Глава 27: Буря разрывает тьму

Лоренцо, привязанный скотчем к стулу в сыром ангаре, раскачивал его с упорством, чувствуя, как ножка трещит под его весом. Если сломаю стул, разорву скотч. Найду оружие — хоть трубу из угла. Его запястья кровоточили, каждый мускул ныл, но он не сдавался, представляя Тати — её серо-голубые глаза, её запах, грустные цветы, пропитанные их последней ночью. Я выберусь, моя буря. Он знал, что влез в опасное дело: фармацевтический завод Шольцев, где он раскопал отмывку денег через офшоры, завышенные на 20% контракты, намёки бухгалтера на «дополнительные расходы». Это мафия. Шольцы не в курсе. Авария родителей Тати, супругов фон Мейбом, тоже была подозрительной: отсутствие проверки тормозов, «указание сверху» закрыть дело. Я задел кого-то крупного. Но ты, Тати, научила меня быть сильнее. Кто они? — думал он, просчитывая. Мафия использует завод как прачечную отмывая грязные деньги, а Шольцы — лишь прикрытие. Авария фон Мейбомов — их работа? Он вспоминал допрос: седой главарь с холодным взглядом, татуированный громила с его портфелем, нервный с планшетом. Они знают, что я близко к правде. Лоренцо напрягся, раскачивая стул сильнее. Ножка треснула, он рванул скотч, освобождая руки, и, стиснув зубы от боли, пополз к углу, где лежала металлическая труба. Я готов драться, если вернутся.

Тати, стоя у гостиницы в Баре, где нашла вторую машину Лоренцо, сжимала телефон, её сердце колотилось от страха и решимости. Лоренцо, я близко. Она набрала номер Густава Шольца, её голос дрожал: — Густав, Лоренцо пропал! Я нашла его первую машину в Будве, потом вторую в Баре, но он исчез. Помогите, я умоляю! — Татьяна, где ты сейчас? Это моя вина, я отправил его без охраны. Мы вылетаем в Тиват через два часа. — Я в Баре, Густав. Я не могу ждать, но малыш… он не толкается. Пожалуйста, найдите его! — Тати, мы найдем его! Сделаем все возможное. Телефон Густава отключился. Через пятнадцать минут Густав, чей голос был пропитан виной, позвонил снова: — Оставайся в Баре, мы прилетим. Я связался с полицией Черногории, они помогут. Лоренцо влез в мафию, это не просто проверка. — Мафия? Густав, вы знали и не предупредили его? Я найду его, даже если вы все меня бросите! — Татьяна, держись. Мы найдём его. Я не прощу себе, если с ним или тобой что-то случится. Тати опустила телефон, её слёзы жгли щёки. Лоренцо, я не остановлюсь. Она вспоминала двухсуточную гонку на «Бублике», через Италию и Адриатику, её страх за малыша, не толкающегося больше суток. Если он замер, у меня неделя… Обида на родителей Лоренцо раздирала её. Вы отвернулись, когда я умоляла! Ваш сын, мой муж, а я одна! Она не знала, что синьора Риччи скрыла пропажу от синьора Джованни. Я — фон Мейбом. Я найду тебя. Но усталость и страх за малыша накатывали, и вдруг мир поплыл. Она схватилась за стойку рецепции, её ноги подкосились, и персонал вызвал скорую.

В аэропорту Тивата команда Густава разделилась. Франческо с частью людей направился в полицейское управление Черногории, где Густав, благодаря давним связям, заручился полной поддержкой. Полиция уже отслеживала бус с логотипом, на котором увезли Лоренцо. Остальные, с Густавом, мчались в Бар за Тати. Но в гостинице их ждал удар: персонал сообщил, что Тати потеряла сознание и была отправлена в больницу Бара. Густав ворвался в отделение, его голос дрожал: — Где Татьяна Риччи? Скажите, что с ней! — Она в критическом состоянии, сердце не выдерживает, проблемы с ребёнком. Мы делаем всё возможное. — Никаких «возможно»! Переправьте её в Рим, в лучшую клинику, я оплачу всё! Врач, хмурый, но собранный, ответил: — Мы стабилизируем её для транспортировки, нужно немного подождать. Реанимобиль готов, самолёт ваш? — Да, он ждёт в Тивате. Спасите её и ребёнка. Это всё, что я прошу. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Но гарантий нет, состояние тяжёлое. Наш врач будет сопровождать ее в дороге. Тати, бледная, лежала в реанимобиле. Её перевезли на самолёте Густава в одну из лучших частных клиник Рима, где врачи начали борьбу за её жизнь и малыша. Густав, сжимая кулаки, смотрел в окно самолёта, его сердце разрывалось от вины. Татьяна, я должен был защитить вас обоих.

В ангаре Лоренцо сжимал металлическую трубу, готовясь к бою. Прошло двое суток, его запястья кровоточили, голова была тяжёлой от укола. Тати, я держусь ради тебя. Он вспоминал допрос: седой главарь, татуированный с портфелем, нервный с планшетом. Мафия. Они используют завод Шольцев, а авария фон Мейбомов — их тень? Он блефовал, чтобы выиграть время: — Шольцы уже в курсе. Если я не вернусь, полиция найдёт вас. — Ты слишком много знаешь, адвокат. Это твой конец. — Убьёте меня — и Шольцы, и полиция будут на вашем следе. Главарь прищурился, татуированный выругался, а худощавый занервничал сильнее: — Он блефует! Надо решить, что делать, пока босс ждёт. — Проверьте его файлы. Если он передал что-то, мы в беде. — Закройте его здесь. Мы вернёмся, когда разберёмся. Они ушли, и Лоренцо, сломав ножку стула, разорвал скотч. Он схватил трубу, но не успел спрятаться. Дверь ангара взломали, и Франческо с полицией ворвались внутрь. Франческо крикнул: — Лоренцо, ты жив! Мы нашли тебя по бусу! — Франческо, Тати не знает, вы не говорили? — Она в Черногории, Густав с ней. Он переправит Тати в Рим. Держись, мы едем в Тиват! — А почему они не могут подождать нас? — Прости, Лоренцо, я не знаю. Лоренцо, хромая, с кровоточащими запястьями, вышел из ангара, его сердце сжалось от страха за Тати. Она здесь? В Черногории? Тати срочно переправляют в Рим? Что с ней? Что с ребёнком? Полиция схватила похитителей, которые оказались связаны с местной мафией, использующей завод Шольцев для отмывки денег. Лоренцо, Франческо и команда Густава мчались в Тиват, где ждал самолёт, улетевший с Тати, врачами и Густавом в Рим. Один из людей Густава обещал переправить «Бублик» Тати следом. Лоренцо, сидя в машине, сжимал кулаки, его мысли были о Тати. Моя буря, что с тобой? Он не знал о её состоянии, о её борьбе в клинике Рима, но её запах — грустные цветы, пропитанные их любовью — давал ему силы. Я иду к тебе, Тати. Мы будем вместе. Тёмные волны отступали, но буря их любви была сильнее.