Глава 26: Сердцебиение во тьме

Тати гнала свой «Бублик», красный Fiat 500, по тёмным дорогам Черногории, где ночь сгущалась, как её страхи. Уже двое суток она мчалась через Италию, на пароме через Адриатику, по дорогам Черногории, почти не спя, сжигаемая любовью и тревогой за Лоренцо. Её серо-голубые глаза жгло от бессонницы, сердце разрывалось: малыш на 22-й неделе не толкался больше суток. Лоренцо, где ты? — думала она, сжимая руль, её голос дрожал, шепча малышу: Мы найдём папу, держись, малыш Риччи. На пустой парковке в Будве она нашла машину каршеринга Лоренцо, брошенную под тусклым фонарём. Её сердце сжалось, как будто тьма Черногории поглотила его. Ты бы не бросил машину. Ты где-то здесь. Она стиснула зубы, её решимость, фон Мейбом, пылала ярче страха. Я найду тебя, синьор Риччи. Она решила, что утром разнесёт местный каршеринг, чтобы выяснить, на какой второй машине Лоренцо уехал. Ты бы не взял такси, не поехал бы автобусом, — думала она, её интуиция была острой, как римский клинок. Усталость и малыш забирали силы, но она зашла в первую попавшуюся гостиницу в Будве. На стойке она потянулась за паспортом, чтобы зарегистрироваться как Татьяна Риччи, но в последний момент передумала. Я не знаю, что с тобой случилось, Лоренцо. Я должна быть осторожна. Она достала старый паспорт с фамилией первого мужа, который Лоренцо не сдал — умный ход, чтобы не светить их фамилию. Администратор взглянул на документ, выдал ключ, и Тати рухнула на кровать, позволяя себе несколько часов сна. Малыш, тебе нужен отдых. Но я найду папу. Она гладила животик, но отсутствие толчков насторожило её. Если малыш замер, у меня неделя, может, десять дней, прежде чем начнётся заражение. Слёзы жгли щёки, но она стиснула зубы. Я найду тебя, Лоренцо. Раньше. Мы справимся. Её предчувствия, которые она пыталась отмахнуться, теперь были её картой. Она вспоминала их ночь перед его отъездом, его осторожные, но страстные объятия, его губы на её животике, его шёпот: Тати, это для тебя, чтобы ты знала, как я тебя люблю. Эти воспоминания были её бронёй. Лоренцо, я не сломаюсь. Я — фон Мейбом. Но выбор между риском для малыша и спасением мужа разрывал её сердце. Я не могу потерять ни тебя, ни его. Обида на родителей Лоренцо жгла её. Она звонила синьоре Риччи, умоляя о помощи, но та отвечала холодно: Мы не знаем, где он. Тати не знала, что мать Лоренцо скрыла его пропажу от синьора Джованни. Как вы можете? Он ваш сын, а я ношу вашего внука! — думала она, её голос дрожал от гнева и боли. Вы бросили меня одну, но я найду его. Ради нашей семьи.

Лоренцо сидел в сыром ангаре больше суток, привязанный скотчем к стулу. Запястья кровоточили от попыток освободиться, каждый мускул ныл, голова была тяжёлой от укола, но он заставлял себя держаться. Тати, я выберусь. Ради тебя и малыша. Тишина давила, но дверь со скрипом открылась, и он напрягся, готовясь к худшему. Вошли трое: высокий, с седыми волосами и холодным взглядом, в тёмном костюме — явно главный; крепкий, с татуировками на шее, в кожаной куртке, держал портфель Лоренцо; худощавый, нервный, листал что-то на планшете. Они остановились перед ним, и Лоренцо, сжимая зубы, спросил: — Кто вы? Чего хотите? Главный, с лёгким местным акцентом, ответил: — Лоренцо Риччи, ты слишком много копаешь. Шольцы наняли тебя для инспекции завода, но ты полез дальше. — Отмывание денег через фиктивные контракты и офшоры? — бросил Лоренцо, наблюдая их реакцию. Татуированный дёрнулся, худощавый замер, а главный прищурился. Я задел нерв. Лоренцо просчитывал: дело Шольцев — фармацевтический завод под Подгорицей. Он нашёл завышенные на 20% затраты, офшорные однодневки, переводы на счета, не связанные с производством. Пожилой бухгалтер намекнул на «дополнительные расходы». Это мафия, — думал он. Шольцы не в курсе. Их реакция на мои отчёты была искренней. Кто-то местный использует завод как прачечную для денег. Черногория кишела слухами о теневых игроках, контролирующих бизнес. Если это они, я влез в их гнездо. Дело родителей Тати, супругов фон Мейбом, тоже не давало покоя. В Будве и Которе он нашёл странности: отсутствие проверки тормозов, «указание сверху» закрыть дело. Могли ли мафия быть причастны к аварии? Связаны ли дела? Он был близок к разгадке, и это делало его мишенью. Они хотят знать, что я нашёл, или заткнуть меня. Главный продолжил: — Ты останешься здесь, пока мы не решим, что с тобой делать. Ты знаешь слишком много, адвокат. Татуированный бросил портфель на пол, документы по Шольцам и копии отчётов по фон Мейбомам высыпались. Они вскрыли сейф в гостинице, куда перебрался Лоренцо. почувствовав слежку. Но файлы зашифрованы, копии у Алессандро. Лоренцо выиграл время: — Если вы меня убьёте, Шольцы найдут вас. Они ушли, оставив его в тишине. Бандиты нервничали, особенно худощавый, а значит, он нащупал что-то важное. Лоренцо раскачивал стул, чувствуя, как ножка шатается. Если сломаю её, разорву скотч. Боль в запястьях была невыносимой, но он рычал: Тати, я не подведу тебя. Он вспоминал её серо-голубые глаза, её запах — грустные цветы, пропитанные их последней ночью. Я выберусь. Ради вас.

Тати проснулась в гостинице в Будве после нескольких часов сна, её тело ныло, беспокойство о малыше забирало силы. Она приняла душ, надела лёгкое платье, не давящее на животик, и заправила «Бублик» на заправке, где бак был почти пуст. Я дотянула, Лоренцо. Как всегда. Но страх за малыша раздирал её: он не толкался больше суток. Если он замер, у меня неделя, может, десять дней, прежде чем… Слёзы жгли щёки, но она стиснула зубы. Я найду тебя раньше, Лоренцо. Мы справимся. Она шептала малышу: Держись, малыш Риччи. Мы найдём папу. В Будве она разнесла полицейский участок, её голос был как буря: — Мой муж, Лоренцо Риччи, пропал! Гражданин Италии! Объявите розыск! Её беременность и ярость сломили дежурного. Он связался с каршерингом: вторая машина Лоренцо стояла в Баре, у гостиницы. Тати рванула туда, гоня «Бублик» по горным дорогам, кофе и энергетики держали её на плаву, несмотря на его голос в голове: Тати, только чай, ради малыша! Прости, Лоренцо. Я не могу остановиться. Обида на его родителей жгла её. Ваш сын пропал, а вы отвернулись! Как вы можете? Она не знала, что синьора Риччи скрыла пропажу от синьора Джованни. Я одна, но я найду тебя. В Баре Тати нашла гостиницу, возле которой стояла машина Лоренцо. Она ворвалась внутрь, сжимая старый паспорт с фамилией первого мужа, чтобы не светить Риччи. Показав его фото, она спросила: — Вы видели этого человека? Лоренцо Риччи, итальянец, адвокат, тёмные волосы, около сорока? Администратор нахмурился: — Он был здесь пару дней назад, снял номер, но уехал. Тати потребовала записи с камер, но без полиции ей отказали. Она проверила машину каршеринга — пустая, без вещей. Лоренцо, где ты? Страх за него и малыша раздирал её, но она не сломалась. Я — фон Мейбом. Она стояла у гостиницы, безысходность все больше охватывала ее, сердце готово было выскочить из груди. Что дальше? Полиция, чтобы проверить камеры? Франческо или Густав Шольц? Или врач, чтобы проверить малыша? Выбор был мучительным. Я не могу потерять ни тебя, ни его. Она вспомнила их ночь перед отъездом, его шёпот, его тепло. Лоренцо, я иду. Тёмные волны вставали, но её буря была неукротима.