Глава 19: Сила в тенях

Лоренцо вернулся в их комнату в особняке родителей в Милане, после разговора с отцом и его сигар, ощущая терпкий запах табака на пальцах. Тати сидела на кровати, всё ещё в строгом платье с обеда, её кулон из маминого кольца мерцал в мягком свете лампы, как звезда в ночи. Её серо-голубые глаза, усталые, но пылающие той силой, с которой она переиграла синьору Лючию за столом, встретили его взгляд. Он закрыл дверь, отрезая их от холодного дома, и сел рядом, притянув её к себе, обнимая так, словно хотел укрыть от всего мира. — Тати, ты была великолепна сегодня. Мама пыталась тебя задеть, но ты — фон Мейбом, синьора Риччи, моя королева, — шепнул он, целуя её висок, вдыхая её запах — грустные цветы, теперь с привкусом вина и миланских теней. Она улыбнулась, слабо, но искренне, положив голову ему на плечо. — Лоренцо, это было тяжело. Твоя мама… она смотрит на меня, как на чужую. Но я не сдамся, — сказала она, её голос дрожал, но был полон решимости. Он поцеловал её ладонь, где сверкало их кольцо, и ответил: — Тати, ты моя жена, и мне плевать на её взгляды. Завтра мы купим тебе платье для приёма, которое заставит её замолчать. А сейчас — только мы, никаких сеньор Лючий, никаких приёмов. Его пальцы нежно гладили её спину, и она расслабилась, прижавшись ближе, её тепло растапливало его напряжение. Лоренцо встал, чтобы включить тихую музыку — мягкие инструментальные ноты, как шёпот римских улиц, разбавили тишину дома. Тати посмотрела на него, и её улыбка стала теплее, словно солнце пробилось сквозь миланский туман. Он вернулся, помогая ей снять платье. Его пальцы медленно расстегнули молнию, и ткань с шелестом упала, обнажая её кожу, чуть округлившийся животик, где рос их малыш. Он поцеловал её шею, ключицы, шепча: — Тати, ты — мой дом, где бы мы ни были. Она засмеялась, потянув его за рубашку, и они рухнули на кровать, путаясь в одежде. Их ночь была танцем, медленным и глубоким, где каждый её вздох, каждый его поцелуй был клятвой. Он коснулся губами её живота, шепнув малышу: — Ты выбрал лучшую маму, малыш Риччи. Они лежали под тяжёлым одеялом, переплетённые, его рука гладила её спину, а её кулон касался его груди. — Тати, это наша ночь, и никто не отнимет её у нас. Завтра мы переживём этот приём, возьмём дела, и вернёмся домой — шепнул он. Она кивнула, её голос был мягким, но твёрдым: — Синьор Риччи, с тобой я готова ко всему. Он поцеловал её ещё раз, чувствуя её вкус — грустные цветы, теперь с привкусом их любви, — и они заснули, обнимая друг друга, в чужом доме, но в их собственном мире. Утро началось с чопорного завтрака в столовой, где синьора Лючия восседала во главе стола, её взгляд был холоден, как мрамор. Тати держалась безупречно, с выучкой фон Мейбом, отвечая на её вопросы с вежливой улыбкой. Разговор был формальным — погода, новости Милана, — но её грация сияла, как вызов. После завтрака они вышли из дома, Тати отправилась подобрать наряды для приёма, который устраивала синьора Лючия. — Лоренцо, я найду платье, а тебе нужен новый костюм — ты теперь младший партнёр, — сказала она, её серо-голубые глаза искрились дерзостью. Он рассмеялся, целуя её в висок: — Тати, выбирай, что хочешь. Я доверяю твоему вкусу. Они договорились: она едет в бутики в центре Милана с водителем отца, а он отправляется с синьором Джованни в его офис, чтобы обсудить дела. Лоренцо ехал с отцом в его офис — современное здание с панорамными окнами, где пахло кожей и эспрессо. Синьор Джованни показал ему дела: сложные корпоративные споры в Риме, связанные с недвижимостью и контрактами. — Лоренцо, это твой шанс. Ты берёшь эти дела, я оформляю тебя младшим партнёром. Готов? — спросил отец, его глаза, зеркало глаз Лоренцо, смотрели с ожиданием. — Готов, папа. Я не подведу, — кивнул он. Они подписали документы, официально делая Лоренцо частью фирмы Риччи и партнёров. Он чувствовал вес этого момента, но держал в голове слова Тати: быть осторожным в деловом мире. Их разговор прервал стук секретаря, строгой женщины в очках: — Карл и Густав Шольц. Лоренцо замер. Он собрал всю выдержку, когда они вошли — Карл, пожилой, с властной осанкой, и Густав, с той же надменной улыбкой, что Лоренцо видел на приёме у Шольцев. Они с отцом встали, и Лоренцо держался, как настоящий адвокат. Карл тепло обнял синьора Джованни, как старого друга, подтверждая их давние деловые связи. Густав посмотрел на Лоренцо, протянул руку, словно тот был секретарём, и сказал: — А, Лоренцо, муж Татьяны Марты фон Мейбом. Помню, вы сопровождали её на приёме у нас. Его тон был снисходительным, и он добавил, обращаясь к отцу: — Джованни, присмотрись к этому молодому человеку, кажется, он весьма неглуп. Во всяком случае, Татьяна не стала бы общаться с глупцом! Лоренцо почувствовал, как кровь прилила к вискам, но сохранил спокойствие, сжав его руку чуть сильнее, чем нужно. — Рад встрече, синьор Шольц, — ответил он ровным голосом. Синьор Джованни напрягся, его голос стал твёрдым, как сталь: — Густав, Карл, знакомьтесь: мой сын, младший партнёр и наследник, Лоренцо. Вы можете ему полностью доверять, как доверяете мне. Густав слегка растерялся, а Карл кивнул, оценивающе глядя на Лоренцо. Они сели, и Лоренцо вёл себя профессионально, обсуждая их дело — спор о правах на недвижимость в Риме, который отец передавал ему. Он задавал точные вопросы, делал заметки, и даже Густав, кажется, начал смотреть на него с уважением. Разговор закончился, и отец, чтобы разрядить атмосферу, пригласил их на приём: — Карл, Густав, приходите сегодня к нам. Мы устраиваем вечер в честь возвращения Лоренцо в фирму. Они согласились, и Лоренцо понял, что Тати будет на приёме, лицом к лицу с Шольцами, как синьора Риччи. Он держал это в голове, помня её слова о том, чтобы не упоминать причины гибели её родителей. Пока Лоренцо был в офисе, Тати колесила по бутикам Милана, её решимость затмить всех на приёме горела ярче миланских витрин. Она нашла идеальное платье — тёмно-изумрудное, с длинными рукавами и струящимся подолом, которое подчёркивало её грацию, но скрывало пока маленький животик. Для него она выбрала тёмный костюм с тонкой шерстяной текстурой. Она вернулась в особняк раньше, раскладывая наряды, готовясь к битве за своё место в этом холодном мире. Лоренцо вернулся в их комнату, где Тати сидела у окна, глядя на сад, залитый закатным светом. Она была в домашнем платье, её кулон мерцал, как маяк. Он подошёл, обнял её сзади, прижавшись подбородком к её плечу. — Тати, сегодня были Шольцы. Густав и Карл. Отец представил меня как наследника, и я беру их дело. Они будут на приёме, — шепнул он, целуя её шею, вдыхая её запах — грустные цветы, теперь с привкусом Милана. — Ты выбрала платье? Покажи, хочу видеть мою королеву. Она улыбнулась, показывая изумрудное платье, и он рыкнул, восхищённый: — Ты будешь сиять, Тати. Они ужинали с родителями — ещё один формальный вечер, но Лоренцо держал её руку под столом, а она держалась с той же грацией, что заставляла всех замолкать. Приём, дела, Шольцы, их малыш — всё впереди, но сейчас — только они, эта комната и их непобедимая сила.