Глава 11: Граница волшебства

«Тоньше грани нет, чем между пророчеством и безумием». — Хроники Арктура Блэка ⸻ Личные покои. Глубокая ночь Катарина спала тревожно. Северус не отходил от неё ни на шаг. На её виске пульсировала жилка, пальцы сжимали простынь, ногти впивались в ткань. Она шептала — сначала бессвязно, потом… не своим голосом. — “Кровь пойдёт сквозь деву. Серп согнёт крест. Тот, кто родится — не наследник. Он будет судом.” Северус вскочил. — Нет… нет… — “Северус…” — прошипел её голос, но он узнал другого. — “Ты подарил ей плод. Но плод её не твой. Он будет моим… если ты не откажешься.” Голос Волдеморта. Северус рванулся к ней. Взял за запястья. Начал читать — не стандартные контрзаклинания, не «Legilimens», не защиту. А старый экзорцизм на латыни, что когда-то выучил из книги, найденной в личной библиотеке Принцев. “Ab insidiis tenebrarum, libera eam. Sanguis eius — in manibus meis. Ego sum scutum, ego sum gladius.” Катарина забилась. Тело её выгнулось. В животе — удар изнутри. Мощный, пульсирующий. Катарина вскрикнула. — Он борется! Он изгоняет Лорда! — Он… чувствует меня? — Северус опустился, положил руки на её живот. — Merlin… Ткань под пальцами дрожала. Словно плод реагировал не на боль — на его голос. Он заговорил мягко, почти невыносимо нежно: — Я здесь. Мы здесь. Ты — не один. Катарина перестала дёргаться. Тело расслабилось. Её лицо — вновь её. Мокрое от пота, но живое. — Северус… — прошептала она. — Он… не хочет, чтобы я принадлежала кому-то, кроме тебя. Даже будучи внутри меня. Северус медленно поцеловал её в лоб. Затем — в губы. Затем опустился ниже — живот, колени, щиколотки. — Сегодня, — произнёс он, — я не любовник. Я — страж. ⸻ На следующий день. Башня Тёмного Лорда Волдеморт сидел в кресле, сложив пальцы перед лицом. — Он сильнее, чем я думал, — прошептал он. — Он будет моим врагом. Даже в утробе. — Или твоей силой, если сумеешь перехватить, — тихо сказала Беллатриса. — Убей мать — и стань отцом. Волдеморт повернулся к ней. — Глупая. Если я убью мать, он возненавидит меня раньше, чем родится. Я попробую сломать отца. Он усмехнулся. — Сломай Снейпа — и получишь врага, у которого нет опоры. Любовь — это не щит. Это его слабость.