста!       — Нет! — воскликнула Анжелика и вышла из-за стола. — Я не буду втягивать в это…       — Я умоляю тебя! — Лада тоже вскочила. — Если Палин учился в Уагаду… Анжелика, пожалуйста! Пожалуйста!       У неё не осталось других аргументов, да и любые аргументы были бы нечестными. Она уже использовала дружбу с Анжеликой, её доверие и её пророческий дар. Всё, что Лада могла теперь — это просить.       — Я знаю, это последнее, что ты хочешь делать, но… Пожалуйста… Прошу тебя… Да, у меня нет совести, и я прошу слишком много, но Анжелика… Я тебя умоляю!       И Анжелика сдалась. Она прошагала в гостиную, а остальные побросали еду и ринулись за ней. С идеально ровной спиной Анжелика уселась на белоснежный диван перед биокамином и вскинула руку.       — Ам-м-мка, — протянула она нараспев низким голосом.       Джастин повернулся к Ладе с вопросительным лицом, и она одними губами пояснила ему: «суахили». Гладкие камни под стеклом диковинного биокамина вдруг взмыли вверх над искусственным огнём, прошли сквозь стекло и сложились в плотный круг.       — Симу Амаре Чуи, — почти шёпотом и нараспев проговорила Анжелика.       Гладкие камни забегали по кругу — один ряд по часовой стрелке, другой против, пока спирали не встретились, достигнув середины. Тогда камни застыли, по ним пробежала рябь, зелёная, как тропический лес, и на каменном круге возникло лицо.       — Анжелика?! Вот это сюрприз…       — Здравствуй, Амаре, — сказала Анжелика.       Амаре был ошеломительно красивым. Шоколадная кожа, мужественные, но не слишком брутальные черты лица, высокие скулы, медовый взгляд и умопомрачительные чувственные губы. Голос у него был низкий и будоражащий настолько, что Лада слышала, как рядом стоящий Давэ тихо сглотнул. Она и сама нервно прикусила губу, и это было неприятно осознавать, учитывая то, что Анжелика успела рассказать ей об этом волшебнике.       — Как ты? Как жизнь, Анжелика? Я сто лет о тебе ничего не слышал! — сказал Амаре и улыбнулся так ослепительно, что Лада отвела глаза.       — Ну, наверное, не сто… — начала Анжелика неуверенно, но Амаре обвёл глазами гостиную и резко поменялся в лице.       — Ох, что же это… Неужели это Давэ Дюмон?! — с неподдельной радостью воскликнул он, даже не извинившись, что перебил Анжелику.       Лада мгновенно ощутила к красивому волшебнику сильную неприязнь.       — Вы… вы помните меня, Давэ? Мы встречались в вашем Салоне в Париже…       — О, п’гавда?       Было очень сомнительно, чтобы Давэ, встретившись лично с таким мужчиной, как Амаре, мог его забыть. Анжелика точно рассказала свою историю не одной Ладе. Похоже, её друзья немало сблизились на фоне последних событий, тем более проживая в одном доме.       — Должен признаться, я был жутко расстроен, когда узнал, что Салон закрылся… — продолжал Амаре. — Мало того, что я совершенно влюбился в Париж…       — Профессор Чуи, — громко сказала Лада и опустилась на диван рядом с Анжеликой, — меня зовут Лада Лист. Я преподаю Историю магии в Хогвартсе, и у меня к вам несколько чрезвычайно срочных вопросов. А потом, если останется время, мы с радостью послушаем ваши впечатления о Франции.       Амаре Чуи удивлённо оглядел её и перевёл свой медовый взгляд на Анжелику.       — Это деловой разговор. Не личный, — пояснила та холодно.       Амаре слегка нахмурился и стал серьёзным.       — Чем могу служить? — угодливо и в то же время недовольно спросил он.       — Не могли бы вы, профессор, прикинуть приблизительно, сколько в Уагаду студентов с восточно-европейским, точнее, скажем, русским происхождением? — начала Лада.       — Совсем немного, но, конечно, встречаются. Программы по обмену, дети волшебников-экспатов… Что конкретно вас интересует? — уклончиво ответил Амаре.       — Меня интересуют все студенты подобного бэкграунда, которые заканчивали Уагаду в… м-м… Если ему около пятидесяти лет, то… — пробормотала она сама себе, — …значит, в 60-х. Но на всякий случай лучше проверить ещё 50-е и 70-е.       Амаре изумлённо поднял брови и снова перевёл взгляд на Анжелику.       — Я… я не могу… Анжелика, ты знаешь, я не могу выдавать личную информацию о студентах…       — Найди одного, — сказала Анжелика таким тоном, что Лада знала — Амаре найдёт. — Роман Палин.       — Милая… э-э… то есть… Анжелика, если бы Роман Палин заканчивал Уагаду, сейчас только об этом и было бы разговоров! — усмехнулся Амаре. — Этот русский революционер известен даже здесь.       — Значит, он жил под другим именем, — сказала Лада. — Найдите всех, кто подходит под описание. Не думаю, что в 60-х в Уагаду училось много русских студентов.       Амаре несколько секунд поизучал лица Анжелики и Лады, а потом повернулся куда-то в сторону и крикнул:       — Мадаха, зайди ко мне.       Через мгновение послышался сладкий женский голос с выраженным африканским акцентом.       — Да-а, Амаре? Звал?       — Мадаха, найди мне в Архиве файлы всех студентов из Восточной Европы за 50-е, 60-е и 70-е годы.       — Ого! Ты ищешь кого-то конкретного? — с ноткой ревности спросил женский голос, и Амаре, кажется, даже смутился.       — Просто найди, ладно? И мне на стол. Спасибо.       На секунду в круге мелькнули длинные чёрные волосы, заплетённые в упругие косички, а затем послышались шаги и звук закрывающейся двери.       — Мадаха? Мадаха Нтале? — спросила Анжелика с невыразимым презрением. — Она была студенткой, когда я покидала Уагаду.       — Нууу дааа, — протянул Амаре. — Но она выпустилась месяц назад и теперь моя ассистентка… в смысле… ассистентка на кафедре Алхимии.       — М-м. Куда же подевалась предыдущая ассистентка с кафедры Алхимии?       — О, эм… Фати́ма?... Она… ей пришлось оставить свой пост… Я не хотел тебе сообщать вот так… Фати́ма и я… мы скоро женимся, потому что она… ну в общем…       — Беременна, — закончила за него Анжелика, и казалось, что её голос прозвенел у Лады под кожей.       Не надо было просить Анжелику связываться с этим человеком. Ох, не надо было!       И вдруг Снейп сделал шаг вперёд.       — Прошу прощения, профессор Коул, но мне кажется, этому разговору следует быть приватным.       Анжелика пристыженно кивнула, а Амаре поднял густые брови, будто только сейчас заметил и узнал Снейпа.       — Как бы нам всем ни было интересно послушать о ваших подвигах на поприще демографии, профессор Чуи… — продолжал Снейп, — я убеждён, что основным интересом для вас всё-таки является наука. И в таком случае, надеюсь, вы осознаёте, с какой скоростью можете потерять ваше место профессора Уагаду и право выбора каких бы то ни было… ассистенток, если наша к вам просьба будет обнародована.       Амаре открыл рот в изумлении, равно как и все присутствующие, а Снейп уставился на африканского профессора своим фирменным прожигающим взглядом, который Лада так часто испытывала на себе.       — Вы… Вы мне угрожаете? — промямлил Амаре.       — Конечно, я вам угрожаю, — мягко сказал Снейп. — Вы же знаете, кто я и какая у меня репутация.       Лада никогда не слышала, чтобы Снейп бравировал своей «репутацией». У неё как раз сложилось ощущение, что он скорее избегает и стыдится своего прошлого и ассоциаций с Пожирателями смерти и Волдемортом. Более того, наблюдая за совершенно исказившимся лицом Амаре, она подумала, что Снейп своими намёками перегнул палку, и сейчас профессор Чуи из гордости и трусости просто откажется им содействовать.       Но к её удивлению, он пожевал свои умопомрачительные губы и сказал:       — Профессор С-снейп… Я осознаю всю серьёзность ситуации…       — Точно? Потому что мне показалось, что минуту назад вы передали вашей… ассистентке… задание чрезвычайной секретности и международной важности.       — Мадаха только подберёт нужные файлы в Архиве, а проверкой данных я займусь лично… — оправдывался Амаре.       — Надеюсь, — сказал Снейп и притворно улыбнулся. — Потому что, если информация о том, что мы ищем, выйдет за пределы нашего разговора, то это вполне может быть расценено как саботаж с целью подрыва международной безопасности. И у Британской стороны не останется другого выхода, кроме как обратиться в Международную конфедерацию магов.       — Я понимаю! Я сделаю всё конфиденциально!       — Сколько вам потребуется времени?       — Я… я не знаю… От нескольких часов до нескольких дней… Вы же хотите, чтобы я проверил студентов сразу за тридцать лет… — зачастил Амаре, но под пристальным взглядом Снейпа сглотнул и сказал: — Я сделаю это своим приоритетом. Сейчас всё равно у детей каникулы, и работы не так уж много…       Снейп, видимо, удовлетворившись ответом и не сказав больше ни слова, просто шагнул назад и сложил руки за спиной, показывая, что его роль сыграна. На мгновение Ладе показалось, что он украдкой глянул на неё, и внезапно ей в голову пришла мысль, что это выступление было своего рода отдачей долга за её «спасение» Малфоев на вечеринке Слизнорта. Она не могла припомнить, чтобы Снейп хоть за кого-то вступался, кроме своих ненаглядных слизеринцев.       — Что ж… раз мы обо всём договорились… — выдохнул Амаре, явно намереваясь свернуть этот разговор, в одночасье ставший для него крайне тягостным, но Лада его перебила.       — У меня был ещё вопрос, профессор, — требовательно сказала она, и у Амаре сократились лицевые мышцы от напряжения. — Если вы, конечно, не против…       Он машинально глянул в сторону Снейпа и услужливо произнёс:       — Конечно, я никуда не тороплюсь.       — Скажите, что вы знаете о магическом камне белого цвета, похожем на опал и дарующем божественную силу?       — Э-эм… Ничего… Нет, подождите… Белого цвета? А что значит «божественная сила»? Такой не существует…       — Да-да, понятно, что не существует, — нетерпеливо перебила Лада. — Может, в Африке за последние, скажем, лет десять пропадали какие-то волшебные артефакты? Камни? Ожерелья? Короны?       — Короны? Хах… Нет, такого не было. Единственная корона, о которой говорили, это египетский Хеджет. Среди магархеологов были разговоры, что он спрятан в одной из гробниц, но в итоге его так и не нашли.       — Да, я помню! — сказала вдруг Анжелика. — Мне Билл об этом говорил… Билл Уизли… Мы переписывались… он на тот момент в Египте работал… — Она сильно смутилась, а Амаре недовольно кашлянул. — В поисках Хеджета один магархеолог даже погиб, попав под одно из проклятий, которыми обычно защищены гробницы фараонов.       — Точно-точно, — подтвердил Амаре с умным видом.       — Кто-то погиб?! — Лада почувствовала, как у неё снова участилось сердцебиение. — Какой это был год, Анжелика?       — Ой, кажется… конец 1993… Да, точно, ноябрь или декабрь… Я тогда получила предложение о профессорстве в Уагаду.       Лада вскочила с дивана и воскликнула, не обращаясь ни к кому конкретно:       — Палин приехал в Нью-Йорк в конце 93-го или начале 94-го года! Может, тот магархеолог погиб вовсе не из-за проклятия гробницы, а потому что не должен был знать, что Хеджет всё-таки найден?!       — Что из себя представляет этот Хеджет? — спросил Снейп.       — Это очень древняя египетская корона, уходящая своей историей аж в Додинастическую эпоху. Она передавалась по наследству каждому новому правителю, пока не затерялась в веках.       — Прошу прощения, — вкрадчиво подал голос Амаре, — но мне казалось, вы спрашивали про камень. Какое отношение…       Лада снова его перебила.       — Уже много лет магархеологи и историки ведут спор о том, была ли Белая корона Верхнего Египта, а также её сестра — Красная корона Нижнего Египта, магловским символом власти или магическим артефактом.       Она достала змеиную палочку и принялась чертить в воздухе две странные фигуры. Одна выглядела, как высокая белая шапка в форме кегли, а вторая — как красная коробка с торчащим завитком в качестве украшения и высоким выступом сзади вроде спинки для стула. Анжел Коул так смотрел на две фигуры, парящие в воздухе его гостиной, что Лада даже испугалась, что он забудет, как это — моргать.       — Некоторые замечают, что вид обеих корон намекает на то, что в верхней части у обеих была спрятана древняя сила… магия, дарующая фараону божественное право на власть!       Лада многозначительно глянула на Снейпа, который очень внимательно следил за каждым движением её палочки, что, к великому сожалению, заставило её почувствовать себя польщённой. Она поспешно махнула рукой, и «кегля» вошла в центр второй короны, соединившись в одну странную конструкцию.       — Потом две короны объединили так же, как объединился Древний Египет, и с того момента начался период многовековой и беспрерывной власти династий, — она опустила палочку, а Снейп теперь смотрел ей в глаза. — Египтяне верили, что фараон — единственный посредник между миром людей и миром богов. Что, если камень был частью Хеджета, и чтобы украсть его, Палин убил другого магархеолога? Тогда всё, что ему оставалось — это найти такую магию… такой ритуал, который свяжет его кровь с древним камнем, тем самым заставив других поверить в то, что его власть — дарована богами?       — Всех, с кем он делит кровь Прародителей… — медленно проговорил Снейп. — Ни изменённого сознания, ни подавления воли. Никакой Империус не нужен…       — Они просто верят, что он рождён ими править! — чуть ли не закричала Лада.       Ей казалось, что сердце сейчас выскочит из груди, и только спокойно-задумчивый вид Снейпа заземлял её зашкаливающее возбуждение. Она разгадала загадку магии Палина. Всё было не зря!       — Вы можете найти всю информацию по этой истории с Хеджетом? — Снейп резко повернулся к Амаре Чуи. — Когда, какая гробница, кто вёл раскопки, всё, что случилось, подробно?       — Я… э-э… вы хотите, чтобы я ещё и…       — Скорее уже соглашайтесь, — поторопил Снейп, — потому что я не вижу, как бы вы теперь могли отказаться после всего, что здесь услышали.       — Ну, в таком случае…       — Прекрасно. Пришлите ответ как можно скорее, — резюмировал Снейп, и как-то странно глянул на Ладу, будто проверял по её реакции, всё ли он сделал правильно.       Она почему-то моментально покраснела, и внутри растеклось что-то горячее и сладкое, как карамель. А Амаре обратил свои медовые глаза к бывшей невесте, как к последнему оплоту дружелюбия.       — Я пошлю тебе журавля, Анжелика, со всей информацией, которую найду, — сказал он, а Давэ с Джастином обменялись взглядами людей, которые очень слабо представляли себе журавля в качестве почтовой птицы. — И заодно пришлю некоторые твои… кхм… У меня до сих пор лежит та самовосстанавливающаяся мантия, помнишь?       — Знаешь что, Амаре? — сказала Анжелика как-то устало и раздражённо. — Оставь её себе. После всего… думаю, она мне даже больше не нужна.       — Да! — энергично отозвался доктор Коул. — У нас тут с самовосстановлением полный порядок!       — Что ж, тогда я, пожалуй, пойду… — промямлил вконец обескураженный Амаре. — Хорошего вам дня, вечера… ну, в общем…       — П’гофессор Чуи, — произнёс вдруг Давэ таким тоном, будто это имя только сейчас показалось ему знакомым. — Знаете, я вас вспомнил… Вы как-то утве’гждали, что свойства египетской магнезии исключительно магического по’гядка. Вы даже готовы были поспо’гить со мной на мешок золота…       — Да, точно! — рассмеялся Амаре.       — Так вот мой коллега здесь, п’гофессор Джастин Финч-Флетчли… Кстати, запомните это имя! — Давэ бесцеремонно выпихнул Джастина вперёд, — …смог недавно доказать несостоятельность вашей тео’гии, использовав египетскую магнезию для создания зелья от магловской болезни.       Лицо Амаре обезобразилось до неузнаваемости, и Лада подумала, что африканский профессор сейчас взорвётся и пошлёт всю их компанию к чёртовой матери. Но прежде, чем он успел это сделать…       — Ну, не расст’гаивайтесь, мсье! — нежно улыбнулся Давэ. — Всем нам свойственно ошибаться. Я вот до сих пор жду, когда это наконец-то случится со мной… Спасибо за помощь! Оревуар, mon cher!       Он помахал рукой в каменный круг, а Анжелика одарила Амаре сдержанной улыбкой и разорвала связь с Африкой.       — Э-эм… — протянул ошеломлённый Джастин. — Не совсем понимаю, почему мы так ненавидим человека, который нам помогает… Но я с вами, коллеги!       Лада расхохоталась, а за ней и остальные. Анжелика бросилась обнимать Давэ, Анжел Коул по-отечески похлопывал Джастина по плечу, а Снейп почти незаметно стал продвигаться к выходу. Возможно, ему бы удалось улизнуть, если бы в белизне дома по Инносент Террас он не выглядел, как огромное чёрное пятно.       — Эй… — позвала его Лада, выглянув за дверь, когда он уже успел выскочить на улицу.       Он только слегка повернул голову и замер, показывая, что слушает.       — Мне надо поговорить с тобой.       Она вышла на крыльцо, и Снейп как-то нервно заозирался по сторонам. Ладе показалось, что он не столько оценивает обстановку, сколько просто не хочет смотреть ей в глаза.       — Здесь не лучшее место для разговоров. Это не может подождать до утра? — сказал он.       — Торопишься донести начальству о моём прорыве?       Снейп наконец повернулся к ней, и именно потому, что он ничего не ответил на этот выпад, Ладе вдруг стало стыдно за свой обвинительный тон. В конце концов, он сделал всё, что мог, и даже то, что от него не ожидалось. И ей приходилось быть ему благодарной. Как минимум за Анжелику.       — Хотя… это и твой прорыв наполовину. Ты нашёл Ритуал Кровной Власти.       — Было бы куда разумней не вести этот диалог на улице. Я вернусь утром, чтобы сопроводить тебя в Министерство — тогда и скажешь всё, что ещё не успела.       — И ты оставишь меня здесь без надзора? — Лада слегка улыбнулась.       — Ну, по собственному признанию, тебе потребуется несколько дней, чтобы трансгрессировать отсюда, так что до утра, я думаю, потерпит. К тому же ты будешь под присмотром зорких глаз доктора Коула…       У Лады было такое приподнятое настроение, что она позволила себе рассмеяться над его шуткой. Но Снейп, похоже, её веселья не разделял. Он прошагал к невидимой калитке, прочитал заклинание и шагнул за порог.        И, повинуясь унизительно искреннему порыву задержать его хоть ненадолго, Лада крикнула ему вслед:       — Невежливо уходить, не прощаясь!       — До завтра, — был ответ, и прежде, чем она успела сказать, что имела в виду не только себя, Снейп уже с тихим хлопком трансгрессировал в неизвестность.       За спиной послышался щелчок двери, и на крыльцо вышел Давэ.       — Сбежал?       Лада кивнула.       — Ве’гнётся, когда нужно будет вытаскивать тебя из неп’гиятностей.       — Которые он же мне и устроит, — пробубнила она мрачно себе под нос.       — Ну-ну… Ты, mon chouchou, п’гекрасно сп’гавляешься с этим сама.       Они смотрели на пустое место перед домом, где только что исчез Снейп, на канал с разноцветными лодками, на чёрные и безлиственные ветки деревьев, и Лада чувствовала, что настало время для правды.       — Ты ведь знал с самого начала, кто я. Почему молчал?       Она повернула лицо к Давэ, и он снисходительно усмехнулся.       — Не знал, а догадывался. Да и, если ты помнишь, я сп’госил тебя ещё тогда: почему Снейп п’гоявляет к тебе такой нездоровый инте’гес. И что ты мне сказала? — Лада потупила взгляд. — А я не большой фанат того, когда мне врут прямо в лицо… Поэтому зачем на’гываться на это снова?       — Но почему ты мне помогал? Ты ведь понимал, что это опасно… не мог не понимать. И эти чернила из египетской магнезии…       Давэ шумно вздохнул и задумчиво произнёс:       — Что за жизнь без риска, ma chérie? Просто перелистывание ст’ганиц…       Лада всмотрелась в идеальный профиль друга и впервые осознала, что её страдания из-за отвержения Северусом Снейпом — ничто по сравнению с трагедией гения, вынужденного жить среди посредственностей. Она свою боль когда-нибудь переживёт, а он так и продолжит влачить одинокое существование почти без шанса встретить равного себе по уму.       — Тебе, должно быть, очень скучно, Давэ.       — С тех пор, как сумасшедшая ‘гусская появилась в моей жизни, стало гораздо веселее.