Кольцо

***

Махидевран неспешно шла обратно в свои покои, проводив Мустафу до учебной комнаты. Утренний воздух был свеж, а мягкий свет солнца, пробиваясь сквозь арки дворца, окрашивал стены в золотистый оттенок. Однако её мысли были заняты другим. Всё, что произошло за последние дни, не выходило у неё из головы. Когда она проходила мимо Ташлыка, её взгляд невольно зацепился за знакомую фигуру среди наложниц. Александра. "Но ведь сегодня четверг…" — нахмурилась она, замедляя шаг. "Если я правильно помню, в сериале она оставалась у Султана и в ночь Священного четверга, то есть две ночи подряд. Почему же она здесь? Почему не с ним? Канон уже меняется?" Её губы невольно сжались в тонкую линию, но выражение лица осталось невозмутимым. Нигяр Калфа, заметив её, тут же резко повернулась к девушкам и строго приказала: — Поклониться госпоже. Наложницы мгновенно склонили головы, почтительно опустив глаза. Махидевран обвела их равнодушным взглядом, но снова задержалась на Александре, теперь уже намеренно. — Александра уже вернулась? — спокойно спросила она, поднимая бровь. Нигяр Калфа уже собиралась ответить, но тут наложница неожиданно подняла голову, её лицо озарила дерзкая улыбка, а в глазах вспыхнул странный огонёк. — Хюррем, — твёрдо сказала она, будто смакуя это имя. — Повелитель дал мне это имя. Теперь я — Хюррем. Она говорила с вызовом, с нескрываемой гордостью, словно эта перемена возвысила её над всеми остальными. Нигяр Калфа вспыхнула от возмущения, готовая тут же осадить её за столь неуместное поведение, но Махидевран не дала ей такой возможности. Она спокойно посмотрела на дерзкую наложницу, чуть склонив голову набок. В её взгляде не было ни гнева, ни раздражения — только спокойствие. — Мне всё равно, как тебя теперь зовут. Знай своё место и веди себя так, как подобает фаворитке, — произнесла она ровным, холодным голосом, не оставляя ни единого шанса для дальнейших разговоров. С этими словами она развернулась и величественно удалилась, оставляя позади себя тишину, в которой чувствовалась напряжённость. Две её служанки поспешили за ней, не осмеливаясь нарушить её молчание. Как только Махидевран скрылась из виду, Нигяр Калфа сердито повернулась к Хюррем и с нажимом прошептала: — Держи язык за зубами, Хюррем, если не хочешь попасть в неприятности.. Глаза Хюррем вспыхнули, но на этот раз она не стала отвечать. Она только сжала губы, но в её взгляде читалась уверенность.

***

Вернувшись в свои покои, Махидевран не стала медлить. Её мысли были чёткими, решения — твёрдыми. Она повернулась к Гюлшах и спокойно, но уверенно приказала: — Приведи ко мне Хафизе Калфу. Гюлшах не стала задавать лишних вопросов — быстро склонив голову, она поспешно удалилась. Махидевран прошлась по комнате, остановилась у окна и задумчиво посмотрела на внутренний двор. Гарем — это не только место развлечений, но и поле битвы, где побеждает тот, у кого больше союзников. Одной ей не справиться, а Гюлшах, несмотря на верность, не обладала ни влиянием, ни достаточным умом, чтобы доверить ей что-то серьёзное. Спустя некоторое время шаги за дверью возвестили о приходе. — Госпожа, я привела её, — тихо сообщила Гюлшах. Махидевран развернулась. — Впусти её. Остальные пусть выйдут. Служанки молча поклонились и быстро покинули покои, оставляя их наедине. Хафизе Калфа вошла с достоинством, без излишнего волнения. Её возраст и опыт говорили за себя — такие женщины не суетятся и не проявляют лишних эмоций. Поклонившись, она спокойно произнесла: — Вы хотели видеть меня, госпожа? Махидевран пристально посмотрела на неё, словно оценивая, прежде чем заговорить. — Да, и не просто так, — сказала она, приближаясь на пару шагов. — Как ты знаешь, я пришла в этот дворец недавно. Здесь у меня нет людей, на которых я могла бы по-настоящему положиться. А в гареме союзники решают всё. Ни ты, ни я не сможем выжить в одиночку, разве не так? Она сделала небольшую паузу, позволяя её словам осесть. — Я предлагаю тебе сделку. Если ты будешь предана мне, я позабочусь о том, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Твоя верность не останется без награды. Хафизе Калфа чуть прищурилась, обдумывая услышанное. В её взгляде читалась проницательность человека, повидавшего немало. Она не ответила сразу, но спустя несколько секунд кивнула. — Служить матери наследника — большая честь. Махидевран довольно улыбнулась. Это был правильный выбор. Махидевран провела ладонью по изящной вышивке на подлокотнике софы, размышляя. В комнате стояла полная тишина. Нурай Калфа стояла перед ней с ровной осанкой, выжидая. — Начать нужно прямо сейчас, — наконец произнесла Махидевран, её голос звучал спокойно, но твёрдо. Хафизе Калфа, казалось, не удивилась. Она лишь склонила голову, показывая, что внимательно слушает. — Что именно мне нужно сделать, госпожа? — спросила она, выдержав короткую паузу. Махидевран задумчиво посмотрела на неё. Она хотела, чтобы в гареме у неё были верные люди, те, кто предан только ей и никому больше. Союзники здесь значили всё — без них даже самая любимая женщина султана могла потерять своё место. — Скажи мне, сколько времени и средств потребуется для обучения новой лекарши? Где их обычно обучают? — спросила она, пристально наблюдая за реакцией собеседницы. Нурай Калфа слегка повела плечами, раздумывая, а затем ответила: — Лекарей обычно обучают в Старом Дворце. Обучение длится около года, но всё зависит и от самой девушки, и от её наставника. Махидевран кивнула, потирая пальцами край рукава. — Хорошо. Я выделю необходимые средства. Твоя задача — найти женщину, способную стать лекаршей, и устроить её обучение. Но при этом она должна знать, кто финансирует её подготовку и кто является её покровительницей. Хафизе Калфа чуть приподняла брови, но быстро вернула лицу нейтральное выражение. — Позвольте узнать, зачем вам это, госпожа? Махидевран откинулась назад, скрестив руки на коленях, и посмотрела на Хафизе с лёгкой улыбкой. "И что я ей скажу? Что не хочу чтобы Хюррем в будущем нарожала 5 детей? Ага конечно ". — В гареме нужны люди всегда и везде. Особенно те, кто может оказаться полезным в нужный момент. А здешние лекари наверняка верны Валиде Султан. Хафизе Калфа медленно кивнула, обдумывая услышанное. — Понимаю, госпожа. Я займусь этим. — Отлично, — Махидевран встала, показывая, что разговор окончен. — Действуй осторожно. Хафизе Калфа поклонилась и, не задавая лишних вопросов, удалилась. Махидевран проводила её взглядом и слегка сузила глаза. Теперь у неё появится свой человек в числе лекарей. Это только начало.

***

В покоях было тихо, лишь мягкий свет ламп освещал комнату, когда в дверь постучали. Махидевран оторвалась от своих мыслей и бросила короткий взгляд на вход. — Войдите, — спокойно произнесла она. Дверь отворилась, и внутрь вошёл Сюмбюль ага. Он поклонился, держа руки перед собой, и почтительно склонил голову. — Госпожа, повелитель просил передать, что сегодня ночью он ждёт вас, — с привычной вежливостью сообщил он. Махидевран удивлённо приподняла брови. — Разве женщина в положении может идти на хальвет? — в её голосе прозвучала явная озадаченность. Сюмбюл тут же встрепенулся. — Простите, госпожа, я, наверное, не так выразился. Повелитель ждёт вас и шехзаде Мустафу на ужин, — пояснил он, слегка склонив голову. Махидевран задумалась на мгновение. Это было неожиданно, но в то же время — вполне логично. Как ей помниться Хюррем отобрала ночь четверга у Махидевран. Но на этот раз этого не случилось. Уже маленькая победа. А заврта вроде бы он должен подарить кольцо Хюррем. Ей как бы и хочется заполучить это кольцо "власти", но с другой стороны, нужно ли это? В конце концов оно ничего не решает. Она медленно кивнула. — Мы обязательно будем, — сказала она ровным голосом. Сюмбюл поклонился и, не произнося больше ни слова, удалился, оставив её наедине.

***

Махидевран неспешно проходила через Ташлык, направляясь за Мустафой после его уроков. Воздух был свеж, напоён лёгким ароматом цветов, а во дворе царила привычная дневная суета. Однако вскоре её внимание привлекли громкие голоса, доносящиеся с другого конца сада. — Значит, сегодня зовут не тебя, а её? — раздался насмешливый голос Айше, наполненный ядовитой радостью. — Что, Хюррем, не так уж ты и нужна повелителю? — Заткнись! — раздражённо выкрикнула Хюррем, её голос дрожал от гнева. — Это ещё ничего не значит! — Ах, ничего не значит? — Айше усмехнулась. — Он выбрал Махидевран Султан вместо тебя, а ты даже не можешь это принять? Хюррем вспыхнула, и ссора разгорелась с новой силой. Голоса наложниц звучали всё громче, их спор привлекал внимание окружающих. Махидевран остановилась, намереваясь вмешаться и пресечь этот цирк. Её пальцы крепче сжали края рукавов, и она уже готова была сделать шаг вперёд, как вдруг заметила Хатидже Султан. Её золовка, облачённая в наряд нежных пастельных тонов, очевидно, направлялась в сад. Однако, услышав спор, она резко замерла. Глаза её вспыхнули гневом, и она, не раздумывая, шагнула вперёд, властно оглядев двух разгорячённых наложниц. — Что здесь творится? Вы, фаворитки султана, позволяете себе устраивать скандалы посреди дворца? — раздался её холодный, гневный голос. Айше и Хюррем тут же замолкли, будто кто-то плеснул на них холодной воды. — Вы рабыни, пусть и фаворитки, но не забывайтесь! Ваше место — служить воле повелителя, а не позорить себя и весь гарем детскими перепалками! — продолжила Хатидже, её голос звенел от раздражения. Махидевран наблюдала за происходящим со стороны, и её губы едва заметно изогнулись в лёгкой усмешке. "Кажется Хатидже всегда была такой истеричкой" Хюррем хотела показать себя выше других, но снова оказалась на своём месте. Теперь, когда Хатидже расставила всё по местам, вмешательство самой Махидевран уже не требовалось.

***

Когда Махидевран вошла в просторную учебную комнату, её встретила тишина, нарушаемая лишь скрипом тростникового пера по пергаменту. Мустафа сидел за низким столиком, сосредоточенно выводя буквы под присмотром Ибрагима. Заметив мать, мальчик тут же оживился, его глаза загорелись радостью, и он, позабыв про урок, сорвался с места. — Мама! — воскликнул он, бросаясь к ней с сияющей улыбкой. Лейла успела лишь чуть наклониться, прежде чем её сын крепко обнял её за ноги, прижимаясь к ткани её платья. — Мне скучно, мама! Давай пойдём к отцу, ну пожалуйста! Он ведь тоже хочет видеть меня, правда? — Мустафа задрал голову, его глаза сияли детским упрямством, а голос был наполнен надеждой. Махидевран улыбнулась и, мягко проведя рукой по его тёмным волосам, повернула голову к Ибрагиму, который уже приблизился к ним и почтительно поклонился. — Госпожа, — спокойно произнёс он. — Ибрагим, — коротко ответила она, пристально глядя на него. — Уроки Мустафы окончены? — спросила она ровным голосом. — Пока нет, госпожа, — ответил Ибрагим с лёгким поклоном. — Однако, если желаете, Шехзаде может идти, мы продолжим завтра. Махидевран перевела взгляд на Мустафу, который уже предвкушал разрешение матери и радостно улыбался. Однако она не дала ему этой радости. — Нет, Мустафа. Ты пойдёшь к отцу только тогда, когда закончишь уроки, — твёрдо сказала она. Лицо мальчика моментально изменилось — восторг сменился недовольством. — Но, мама… — начал он капризным голосом, но её взгляд был спокоен и непреклонен. — Ты хочешь, чтобы отец тобой гордился? — тихо спросила она. Мустафа нахмурился, но кивнул. — Тогда учись. Завершишь уроки — и мы пойдём. Мальчик вздохнул, но подчинился, нехотя возвращаясь к своему столику. Ибрагим внимательно наблюдал за сценой, и в его взгляде промелькнуло лёгкое удивление. Он хорошо знал Махидевран — ещё недавно она легко уступала сыну в его капризах, позволяла ему шалости, прощала все маленькие бунты. Однако теперь перед ним стояла женщина, чья воля казалась твёрже, чем раньше. Но он лишь молча склонил голову: — Как прикажете, госпожа.

***

После того как Мустафа завершил свои уроки, Лейла вернулась с ним в их комнату, где они начали готовиться к ужину с Сулейманом. Мустафа был очень рад, его лицо светилось от счастья. Он говорил о том, как ждёт этого ужина с отцом, не переставая болтать о всяких мелочах. Лейла, улыбаясь на его слова, чувствовала, как внутри её снова и снова переплетаются эмоции. В её голове крутились мысли: «Как вести себя?». Лейла, понимая, что она не настоящая Махидевран, а просто обычная девушка, попавшая сюда, ощущала, как её сердце бывает вдвойне тяжелее от этой игры. Она не испытывала особенных чувств к Сулейману, но, зная, как в этом дворце важна благосклонность султана, ей нужно было продемонстрировать спокойствие. Это был не просто ужин, это была ещё одна возможность понять, как вести себя среди этих людей, как балансировать между отношениями и собственными целями. — Будь спокойнее, Мустафа, — сказала она, улыбаясь сыну, - веди себя хорошо. Мустафа, естественно, не воспринял её слова так серьезно, и продолжал свой разговор о предстоящем ужине. Он был в своей детской радости, а Лейла же пыталась контролировать свои собственные эмоции, ведь в этом мире каждый жест мог оказаться важным. Когда пришло время, они с Мустафой были готовы. Лейла подошла к зеркалу, проверила себя, убедилась, что всё в порядке, и посмотрела на него. Мустафа в своём лучшем наряде был настоящим малым принцем. Лейла, поправив его одежду, кивнула ему и с облегчением вздохнула. Когда они шли в комнату Султана, Лейла сразу заметила Хюррем. Она стояла на балконе, внимательно наблюдая за ними. Лейла не могла не заметить тот холодный взгляд, который Хюррем на них направила. В её глазах была ненависть, но Лейла не позволила этому влиять на себя. В конце концов, она не из тех, кто позволял бы себе быть разрушенной взглядами и эмоциями других. . Лейла, не обращая внимания на взгляд Хюррем, мягко положила руку на плечо Мустафе, ободряюще ему улыбнувшись. — Идём, Мустафа, таой отец уже ждёт нас, — сказала она ему и легко улыбнулась. Когда они прошли мимо, Хюррем продолжала смотреть на них с того балкона, её взгляд был полон зависти и неприязни. Но Лейла лишь вздохнула и мягко отвела взгляд. Она не собиралась ничем отвечать на этот взгляд, ведь, несмотря на её сдержанность, внутри неё всё равно оставалась та самая девушка, которая попала в этот мир и пыталась найти свой путь в нём.

***

Когда Лейла вместе с Мустафой вошла в покои султана, она сразу заметила Сулеймана за рабочим столом. Он был сосредоточен на бумагах, но стоило двери открыться, как Мустафа радостно бросился к нему. — Отец! — воскликнул он, широко улыбаясь. Сулейман поднял взгляд, и его лицо мгновенно смягчилось. Он отложил бумаги в сторону и, не скрывая радости, подхватил сына на руки. — Мустафа, мой львёнок! — с улыбкой сказал он, подбрасывая мальчика немного вверх и ловя его. Мустафа звонко рассмеялся, схватившись за плечо отца. — Отец, а я уже умею писать! — гордо сообщил он. — Правда? — с интересом спросил Сулейман, глядя на него с тёплой улыбкой. — Тогда в следующий раз ты напишешь мне письмо, и я его прочитаю. Мустафа кивнул, совершенно серьёзно отнесшись к предложению, а затем наклонился ближе к уху отца и заговорщически прошептал: — А ещё я скоро стану сильнее и смогу сражаться с мечом, как ты! Сулейман рассмеялся, покачав головой. — Ну, для этого тебе придётся хорошо учиться и много тренироваться. — Буду! Сулейман рассмеялся, а затем, поднявшись с Мустафой на руках, повернулся к Лейле. — Махидевран, — произнёс он мягко, приблизился и опустил лёгкий поцелуй на её лоб. Раньше эти слова вызывали бы у неё трепет, восторженный взгляд и преданную улыбку. Но Лейла лишь спокойно улыбнулась и ровным голосом ответила: — Сулейман, Мустафа весь день только и говорил о тебе. Привычного восхищения в её голосе не было. Она не смотрела на него влюблённо, не старалась поймать его взгляд дольше, чем нужно. Всё было спокойно, ровно. Сулейман заметил это. Незначительное изменение, но оно кольнуло его самолюбие. Он привык к тому, что Махидевран смотрела на него с восхищением и любовью, что каждое его слово вызывало у неё трепет, что она жила его вниманием. А теперь… Он не подал виду, лишь посмотрел на неё чуть дольше обычного, прежде чем ответить: — И что же он говорил обо мне? Лейла повернулась к Мустафе, а затем с лёгкой улыбкой ответила: — Что ты сильный, мудрый и справедливый. И что хочет быть похожим на тебя. Она говорила спокойно, без восторженной нотки. Будто просто передавала чужие слова, не вкладывая в них ничего личного. — Значит, он гордится своим отцом, — сказал Сулейман, наблюдая за её реакцией. — Конечно, — кивнула Лейла, не меняя выражения лица. Он снова ощутил это странное чувство. Невозможно было сказать, что она холодна, нет… Но что-то в ней изменилось. За ужином Мустафа болтал без умолку, рассказывая о своих занятиях и играх, перескакивая с темы на тему. Лейла внимательно слушала, время от времени поправляя его, если он говорил слишком громко или перебивал отца. Сулейман незаметно наблюдал за ней. Она всё так же была заботливой матерью, внимательной, терпеливой. Всё так же держалась достойно. Но той Махидевран, что он знал раньше, больше не было. Он вдруг осознал, что пытается поймать её взгляд дольше, чем обычно, надеясь увидеть в нём что-то знакомое. Надеясь увидеть ту женщину, которая раньше сияла от одного его слова. Но Лейла просто спокойно улыбалась, иногда бросая на него короткие взгляды. Он не знал, почему это так его задело. Лейла же спокойно сидела за ужином, наблюдая за Мустафой, который с энтузиазмом рассказывал об уроках и играх. Однако её внимание вскоре привлекло что-то блестящее на рабочем столе Сулеймана. То самое кольцо. Она едва заметно нахмурилась, но быстро взяла себя в руки. Закончив есть, Лейла плавно встала со своего места и подошла к столу. Взяв украшение в руки, она осторожно провела пальцами по его гладкой поверхности, рассматривая узоры. — Оно ещё не готово? — спокойно спросила она, не отрывая взгляда от кольца. Сулейман, который до этого наблюдал за ней с некоторой отстранённостью, вдруг увидел в её глазах отражение тех эмоций, которые когда-то выражала прежняя Махидевран. Или, возможно, ему просто хотелось их там увидеть. Хотелось почувствовать то же восхищение, ту же трепетную радость, что прежде согревала его самолюбие. Он поднялся со своего места, медленно подошёл к ней и мягко забрал кольцо из её рук. — Оно уже готово, — подтвердил он, а затем, не сводя с неё взгляда, взял её ладонь и аккуратно надел кольцо на её палец. Лейла подняла голову и взглянула на него. Она знала, чего он ожидал. Ему нужно было увидеть радость, услышать благодарность, почувствовать себя тем, кого любят и боготворят. Она улыбнулась, изобразив восхищение, пусть и не столь пылкое, как у прежней Махидевран. — Это великолепно, Сулейман. Благодарю тебя, — сказала она с искренним тёплым тоном, но без излишнего трепета. Сулейман ощутил лёгкое удовлетворение. Пусть это была не та восторженная благодарность, к которой он привык, но всё же приятное признание. Ему показалось, что, возможно, он ошибся в своих подозрениях. Лейла же мысленно усмехнулась. В этом дворце иногда нужно было не только чувствовать, но и уметь играть роли.