Новая жизнь

*** Лейла лежала на постели, измотанная и покрытая потом, её тело было переполнено болью, как будто каждая клетка кричала. С каждым приступом схваток её дыхание становилось всё более учащённым, а лицо искажалось от мучений. Боль захватывала её целиком, сжимающая, как острые когти, оставляя позади лишь изнуряющую усталость. Её глаза были закрыты, но мысли метались беспокойно. Она старалась сосредоточиться на дыхании, но это не помогало. С каждым новым приступом тяжёлой боли она теряла силы, но старалась не показывать слабости. В её душе не было страха, только отчаяние от того, что приходится переживать всё это. Каждая волна боли казалась бесконечной. Её тело извивалось от боли, но она сжала зубы, пытаясь сдержать крик. Это не было просто болью, это было испытанием, которое было необходимо пережить. Она не могла позволить себе поддаться. Лекарша, стоявшая рядом с ней, спокойно проверила состояние Лейлы, её руки были привычно уверены. Она не торопилась, не суетилась. Чисто и без эмоций она сообщила: — Поздравляю госпожа, это девочка. Лейла не могла не почувствовать облегчение. В глубине души она ощущала, что это было то, чего она хотела. Она бы даже могла усмехнуться, но вместо этого просто тихо выдохнула, позволяя себе немного успокоиться. Девочка. Это хотя бы немного оправдывало все эти муки. Однако, лекарша не оставила её в покое: — Кажется сватки ещё не закончились. Вам нужно продолжать. Тужьтесь, госпожа. — Боже мой... — вырвалось из её уст, как только очередная схватка накрыла её с головой. — Снова... Лейла лишь сжала глаза и встала на следующий этап этой пытки. Отчаянно вцепившись в подушки, она снова надавила на живот, пытаясь пробить боль и продолжить. Она старалась контролировать себя, не показывая страха, не позволяя себе обрушиться на мир. Она не могла потерять контроль. Время стало тянуться, как старая вязкая тряпка. Схватки продолжались, каждый момент казался вечностью, но Лейла не сдавалась. Она снова и снова принимала боль. Она не кричала, хотя сердце сжималось от напряжения. Каждый раз она говорила себе, что ещё немного — и это всё закончится. Ещё немного... И вот, после того как её тело снова и снова принуждало к усилиям, наконец, пришёл момент, когда лекарша, поднимавшая глаза, с облегчением произнесла: — Поздавляю, это здоровый мальчик. Лейла не сразу осознала, что услышала. Её разум был всё ещё унесён в бесконечном пространстве боли, и эти слова стали для неё чем-то далеким. Мальчик. Девочка. Всё равно. Она не могла радоваться, как другие, она просто была истощена, готова упасть, лишь бы это закончилось. Лейла лишь тяжело выдохнула, чувствовав, как её тело наполняется тихим облегчением. Боль уходила, оставляя за собой полное опустошение. Время, которое казалось нескончаемым, наконец-то остановилось, и она могла вздохнуть. Она не чувствовала ни радости, ни горя. Просто тишина. Тишина и покой, которого она так жаждала. Она закрыла глаза и, не в силах двигаться, позволила себе немного отдохнуть. Всё позади После того как лекарши завершили свою работу, они убрали все, что было связано с родами: кровь, тряпки и другие следы. Комната, наполнившаяся тяжёлым запахом и беспокойной тишиной, постепенно начала очищаться от следов боли. Лейла оставалась лежать, совершенно опустошённая, но её тело, хотя и не могло полностью расслабиться, по крайней мере ощущало, как боль уходит. Через некоторое время одна из лекарш вышла из комнаты, и быстро направилась к дверям, за которыми, в ожидании, стояли Сулейман, Хатидже и Валиде Султан. Все трое сдерживали волну волнения. Их лица были напряжены, глаза полны ожидания. Неясное беспокойство отражалось в их взглядах. Лишь минуту спустя, когда дверь с тихим скрипом открылась, лекарша сообщила: —Поздравляю вас, Повелитель. У вас двойня. Мальчик и девочка Эти слова прокатились по комнате, наполнив её радостью и облегчением. Мгновенно в глазах всех троих появилась вспышка счастья. Валиде Султан слегка прикрыла глаза, как будто стараясь удержать слёзы радости. — Аллах милостив и велик! Хатидже не могла скрыть широкую улыбку. Даже Сулейман, обычно такой сдержанный и сильный, не смог полностью скрыть искры счастья в глазах. Лекарша, не теряя времени, вернулась в комнату, где Лейла ещё лежала, усталость на её лице едва скрывалась. В это время Сулейман, Валиде и Хатидже пришли в её покои. Сулейман подошёл к ней первым, его голос был полон искренней радости, а его лицо излучало невероятное облегчение и гордость. — Махидевран, ты осчастливила меня, моя весенняя роза. Ты подарила мне двоих детей, — его слова были наполнены невероятной нежностью и гордостью. Он наклонился и поцеловал её в лоб, касаясь её кожи с особой теплотой. Валиде Султан сделала подошла к ней, не скрывая своей радости. – Ты осчастливила нас, Махидевран. Пусть Аллах охраняет их, и пусть они принесут счастье в наш дом – Пусть они будут здоровы, пусть Аллах дарует им счастье и долголетие. — Хатидже улыбнулась, её глаза сверкали радостью. Лейла же просто хотел побыстрее отдохнуть после этих мук. Лейла слабо улыбнулась в ответ, но не произнесла ни слова. Всё, что она ощущала, было простым облегчением. Сулейман аккуратно взял на руки сына. Мальчик был таким маленьким, хрупким, и его дыхание было столь тихим. Сулейман, не в силах скрыть своей гордости, взглянул на него и произнёс слова молитвы. После произнёс: — Твоё имя Эмир, твоё имя Эмир, Твое имя Эмир.... Каждое слово звучало с любовью. Он передал сына Лейле, она прижала его к себе а после Сулейман, подойдя к дочери, взял её в руки. Она была не менее хрупкой, её глаза были закрыты, и её маленькие руки безвольно лежали на руках своего отца. Сулейман снова произнёс молитву и теперь дал имя своей дочери: —Твоё имя Ханзаде, твоё имя Ханзаде, твоё имя Ханзаде... Он передал дочь Лейле с такой же заботой, как и сына. Лейла приняла её с тихим вздохом, её сердце наполнилось облегчением. Валиде Султан и Хатидже продолжали стоять рядом, смотря на Лейлу и детей с неизменной радостью. — Эти дети — будущее нашего дома, — сказала Валиде, её голос был полон гордости. — Пусть Аллах благословит их, и пусть они принесут только счастье. – Спасибо Валиде. Хатидже добавила с улыбкой: — Пусть они вырастут сильными и мудрыми, как ты, Махидевран. Пусть каждый день их жизни будет наполнен счастьем и любовью. Когда в комнату вошла кормилица, заранее подготовленная Валиде Султан, Лейла уже с трудом пыталась удержаться от сна. Кормилица аккуратно подошла, приняла обоих детей на руки, заботливо завернув их в мягкие одеяла. — Позвольте, госпожа, — тихо сказала кормилица, взглянув на Лейлу. — Я заберу их в детскую, чтобы они спокойно отдыхали. Лейла кивнула, не ощущая сил на долгие разговоры. Она была благодарна, что о детях позаботятся, и что ей наконец-то дадут возможность отдохнуть. Сулейман, стоящий у изголовья, взглянув на Лейлу, мягко произнёс: — Ты должна отдохнуть Махидевран. Набирайся сил, моя весенняя роза. С этими словами он и остальные, как всегда, уважительно покинули комнату. В комнате осталась только Лейла и её усталое тело, которое требовало отдыха после столь трудного и долгого процесса. Она закрыла глаза, и в тот же момент её мысли стали затуманиваться. Всё, что она могла ощутить — это покой и тишина. Её тело расслабилось, и она заснула. Тихо, без лишних слов, Лейла погрузилась в сон, забывая обо всём на несколько часов. *** Хюррем сидела в своих покоях, тревожно ожидая новостей о родах Махидевран. Она была уверена, что если родится мальчик, это будет серьёзной угрозой её планам. Несмотря на свою беременность, она понимала, что до тех пор, пока она не родит, её статус не подтверждён окончательно. Её мысли были напряжёнными, и она ждала новостей с нетерпением. В этот момент в комнату вошла Нигяр Калфа. Хюррем быстро подошла к ней чтобы унять своё сердце. – Нигяр, прошу скажи что она девочку родила. Нигяр была спокойна. И понимала её. – Девочку родила. Но и сына тоже родила. У неё двойня. В глазах Хюррем, мелькнула буря эмоций. Она не могла сдержать свой гнев, и, выплёскивая его, прошептала: — Проклятая змея. Как она всегда так удачлива? — Ты не должна так говорить, — с чётким упрёком произнесла Нигяр, её голос был твёрдым. — Махидевран теперь мать троих детей Султана. И двое из них — наследники. Если кто-то услышит твои слова, будут последствия. Хюррем почувствовала, как в её груди начинает бушевать вторая волна гнева. Она не собиралась стоять на месте, слушая эту спокойную лекцию. Проклятая женщина... эта Махидевран, эта уязвимая, слабая, но удачливая женщина, которая всегда в какой-то момент одерживает победу. Она снова и снова лишала её покоя. — Я не буду сидеть сложа руки! — прошипела Хюррем, её глаза блеснули решимостью. — Она не будет править. Она не возьмёт то, что по праву должно быть моим! Я рожу сына, только сына! И он будет единственным наследником, а всё остальное не имеет значения! — Ты говоришь так, — ответила она спокойно, не поддаваясь эмоциям. — Но всё в руках Аллаха, Хюррем. Он решит, кто будет наследником. Даже если ты не хочешь этого признавать, Махидевран сейчас выше тебя. У неё три ребёнка, и она остаётся для Султана важной. Так что тебе стоит держать себя в руках. — Я добьюсь своего, — прошипела она, её слова звучали как приговор. — Мой сын будет тем, кто возьмёт трон. Я не отступлю. Всё, что происходит сейчас — это лишь временные преграды. Нигяр, не поддавшись напряжённой атмосфере, спокойно ответила: — Ты слишком уверенна в себе, Хюррем. Но знай, что всё может измениться. Махидевран может оказаться сильнее, чем ты думаешь. — Я сделаю так, что этот огонь поглотит всё. Даже её детей, — с мрачной улыбкой произнесла она. *** Когда я проснулась, первое, что я услышала, был плач детей. Он раздавался в комнате, и хоть я уже привыкла к звукам детского крика, сегодня как-то особенно резонировал в ушах. К счастью, служанки, которых Валиде Султан выделила для присмотра за детьми, справлялись с этим вполне достойно. Но всё равно я поняла, что справляться с детьми — это не так уж и просто, как многие могут думать. Тем не менее, радовало то, что плач вскоре стих, и тишина вновь наполнила комнату. Мне даже стало легче. Зачем мне лишний раз волноваться? Это точно не моя задача. Моя роль в этом процессе — наблюдать и не вмешиваться, а вот заботу о детях оставлять другим. Я ведь не лучшая мать, к сожалению. Через два дня устроили праздник в честь рождения детей. Сколько суеты, сколько людей! Той самой суеты, которой мне, честно говоря, не хотелось. Всё это внимание, все эти роскошные наряды и поздравления — я уже давно привыкла к этим моментам, но не могла не ощущать, как эта суета меня немного утомляет. Слишком много формальностей, слишком много лишнего шума. В такие моменты я ощущала, как устала от всей этой помпезности. Но, конечно, не могло быть праздника без подарков. Валиде Султан подарила мне красивую корону с изумрудами — она была как будто частью её души, ослепительно красивой, но тяжёлой от своего значения. Я надела её, чувствуя, как её тяжесть одновременно и тяготит, и даёт ощущение уважения, которое мне не всегда приятно было принимать. Но это был знак, что мне дали — не могу отказаться. Сулейман подарил мне ожерелье и серги из сапфира, сделанные им самим. Мне понравились эти украшения, хотя я всегда оставалась в раздумьях: кому нужны все эти дорогие драгоценности, когда есть куда более важные вещи, но принять подарок было необходимо. Я улыбнулась, поблагодарив его. А вот что меня радовало гораздо больше всего остального, так это жалование. Теперь вместо привычных 400 акче, я получала 600 в день. Это меня радовало, почти как ничто другое. Деньги это всегда хорошо.

***

Месяц спустя Я сидела у себя в покоях и наблюдала, как служанки развлекали близнецов. Эмир выглядел довольным — он тянул к ним ручки, улыбался, издавал тихие звуки, пытаясь привлечь внимание. Как и любой младенец, иногда он капризничал, иногда плакал, особенно по ночам, но в целом был обычным ребёнком. Живым, подвижным, любопытным. А вот Ханзаде… Она была совсем другой. Служанки пытались её развлечь, ласково говорили с ней, качали на руках, но она оставалась серьёзной. Ни разу не улыбнулась им. В отличие от брата, она не тянулась к людям, не выражала особых эмоций. Тихая, наблюдательная, спокойная — и для ребёнка, которому всего чуть больше месяца, это было даже странно. Но, наверное, в этом не было ничего удивительного. Мама рассказывала, что я в детстве была такой же. Не улыбалась, не любила играть, не реагировала на чужие попытки развлечь меня. Всегда серьёзная, замкнутая, словно маленький взрослый. Конечно, со временем мне пришлось измениться — в мире, где без общения нельзя выжить, с таким характером легко остаться в одиночестве. Я научилась показывать эмоции, улыбаться, даже если не хотелось. Потому что иначе невозможно найти друзей, а человеку, как ни крути, нужны другие люди. Скорее всего, и Ханзаде рано или поздно это поймёт. Она вырастет и изменится. Но сейчас… Сейчас в ней было что-то, что вызывало во мне особое чувство близости. Несмотря на свою отстранённость, она улыбалась мне. Только мне и Сулейману. Казалось бы, она почти не видела меня, большую часть времени проводила со служанками, её кормила кормилица… Но всё равно тянулась ко мне. И это было приятно. Сулейман тоже не забывал нас. Иногда заходил, проводил время с Мустафой, играл с ним, нянчился с близнецами, хотя для игр они ещё были слишком малы. Со мной он тоже говорил. О книгах, которые я брала в его библиотеке, о том, что читал сам. Иногда даже делился мыслями о будущих походах, о планах, которые вынашивал. С ним действительно было интересно разговаривать. Здесь, во дворце, где приходилось соблюдать осторожность в словах и поведении, где с Валиде нужно было быть уважительной, а с Хатидже… Хатидже, вечно витающей в мечтах об Ибрагиме… Сулейман казался мне единственным, с кем можно было вести действительно интересные беседы. Конечно, я понимала, что у него есть и другие интересы. Он часто звал Хюррем к себе, и было ясно, что она ему не безразлична. Но раз она беременна, их встречи, скорее всего, ограничивались разговорами. Хотя… Кто знает? Ночь четверга по-прежнему принадлежала мне. Но пока я не могла воспользоваться этим правом. После родов ещё не прошло сорока дней. Впрочем, осталось совсем немного. Поживём — увидим. В этот момент дверь в покои приоткрылась, и вошла Нурай Калфа. Она поклонилась, затем тихо, но с заметной воодушевлённостью произнесла: — Госпожа, женщина, которую мы обучали как лекаршу, закончила своё обучение. Она готова приступить к работе. Я перевела на неё взгляд, на мгновение задумавшись. Отлично. Ещё один человек, который будет мне предан. — Хорошо, — спокойно ответила я, чуть кивнув. Нурай, казалось, колебалась, прежде чем продолжить: — Но как мы приведём её во дворец? Здесь уже достаточно лекарш, даже больше, чем нужно. Валиде Султан не позволит взять ещё одну — это лишние расходы. Она сказала правду. Валиде не любила бесполезные траты и не потерпела бы лишних людей в гареме без особой необходимости. Но у меня уже был план. Я чуть приподняла бровь и произнесла ровным тоном: — Не беспокойся об этом. Я сама улажу этот вопрос. Хафизе склонила голову, приняв мой ответ, но, судя по её лицу, в мыслях у неё оставались вопросы. Лейла, наблюдая за близнецами, немного откинулась назад, поглаживая прохладную ткань под пальцами. — Позови ко мне Искандера,— негромко, но уверенно приказала она Хафизе Калфе. Та молча поклонилась и тут же скрылась за дверью. Лейла провела взглядом её спину, затем снова посмотрела на Ханзаде и Эмира. Сын, как обычно, весело тянул ручки к служанке, а вот дочь лишь серьёзно наблюдала за происходящим, не реагируя на забавные гримасы, которыми её пытались развлечь. Лейла чуть усмехнулась. Через несколько минут в покои вошёл высокий, подтянутый мужчина. — Госпожа. Лейла медленно поднялась с места, давая понять, что разговор важный. — Когда ты в следующий раз выходишь в город, Искандер? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. Искандер ага слегка приподнял брови, но тут же ответил: — Через два дня, госпожа. Нужно купить некоторые вещи для служащих. Лейла кивнула, словно обдумывая его слова, а затем произнесла спокойно, с едва заметной улыбкой: — Когда будешь в городе, найди мне человека, который заражён смертельной болезнью. Искандер замер. На его лице отразилось явное удивление, но он быстро взял себя в руки. — Госпожа… — он чуть склонил голову, подбирая слова. — Позвольте мне спросить… Зачем? Лейла посмотрела на него внимательно, слегка прищурившись. — Искандер ага, ты ведь мне верен? — тихо спросила она. — Конечно, госпожа, — тут же ответил он, даже не задумываясь. — Тогда не задавай вопросов. Просто сделай то, что я прошу, — её голос был мягким, но в нём звучала явная угроза неповиновения. Искандер снова замешкался, но потом кивнул. — Как пожелаете. Но какую именно болезнь искать? — Ту, что не передаётся по воздуху, — уточнила Лейла. — Через кровь или прикосновение. Теперь он смотрел на неё с ещё большим интересом, но возражать не стал. — Я всё сделаю, госпожа, — спокойно ответил он. Лейла кивнула, удовлетворённая. — Хорошо. Когда найдёшь такого человека, сообщи мне первым делом. — Как прикажете госпожа. Искандер ага поклонился и удалился, оставляя Лейлу одну с её мыслями. Она снова перевела взгляд на Ханзаде, которая по-прежнему серьёзно смотрела на окружающих. «Да, малышка, у каждого из нас свои дела. И скоро мне предстоит кое-что важное...